Читать книгу "Плохая примета – на счастье"

Глава 9

Хорошо, что Марго попалась возле гардероба.

– Ты сейчас домой? – поинтересовалась Вика.

– Ага, – подтвердила Марго и посмотрела внимательно, словно знала заранее, о чем сейчас попросит Вика, и та попросила:

– А можно к тебе? – Но сразу спохватилась: наверное же, неприлично так нагло навязываться, сама ведь Жорика всегда осуждала. – Или давай погуляем?

Марго посмотрела еще внимательней. Она не любила ходить вокруг да около, говорила прямо, даже если получалось не очень тактично.

– Домой, что ли, не хочешь идти?

– Не хочу, – насупилась Вика. – Там ноут под рукой.

Ну да, мысли о несделанном докладе донимали не хуже зубной боли. И в голове прокручивались варианты возможных ситуаций: как Валерия Михайловна их вызовет на литературе и придется сознаваться, что ничего не подготовили. А учительница, конечно, спросит почему. И что отвечать? Как объяснить, чтобы не показаться полной дурочкой и не обидеть Валерию демонстративным отказом?

Еще немного подобных терзаний, и Вика наступит собственной гордости на горло, нарушит клятву и сделает этот долбаный доклад. Опять пойдет на поводу у Захарова, практически подпись свою поставит под договором на вечное услужение.

Марго фыркнула.

– А при чем тут ноут? Подцепил ужасный вирус, ожил и теперь пытается поглотить твой разум?

– Если бы.

Лучше стать прокачанным персонажем в компьютерной игре, чем бесправной золотой рыбкой для Захарова.

– Все из-за задания по литературе. Так и тянет его сделать. А нельзя.

– Нельзя? – У Марго изумленно выгнулись брови.

Вика глубоко вздохнула и наябедничала. По полной. Пожаловалась на свою тяжелую долю и беспринципного соседа по парте. Вся дорога до дома Марго на это ушла. О первой неудачной встрече Вика тоже рассказала, про йогурт. В голове прочно вбитым гвоздем навсегда засело: аромат «дыня – манго». Как припев из песни. Хотя и остальные встречи удачными не назовешь.

Только про поцелуй умолчала. Наверное, и так слухи по школе разнеслись. Или не разнеслись. Марго про него тоже не упомянула, не добавила для общей картины. Видимо, не знала. Когда подошли к подъезду, она достала ключи.

– Ну и кто твой сосед по парте?

Оказывается, за все время Вика ни фамилию, ни имя не назвала. Потому что у нее стойкое отвращение к этим словам.

– Захаров.

– Тёма? – Брови у Марго опять выгнулись от изумления.

– Ну да. – Вика насторожилась. – А еще какой-то Захаров в параллели есть?

– Нет, – мотнула головой Марго. – Но я чуть не подумала, что есть.

– В смысле?

Они зашли в подъезд и поднимались по лестнице.

– Такое ощущение, что ты про совсем другого человека рассказывала. Мы ведь раньше с ним в одном классе учились. А последние два года Тёма позади меня сидел. Нормальный парень. Всегда был, по крайней мере, и учился хорошо.

– Да? – недоверчиво уточнила Вика.

Щелкнул замок входной двери.

– Пойдем в мою комнату, – предложила Марго.

Вика согласно кивнула, особо не вникая в значение фразы, и они поднялись на второй этаж.

Марго зашла в комнату первой, остановилась, а потом вдруг стремительно сорвалась с места, схватила лежащую на кровати рубашку, скомкала и запихнула в шкаф не глядя.

Следит за порядком у себя в комнате. Да у нее и так практически идеально, с Викиной комнатой не сравнишь. Но Вика – натура творческая, ей разрешается, а когда все разложено строго по своим местам, фиг чего найдешь. И скучно.

Вика тоже прошла к кровати, уселась на краешек, поджала губы, сморщила нос.

– Это, значит, я такая неадекватная? Что со мной нормальные люди ненормально себя вести начинают.

– Да ладно тебе, – успокоила Марго. – Может, ты ему понравилась. И это Тёма так симпатию выражает. Неоднозначно.

– Ха, симпатию выражает. Детский сад, ясельная группа. И вообще у него же девушка есть. Совсем взрослая. Раза в полтора его старше.

– Чего? – в который уже раз удивилась Марго, уставилась на Вику.

– Ну, может, не в полтора. – Вика, конечно, слегка преувеличила. – Но за двадцать точно.

Она же собственными глазами видела. Хотя, возможно, опять слегка преувеличила. Темновато уже было, и взгляд предвзятый, и силу воображения стоит учитывать.

– Насколько я знаю, – сообщила Марго, – у него с Лизкой Топорковой что-то было. Раньше она в «В» училась, а теперь мы в одном классе. И ей шестнадцать, по-моему.

– Ну, может быть, – с легкостью согласилась Вика.

Ей без разницы. Шестнадцать, двадцать, двадцать восемь. Это уж Захаров пусть сам решает. Но зачем он тогда в школе при свидетелях с другой целуется, если его девушка рядом могла оказаться? А если как раз затем? Чтобы ревность у нее вызвать, например.

Да и хватит искать причины. Постановила же – забыть.

Тут у Марго мобильник запел, она вытащила его из сумки, посмотрела на экран.

– Я сейчас, – кивнула Вике и вышла из комнаты, не торопясь нажимать на значок соединения. Вика слышала, как телефон в коридоре распевал, а потом дверь хлопнула, и стало тихо.

Интересно, кто там такой, что Марго не решилась здесь разговаривать. Вике обычно все равно, слушают ее болтовню по телефону или нет. Ни о чем секретном она не говорит. А Марго как хочет, конечно, если ей так удобнее. Вика пока оглядится как следует. Но тут особо и осматривать нечего, почти никаких особенных украшений и мелких вещиц на виду: пара фотографий, несколько игрушек, ряд книг на полочке, самых разных.

Марго вернулась невозмутимая и спокойная: не определишь, приятный получился разговор или не очень. Она вообще сдержанная, на ее лице не увидишь ни выражения бурной радости, ни вселенской скорби. Небрежно бросила телефон на стол. Ничего не сказала, а Вика не стала спрашивать. А потом они вспомнили, что после школы поесть бы неплохо, и опять спустились вниз.

Проболтали за столом, даже не заметили, как время пролетело.

Домой Вика возвращалась, полностью погрузившись в свои мысли, смотрела вниз, следила, как мелькают собственные ноги, а потом вскинула глаза и…

Прямо на нее мчалось чудовище. Огромное, мохнатое, рыже-черное. Нос блестел, отвислые уши, словно крылья, взлетали вверх, приоткрытая пасть щерилась белым частоколом зубов. Улыбалась. Хотя считают, что животные не умеют улыбаться, но на этот раз точно попалось исключение.

И в выражении морды, и даже в движениях читалось восторженное упоение жизнью, захватившее зверя целиком. Пес несся по какой-то своей невероятной чудесной реальности, и Вика поняла: он настолько счастлив, что не замечает ничего вокруг, даже того, что впереди. И ее не заметит, легко сметет с пути и даже не почувствует, а она останется лежать на асфальте, вся в отпечатках собачьих лап.

– Берн, ко мне! – прозвучало жестко и резко, сбило бег пса.

Он нерешительно остановился, оглянулся, часто замахал хвостом.

– Ко мне! – повторилась команда, и пес послушно затрусил к хозяину.

Вика перевела взгляд на парня.

Не ровесник, а немного старше. Скорее всего, школу уже окончил. Он ухватил пса за ошейник, подошел к неподвижно застывшей Вике. Она так и не сдвинулась с места, словно превратилась в каменную статую.

– Испугалась? – поинтересовался с раскаянием и неподдельной заботой.

– Нет, – замотала головой Вика. Правда, не испугалась. – Просто подумала, что он меня сметет.

– Извини. – Парень понял, что качать права и скандалить Вика не собирается, пояснил доверительно: – Он еще не до конца из щенячьего возраста вышел. Всех любит, лезет общаться.

– Это щенок? – не поверила Вика.

Собачья макушка доходила ей до талии. Каким же он будет, когда вырастет? По плечо?

– Не совсем. Но ему еще года нет.

Парень потрепал сидящего у его ног пса по загривку, и сразу палево-рыжий хвост замел по асфальту.

– А можно погладить? – собрав волю в кулак, выдохнула Вика.

– Погладь, – разрешил парень.

Вика тоже коснулась широкого мохнатого затылка, провела ладонью между ушей.

Собак она любила, а гладить больших и лохматых – особое удовольствие. Но в данный момент дело было не только в этом. Гораздо больше хотелось оттянуть мгновение, когда они разойдутся в разные стороны, каждый по своей дороге.

– Только не приседай перед ним, – улыбнувшись, предупредил парень, – если не хочешь быть облизанной.

Вика тоже улыбнулась. Не получалось не ответить, губы сами растягивались. Потому что он такой был, такой…

Высокий, светловолосый, сероглазый. Именно таким Вика представляла Ардана. Но дело совсем не в этом.

– А какой он породы?

– Леонбергер.

– Я о такой даже не слышала.

– Это немецкая. По названию города.

Что бы еще спросить?

Вика с удовольствием выслушала бы подробную лекцию о происхождении породы и всю родословную Берна, лишь бы разговор длился дальше. Ведь если сейчас они расстанутся, вряд ли встретятся еще раз. Безумно обидно.

А если спросить? Примерно так: «Вы каждый вечер тут гуляете в это время?» Ничего ведь особенного. Просто спросить. Произнести несколько слов. И вопрос вполне невинный. «Вы каждый вечер…»

Пес поднялся и нетерпеливо закружил на месте.

– Ну хорошо. Идем, идем, – сказал ему парень. А Вике кивнул: – Пока. Извини, если все-таки испугали.

Да не испугали. Ни капли. Наоборот. Пусть бы даже Берн сбил Вику с ног. Тогда бы хозяину пришлось ее поднимать и провожать до дома. Потому что Вика наверняка бы прихрамывала, ну или еще как-нибудь недомогала, и ей было бы тяжело идти в одиночку. А дом, кстати, совсем рядом. И может, этот парень с огромной собакой тоже живет где-то поблизости, и шанс встретить его еще раз вовсе не такой уж и призрачный.

Высокий, светловолосый, сероглазый. А еще у него ресницы длинные и густые. И голос очень приятный. И сам он очень симпатичный. К тому же вылитый Ардан, только без вечной грусти во взгляде. Но это и хорошо. Одно дело сказка и совсем другое – реальная жизнь. В ней магические проклятия не особо к месту. Но что самое удивительное, Вика запросто разговаривала на улице с незнакомым парнем. Без дурацкого смущения и зажатости. Не робко лепетала нечто нечленораздельное, состоящее в основном из междометий, а нормально разговаривала. Вопросы задавала, хотя на самый главный так и не решилась.

Ну почему она такая рохля?

Вошла в квартиру, вспомнила про уроки, сделала кое-как, и мыслей ни о докладе, ни о литературе, ни о каком-то там Бальмонте даже не возникло. Вика все больше в окошко смотрела. А вдруг бы увидела собаку породы леонбергер и ее хозяина, как они домой возвращаются?

Не увидела, конечно. А за окном совсем стемнело, фонари зажглись, и окна в домах горели теплым желтым светом. Только луна над крышами – холодная, белая.

Вика открыла ноутбук. Нет, доклад и Бальмонт тут совсем ни при чем. Как все это далеко и бессмысленно.

– Ты что-то хотела? – поинтересовался Ардан у Дэлии.

– Да. То есть нет. – Поначалу растерялась та, потом взяла себя в руки и объяснила как следует: – Я просто хотела пройти, но побоялась вас потревожить.

– Обращайся ко мне на ты, – попросил Ардан и опять повернулся к окну.

Дэлия тоже повернулась к окну, посмотрела на башню. Память мысленно дорисовала картину: темное небо и дракон, казавшийся серебряным в лунном свете. А потом она почувствовала на себе пронзительный взгляд. Голос Ардана едва уловимо дрогнул, когда он спросил:

– Почему ты так смотришь? Эта башня какая-то особенная?

– Нет, не башня. – Дэлия понятия не имела, почему вдруг решилась все честно рассказать. Наверное, до сих пор сомневалась: явью это было или сном. – Я проходила здесь ночью. Не могла уснуть, хотела спуститься в гостиную и посидеть у камина. И видела на башне…

Чем дольше она говорила, тем мрачнее становилось лицо Ардана. Между бровями залегла морщинка, а серо-голубые глаза потемнели, стали стальными, холодными.

– … дракона, – закончила Дэлия.

– Может, тебе показалось? – предположил Ардан. Голос его стал сухим, неприветливым и жестким.

– Может. – Дэлия согласно кивнула, но в душе окончательно уверилась, что дракон действительно был и хозяин замка прекрасно знал о его существовании.

Глава 10

Вот он и наступил, момент «икс» – урок литературы.

Вика даже проснулась на час раньше и больше заснуть не смогла. Совесть, чтоб ей пусто было. Зато внезапно появившееся свободное время Вика потратила с пользой – макияж приличный сделала. Не для школы, конечно. Мало ли кто по дороге мог встретиться. Собак же по утрам тоже выгуливать надо. Но реальность строго следовала распорядку, утвержденному не накануне, а, как минимум, за несколько дней.

Встреча не состоялась, а урок литературы – вот он. Согласно расписанию.

Первыми Валерия Михайловна вызвала Горельникова со Смирновым. Им Гумилёв достался. Они все по-честному разделили, рассказывали по очереди: первый про один слайд, про следующий – другой. А стих Горельников приготовился читать. Парни, наверное, самый известный выбрали, про жирафа, прогуливающегося по берегу африканского озера.

 
Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд
И руки особенно тонки, колени обняв.
Послушай: далеко, далеко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф, —
 

читал Горельников, а Смирнову скучно было стоять у доски без дела, и он начал содержание стиха пантомимой изображать: и грустный взгляд, и тонкие руки, обнимающие колени. Но особенно хорошо у него жираф получался. Изысканный. Смирнов по росту хорошо вписался, длинный, как каланча.

Сначала класс держался, только иногда кто-нибудь срывался и подхихикивал, а потом все вдруг стесняться перестали и заржали в голос.

 
Ему грациозная стройность и нега дана…
 

Смирнов вытянулся, как только мог, даже на цыпочки привстал и томно закатил глаза.

 
И шкуру его украшает волшебный узор…
 

Тут Смирнов изобразил модель на подиуме, принял подобающую позу, легким движением руки откинул в сторону полу пиджака.

Дальше Валерия Михайловна не вытерпела, категорично потребовала:

– Заканчивайте этот цирк! Садись, Смирнов, на место. Не буду кривить душой, жираф из тебя отличный. Особенно по части усвоения информации. Но сейчас речь о другом. А ты, Горельников, продолжай.

Горельников послушно продолжил. Но даже несмотря на то, что Смирнов сидел на месте, тихо и неподвижно, как паинька, воспринимать стихотворение серьезно уже никто не мог. Виталик старался, делал задумчивое и вдохновенное лицо, прилагал все усилия, чтобы получалось «с выражением», а класс покатывался со смеха. Горельников и сам временами не выдерживал, фыркал, и тогда остальные ржали еще сильнее.

– Хватит! – не вынесла Валерия Михайловна. – Садись и ты, Горельников. Четыре вам.

– Почему четыре? – возмутился Виталик.

– Спецэффекты подкачали, – спокойно пояснила учительница, посмотрела на Смирнова. – Не в тему. – И давая понять, что больше не принимает возражений, без перехода продолжила: – Полетаева, Захаров! Ваша очередь. Выходите.

Вот оно!

Вика не ржала вместе со всеми, только нервно лыбилась, а тут улыбку как водой смыло. В кабинете воцарилась тишина. Все ждали: Валерия Михайловна, одноклассники. Захаров сидел невозмутимый, тоже ждал. Уверен был, что Вика сейчас подскочит, все доложит, покажет и стих прочтет.

Безмолвная пауза затягивалась. Валерия Михайловна приподняла брови, чуть округлила глаза, говоря взглядом: «Ну, шевелитесь же! Долго еще?»

Дальше тянуть нельзя.

Вика не стала вставать, прямо с места тихонечко начала:

– Я не…

Но договорить не успела, потому что Захаров поднялся.

– Я один. – Вытянул из сумки несколько листов и направился к доске, по дороге доставая из кармана флешку. – Не люблю, когда над душой стоят.

– А я тебе не помешаю? – поинтересовалась Валерия Михайловна, сочувственно качнув головой.

– Вы – нет, – невозмутимо сообщил Захаров, втыкая флешку в ноутбук и открывая файлы. – К вам я привык.

– Ну, спасибо, – еще раз качнула головой учительница. – Утешил. Но я все-таки присяду, мало ли.

– Да пожалуйста, – благосклонно разрешил ей Захаров. – Как вам удобней.

Запустил слайд-шоу и принялся рассказывать, заглядывая в распечатки. А Вика…

Случаются моменты, когда все мысли исчезают из головы. Нет их, совсем. Потому что понятия не имеешь, о чем думать и в каком направлении. В голове пусто, а все размышления, как толпа зевак, топчутся на пороге, но войти боятся. Проталкивают вперед то одного, то другого, но заветную черту долго никто пересечь не решается. И с чувствами так же. Где-то на грани ощущается что-то, а не конкретизируешь. Смутно все. Как в тумане.

Вот и Вика не знала, как к происходящему относиться.

Неужели Захаров предполагал, что она доклад не подготовит? И нарочно запасся на всякий случай, чтобы в конце, негодуя, заявить, что сделал все сам и Вика ему ни капли не помогла. Самому из воды сухим выйти, а ее подставить, наказать за непослушание?

А он уже до стихотворения дошел.

Интересно, что сейчас прочитает? А вдруг то же выберет, на какое Вика внимание обратила? Про поцелуи. Хотя трудно представить Захарова, декламирующего такие стихи. Если только захочет Вику подколоть.

Захаров выбрал нужную бумажку, но тут его Валерия Михайловна остановила:

– Подожди, Артём! Пусть Вика стихотворение прочитает. Тебя ведь не смутит, если ты у нее над душой постоишь?

– Ну, пусть, – согласился Захаров и, когда Вика вышла к доске, сунул ей лист в руки, а сам отодвинулся подальше.

Что же он там подобрал? Вдруг и правда про поцелуи?!

Вика пробежала глазами по первым строчкам.

Нет. Лиричное, но общего плана. И очень даже в тему ее ощущений.

 
Внемля ветру, тополь гнется, с неба дождь осенний льется,
Надо мною раздается мерный стук часов стенных;
Мне никто не улыбнется, и тревожно сердце бьется,
И из уст невольно рвется монотонный грустный стих…
 

На место шли чуть ли не нога в ногу, только по параллельным проходам, одновременно уселись. Захаров развернулся к Вике:

– Не слышу слов благодарности.

Ну надо же! Опять считает, что Вика у него в долгу.

– Они остались в тесте по биологии. – Вроде получилось достаточно язвительно и гордо.

Только непонятно, откуда необъяснимое чувство вины. Не сказать, чтобы очень сильное и раздражающее, так, царапает где-то в глубине сознания.

Совесть – странная штука. Напоминает о себе, даже когда причин нет. Выскочка. Вика же ни в чем не виновата.

Еще приятно. Чуть-чуть. Что Захаров все-таки доклад сделал и ее не подставил. Тест она, пожалуй, ему простит.

В столовой на большой перемене за столом собралась привычная уже компания: Вика, Марго, Жорик подрулил. Только Ассоль не хватало для полного комплекта. Вот бы уж все удивились. Кто до сих пор не удивился.

До Викиного появления в школе все фрики держались поодиночке, а тут начали кучковаться. Типа она связующее звено, самый главный и самый конченый фрик. Но Вике уже все равно. Ну, вроде бы.

Не волнуют, как раньше, чужие косые взгляды. Не то чтобы она к ним совершенно равнодушна, просто уже не воспринимаются концом света, полной безнадегой, доказательством неисправимой своей ущербности. Суперкрутой и популярной из нее не получилось, но своего рода звезда. С эпитетом «странная» или «ненормальная». Кому как больше понравится. Да и ладно.

Жорик вел себя подозрительно. Ерзал на стуле, откусывал то от одного пирожка, то от другого, а один раз подавился соком, закашлялся, и Марго увлеченно заколотила его по спине. И опять на них пялились – кто с опаской, кто с усмешкой.

– Жор, да что случилось-то? Рассказывай, пока жив еще.

Жорик помялся, кроша пирожок на стол, и наконец выдавил:

– У Аси день рождения на следующей неделе. – И зарумянился, словно самого только вытащили из духовки. – Что ей лучше всего подарить?

Марго мгновенно стала серьезной и многозначительно глянула на Вику, а у той посерьезнеть не вышло. Пришлось прикрыть рукой рот, расползающийся в улыбке, чтобы не смущать Жорика еще больше.

– Ну-у, – задумчиво протянула Марго, – девушки вроде как любят мягкие игрушки.

С таким выражением лица, словно сама никакого отношения к девушкам не имела и данное их увлечение не понимала. Честно говоря, с Ассоль мягкие игрушки тоже не очень вязались. Просто невозможно представить ее обнимающей мехового мишку или зайчика. Да и Жорик не особо вдохновился. Тоже не разделял стандартной девичьей страсти. Вот ведь компания подобралась.

Не сказать, чтобы Вика к мягким игрушкам совсем уж равнодушно относилась. Просто без фанатизма. В магазине в них приятно копаться: снять с полки, помять, подурачиться, а вот дома разводить в немереных количествах, тут она тоже – пас. Но чуть-чуть можно.

У Вики есть енот. Весьма объемный, квадратнокруглый по форме, если, конечно, такая существует. В качестве подушки высоковат, в качестве пуфика жалко. Усесться на него рука не подии… ну, точнее, совсем другое место не опускается. Зато обнимать его удобно. Большой, мягкий, и часто кажется, что теплый. Когда обнимать больше некого, очень даже подходит.

А еще медведь. Родом из детства. Потому что у любого нормального человека должен быть подобный медведь.

Ну вот, отвлеклась, а Жорик смотрел глазами, полными ожидания и надежды. И тогда Вика предложила:

– Подари ей большой хороший блокнот. Чтобы можно было рисовать и…

– Она рисует? – хором выдали потрясенные Марго и Жорик.

Ой, проговорилась. Вика же обещала никому не рассказывать. Хорошо, перебили и про «писать» не дали добавить. Почему-то думалось, что Жорик тоже в курсе. Но видимо, не наступило еще время подобных откровений, отношения не в той стадии. И пришлось Вике прятаться за неопределенным:

– Да вроде бы.

Лишь бы допытываться не стали, откуда она это взяла. Не стали, и Жорику идея понравилась. Но он снова замялся.

– А мы все вместе подарим?

– Почему – все? – озадачилась Марго. Сейчас еще добавит: «Зачем мы вам мешать будем?», и Жорик под стол сползет от смущения. Но Марго покруче завернула: – Жор, да ты пригласи Асю куда-нибудь. В кафе или просто погулять. Ну чего ты до сих пор вокруг да около ходишь. Если она тебе нравится.

– М-мне… н-нравится… – начал заикаться Жорик.

– А разве нет? – невинно уточнила Марго, но, смилостивившись, добавила: – Хотя, если ты стесняешься, давай вместе к ней подойдем. Хочешь, я Асе скажу, что ты ее приглашаешь?

А заодно выложит и все прочие свои предположения касательно Жориковых чувств. Он, как это представил, сразу и заикаться перестал, и дар речи к нему вернулся.

– Нет. Я сам. – Но опять быстро потерял уверенность. – Думаете, она согласится?

– Мне кажется, да, – попыталась мягко поддержать его Вика, посмотрела на Марго намекающим взглядом. Не стоило так прямо, откровенно, в лоб.

Тактичней надо бы. Но Марго расценила ее взгляд по-другому. По-своему.

– Слушай, Жор, я же предложила. Если ты сомневаешься, давай я с ней предварительно переговорю. Ну или Вика. Наверное, у нее лучше получится.

– Я?

Да с Викиной непринужденностью общения, особенно на тему отношений, кто бы ей помогал. Кто бы за нее спросил у того парня с леонбергером про каждодневные вечерние прогулки. А еще – можно ли к ним присоединиться? А лучше сразу и как его зовут. И желательно, чтобы сама Вика в этот момент находилась как можно дальше от места разговора и потом только выслушала: «Все о’кей! Он тебя ждет в восемь вечера на том же месте, где вы встретились первый раз. Вот его имя, фамилия, номер телефона и домашний адрес». Хотя адрес не к спеху.

– Ну-у, не знаю.

Но Жорик уже уставился на нее, опять с надеждой и ожиданием, такими всеобъемлющими. И ресницами захлопал, кажется, не нарочно. Само получалось. Хлоп-хлоп-хлоп – пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. И под конец просительно протянул:

– Ви-и-к, пра-авда?

– Конечно переговорит, – заверила его Марго, и, пока она еще чего-нибудь не пообещала, Вика подскочила с места, подхватила со стола опустевший стакан.

– Пойдемте уже отсюда. Надоела эта толпа.

Жорик быстро сбежал. Наверное, для того чтобы в укромном уголке представлять, какой блокнот подарить Ассоль и с какими словами. А Вика и Марго остановились у первого же окна.

– И что я должна Асе сказать? Не представляю. Типа: как ты отнесешься, если Жорик тебя в кафе пригласит? Глупо звучит. Мне же такое ни за что не выговорить.

– Почему глупо? – искренне изумилась Марго. – По-моему, вполне нормально. И почему не выговорить? Легко. Ты же не за себя будешь на свидание приглашать.

– Ну, может быть.

И правда. Не за себя же. И обращаться придется не к парню, который нравится – ааааааа! даже представлять подобное страшно, – к Асе ведь. С которой и так соединена общей тайной. Она точно не посмеется. А если откажет, то не Вике – Жорику.

Позвонить ей или отыскать в школе? Чтобы побыстрее скинуть с себя неожиданную заботу.

Марго, конечно, удружила. Вике и в голову бы не пришло влезать в чужие сердечные дела, устраивать судьбы. Не то чтобы ей по барабану переживания окружающих. Со стороны наблюдать удобней, безопасней, никаких лишних хлопот. Это не между вымышленными персонажами отношения выстраивать. Там никакой ответственности: они не настоящие и переписать можно в любой момент.

Сидишь, придумываешь, пишешь – все просто. И гладко. А в жизни почему-то все сложно и ни фига не получается. Одни проблемы.

Вика повернула голову и наткнулась взглядом… на Захарова. Тоже из столовой вывернул. Совсем близко, пара шагов до них осталась. Проходя мимо, бросил Марго «привет», не останавливаясь взялся за ручку Викиной сумки, потянул за собой.

– Пойдем. Сейчас звонок будет.

Вот ведь достал!

– Ну чего тебе опять надо? – Вика хоть и возмущалась, но плелась следом. Потому что трель звонка на урок действительно разлилась по школе.

Со стороны, наверное, выглядело ужасно. Словно она питомец на поводке. Бобик дрессированный. «К ноге! Вперед! Голос!»

– Сейчас история, – напомнил Захаров. – А Любушка проверочную по датам обещала.

– А у меня память плохая на числа, – доложила Вика с торжествующим злорадством. – Я помню только начало и окончание Великой Отечественной войны. И что еще одна отечественная была в тысяча восемьсот двенадцатом.

Захарова ее заявление не смутило.

– Разберемся.