Текст книги "Опасная скорбь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/opasnaya-skorb-88995.jpg)
Автор книги: Энн Перри
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Вычислить доктора нетрудно – достаточно вернуться на Харли-стрит и постучаться в двери домов южной стороны – во все подряд, пока не найдешь нужный.
– В самом деле, – удивился утомленный и встревоженный хозяин одного из домов. – Хотя какой интерес это может представлять для полиции, не имею понятия.
– Прошлой ночью на Куин-Энн-стрит была убита молодая женщина, – ответил Монк. Вечерние газеты все равно разнесли бы эту новость через час или два. – Доктор мог заметить кого-либо слоняющегося неподалеку.
– Вряд ли он с первого взгляда распознал бы человека, способного убить на улице молодую женщину!
– Не на улице, сэр, а в доме сэра Бэзила Мюидора, – поправил Монк, хотя разница была несущественной. – По делу начато следствие, и от показаний доктора зависит, в каком оно пойдет направлении. Хотя вы правы, надежда на его наблюдательность слаба.
– Полагаю, вам лучше знать, – с сомнением произнес хозяин. Он был утомлен, и ему явно хватало своих забот. – Однако слуги нынче заводят такие странные знакомства… На вашем месте я бы поинтересовался, не имелось ли у нее поклонников с сомнительной репутацией.
– Жертвой была дочь сэра Бэзила миссис Хэслетт, – с горьким злорадством сказал Монк.
– Боже правый! Какой ужас! – Настроение хозяина мгновенно изменилось. В самом деле: опасность, до этого грозившая людям, не имеющим с ним ничего общего, внезапно вторглась в его собственный мир и стала пугающе близкой. Холодная рука насилия коснулась круга его знакомых и отныне обрела реальные очертания. – Это никуда не годится! – Кровь прилила к его бледному утомленному лицу, голос зазвучал надтреснуто: – Куда же вы смотрите? Значит, нам нужно еще больше полицейских на улицах, больше патрулей! Откуда мог здесь взяться такой человек? Что он здесь делал?
Монк невесело усмехнулся, видя такую перемену в поведении собеседника. Если жертва – служанка, то, стало быть, сама и виновата (не заводи сомнительных поклонников!); но если это леди, то изволь удвоить число патрульных и немедля излови убийцу.
– Ну? – вопросил хозяин, вглядываясь в лицо Монка; ему уже казалось, что полицейский глумится над ним.
– Как только мы найдем его, мы выясним, что он здесь делал. – Уильям старался сохранять хладнокровие. – Всему свое время. Если вы сообщите мне имя доктора, я спрошу его, не заметил ли он какого-нибудь подозрительного субъекта.
Хозяин написал имя на клочке бумаги и протянул инспектору.
– Благодарю вас, сэр. Всего доброго.
Однако доктор, погруженный в свои собственные проблемы, помочь ничем не смог. Он даже не заметил дежурившего на улице Миллера. Единственное, что он мог сообщить, – время своего прихода и ухода.
Лишь во второй половине дня Монк вернулся в полицейский участок. Сообщение Ивэна совершенно ошеломило его: никто не мог пройти незамеченным в ту ночь по западной части Куин-Энн-стрит. Его бы обязательно увидели хотя бы несколько слуг, ждущих своих хозяев возле дома, где происходил званый вечер. Гостей там набралось довольно много, были и опоздавшие, и уехавшие слишком рано; экипажи, которым не хватило места на каретном дворе, стояли прямо на мостовой.
– Однако в такой толпе можно и не обратить внимания на чужака, – с сомнением произнес Монк.
– Нет, – без колебаний ответил Ивэн. – Не говоря уже о том, что, в большинстве своем, все они давно перезнакомились друг с другом, на них ведь были ливреи. Появись там кто-нибудь чужой, он бы смотрелся как лошадь в стаде коров.
Уильям улыбнулся, услышав это чисто деревенское сравнение. Ивэн был сыном сельского священника, и в речах его часто проскальзывали воспоминания детства. Кстати, это было одним из тех качеств, которые Монку очень нравились в сержанте.
– А кто-нибудь из них? – предположил он, присаживаясь за свой стол.
Ивэн покачал головой.
– Они были заняты разговорами, возней с лошадьми, болтали и ухлестывали за горничными, да и фонари на экипажах все горели. Если бы кто-нибудь полез по трубе на крышу, его трижды успели бы заметить. Никто из слуг даже не выходил на дорогу в одиночестве, они в этом уверены.
Монк не стал допытываться дальше. Он и не предполагал, что грабителем может оказаться какой-нибудь беспутный лакей. Лакеи ведь все, как на подбор, крупные важные парни, вдобавок пышно разодетые. В таком наряде вряд ли залезешь по водосточной трубе и пройдешь потом по карнизу, балансируя в темноте. Это искусство требует совсем иной экипировки.
– Значит, в дом он попал иначе, – заключил Монк. – Например, с Уимпол-стрит, дождавшись, когда пройдет Миллер. Что, если он лез с тыла, то есть с Харли-Мьюз?
– Через крышу пути нет, сэр, – ответил Ивэн. – Я там все осмотрел. И слишком много шансов разбудить кучера и грумов, которые ночуют возле стойл. Грабитель побоялся бы встревожить лошадей. Нет, сэр, куда вероятнее, что он все-таки проник в дом со стороны фасада по водосточной трубе. На это ясно указывает и поврежденный плющ. Вы правы, он наверняка дождался, когда Миллер пройдет мимо. Проследить за констеблем было легко.
Монк колебался. Он боялся признаться в своей беспомощности – скорее по привычке, ведь Ивэн давно обо всем знал, и, будь у сержанта намерение выдать Ранкорну, что Монк утратил память, он мог бы сделать это еще несколько недель назад. Тогда они расследовали дело Грея, и Уильям был потрясен, напуган и сбит с толку своими кошмарными открытиями. Ивэн – единственный, кому Монк всецело доверял. Хотя была еще Эстер Лэттерли… Но об Эстер он предпочел бы не думать вовсе, эта женщина не в его вкусе. И снова в памяти всплыло лицо Имогены Лэттерли, как он запомнил его в тот миг, когда она пришла к нему за помощью: нежные испуганные глаза, тихий голос, шуршащее, как листва, платье… Но, увы, она замужем, и мечтать о ней так же бесполезно, как о какой-нибудь герцогине.
– Может, мне наведаться в «Ухмыляющуюся крысу»? – прервал ход его мыслей Ивэн. – Если кто-то попытается избавиться от ожерелья и серег, он обратится к скупщикам краденого; но слух об убийстве должен их встревожить, тем более что полиция покоя им теперь не даст. Да и профессиональные взломщики постараются держаться от этого дела подальше.
– Да… – схватился за соломинку Монк. – Я попытаю счастья с ломбардами и скупщиками, а вы отправляйтесь в «Ухмыляющуюся крысу» и попробуйте что-нибудь выудить там.
Он пошарил в кармане и извлек изящные золотые часы. Должно быть, ему пришлось когда-то изрядно раскошелиться, чтобы приобрести в угоду своему тщеславию эту вещицу. Теперь пальцы его равнодушно поглаживали крышку, и Монк чувствовал себя опустошенным при мысли, что память обо всем (в том числе и об этих часах) покинула его навсегда. Со щелчком он откинул крышку.
– Самое время действовать. Встретимся здесь завтра утром.
Ивэн отправился домой, чтобы переодеться, прежде чем пускаться в путешествие по окраинам преступного мира. В приличном костюме, хорошо сидящем жилете и чистой рубашке, он мог бы сойти при случае за удачливого афериста, но, скорее всего, его приняли бы за клерка с претензиями или за мелкого дельца.
Час спустя, выходя из дома, Ивэн выглядел совершенно иначе. Его светло-каштановые волосы были засалены, а местами и грязны; лицо также не блистало чистотой. Приличный костюм с жилетом сменила куртка, свободно болтавшаяся на его худых плечах, и старая рубаха без воротника. Ботинки были приобретены по случаю у одного нищего, который хотел от них избавиться. Они были великоваты, но эту проблему Ивэн решил, надев сразу две пары носков. В таком виде он отправился в «Ухмыляющуюся крысу» на Пуддинг-лейн – провести вечерок за кружкой сидра и куском пирога с угрем, прислушиваясь к разговорам.
Трактиров в Лондоне было огромное количество, причем самых разнообразных. Большие, роскошные трактиры, в которых устраивались банкеты для благородных, обеспеченных лиц. Трактиры поскромнее, хотя и не блистали великолепием, служили местом встречи и заключения сделок для людей всех профессий – от адвокатов и студентов-медиков до художников и начинающих политиков. Далее шли трактиры, таившие в себе зародыш будущих мюзик-холлов, где собирались памфлетисты и агитаторы, уличные философы и активисты рабочих движений. Были и такие, что посещались исключительно бродягами, авантюристами, пьяницами и представителями преступного мира. «Ухмыляющаяся крыса» относилась к трактирам именно такого рода, почему, собственно, Ивэн и облюбовал его несколько лет назад. Теперь он не то чтобы стал там своим – просто к нему притерпелись.
Стоя на улице, Ивэн видел мерцающий за окнами свет, отбрасывающий блики на грязную мостовую и придорожную канаву. С полдюжины мужчин и несколько женщин шлялись у входа; потрепанные одежды их были настолько темными и выцветшими, что в слабом свете их владельцы казались просто тенями. Даже когда дверь распахнулась, раздался взрыв хохота и на крыльцо нетвердой походкой рука об руку ступили мужчина и женщина, не высветилось ни одного яркого пятна; все осталось серым и тускло-коричневым. Мужчина повернул прочь, а женщина, осев на краю канавы, выкрикнула ему вслед какую-то непристойность. Не удостоив ее взглядом, мужчина скрылся в сумраке Пуддинг-лейн, направляясь в сторону Ист-Чип.
Ивэн, тоже не обращая внимания на пьянчужку, вошел в трактир. Его сразу окутали тепло, запахи эля, опилок и дыма. Он миновал компанию, увлеченную игрой в кости, затем другую, обсуждающую достоинства бойцовых псов, темпераментного верующего, горячо и тщетно излагающего свое кредо, и наконец сел рядом с бывшим боксером с изуродованным добродушным лицом и мутным взглядом.
– Добрый вечер, Том, – дружелюбно сказал Ивэн.
– Добрый, – охотно отозвался боксер. Лицо Ивэна было ему знакомо, но имени он, конечно, припомнить не смог.
– Видел Вилли Деркинса? – как бы невзначай поинтересовался Ивэн и, приметив, что кружка соседа пуста, продолжил: – У меня найдется на пинту сидра. Взять тебе?
Том, не колеблясь, бодро кивнул и одним глотком прикончил остатки эля, освобождая место для угощения.
Ивэн взял его кружку, подойдя к стойке, заказал две порции сидра. Буфетчик снял с крюка над головой одну из кружек. У каждого завсегдатая кабачка была своя емкость. Вернувшись к ожидающему с нетерпением Тому, Ивэн подал ему кружку, и тот огромным глотком отхлебнул сразу половину ее содержимого.
– Вилли видел? – снова спросил Ивэн.
– Сегодня – нет, сэр. – Том добавил «сэр» в знак признательности за сидр. Имени благодетеля он так и не вспомнил. – А чего от него надо-то? Может, я чем помогу?
– Предупредить мне его надо, – солгал Ивэн, уставясь в свою кружку, чтобы не встречаться с Томом глазами.
– Это насчет чего?
– Скверное дело всплыло, – пожал плечами Ивэн. – Кого-нибудь обязательно притянут, а я знаю Вилли. – Он внезапно вскинул глаза и улыбнулся – обычно это производило обескураживающее впечатление и свидетельствовало о добрых намерениях. – Не хотелось бы мне, чтобы Вилли зацапали, больно он славный малый.
Том пробормотал что-то одобрительное. Он не был абсолютно уверен, но склонялся к мысли, что этот молодой парень либо ищейка, либо добывает для ищеек кое-какие крохи сведений. Экс-боксер был и сам не прочь заняться таким ремеслом – в разумных пределах, естественно. Упаси боже, конечно, ляпнуть что-нибудь насчет мелкого воровства – это был образ жизни и часто единственный источник доходов. А вот о негодяях, которые вторгаются на чужую территорию, и о всяких там мерзких делах, поднимающих на ноги всю полицию, – это за милую душу! Убийства, поджоги, крупные аферы, из-за которых впадают в панику джентльмены в Сити, – вот это действительно скверно! Как после этого прикажете жить и заниматься привычным делом – взломами по мелочи, уличным грабежом, подделкой мелких купюр и монет? Попробуй, к примеру, сплавь скупщикам барахло или продай кому-нибудь бутылку спиртного, если полиция вокруг так и шныряет! Если бы Ивэн поинтересовался такими невинными развлечениями, как старая добрая контрабанда, азартные игры, крапленые карты, мелкое мошенничество или проституция, Том быстро дал бы ему окорот. Люди издавна добывали себе этим средства к существованию, и никто никогда не пытался такие занятия искоренить.
Однако есть вещи, делать которые просто не положено. Это глупо и весьма не одобряется теми, кто старается жить как можно тише.
– Что за скверное дело, сэр?
– Убийство, – со всей серьезностью ответил Ивэн. – Дочку одной важной шишки какой-то домушник зарезал в ее собственной спальне. Дурак…
– Я не слышал. – Том был возмущен. – Когда ж это случилось? Никто ж ничего не говорил!
– Прошлой ночью.
Ивэн отхлебнул сидра. Откуда-то слева грянул взрыв хохота, и кто-то весьма нелестно высказался насчет шансов одной лошадки на предстоящих скачках.
– Ничего не слышал, – меланхолично повторил Том. – Чего ж ему было надо-то? Вот дурень! Зачем же ж леди-то убивать? Стукнул бы разок, раз уж проснулась, – и давай бог ноги! Да и что это за домушник, если так шумит, что хозяев будит!
– Да еще и бьет ножом. – Ивэн покачал головой. – Это ты верно подметил: дал бы ей по макушке! Мочить-то зачем? Теперь все полицейские ищейки Уэст-Энда туда нахлынут! – Это было явным преувеличением, но Ивэн допустил его сознательно, преследуя заранее намеченную цель. – Еще сидра?
Том молча перевернул вверх дном опустевшую кружку. Ивэн взял ее и пошел к стойке.
– Вилли на такое не способен, – сказал Том, когда Ивэн вернулся. – Уж он-то не дурак.
– Если бы я думал, что это Вилли, я бы не стал его ни о чем предупреждать, – ответил Ивэн. – За такое вешают, и правильно делают.
– Ага, – мрачно согласился Том. – Но когда вешают? Когда уже кругом ищейки, дым стоит коромыслом и все дела идут к черту!
– Это точно. – Ивэн склонился над кружкой. – Так где Вилли?
На этот раз Том не стал увиливать.
– Минсинг-лейн, – угрюмо сказал он. – Покрутись там около часа, он должен сегодня подойти к торговцу пирогами. Думаю, если ты его предупредишь, он в долгу не останется.
Том знал, что Ивэн, кем бы он ни был, потребует от Вилли что-либо взамен за эту услугу. Что поделать, так уж устроена жизнь.
– Спасибо. – Ивэн оставил свою кружку наполовину полной. Тому будет лишь приятно допить за него сидр. – Во всяком случае, попробую предупредить. Всего хорошего!
– Всего! – Том опрокинул кружку, не дожидаясь, пока до нее доберется ретивый бармен.
Ивэн вышел в сильно похолодавший вечер, расправил воротник и, не поднимая глаз, быстро зашагал в сторону Минсинг-лейн. Смешавшись с толпой праздных гуляк, он отыскал торговца пирогами с его тележкой. Это был тощий человек в фартуке и в цилиндре набекрень. От многочисленных лотков исходили умопомрачительно вкусные запахи.
Ивэн купил пирог и тут же съел его с превеликим удовольствием. Горячая корочка хрустела, а нежное мясо угря так и таяло на языке.
– Видел Вилли Деркинса? – спросил он минуту спустя.
– Нынче – нет. – Продавец был сдержан: не годится сообщать сведения даром, да еще и неизвестно кому.
Ивэн понятия не имел, можно ли верить торговцу, но выбора у него не было – он отступил в тень, утомленный и продрогший, и стал ждать. Неподалеку остановился уличный краснобай и завел балладу о недавнем скандале: священник соблазнил школьную учительницу, а потом бросил ее с ребенком на руках. Ивэн знал эту историю из газет, но краснобай излагал ее куда более цветисто, так что уже через пятнадцать минут около тележки собралась добрая дюжина зевак. Купив пирог, каждый из них задерживался послушать. Таким образом краснобай разом обеспечил себе бесплатный ужин и внимательную аудиторию.
Худой человек с жизнерадостным лицом вынырнул из темноты, тоже купил пирог и съел его с видимым наслаждением. Затем купил еще один и угостил чумазого мальчонку.
– Удачный денек, Тошер? – с понимающим видом спросил продавец.
– Самый лучший за месяц, – ответил Тошер. – Нашел золотые часы! Такое бывает нечасто.
Продавец засмеялся.
– Не иначе какой-нибудь шикарный джентльмен в недобрый час обронил! – Он осклабился. – Вот жалость-то, а?
– Да не говори! – хихикнул в ответ Тошер.
Неплохо знакомый с уличной жизнью, Ивэн прекрасно понимал, о чем идет речь. Судя по прозвищу «Тошер»[2]2
«Тошер» – (от англ. tosh) ерунда, чепуха и т. п.
[Закрыть], этот человек добывал себе средства к существованию тем, что обшаривал сточные канавы в поисках оброненных вещей. Эти люди, как, впрочем, и рабочие, прочищающие водостоки вдоль реки, всегда были рады своим находкам, тем более что случалось такое не каждый день.
Люди подходили и уходили: отработавшие свое торговцы, кебмен, пара лодочников с пристани, проститутка и, наконец (к тому времени Ивэн успел закоченеть), Вилли Деркинс.
Он бросил быстрый взгляд на Ивэна и, узнав его, заметно встревожился.
– Привет, мистер Ивэн! Чего это вы здесь? Это же не ваш район.
Ивэн решил не прибегать ко лжи; это бы не привело ни к чему хорошему.
– Прошлой ночью произошло убийство на Куин-Энн-стрит.
– И кого же кокнули? – Вилли явно смутился; в свете фонаря над тележкой было хорошо видно его настороженное лицо и прищуренные глаза.
– Дочь сэра Бэзила Мюидора зарезана грабителем прямо в своей спальне.
– Поди ты! Бэзил Мюидор, а? – Вилли недоверчиво взглянул на Ивэна. – Должно быть, спит на мешках с деньгами, но ведь у него в доме, наверное, слуги так и шныряют! Какой ненормальный додумался ее прикончить? Тупость, да и только! Дурак чертов!
– Вот и надо бы его припереть к стенке. – Ивэн выпятил губу и покачал головой.
– Мне ничего не известно, – стал по привычке отпираться Вилли.
– Возможно, – согласился Ивэн. – Но ты ведь знаешь всех домушников, промышляющих в том районе.
– Никто из них на это не пошел бы, – быстро сказал Вилли.
Ивэн скорчил гримасу.
– И, уж конечно, они не узнали бы, что в их районе орудует чужак! – язвительно заметил он.
Вилли украдкой бросил на него оценивающий взгляд. Ивэн выглядел простачком, такие лица бывают по большей части у джентльменов, но уж во всяком случае, никак не у полицейских сержантов. То ли дело Монк! Того ни с кем не перепутаешь: с гонором, непростой, любит ввернуть крепкое словцо. Стоит один раз взглянуть в его серые пронзительные глаза – и сразу становится ясно, что с таким шутки плохи.
– Дочь сэра Бэзила Мюидора, – задумчиво произнес Ивэн. – Кого-нибудь за это обязательно повесят. Будут трясти всех подряд, пока не найдут виновного…
– Ладно! – проворчал Вилли. – Так и быть! В тех краях тогда болтался Китаец Пэдди. Он тут ни при чем, совершенно точно, так что даже и не пытайтесь под него копать. Чист, как младенец. Просто поспрашивайте его… Если уж он не сможет вам помочь – значит, никто не сможет. И вообще, пойду я, а то вы мне всю репутацию испортите – на нас вон уже смотрят…
– Где найти Китайца Пэдди? – Ивэн схватил его за руку, да так крепко, что Вилли вскрикнул.
– Пустите! Вы что, руку мне хотите сломать?
Ивэн усилил хватку.
– Дарк-Хаус-лейн, Биллингсгейт – завтра утром, как откроется рынок. Вы его легко узнаете, волосы у него черные, точно у трубочиста, и глаза как у китаезы. Да пустите же меня!
Ивэн разжал пальцы, и в тот же миг Вилли пустился по Минсинг-лейн в сторону пристани парома.
Сержант пошел прямиком домой, наскоро смыл грязь с лица еле теплой водой и нырнул в постель.
Встав в пять утра, он нацепил тот же наряд и выбрался из дому. Воспользовавшись омнибусами, доехал с пересадкой до Биллингсгейт и в четверть седьмого, когда только забрезжил рассвет, уже стоял среди скопища повозок и высоких телег рыбных торговцев перед въездом на Дарк-Хаус-лейн. Рынок был зажат домами, как морскими утесами; полотнище, призывающее покупать свежий лед, тянулось буквально от одной стены до другой. По обе стороны на прилавках высились горы свежей, мокрой, скользкой рыбы на любой вкус; продавцы расхваливали свой товар, их белые фартуки мерцали, как рыбье брюхо, а белые головные уборы четко выделялись на фоне темных каменных стен.
Разносчик с корзиной трески на голове с трудом прокладывал себе дорогу в толпе покупателей. В дальнем конце рынка виднелись спутанные снасти покачивающихся на воде лодок для ловли устриц да временами красным пятном мелькала шерстяная шапка моряка.
Запахи стояли умопомрачительные: копченая сельдь, все виды свежей рыбы – от кильки до палтуса, омары, а кроме того – пьянящий аромат водорослей и соли, словно торговля и впрямь развернулась на самом морском берегу. Ивэн невольно вспомнил, как в детстве он впервые увидел море; от воды веяло холодом, а по песку боком трусил краб.
Но теперь все было иначе. Вместо мягкого шуршания волн – оглушительная разноголосица рынка.
– Эй! Эй! Сюда! Прекрасная копченая сельдь из Ярмута!
– А вот хек!
– Подходите! Палтусы – живее не бывает!
– Отличные крабы, живые! Налетай!
– Скаты! Свеженькие! Совсем дешево! Лучше не найдете!
– Кому трески?
– Стаканчик мятной настойки спасет вас нынче от простуды! Полпенни – стакан!
– Сюда, сэр, сюда! Смородина и мясной пудинг! Всего полпенни!
– Сюда, мэм! Треска – чудо! Сама прыгнет к вам в корзину!
– Креветки!
– Мидии! Теперь или никогда!
– Угри!
– Камбала!
– Устрицы!
– Непромокаемые плащи! С вас всего шиллинг! Берегитесь сырости!
Тут же неподалеку разносчик газет выкрикивал:
– Пища для ума! Покупайте, читайте! Ужасное убийство на Куин-Энн-стрит! Дочь лорда зарезана насмерть в собственной постели!
Протолкавшись сквозь толпу торговцев, торговок, покупателей, Ивэн приметил смуглого парня с восточными чертами лица.
– Вы – Китаец Пэдди? – спросил он, разрываясь между желанием перекричать толпу и необходимостью соблюдать осторожность.
– А то кто же? Желаете отличной свежей трески, мистер? Лучшая на рынке.
– Желаю кое-какой информации. Вам это ничего не будет стоить, а я готов заплатить, если, конечно, сведения окажутся верными, – ответил Ивэн, выпрямившись и устремив взгляд на рыбу, словно прикидывая качество товара.
– Какой же информацией можно торговать на рыбном рынке? Вы хотите узнать время прилива и отлива, так, что ли? – Китаец Пэдди саркастически приподнял прямые густые брови. – Я не знаю, кто вы такой…
– Я из полиции, – тихо сказал Ивэн. – Ваше имя мне сообщил надежный человек, наш общий знакомый с Пуддинг-лейн. Мне употребить власть? Или мы побеседуем как два джентльмена, а потом вы останетесь торговать, а я отправлюсь по своим делам? – Он сказал это мягко, но взгляд его, устремленный в раскосые глаза Пэдди, был холоден и решителен.
Торговец медлил.
– Вы вправе выбирать. Я могу вас арестовать прямо сейчас, и тогда беседовать вам придется уже не со мной, а с мистером Монком. – С некоторых пор репутация инспектора была известна Ивэну даже лучше, чем самому Уильяму.
Пэдди наконец принял решение.
– О чем вы хотели бы узнать?
– Об убийстве на Куин-Энн-стрит. Вы там были позапрошлой ночью…
– Сюда! Свежая рыба! Прекрасная треска! – закричал Пэдди. – Да, я там был, – продолжил он тихо, – но я ничего не крал и, уж конечно, не убивал ту женщину! – Отвлекшись на минуту от разговора, он продал пожилой леди три больших трески, выручив шиллинг и шесть пенсов.
– Это мне известно, – кивнул Ивэн. – Но я хочу знать, кого вы там видели.
– Проклятый полицейский шлялся по Харли-стрит до Уимпол-стрит каждые двадцать минут, – ответил Пэдди, бросив быстрый взгляд на рыбу, а потом – на толпу покупателей. – Вы испортите мне всю торговлю, мистер! Люди удивляются, почему вы до сих пор ничего не купили.
– Кого еще вы видели? – настаивал Ивэн. – Чем быстрее вы мне ответите, тем быстрее я куплю у вас рыбу и уйду.
– В третий дом от угла на Харли-стрит заявился лекарь, и девчонка-горничная прогуливалась с ухажером. На этой чертовой улице было людно, как на Пикадилли! Не было никакой возможности что-нибудь провернуть.
– На какой дом вы нацеливались? – спросил Ивэн, беря в руки рыбу и внимательно ее изучая.
– Перекресток Куин-Энн-стрит и Уимпол-стрит, юго-западный угол.
– А где вы ждали? – Ивэна слегка пробрал озноб, ему стало не по себе. – И в течение какого времени?
– Да всю эту чертову ночь, – мрачно ответил Пэдди. – С десяти вечера и почти до четырех утра. За углом Уэлбек-стрит и Куин-Энн-стрит. Оттуда видна вся Куин-Энн до самой Чандос-стрит. Там принимали гостей, лакеев была – целая толпа.
– Почему же вы ждали чуть ли не до рассвета и не попытали счастья где-нибудь еще? Стоило ли оставаться в таком шумном месте?
– Сюда! Свежая треска! Вся живая, лучшая на рынке! – выкрикнул Пэдди поверх головы Ивэна. – Сюда, миссис! Восемь пенсов – только здесь! – Он снова понизил голос. – Потому что у меня была наводка на этот дом, я никогда не иду на дело без подготовки. Я ж не любитель какой-нибудь! Но эта проклятая горничная миловалась с дружком всю ночь напролет! Никакой морали нынче…
– Так кто проходил мимо вас по Куин-Энн-стрит? – Ивэн уже не скрывал нетерпения. Кто бы ни убил Октавию Хэслетт, он не мог миновать лакеев и кучеров, равно как и проникнуть через конюшни. Следовательно, он обязательно должен был пройти мимо затаившегося Китайца Пэдди. И если Пэдди не врет, он обязан был заметить убийцу. Ивэн снова почувствовал легкий озноб.
– Да никто не проходил – только лекарь да эта горничная, – раздраженно отмахнулся Пэдди. – Я все глаза проглядел, пока ждал, не подвернется ли шанс, но все без пользы! Дом, куда шел лекарь, весь освещен, двери то открываются, то закрываются – попробуй мимо проберись! Да еще девчонка эта со своим хахалем! Никого я больше не видел, жизнью клянусь! Так и передайте мистеру Монку. Кто бы там ни прикончил эту женщину, он уже наверняка был у нее в доме. Желаю вам удачи, а я больше ничем помочь не могу. Теперь купите рыбу, заплатите вдвое – и уходите поскорее. С вами просто невозможно торговать!
Ивэн взял треску и выложил за нее целых три шиллинга. Знакомство с Китайцем Пэдди следовало при случае продолжить.
«Наверняка был у нее в доме…» Эти слова неумолимо звенели в голове Ивэна. Конечно, он мог бы разыскать еще и горничную, и если она все подтвердит, то Китаец Пэдди прав – Октавию Хэслетт убил кто-то живущий с ней под одной крышей. Не было никакого грабителя – была попытка замести следы, инсценировав ограбление.
Ивэн протолкался сквозь толпу и, миновав лотки и телеги, вышел на улицу.
Он представлял себе лицо Монка, когда тот об этом услышит. И еще лицо Ранкорна… История принимала неожиданный и весьма скверный оборот.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?