Читать книгу "Плохая примета – на счастье"

Глава 15

В школе Вику встретили странными взглядами. Все подряд на нее не оборачивались, но с завидным постоянством отводили глаза, если взгляды сталкивались. Иногда Вика ловила улыбки, тоже не менее странные.

Сумасшествие прогрессирует, дополняется манией.

Такое часто случается: услышишь за спиной смех, и сразу кажется, что смеются именно над тобой. И обсуждают непременно тебя, потому что посмотрели в твою сторону. А на самом деле никого ты не интересуешь, и смеются над своим, и посмотрели случайно, к тому же не факт, что заметили. Каждый просто зациклен на себе, вот и связывает любое событие с собственной драгоценной персоной. Но жизнь сурова – никому ты на фиг не нужен.

Вот и надо об этом помнить, а не позволять глупым домыслам изводить тебя.

Вика зашла в кабинет, отхватила очередной наборчик взглядов. Но в данном случае причина повышенного интереса очевидна и безобидна. Появился новый человек, и все захотели узнать, кто это. Хотя девчонки, собравшиеся группкой у парт среднего ряда, тут же таинственно зашептались. Но они ведь и раньше разговаривали, просто продолжили.

Жорика еще не было, да и Захаров явился только через минуту. Подошел, посмотрел, не скажешь, что с неприязнью, но точно не по-доброму. И на Викин «привет» буркнул неопределенно, то ли «угу», то ли «ага».

Чем она ему опять-то не угодила? Или в очередной раз не выспался. Да и ладно. Даже к лучшему, что не достает и не цепляется.

И все-таки что-то не так. Не только с Захаровым, но и с остальными. Вика привыкла, что ее не замечают, поэтому сразу чувствовала повышенное внимание к своей персоне. Это как необычный вкус у хорошо знакомого блюда, которое ешь изо дня в день. Например, недосолено слегка. Сразу же ощущаешь.

Зато после уроков Вика удачно наткнулась на Марго возле гардероба. Вместе вышли из школы и встретили ее одноклассниц. Те болтали, стоя у школьного крыльца, а при их появлении замерли и начали подозрительно перемигиваться. Или снова померещилось?

Сколько можно страдать ерундой?

– Это мои глюки или они действительно на меня странно смотрят?

Вика предполагала, Марго мельком глянет на указанных девчонок, но та уставилась с нескрываемым вниманием и заключила:

– Странно смотрят.

«Не волнуйся. Конечно, глюки!» – Вика выслушала бы с большей охотой. Но подруга не отступает от собственных принципов. Только правда, только хардкор.

– Почему?

– Ну-у, – задумчиво протянула Марго, повертела головой, обозревая окрестности, увидела скамейку. – Давай лучше присядем.

Вика насторожилась – подозрительное какое-то предложение, – но согласилась.

– Давай.

Плюхнулась первой, а Марго выудила из сумки телефон, потыкала в экран и сунула Вике под нос:

– Может, из-за этого?

На мобильнике какое-то видео проигрывалось. Точнее, не какое-то, а самое конкретное: репортаж с Лизиного дня рождения. Вика напряглась после Ксюшиного восклицания: «Кто у нас здесь?» Сейчас же они с Лёвой будут, и она наверняка жутко получилась.

Хотя… сойдет, терпимо. У Вики нет причин убиваться, а у остальных – пялиться на нее странно. Она рядом с симпатичным парнем, и что?

– Ничего же особенного.

Марго не возразила, предупредила:

– Смотри дальше. На задний план обрати внимание.

Остальные гости, за спинами у них – стены, шкаф, окно. Ерунда всякая. А потом Лиза с Ксюшей рядышком, одна Лиза в самом уголке экрана, вроде читает пришедшие комментарии. Стоит она как раз напротив дивана, а на диване…

Вику в жар бросило. Как будто внутри дверь открылась, прямиком в пекло. Или случилось извержение вулкана: огонь, дым, расплавленная лава. И пепел. Много пепла. Все, что от Вики осталось.

Когда это происходило там, в гостях, весьма невинным казалось. Ну или нелепым. А со стороны – ужас-ужас-ужас. Особенно тот момент, где она на подушках лежит, а Лёва – над ней. Даже не заподозришь, что они там тихо переругиваются, а не шепчутся страстно и что Вика ему в грудь ладонями упирается в желании отодвинуть, а не наоборот. Вцепилась, тянет к себе и ждет не дождется, когда он на нее навалится, покроет поцелуями.

Вика зажмурилась и застонала:

– Бли-и-ин!

Если бы могла, свернулась бы клубком, как ежик, и укатилась бы подальше, зарылась в куче опавших листьев и – в спячку, до весны. Только проблема – сворачиваясь, пузико можно обжечь о пылающие как факелы уши и щеки. Или листья вспыхнут, и случится вселенский пожар.

Позорище-то какое!

Если бы было обо что, головой бы постучалась. Бестолковой. Надо же так вляпаться!

– А много народу могло это видеть?

Даже на Марго глаз не получается поднять. А та… ну, наврала бы, что ли, для успокоения. Нет, как обычно, выдала честно.

– Всем, кто у Топорковой в подписчиках, должно было прийти оповещение о прямой трансляции. Кто захотел, посмотрел. А если сохранено и выложено, можно потом еще в записи смотреть. Как мы сейчас. Опять же, если кто захочет. Тут количество просмотров написано.

– Не надо! Не говори! – завопила Вика.

Вот ведь попала…

– Завтра в школу не пойду.

– Почему? – озадачилась Марго. – Сегодня же сходила, и ничего.

– Но я же не знала! Еще удивлялась, отчего на меня пялятся. А теперь знаю. И… стыдно же!

– Ой, да перестань, – фыркнула Марго. – Ничего особенного вы там не делали.

На этих словах Вика передумала становиться ежиком. Лучше кротом. И зарыться глубоко-глубоко под землю, и не вылезать оттуда уже никогда. Или червячком. Они маленькие, и никто их не замечает. А Марго продолжала:

– К завтрашнему дню все уже забудут. Другие новости найдутся. – И опять на пределе честности: – Не настолько ты популярная, чтобы о тебе долго думали.

Вроде бы обидно и не слишком приятно про себя подобное услышать, но сейчас так успокаивает.

Да, не популярная. И до чего же это замечательно!

Только вот успокоиться до конца не удается, все равно тянет жаловаться на тяжелую долю.

– Ну ладно эфир. Но зачем Лиза потом запись выложила? Неужели не заметила, что у нее за спиной творится?

Марго не ответила, только посмотрела пристально-пристально, а потом произнесла:

– Да ладно тебе. Говорю же, завтра уже неактуально будет. – И добавила: – Но если хочешь, давай встретимся перед школой и вместе пойдем. А в класс тебя Жорик доставит. С нами-то переживешь?

– Ну, наверное, – подтвердила Вика. Но стоило представить чужие многозначительные взгляды… даже не так – возникающие при этом в чужих головах мысли, не по себе становилось. У Вики хорошо с воображением, у других наверняка тоже, и, если дело касается отношений, тут его вообще не удержишь. А направление точно задано. Не очень добропорядочное направление. – А удалить это никак нельзя?

– Если только Лизку попросить, – дернула плечом Марго. – Но смысл-то теперь? Кому надо, тот уже видел. И вообще, Вик, ну какая разница, что о тебе посторонние думают? Ну страдают фигней – это же их проблемы. Ты же лучше знаешь, что правда, что выдумка. Вот о собственном мнении и беспокойся.

– Ну да.

Звучит разумно. Согласиться легко, а вот следовать не особо получается. Глупое и бессмысленное почему-то всегда легче выходит: само по себе, без усилий.

– Слушай, а пойдем в кафе? – внезапно озарило подругу. – Чай, кофе, пироженки – лучшее успокоительное. Заодно и отметим удачное начало твоей кинокарьеры.

– Марго! – прозвучало как «И ты, Брут!», но подруга не смутилась, тихонько толкнула в плечо.

– Ну, смешно же. Ну, улыбнись. Вика! Ну!

«Ну». Вика не выдержала, фыркнула, заулыбалась во весь рот. Хоть и нервно, но искренне.

И правда, чего уж теперь. Реальное прошлое не перепишешь. Сел в лужу – со всеми случается. Никто же не заставит тебя сидеть в ней вечно, и никто не запретит подняться, отряхнуться и пойти домой переодеться. А двести метров в промокших штанах – не повод ставить крест на жизни.

Хотя вот жизнь – она такая, любит проверять на прочность, причем, особо не жалея, подкидывает испытания одно за другим. Тебя всего лишь ранило? Ничего, следующий выстрел – контрольный. В голову. Чтоб уж точно не выжила.

Вот Вика хотела еще раз встретиться с молодым хозяином леонбергера? Хотела ведь? Хотела. Желания сбываются. Получите и распишитесь.

Только на этот раз он не с Берном шел, а…

Вот тебе и «а». Точнее «д». С девушкой. И ведь не обманешь себя предположениями, что это сестра или просто хорошая старая знакомая. С ними не идут за ручку, на них не смотрят с таким восторгом и нежностью, что даже издалека видно. И пусть Вику он заметил и даже сказал: «Привет!» Зачем ей теперь все это? Неравноценная замена, когда претендовала на то самое место – возле и на подобный взгляд. Для себя, для себя, а не для другой.

Почему так отчаянно обидно? Почему, почему, почему? Ведь ничего же не было, только фантазии и надежды. Разве, когда рушатся воздушные замки, может столь сильно ударить и придавить обломком?

Вика добрела до дома, от ужина отказалась. Взялась за уроки. Когда внутри пусто, а разум в состоянии эмоциональной контузии, знания хорошо усваиваются. Параграф по биологии, параграф по химии и теорема по геометрии. Как алгебру решила, Вика даже не заметила. Жаль, сочинения не задали, а то бы она написала на какую-нибудь философско-патриотичную тему страниц двадцать. И вообще жалко, что домашнее задание так быстро закончилось, мозги занять больше нечем. Сразу мысли стали всплывать: ненужные, бесполезные, тупые.

Глупо же, глупо расстраиваться из-за ерунды, из-за растаявших иллюзий. Из-за того, что вместо настоящих отношений Вике достался лишь дурацкий флирт на топорковском диване и школьные сплетни.

Разве это реальные несчастья? А у кого-то болеют родственники, кого-то бьют и унижают… Даже думать не хочется, что еще действительно плохого может случиться. Вот из-за подобного еще можно расстраиваться. А у Вики что? По сравнению с вышеописанным – ничего особенного, ерунда полная.

И все же…

Вот бы две проблемы столкнулись и задавили друг друга. Так нет же, вежливые, строго придерживаются очереди. То одна донимает, то другая, и соревнуются, какая сильнее. А на вид вроде мелкие, худосочные, но настолько вредные.

Завалилась спать – не засыпалось никак. Лежала и ворочалась, пока не надоело.

Встала, села к столу, включила настольную лампу, открыла ноутбук.

В интернет Вика не полезет. Поздно уже, все спят или собираются ложиться. Впрочем, и разговаривать не хочется, даже о чем-то постороннем и незначительном. Хотя и ее проблемы на общем фоне незначительные. Но на каждый момент у каждого человека разные мерки значимости. То, что для кого-то ерунда, для другого может быть очень важным, именно сейчас. Потому из-за глупости и переживаешь столь же сильно, как из-за чего-то по-настоящему серьезного.

В замок прибыли еще одни гости. Сначала Дэлия решила – родственники хозяина. Например, кузены. Высокий грациозный Бальмонт с длинными черными волосами, которые on обычно забирал в хвост. Тогда только пара темных прядей спадала на лицо, прикрывая один глаз, а второй посматривал на окружающих с высокомерным любопытством и насмешкой. И Виррена: тоже высокая, с точеной фигурой, с удивительно гармоничными, тонкими чертами лица. Только она была светловолосой. Золотистые локоны лежали на плечах и сияли драгоценным металлом.

Бальмонт и Виррена действительно оказались братом и сестрой, только вот с Арданом не имели никаких родственных связей. Пока. Виррену прочили ему в невесты, и та будто уже чувствовала себя полноправной хозяйкой, держалась уверенно, распоряжалась прислугой, а приблудное семейство просто не удостаивала вниманием. Особенно Дэлию. Словно она была невидимкой.

Наверное, Виррена незамедлительно выгнала бы их прочь, но пока не решалась спорить и настаивать. Вот потом, когда она станет женой…

Уже два часа ночи, а сна ни в одном глазу. Почитать надо было, не писать. От чтения хорошо засыпается, а когда сама сочиняешь, мозг работает, как разогнавшийся мотор, на пределе оборотов, и сразу не остановится, так и будет выдавать все новые и новые мысли. Вот и пожалуйста: завтра в школу, а в кровать даже не тянет. Картинки, что ли, поискать подходящие, визуализировать персонажей?

Вика все-таки вышла в интернет, сначала просмотрела белых драконов, потом красивых блондинок.

Наверное, нетрудно догадаться, почему Виррену она сделала именно светловолосой. Какой увидела сегодня, такой и сделала. Только в интернете картинки в основном пошловатые, а в жизни она ничего такая, если быть объективной и честной. Вместе они хорошо смотрелись. Эх.

А Бальмонт, интересно, почему темненький? Уж слишком разные они получились для брата и сестры. Ну, как почему? Все очевидно. Привет, Лёва.

Дэлия шла по дорожке сада, когда ей под ноги упала чужая тень. Девушка обернулась и мгновенно наткнулась на насмешливый взгляд темных глаз. Один смотрел открыто, другой выглядывал из-под черной пряди.

– Грустишь? – поинтересовался Бальмонт с нескрываемой иронией. – Напрасно. Бессмысленно сожалеть о том, что ты не в силах изменить.

Он подошел совсем близко, продолжая пристально всматриваться в лицо Дэлии, и та не выдержала, спряталась от его взгляда, смущенно опустив голову.

– Фантазии – это замечательно. Убедишь себя в возможности красивой жизни, представишь, порадуешься… Но эта радость будет недолгой и пустой. Поэтому учись принимать реальность как есть, будь разумной. Ты – неотесанная деревенщина, а он – потомок знатного рода. Улавливаешь разницу?

Бальмонт читал Дэлию, будто открытую книгу, легко разгадывая мысли и чувства. А потом столь же легко, не церемонясь, ухватил пальцами за подбородок, запрокинул голову, чтобы опять увидеть лицо. И улыбался, все время улыбался. Точнее, усмехался, снисходительно и чуть покровительственно.

– Не прячь глаза. Бесполезно. Все равно понятно и ожидаемо. Банальнейшая история – наивная простушка и богатый красавчик со страшной тайной. Подобрал, приютил убогоньких, как бездомных собачек. Тоже нафантазировал, создал видимость, какой он все-таки хороший и добрый.

Вика захлопнула крышку ноутбука.

Все! Хватит-хватит! Вставать уже скоро, а она еще и не ложилась как следует. Добрела до туалета, а потом сразу дисциплинированно залезла в кровать. Прошлую ночь плохо спала из-за неудачного похода на день рождения. А эту что, совсем не спать? Но опять только ворочалась с боку на бок да повторяла, как заклинание: «Ну заснись, заснись, заснись! Ну пожалуйста, заснись!»

Глава 16

Похоже, неведомое волшебство перенесло будильник в соседнюю комнату, а может, и в соседнюю квартиру, потому как Вика расслышала его с трудом и даже не поняла, что это он звонит. Невнятный тихий шелест на краю вселенной. Но потом сквозь ватную плотность сна прорвался взволнованный мамин голос:

– Ви-ка! Ты почему не встаешь? Времени почти не осталось.

А как встать, если кажется, что голова, будто железо к магниту, притягивается к подушке, и глаза не хотят открываться? Ночью они не закрывались, а теперь – пожалуйста – веки словно склеены.

– Ви-ка!

– Ага! Уже проснулась.

Доползла до края кровати. Если сдвинуться еще на сантиметр, рухнешь на пол, а дальше можно по-пластунски, лишь бы не вставать.

– Вик! Ну что ж такое? Поднимайся. Быстренько.

Поднялась кое-как, разлепила глаза, поплелась в ванную. От холодной воды чуть проснулась, от кофе еще чуть-чуть.

Марго позвонила.

– Я уже выхожу. Встречаемся, как договорились.

Точно ведь, договорились. А Вика и забыла. И обошлась бы тоже. Мозг еще плохо соображал, чувства не включились. Подумаешь, что-то когда-то произошло. Фиолетово. Точнее, туманно и сонно.

На улице – холодный ветер, который взбодрил еще немножко.

– Ты чего такая? – в качестве приветствия выдала Марго.

– Какая?

– Ты не напилась вчера, случайно? – предположение подруги тоже добавило Вике бодрости.

– Нет. Ты что? Просто устала. От жизни.

Марго фыркнула, но больше с расспросами не приставала.

Так Вика и разгулялась потихоньку. Еще и лабораторная по химии поспособствовала. Захаров, конечно, опять не перетрудился, но внес посильное участие: руководил Викиными действиями. Реактивы все-таки. На геометрии вызвали к доске доказывать теорему. Доказала, получила «отлично». А вот потом была биология, и Наталья Анатольевна решила для наглядности и разнообразия показать десятому научно-популярный фильм. Про Дарвина, его путешествие на «Бигле», теорию эволюции и естественный отбор.

Окна закрыли жалюзи, чтобы удобней смотреть, опустили экран, включили проектор. Сумрачно и тихо. Кадры замелькали: море, волны, безмятежна я тропическая природа. Голос диктора спокойный и ровный, без лишних эмоций. Словно сказку на ночь читал: про плавание на волшебном корабле, про чудесные страны. Галапагосы, черепахи, вьюрки…

Расслабленную Вику будто одеялом укутали. Тепло стало, веки отяжелели.

Проснулась она сама. Или Захаров все же как-то поспособствовал? Глаза еще не открылись, но прочие чувства сработали четко, и в не до конца очнувшемся разуме родилось понимание: Викина голова мирно покоится на захаровском плече, и, между прочим, ее это очень устраивает. Уютно и удобно.

Наверное, надо резко подскочить и удивиться или прикинуться невменяемой, но совершенно не хочется.

– Титры уже пошли, – сообщил Захаров Вике в макушку, и это в действительности означало «пора вставать».

– А? Ага.

Вика подняла голову, выпрямилась, но все равно получалось, что они слишком близко друг от друга. Обычно расстояние между стульями больше.

И когда Захаров успел пододвинуться и подставить плечо? И с чего бы вдруг отказал себе в удовольствии поржать, если соседка, вырубившись, навернулась бы со стула?

– И чем ты только по ночам занимаешься?

Припомнил.

Вика гордо хмыкнула.

– Книги пишу. Ночью самое вдохновение.

Вот ведь ляпнула! Мимоходом открыла свой самый важный секрет. И кому? Но почему-то ни капли не страшно и нет мыслей о неприятных последствиях: насмешках там или очередных сплетнях. И вообще Захаров воспринял ее слова как шутку, снисходительно скривил губы.

Хочешь, чтобы тебе не поверили, скажи чистую правду.

Потянуться бы, взбодриться, разогнать кровь. Но Вика лишь легонько выгнула спину, отведя назад руки, чтобы со стороны ее упражнения не слишком бросались в глаза, с трудом сдержала зевок и ненароком посмотрела на захаровское плечо. Надо же. Было и мягко, и тепло. А он этот взгляд заметил.

– Следующая физкультура. Не получится.

Между прочим, Вика ни о чем подобном даже не думала. Разве где-то на дальних-дальних задворках сознания ненужные мысли сами образовались. Без ее одобрения.

– Шла бы лучше домой.

– Да я вроде уже выспалась.

На физкультуру Вика честно переоделась в спортивный костюм, только с кедами замешкалась. На одном шнурок завязался в узел, и Вика долго с ним билась. Остальные девчонки уже ушли в зал, а она все сидела на краю лавочки в дальнем углу раздевалки и пыхтела над кедом. Узел затянулся слишком туго, не подцепишь. Утомилась даже. И разозлилась.

Решила передохнуть, успокоиться, а потом взяться с новыми силами. Прикрыла глаза, прислонилась головой к стене, несколько раз глубоко вздохнула.

– Вика!

От легкой тряски щека и висок проехались по шершавой стене, и мелкие неровности неприятно царапнули кожу Вика распахнула глаза и увидела над собой Жорикову соседку по парте Полинку Кирееву Та еще раз тряхнула за плечо:

– Урок сейчас закончится, а ты опять спишь!

Она спит? Ничего подобного. Только на минутку прикрыла глаза. Сейчас наденет кед – только шнурок домучает – и отправится в зал.

И что значит «опять»? Полинка заметила, как она биологию продрыхла? А кто еще заметил? Весь класс?

Почему все, что с Викой происходит, непременно становится всеобщим достоянием? Словно она звезда. А еще переживала из-за своей невидимости. Но насколько же спокойней было, когда не замечали, не следили за каждым действием, не тыкали пальцами, не обсуждали!

Громкая электронная трель возвестила, что в зал уже идти не стоит, и заодно подтвердила Полинкины слова. Значит, Вика действительно заснула. И даже на скачок во времени не свалишь. Это ведь жизнь, а не фантастика, чудом не оправдаешься. И для чего, спрашивается, в спортивный костюм переодевалась? Типа, как в пижаму?

Выползла из раздевалки, рот раздирала зевота. Сдержать ее не получалось, не то что в классе. И тут Вика нос к носу столкнулась с Захаровым.

Он сразу принялся ржать:

– Хорошо провела урок? На чужих портфельчиках тоже спать удобно? – И напомнил снисходительно: – Я же предупреждал, домой надо было идти.

– Да я точно выспалась, – насупилась Вика.

– Ты уже это говорила. – Захаров помолчал задумчиво несколько мгновений, а потом распорядился: – Пошли. – Опять ухватил ремень Викиной сумки, потянул за собой. – Перебьемся без алгебры.

Из школы они смылись. А дальше что?

Вика пойдет домой. Родители сейчас на работе и приставать с вопросом «Почему так рано?» никто не будет. Хотя спать уже не хочется. Вроде бы. Но вид кровати, возможно, подействует расслабляюще, как голос диктора в фильме про теорию Дарвина.

Вышли за ограду. Дальше им не по дороге, не в противоположные стороны, но в разные. Или…

– Ну ладно. Пока, – произнес Захаров, но почему-то немного помедлил, прежде чем развернуться.

– Пока, – откликнулась Вика.

Разошлись.