Читать книгу "Плохая примета – на счастье"

Глава 11

Ардаи подошел незаметно, Дэлия не слышала звука шагов. Или просто слишком сильно задумалась.

– Что ты опять здесь делаешь? – внезапно раздалось возле самого уха и заставило вздрогнуть.

– Я… я… – забормотала Дэлия испуганно, словно ее застали на месте преступления.

Судя по осуждающе неприязненному выражению на лице, Ардан так и считал, подтвердил холодно и резко:

– Ты, – чуть наклонил голову набок, сверля пронзительным взглядом, – все еще веришь, что это был не сон, не мираж? Желаешь убедиться? Надеешься увидеть дракона? – Губы скривились в презрительной усмешке. – Смотри.

Дэлия вскинулась, поспешно повернулась к окну, уставилась на башню. Та одиноко белела в темноте. Никакого дракона. Темное небо в россыпи звезд да ущербная луна.

Всего лишь шутка, издевка.

– Ты не туда смотришь.

– А куда? – неуверенно прошептала Дэлия.

Ардан молчал. Почему-то молчал. И в поисках ответа Дэлия все-таки решилась заглянуть ему в лицо.

– Теперь видишь?

Видела. Совсем близко. Сверкающее холодом серебро глаз, вертикально вытянутые тонкие прорези змеиных зрачков. Но не верила. И больше не хотела, чтобы сон оборачивался явью.

Мобильник запиликал так внезапно, что Вика тоже вздрогнула.

Ну надо же! В самый неподходящий момент. У нее мурашки по спине от напряженности описываемой ситуации, чуть ли не озноб, сердце замерло. И вдруг – дурацкое пиликанье.

У Вики в качестве звонка не любимая мелодия, а первый попавшийся рингтон из стандартного набора. Зачем всем знать, что ей нравится? Вдруг кто-то не разделяет вкусы, удивится или усмехнется. Пусть лучше безликие трели.

Номер незнакомый.

– Да.

– Привет!

Голос мужской. Чей?

Пока Вика соображала, что спросить, из телефона прилетело:

– Это Артём. Захаров.

Ничего себе. Откуда у него Викин номер? Но опять не успела спросить, потому что дальнейшее озадачило еще больше.

– Можешь сейчас прийти? Ко мне домой.

– Чего? – это уже само вырвалось.

– Ну, можешь? Очень надо.

– Зачем?

– Ты занята, что ли? Сильно?

– Нет. Но…

– Так чего тогда? Слушай, пожалуйста. Очень надо.

А объяснить по-человечески не надо?

Голос у Захарова действительно встревоженный, расстроенный. Что там у него могло случиться? И почему он звонит Вике, а не кому-нибудь еще?

Мысли перемешались – полная неразбериха. А сквозь нее прозвучало почти отчаянное:

– Придешь?

– Ну-у-у, ладно. – Она согласилась. Вот зачем она согласилась? – А куда?

– Дом возле детской площадки. Той.

Ага, Вика поняла. Где она встретила соседа по парте, гулявшего с младшим братом.

Захаров назвал адрес и этаж, проинструктировал:

– Наберешь на домофоне номер квартиры. Как везде. – Добавил напоследок: – Давай быстрее. – И отключился.

Куда-то исчезло отчаяние из голоса. Напрочь. Зато опять вылезли приказные, самоуверенные нотки.

А Вика, случаем, не сделала очень большую глупость, что согласилась? Но пообещала же. Собралась, отправилась по адресу и всю дорогу терзалась сомнениями. Хотя и беспокоилась немного: вдруг у Захарова действительно что-то серьезное произошло. Но тогда разумнее по 01 звонить или 112.

Захаров дожидался ее у приоткрытой двери, ухватил за рукав, втянул в прихожую.

– Почему так долго?

– У тебя что-то случилось?

Ни по внешнему виду Захарова, ни по спокойной обстановке в квартире ничего плохого не заподозришь. Только из одной комнаты доносился странный грохот.

– Ага, – кивнул Захаров, поспешно засовывая ноги в кроссовки. – Мне уйти надо. Посидишь с Вовкой?

– Чего?

– Он спокойный. Зря не орет. И тебя знает.

– Один раз на улице видел, – ошарашенно напомнила Вика. Но дело даже не в этом.

– Я недолго. – Захаров ее не слушал, натягивал куртку. Не попадая в рукав, выскочил на площадку. – В обуви в комнату не ходи. Все. Пока. – И захлопнул дверь.

Ну, класс! Каждый раз что-то совершенно новое и абсолютно непредсказуемое. Викину когда-то серую и тусклую жизнь Захаров расцвечивает по полной. Сюрприз на сюрпризе. А она-то сама! Зачем послушалась, согласилась? Еще и переживала за него. Дурочка наивная, доверчивая и… какая там еще?

А из комнаты опять донесся странный грохот. Наверное, Вовка. Чем он там занимается? Мечет громы и молнии?

Вика скинула кеды и пошла на звук.

Точно Вовка. Малыш, ползая на коленях, возил по полу перевернутую кверху дном большую кастрюлю. Упирался в нее обеими руками и толкал перед собой. Кастрюля скользила легко и довольно бесшумно, пока не врезалась во что-нибудь: шкаф или ножку детской кроватки.

– Привет, – осторожно проговорила Вика. – Это у тебя машина такая?

Она побаивалась, что сейчас Вовка увидит незнакомого человека (не мог он ее помнить с того раза, маленький слишком), испугается и заревет, но тот только улыбнулся во весь рот и загрохотал своей кастрюлей дальше. По всей комнате валялись нормальные детские игрушки, но Вовку они мало интересовали. Куда уж им до большой кастрюли!

– Сам придумал или братик научил? – ехидно поинтересовалась Вика.

Вовка на всей скорости въехал в комод, довольно закряхтел, уселся на пол и принялся упоенно долбать по дну кастрюли подвернувшейся под руку погремушкой. У Вики в ушах зазвенело.

Весело тут. И о-о-очень шумно.

– Вовка, может, во что другое поиграешь? – стараясь переорать дребезжание и грохот, предложила Вика. – А то мы оглохнем. – Она тоже уселась на пол. Теплый, наверное, с подогревом. Специально для малыша. – Вот, смотри! – Вика подобрала еще одну игрушку, мягкую, ярко-красную с белыми вставками, набитую мелкими шариками. – Это кто у нас? За-айчик.

Она понятия не имела, как вести себя с такими маленькими детьми. Они ведь даже разговаривать нормально не умеют. Как узнать, что они хотят? Что им нравится, а что нет?

– Как зайчик прыгает? Прыг-прыг! – Вика пару раз шлепнула мягкой Зайчиковой попой по полу, представила, как выглядит со стороны, глубоко вдохнула, выдохнула обреченное «ах» и повторила: – Прыг-прыг!

Вовку, как ни странно, заинтересовали ее странные манипуляции, он оставил в покое кастрюлю и потянулся за новой игрушкой. Вика отдала ему зайца. Вовка схватил его и сразу засунул длинные тряпочные уши в рот.

Ну вот! Новая проблема. А вдруг нельзя? Откусит кусок, подавится.

Как только Захаров вернется, Вика его прибьет. Легко. Невзирая на разные весовые категории.

Она предлагала Вовке другие игрушки, но тот с таким удовольствием обсасывал заячьи уши, причмокивал и пускал слюни, что Вике самой захотелось попробовать. Вдруг они и правда какие-то особенные.

– А может, ты есть хочешь? – спросила у малыша Вика, но тут же раскаялась.

Если он действительно хочет есть, что ей делать? Чем кормить? Кашу варить Вика однозначно не собирается. Наверное, должно быть специальное питание. В баночках. А где его искать?

Вика окинула взглядом комнату. На комоде стояла специальная детская кружка-поилка. Или как она правильно называется? С двумя ручками, с фигурной вытянутой крышкой.

– Вовка, пить хочешь?

Малыш перестал жевать зайца, кажется, задумался. Тогда Вика поднялась, взяла с комода кружку. Вовка увидел ее в Викиных руках и тоже встал на ноги, потянулся.

– Что там у тебя? Сок?

Или компот. Какая-то желто-коричневая жидкость.

– Держи.

Вовка схватил кружку, запрокинул голову, выпил больше половины, а потом, глядя на Вику, напряженно замер.

Чего это с ним?

А вдруг в кружке был не сок? Какое-нибудь лекарство. Или… или… да мало ли что, совершенно несъедобное.

Мамочки!

Вика закрыла рот ладонью, чтобы не завопить в отчаянии, хотела броситься к малышу, подхватить его на руки, чтобы скорее бежать… куда? Но тут голубые Вовкины колготки начали резко темнеть. Сначала одна штанинка, потом другая.

Ну, класс! Во второй раз.

– И что нам теперь делать? – спросила Вика у Вовки, тот в ответ довольно улыбнулся. И все.

Снимать мокрые колготки – это понятно. А дальше? Помыть? Надо или нет? Или просто переодеть? Но даже если просто переодеть, где взять сухие чистые штаны?

Захаров!

Хоть бы рассказал, где что находится, перед тем как сбежать. Но он, наверное, прекрасно понимал, что пока рассказывает и объясняет, сбежит Вика. Вот и выскочил скорее из квартиры.

Где его черти носят? Обещал же недолго. И что у него за срочное дело? Помчался на свидание к своей девице, как ее там? Вроде Лиза. Пока Вика развлекает младшего братишку.

– Как думаешь, Вовка, если я тут начну лазать по шкафам, это будет не слишком неэтично? Я же не грабить собираюсь, а просто чтобы найти тебе другие штаны.

Входная дверь хлопнула. Ну наконец-то.

– Значит, можно не лазать. Это хорошо.

Но, похоже, Вика рано расслабилась. Дверь в комнату распахнулась, и на пороге нарисовалась женщина, ровесница Викиных родителей. Захарова-мама.

– А вот и… – не договорила, уставилась на Вику, несколько секунд изучала ее озадаченным взглядом. – А где Артём?

Вика то ли пожала плечами, то ли втянула голову, то ли, вообще, поклонилась.

– Он… он сейчас придет.

Входная дверь опять хлопнула. Хочется надеяться, что это не Захаров-папа.

Они стояли неподвижно, молчали и ждали. Втроем. Даже Вовка не торопился бежать к маме, словно понимал: сейчас что-то будет.

– Я вернулся, – сообщил Захаров, открывая дверь.

– Вот и замечательно, – встретили его леденяще спокойные слова мамы, и он сразу спекся, потерял вечную свою самоуверенность. – Теперь объясни, что здесь происходит.

– Ну… Мне понадобилось уйти. Ненадолго. Меня и не было-то минут десять.

«Почти час», – мысленно поправила Вика.

– Вот я и попросил Вику. Мы с ней за одной партой сидим. Надежный человек.

– Конечно, – подозрительно легко согласилась мама. Вовка уже висел на ее ноге.

Вика отмерла.

– Я пойду. – И рванула к выходу.

Захаров рванул за ней.

– Я провожу. До дома.

– С чего бы это? – поинтересовалась у него мама, и в ее голосе по-прежнему напряженно позванивали холодные льдинки. – На улице вроде еще не темно и не опасно.

– Девушек полагается провожать, – оправдался Захаров, торопливо вытолкал Вику из квартиры, она даже куртку застегнуть не успела. А сам Захаров, вообще, куртку в руках держал, только на лестнице надел. Еще и бухтел между делом: – Ну надо же, непруха. Всего-то на пару минут опоздал.

Испугался, смылся. Хотя мама у него не выглядит грозной и строгой, и ростом она сыну всего до подбородка. Но Вика злорадствовать не стала. Она не такая, как некоторые.

Дошли до детской площадки, Захаров затормозил.

– Ну ладно. Пока.

– Домой побежишь?

– Не. Не сейчас.

Надеется, мама успокоится и смягчится или замотается с младшеньким и прочими бытовыми делами. А ведь обещал проводить до дома. Но Вике это тоже без надобности. Как и слова благодарности.

– Ага. Пока. Только не рассчитывай, что я второй раз куплюсь на такое.

Захаров невозмутимо дернул плечом, склонил набок голову и выдал:

– Я чего-нибудь новенькое придумаю.

Развернулся, махнул рукой.

– Ты…

А! Бесполезно. Чего зря воздух сотрясать возмущенными воплями. Ну его. На кой он Вике сдался.

Только некоторые по-другому думали. Но она-то об этом не подозревала, не умела чужие мысли читать, ни вблизи, ни тем более на расстоянии.

Две девушки увидели, как Вика с Захаровым выходили из подъезда, переглянулись многозначительно. Одной из них была Лиза Топоркова.

– Откуда это они? – удивленно воскликнула ее подруга.

Лиза закусила губу, но сообщила честно и вполне равнодушно:

– Тёма здесь живет.

– Даже так? – переспросила подруга с негодованием и хмыкнула. – Я-то считала, он в школе представление устроил, исключительно чтобы тебя побесить. А тут, оказывается, все серьезно. Даже слишком. Умеет Тёма уговаривать. – Она красноречиво глянула на Лизу, но та проигнорировала двусмысленный взгляд, сохранила прежнее равнодушие, еще и холодной снисходительности к нему добавила.

– Может, девочка и не стала долго ломаться?

Подруга поддержала ее предположение согласными кивками, но тут же добавила:

– А по виду не скажешь. Прямо сама невинность.

– Ну, она же с Хижняк связалась, – заметила Лиза. – Не случайно ведь. Общность интересов.

– И что собираешься делать?

Топоркова улыбнулась, нарочито беззаботно:

– Я подумаю.

Глава 12

Даже хорошо, что Захаров не потащился провожать Вику. Иначе бы все испортил. Ей уже немного до дома оставалось, когда она увидела шагающего навстречу – да, да, да! – того самого парня, который гулял с леонбергером, и почувствовала, как губы, независимо от ее воли, растягиваются в счастливую улыбку.

Ну зачем же так явно? Так по-предательски демонстрировать, что она безумно рада его видеть. И ведь никак не справиться с мимикой, хоть руками закрывайся. А парень тоже улыбнулся в ответ.

Узнал! Узнал-узнал-узнал!

Не вычеркнул сразу из памяти их случайную встречу. Потому что, потому что…

– Привет! Так ты где-то здесь живешь?

– Ага, – торопливо подтвердила Вика, указала рукой. – Вот в этом доме.

– А я в следующем. И…

Он явно хотел еще что-то сказать. Если довериться Викиному воображению, наверняка значительное, из того, что ей очень хотелось услышать. Например: «И, думаю, нам уже пора познакомиться».

Мобильник. Опять мобильник. Ну кто придумал эти чертовы телефоны? Почему они всегда звонят не вовремя? Только на этот раз не у Вики. У парня.

Он виновато качнул головой, вытащил телефон из кармана.

– Ага. Я.

И…

Все. Не стоять же и не подслушивать чужой разговор. Тем более парень первым сдвинулся с места, скользнул извиняющимся взглядом по Вике, махнул рукой. Типа «пока».

Ладно бы им в одну сторону, можно было бы дождаться окончания разговора, шагая рядом. Но до этого они шли навстречу. На встречу. А теперь – в противоположные стороны. Все сильнее отдаляясь друг от друга.

До чего же обидно. А ведь могло что-то получиться.

По крайней мере, Вике очень хотелось, чтобы получилось.

Да, он ей понравился. Очень понравился. Хотя они почти незнакомы. И вроде бы глупо влюбляться в незнакомца чуть ли не с первого взгляда. Потому что ты его совершенно не знаешь и твои представления могут ни на йоту не совпадать с действительностью. Ведь внешность не всегда соответствует характеру. Иногда даже противоречит.

Прежде чем дать волю чувствам, собери подробное досье. Так, что ли? А разбираться по ходу – уж совсем не рекомендуется?

Между прочим, Вика с ним уже второй раз случайно встречается. Это что-нибудь да значит. Зачем судьбе их сталкивать, не имея никаких планов на будущее?

– Вот зачем? – спросила Вика вслух у квадратнокруглого енота, которого обнимала, сидя дома на своей кровати.

Наверняка же не просто от нечего делать. Посылала Вике знаки свыше, намекала. Так, может, помочь судьбе?

Не вечно же обниматься исключительно с игрушечными енотами. Хочется более живого и по-настоящему теплого. И леонбергер тут тоже не самый идеальный вариант. А вот его хозяин…

А что? Почему бы и нет?

Вика же поговорила с Ассоль по поводу ее свидания с Жориком и не умерла от смущения и страха. Тут, конечно, немного другое. Но она ведь и не будет про свидание. Можно про собак, про учебу. Или даже про погоду. Сойдет же для первого раза? Типа: «Как мне нравится начало осени. Пока еще тепло, солнечно. И листики на деревьях такие красивые».

М-да. Хватило бы решимости просто подойти.

А вот и хватит!

Во сколько Вика возвращалась от Марго в прошлый раз, когда встретила парня с леонбергером? Кажется, около восьми. Наверняка они гуляют примерно в одно и то же время в одном и том же месте. А сейчас шесть. Целых два часа впереди.

Еще есть возможность собрать волю в кулак, настроить себя правильно. И привести голову в порядок.

Помыть, что ли? Пожалуй, лишнее. Вчера только мыла.

Набросать тезисно план разговора? Чтобы вывести на нужную тему, наконец-то узнать, как его зовут и чем он занимается кроме того, что выгуливает собаку.

Ой, мамочки! Только не хватало Вике впасть в маразм. «План разговора тезисно»! Она в своем уме?

Лучше накраситься. Чуть-чуть. Ресницы тушью и губы. Их, само собой, помадой. Неяркой. Или помада будет только мешать? Вдруг размажется.

Аааааа! Не увлекаться. Не увлекаться.

Мысли всегда бегут далеко впереди событий, уносят в заоблачные высоты, с реальностью не считаются ни капли. Еще ничего не случилось, а придумано уже столько всего. А ведь по большей части оно так и остается в статусе выдумки. Тьфу-тьфу-тьфу. И по дереву постучать. По столу.

Неужели Вика решилась? Руки трясутся. Угодила кисточкой для туши прямо в глаз. Щи-и-и-иплет!

Мама испугалась.

– Вика, ты чего рыдаешь?

– Я не рыдаю. Тушь в глаз попала.

В общем, два часа пролетели незаметно.

– Вика, ты куда собралась? – Мама поймала почти в дверях.

– Я… быстро! – Не выкладывать же правду. Что бы такое придумать? – Добегу до Марго. Я ей обещала.

Мама отговаривать не стала, только предложила:

– Зонтик не хочешь взять? Хмурится как-то подозрительно. Дождь, наверное, будет.

– Да ну, не будет. Осень, вот и хмурится.

Не хватало еще с зонтиком таскаться.

Вика выскочила из квартиры. У нее и так решительности с каждым мгновением все меньше, а сомнений все больше. В том числе в собственной адекватности. Что она делает?

Да все правильно она делает. Не ждет, не надеется на чудо. Это только в книжках бывает, когда вся такая милая, замечательная и скромная девушка сидит на попе ровно, ничего не предпринимая, только мечтает и желает, а счастье сваливается на нее само. И не мелкой щепоткой, а горной лавиной, принося пару-тройку, а то и больше таких обалденных крутых парней, мгновенно влюбляющихся в героиню и поспешно складирующих к ее ногам сердце, верность, обручальные кольца с бриллиантами.

Вика сама пишет, разбирается что к чему, отделяет пустую фантазию от реальности. Счастье тоже нуждается в поддержке, помощи и точном направлении. А то ведь так до тебя и не дойдет.

Погода и правда испортилась. Ветер и зябко. Или Вику вовсе не от холода трясет? Коленки ходуном ходят, и в груди как-то странно. Тесно, беспокойно. А еще страшно. Щеки пылают.

Ну вот наткнется она сейчас на того самого парня. Ну подойдет – возможно – если коленки окончательно не ослабнут, ноги не откажут и Вика не плюхнется на землю прямо там, где стоит. И что скажет?

Лучше не думать, не представлять. Разбираться с проблемами по мере их поступления. Прежде чем что-то говорить, надо сначала найти – кому. А его нет. Ни на том месте, где гулял с собакой, ни на том, где встретился недавно.

Вика весь район прочесала, и с каждым метром энтузиазм все сильнее остывал и все ярче загоралась мысль: «Ну ты и дура!» Под конец уже шла нога за ногу, по сторонам не смотрела.

Операция под кодовым названием «Сотвори счастье собственными руками» провалилась. С треском. Нет. С брызгами.

Как мама и предупреждала, начал накрапывать дождь. Сначала почти незаметный. Тонкая изморось повисла в воздухе, запахло сыростью и… Вика едва не добавила «тленом». Так умирают героические порывы и мечты. А что самое интересное, сдаваться не хотелось.

Сдаться – это окончательно признать себя тупой идиоткой, больной на всю голову мечтательницей. И конченой неудачницей.

Дождь разошелся. Тучи рыдали над Викой. То ли от сочувствия, то ли от смеха. Или судьба проверяла на стойкость и веру, подкидывая еще одно испытание?

Вика забрела во двор того самого дома. Его дома. Чтобы не слишком мокнуть, забралась в деревянный автомобиль-лазалку, торчащий между качелями и песочницей на маленькой детской площадке.

Какой из трех подъездов нужный, она понятия не имела, но все три хорошо просматривались. Только вот никто из них не выходил. И не входил никто. И холодно. Смысла нет дольше сидеть, если только Вика не планирует простудиться. А пока вроде не планирует.

Явилась домой, мама всплеснула руками.

– Вот предупреждала же тебя, что надо зонт брать! Мокрая вся, замерзла. А если заболеешь? – Она вынесла из ванной полотенце. – Вот, вытри голову. Или, может, ванну теплую набрать?

Ага. Чтобы утопиться.

– Пойду чайник вскипячу. – Мама продолжала хлопотать. – Попьешь горяченького. С медом.

Или с ядом.

Вика посмотрела в зеркало. Не специально, просто стояла как раз перед ним, убрала полотенце и напоролась взглядом на свое отражение. Лицо трагически печальное, темные круги под глазами (забыла и размазала тушь, пока вытиралась), волосы дыбом (тоже после вытирания). Зашибись.

Зашла на кухню, забрала приготовленную мамой большую кружку горяченного чая, исходящего густым паром, и пачку печенья, направилась в свою комнату. Уселась за стол – на кровати кружку не поставишь, – придвинула ноутбук.

Танька офлайн, Марго тоже. Ей можно позвонить, но написать легче, чем сказать. Сообщения обезличенные, вроде как и не с конкретным человеком разговариваешь, а с всеобщим разумом. Непонятно, кому легче признаться, чем реальному знакомому. Только Жорик онлайн. Ага, самое то.

Хотя Вика все равно не стала бы признаваться, чем только что занималась. Потому что глупость страшная и наивняк. Чего позориться-то? Даже перед друзьями.

От чая в животе стало тепло. И на душе, как ни странно. Не собиралась Вика убиваться из-за первой же неудачи.

Ну не вышло и не вышло. Конца света вроде не обещали. Раз судьба отвергла Викину помощь, значит, будет действовать сама. По собственному плану. А Вике нечего лезть не в свое дело, а следует, как героиням книг, спокойно сидеть и ждать. По крайней мере в данном случае.

Как героиням книг…

Вика открыла файл. На чем она там закончила?

Видела. Совсем близко. Сверкающее холодом серебро глаз, вертикально вытянутые тонкие прорези змеиных зрачков. Но не верила. И больше не хотела, чтобы сон оборачивался явью.

– Вы… ты…

Слова отказывались точно формулировать предположение. Названное обретает реальность, и ее уже не отменишь.

Дэлия на мгновение зажмурилась, а когда подняла веки, глаза у Ардана были самые обычные, человеческие. И во взгляде читалось раскаяние.

– Испугалась? – Голос тоже изменился, исчезли резкость и холодность. – Не бойся. Это всего лишь фокус. – Губы тронула ироничная улыбка. – Разве человек может превратиться в дракона?

– Не знаю, – неуверенно проговорила Дэлия.

А разве менее невероятное – убивать живые существа простым прикосновением руки?

Пальцы зависли над клавишами, Вика зевнула. Еще рано, но жутко хочется спать. Хотя ничего удивительного. Душевное перенапряжение, вечерний моцион под дождем, промокла-замерзла, а потом отогрелась и расслабилась. Даже в ванную нет сил тащиться. Переживет Вика разок без обязательных вечерних процедур.

Разделась, забралась в кровать под одеяло, пристроила рядом енота, пусть навевает счастливые сны. Но даже тут не заладилось.

Приснился почему-то Захаров. Будто они вдвоем сидят в той самой деревянной машине в чужом дворе. И дождь льет, и темно, и мерзко. И Вика, промокшая почти насквозь. Вода стекает с волос, бежит по лицу черными ручейками, потому что тушь течет. Хотя на самом деле она водостойкая. Но сну какое до этого дело. Вика не видит, но все равно ощущает, что именно черными.

Она зачем-то крутит игрушечный руль. Не сдвигаясь с места, едет в никуда. Захаров сидит рядом, скрестив на груди руки. Невозмутимый. Пялится вперед. А потом поворачивается, смотрит на Вику и хмыкает:

– Полетаева. Ужасно выглядишь.

Дурак. Даже во сне издевается.