Электронная библиотека » Евгений Константинов » » онлайн чтение - страница 5


  • Текст добавлен: 16 апреля 2014, 12:58


Автор книги: Евгений Константинов


Жанр: Ужасы и Мистика


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Часть вторая
Злая болезнь любовь

4 июля 1977 года. Первое свидание

В кинотеатре показывали «Табор уходит в небо». На экране цыганка Рада раздевалась перед Зобаром. Широченные цветастые юбки одна за другой веером ложились на землю, а Зобар и вместе с ним три с половиной сотни истринских зрителей с нетерпением ждали, когда же, наконец, эти юбки закончатся. Шурик смотрел этот фильм уже в третий раз – перед этим дважды отстаивал длиннющие очереди в московский кинотеатр Ереван. Но сейчас его интересовали не сюжет и не прелести Рады, а две девушки, сидящие на два ряда впереди и чуть левее него.

В кино он сегодня не собирался. С утра отец на своей старенькой «Победе» повез его и Андрея в Лисавино. Вчера при виде полной корзины грибов у отца чуть слюнки не потекли. В машине он всю дорогу выпытывал у широко зевавшего Андрея, какие места уже обобраны и куда теперь лучше идти за настоящими хорошими грибами. В лесу отец сначала не отставал от молодежи, но потом Андрей шепнул Шурику, что, мол, есть секретный разговор, и пора от предка отрываться.

Прибавив ходу, они оставили отца далеко позади, и тут Андрея словно прорвало. С упоением рассказывал он брату, о счастливейшей ночи в своей жизни: и как бежал в обход, чтобы, словно невзначай, встретиться с Таней, и, как они познакомились, и, что он чувствовал, когда она улыбалась ему, и, как они гуляли до самого утра, болтая обо всем на свете.

Шурик одобрительно ему поддакивал, но, узнав, что Андрей на прощание даже не сделал попытки поцеловать свою возлюбленную, разочарованно пожал плечами и еле сдержался, чтобы не отпустить по этому поводу пару шуточек. Дразнить брата не стоило, тем более еще неизвестно было, чего бы он сам добился на первом свидании.

Про то, что Шурик видел ночью и про найденный бумажник, он молчал. Сказал только, что, придя к танцплощадке и безуспешно прождав там Андрея с полчаса, отправился домой и лег спать.

Фотографию из бумажника Шурик держал при себе. В лесу, вместо того, чтобы все внимание уделять грибам, то и дело украдкой доставал ее из кармана рубашки и любовался Ириной. Она была очень похожа на артистку из фильма «Свадьба в Малиновке» – ту самую, которая «тараньку – зубками». Такая же крепкотелая – не ущипнешь, загорелая, белозубая, сероглазая и черноволосая, только без косы. Ему очень хотелось бы с ней познакомиться. Желательно так же легко, как познакомился Андрей со своей Таней.

Шурик решил, что обязательно вернет Ирине и бумажник, и деньги, но не знал, как лучше это сделать. К примеру, можно было подойти к Ирине на улице и спросить: «Не ваш ли бумажник я случайно нашел, и не ваша ли это фотография, на которой вы так неотразимы?» Но тогда, наверное, пришлось бы объяснять, где нашел и когда.

Признаться, что видел, как бумажник вытащила из кармана джинсов ее маленькая подружка, пока он подсматривал за ними из-за кустов, Шурик не мог. Да и Коротышку вот так вот разоблачать не хотелось. Она хоть и украла, но это не значит, что воровка по жизни. Вон, Андрей – тоже украл иконку из музея, но разве он вор!

Грибов он набрал, дай Бог треть корзины. Отец даже удивился, что так мало. У него самого корзина была почти полная. Андрей же, как всегда, нашел больше всех и подберезовиков, и белых, а на самом выходе из леса в елочках наткнулся на два огромных и главное – не червивых подосиновика.

Вернувшись из леса, Андрей отдал свои грибы Шурику, пообедал и, быстро собравшись, уехал в Москву – пора было начинать подыскивать место будущей работы. Сказал, что пробудет там несколько дней – пока не найдет чего-нибудь подходящее.

Шурик весь день шлялся по городу. Он надеялся повстречать Ирину, но увидел ее только около семи вечера у кинотеатра. Она вместе со своей маленькой подружкой стояла в очереди за билетами. Шурик тоже встал в очередь и, взяв билет на ближайший сеанс, во весь дух помчался домой за бумажником. И вот сейчас деньги, как говорится, прожигали ему задний карман брюк.

Когда на экране старый солдат Данила всадил кривой нож в спину убийце дочери, Шурик покинул свое место и пробрался поближе к выходу. В зале зажегся свет.

Как и надеялся Шурик, интересовавшие его девушки потеряли друг друга в толпе выходящих из кинотеатра зрителей. Ирина прошла мимо него первой. Потом рядом оказалась Коротышка. В последний момент, подумав, что делает что-то не то, Шурик преградил ей дорогу и сунул бумажник под нос.

– Коротышка, можно вас на минуточку?

– Чего-чего? – возмутилась, было, девушка, но, увидев бумажник, озабоченно прикусила нижнюю губу.

– Я все знаю и все видел вчера вечером, – он взял ее за руку и притянул к себе. Она податливо прижалась к нему грудью, и Шурик, глядя на нее сверху вниз, сразу почувствовал себя очень важным и деловым.

– Что ты хочешь? – на ее невинных глазках мигом навернулись слезы.

– Поговорить надо.

– Прямо здесь?

– Нет. Лучше без свидетелей. И главное – чтобы Ирина нас не заметила.

– Ты ничего ей не скажешь, правда? – всхлипнула Коротышка. – Я тебя очень прошу. Я для тебя все сделаю…

– Тихо, – перебил Шурик. – Встречаемся в половине одиннадцатого в парке, у самолета. Все, иди, – и он подтолкнул девушку к выходу.

Ее немедленно от него оттеснили, но Шурик и не торопился на улицу, чтобы ненароком не столкнуться там с Ириной.

* * *

К памятнику боевому самолету, темным силуэтом выделяющемуся на фоне звездного неба, Шурик подошел минут за десять до назначенного срока. Сколько раз он вместе с Андреем наперегонки забегал вверх по наклонной плоскости каменного постамента, чтобы ухватиться за хвост самолета и потом, семеня мелкими шажками, спуститься обратно! Затея эта была опасна – на узком для двоих постаменте можно было запросто потерять равновесие и свалиться вниз с пятиметровой высоты. Но «возбегание на летящую смерть» тоже стало у них традицией, от которой братья не отказались и в этом году.

«Надо же было свое первое свидание с девушкой назначить под „смертью“, – усмехнулся Шурик. – Хотя свидание не любовное, а деловое, но все равно…»

Совсем рядом мелькнул огонек сигареты. Коротышка не опоздала.

– Давно ждешь? – тихо спросила она, приблизившись.

– Недавно, – Шурик помахал рукой перед лицом, развеивая дым. – Тебя как зовут?

– Вообще-то Катя.

– А меня Шурик. Пойдем вон туда, под горку. Там скамеечка есть, и нам никто не помешает, – велел он и пошел по едва заметной тропинке. Девушка молча пошла следом.

– Ты принес? – спросила Катя, когда они остановились у скамейки под нависшей над обрывом огромной липой.

– Принес. Вот, – Шурик показал бумажник.

– Что ты хочешь за него?

Шурик молчал, не зная с чего начать. Вдруг она шагнула к нему, прижалась грудью, точно так же, как в кинотеатре, потом поднялась на цыпочки и влажно поцеловала в губы. Шурик не успел опомниться, а Катя уже опустилась перед ним на корточки и проворно расстегнула ремень на его брюках…

* * *

Потом Шурик еще долго сидел на скамейке под липой расслабленный и счастливый. «Вот я и стал мужчиной, – думал он. – Как же это было здорово! И какая же Катька молодец, как она все умеет делать! Расскажу Андрею – завидовать будет. А может, даже и не поверит. Правда, если сказать ему, что за полученное удовольствие я отстегнул пару сотен рублей, он, наверное, посчитает меня совсем свихнувшимся».

Бумажник с деньгами он отдал Кате, оставив себе только фотографию. Она обещала, что вернет их владелице и расскажет придуманную ими вместе историю о том, как Шурик нашел его у танцплощадки, как по фотографии узнал Ирину на улице и вот теперь мечтает с ней познакомиться.

«А вдруг Коротышка не вернет Ирине деньги? – засомневался он. – Возьмет, да и потратит их. Сумма-то ведь приличная. А если я стану ее обвинять, чего доброго свалит все на меня. Тогда и фотка Ирины не поможет – денег-то у меня уже нет!» – только сейчас он понял, что, расставшись с бумажником, совершил ошибку, лишился, можно сказать, козырного туза.

«Черт, надо было с Андреем посоветоваться. Как жаль, что он уехал и теперь неизвестно когда вернется! Очень жаль…»

5 июля 1977 года. «Сласти»

Но Шурик напрасно сомневался в Кате. Придя на следующее утро к Ирине домой, она, ничуть не изменив, пересказала придуманную историю удивленной возвращению бумажника и деньгам Ирине.

– Где ж ты такого лыцаря сыскала? – спросила она Катю, пересчитав деньги.

– В кинотеатре подвалил. С понтом деловой. Сам говорит: «Мечтаю с твоей подружкой познакомиться», – с тобой, то есть, и сам же ко мне приставать стал.

– А ты что?

– Что? – хмыкнула Катя, – пришлось доставить ему кое-какое удовольствие.

– Ах, изменщица! – нахмурилась Ирина.

– Что ты, Ириночка, я только тебя люблю! Я только для того, чтобы он деньги вернул! – Катя готова была опуститься перед подружкой на колени, только бы та на нее не сердилась.

Еще совсем недавно, а вернее до знакомства с Ириной, она не замечала в себе желания во всем подчиняться воле другого человека. Ирина же ее словно околдовала. После часа, проведенного в домике на детском городке, Катя готова была стать ее рабой и с радостью исполнять любые ее желания. Она десять раз успела пожалеть, что украла бумажник у такой замечательной, такой красивой и властной подруги. И не смогла найти его. Шурик избавил ее от угрызений совести, и Катя считала, что не зря отблагодарила его. Вот только бы Ирина за это на нее не злилась.

– Ладно, Коротышка, на первый раз прощаю, – снисходительно сказала Ирина. – Лыцарь-то твой, надеюсь, не урод?

– Наоборот, очень даже приятная мордашка. И сладенький такой.

– Ну что ж, приводи его часиков в пять вечера. Познакомимся…

* * *

– Так ты говоришь, что я тебе нравлюсь, да? – Ирина, одетая в яркую цветастую рубашку с засученными рукавами и голубые вельветовые джинсы, оседлав стул, раскачивалась перед смущенным раскрасневшимся Шуриком. Он сидел на самом краешке деревянного кресла и пока еще, кроме «здравствуйте», не произнес ни одного слова. Катя, в темно-серой футболке с приколотым на груди значком «Олимпийский мишка – штангист» в короткой зеленой юбке, подперев ладонями щеки, облокотилась локтями на круглый стол и почти дотрагивалась носом до горлышка бутылки шампанского, принесенной гостем.

– Да, очень нравитесь…

– Я многим нравлюсь, – сказала Ирина. – Всем нравлюсь. Правда, Катюшка?

Та кивнула. Шурик хотел, было возразить, что нет, мол, не всем, что видел он в парке, как оттолкнула ее Таня. Но вовремя прикусил язык. Он встал, молча взял бутылку, немного нервничая, сорвал фольгу и, раскрутив проволоку, с легким хлопком вытащил пробку. Он был уверен, что Катя, познакомив его с Ириной, сразу для вида вспомнит каком-нибудь «срочном деле» и оставит их вдвоем. Но, похоже, Катя уходить не собиралась. Она достала из буфета три бокала, поставила на стол, и Шурик медленно, чтобы пена не полезла через край, наполнил их почти доверху.

– Предлагаю выпить за знакомство, – Катя первой подняла бокал и подмигнула Шурику.

– Но еще и за честность нашего нового знакомого, – сказала Ирина, тоже поднимая бокал.

– Спасибо, – только и сказал Шурик, чем неожиданно вызвал у девушек взрыв смеха. Он быстро выпил шампанское до дна. Ирина же вино только пригубила. И Катя тоже.

– Надо же, столько денег вернул совсем незнакомому человеку! – сказала Ирина. – В честь чего это?

– Ну, что молчишь? – встряла Катя. – Признавайся уж сразу, что влюбился в нее и все такое.

Шурик посмотрел на Катю так растерянно, что она и за ней Ирина снова рассмеялись. Он подумал, что сейчас самое время уйти, гордо хлопнув на прощание дверью.

– Да ладно, не обижайся, – утешила Ирина. – Сам говоришь, что нравлюсь и сам же нашу Катюшку вчера соблазнил. Как это называется, а?

Шурик хотел было оправдаться, сказать, что и не собирался никого соблазнять, что Катя сама за него все сделала, но снова промолчал.

– Ничего-ничего, Катюшка у нас такая коварница, что и сама кого хочешь соблазнит, – Ирина подошла к подружке и, положив руку ей на грудь, начала гладить, отчего та томно прикрыла глаза, а потом припала губами к ее приблизившимся губам. Они поцеловались взасос, прижимаясь друг к другу телами, но, не выпуская из рук бокалы. Шурик боялся пошевелиться, чтобы не дай бог прервать этот затянувшийся поцелуй.

– Видишь, что она со мной делает! – Ирина наконец-то обернулась к Шурику. – Я уже и справиться с собой не могу, так и хочется лизать эту крохотульку, пока не кончит. Не желаешь еще посмотреть, как девочки друг друга ласкают, а?

– Желаю, – Шурик, облизнул сухие губы.

– Все желают, – сказала Катя и чокнулась с Ириной бокалами.

– Покажем ему аттракцион сластей, Коротышка? – спросила Ирина. Она допила шампанское, поставила бокал на стол и ловко нырнула рукой под короткую юбку девушки.

– Ты хочешь при нем…

– Ну, должны же мы как-то отблагодарить мальчика, за проявленную честность.

– А если он…

– На нас глядя, тоже захочет?

– Да.

– А мы ему, чтобы вел себя прилично, ручки свяжем. Если, конечно, согласится. – Ирина посмотрела на вытаращившего глаза, Шурика. – Ты согласишься?

– Соглашайся, Шурик, не пожалеешь. Такого ни в каком кино не увидишь, – сказала Катя и сладостно прижалась к Ирине, чья рука все еще оставалась у нее под юбкой.

Они напрасного его уговаривали. Шурик приблизительно представлял, что сейчас произойдет, и мечтал лишь об одном, чтобы девушки не шутили. Он сел в кресло и покорно позволил Ирине и Кате привязать свои руки к подлокотникам. Шурик попробовал ими пошевелить и понял, что сам теперь освободиться не сможет.

– За музыкой, конечно, слышно не будет, но все равно не ори, а то придется тебе рот заткнуть, – сказала Ирина.

Она на полную громкость включила магнитофон, и Высоцкий захрипел про «таукитян». Катя разлила в два бокала остатки шампанского. Девушки выпили на брудершафт. И начался аттракцион сластей…

Это было невыносимо. Шурик ерзал в кресле и проклинал все на свете из-за того, что не может присоединиться к ласкающим друг друга красавицам. Он вспотел. Он скрипел зубами от безуспешных попыток освободить руки и, наконец, взмолился, чтобы его развязали. На него не обратили внимания. Он стал кричать, что не может больше терпеть таких мучений. Тогда Ирина взяла свои трусики и использовала их как кляп. Шурик замычал и сделал умоляющие глаза, но она лишь показала ему язык и вернулась к ожидающей новых ласк Кате.

Потом в руках у Ирины появился фотоаппарат. Девушки по очереди позировали и снимали друг друга. Потом Ирина фотографировала, как голенькая Катя со всех сторон сладострастно прижимается к связанному Шурику, и ему оставалось только стонать и закрывать глаза от бессилия сделать хоть что-нибудь. Когда Катя фотографировала его с Ириной, та вовсю дала волю своим фантазиям. Шурик покраснел до корней волос. Ему было и очень стыдно, и в то же время хотелось оставаться как можно дольше рабом двух злых красоток. Вот только бы руки не были связаны!

Неожиданно в дверь громко постучали.

– Это вы, Андрей Панкратыч? – спросила Ирина спокойно, в то время как Катя в панике бросилась собирать разбросанную по комнате одежду.

– Да, это я. Открой мне, девушка, – услышали они.

– Одну секунду, – сказала Ирина. Она поднесла палец к губам, давая понять, чтобы Катя с Шуриком молчали, и к ужасу их обоих подошла к двери и открыла ее.

Маленькая Катя юркнула за спину Шурику, торопливо развязала ему руки и, сжавшись в комочек, так за креслом и осталась. Шурик, наконец-то освободившийся от веревок, вынул изо рта мокрую тряпицу, и в это время увидел вошедшего в комнату старика с серой повязкой на глазах.

– Кто с тобой, девушка? – спросил старик, повернув голову в сторону замершего Шурика.

– А это тот самый молодой человек, про которого я вам говорила, – выпалила Ирина. Шурик округлил глаза. Ирина же торопливо закивала ему головой, как бы призывая соглашаться со всем, что она скажет.

– Я чисто случайно его увидела, Андрей Панкратыч. На рынке. Хотя и искала специально. Но я ему пока ничего не говорила и ни о чем не спрашивала. Поэтому можете его сами расспросить. Я думаю, он вам все расскажет и иконку вам продаст. Ведь правда, Шурик, продашь? – говоря все это, Ирина накинула на плечи рубашку, подскочила к столу, где лежал блокнотик, быстро написала что-то на первой же раскрытой странице и сунула его под нос Шурику.

«Уже продал!» – прочитал он и, ничего не поняв, пожал плечами.

– Где иконка? – почти закричал старик. Он вытянул вперед руки и стал надвигаться на испуганного парня.

Не обращая внимания на отчаянно жестикулирующую Ирину, очень боясь, что эти руки дотронутся до его лица, Шурик стал отступать короткими шажками, пока не уперся спиной в стену. Еще секунда и старческие пальцы коснулись бы его щек, и он, наверное, завопил бы от ужаса, но Андрей Панкратыч остановился и зашептал:

– Мальчик, где иконка? Скажи мне, мальчик, куда ты дел ее? Скажи, не бойся. Где она?

– В монастыре, в подвале, то есть в подземной церкви, – сказал вдруг Шурик, и теперь глаза округлились у Ирины.

«Я же написала ему, дураку, что продал, а он выдумывает зачем-то», – и она, поймав его взгляд, выразительно постучала себя кулаком по лбу.

– Правда, правда! – закричал уже во весь голос Андрей Панкратович, и схватил-таки Шурика за ворот рубашки. – Дорогой ты мой! Нашел, нашел! Где ты ее нашел, где?

– Не нашел, а из витрины в музее вытащил, – сказал Шурик стараясь отцепить от себя пальцы. – Да не щипайте вы меня!

– Когда это было?

– В субботу, днем.

– А какая она? Скажи, какая она!

– Какая? Старая такая, почерневшая вся, а сверху птица зеленая, – вспомнил Шурик однажды виденную за стеклом музейной витрины иконку, про которую после рассказывал Андрей.

– Правильно, она это! Она! Принеси мне ее! – запричитал Андрей Панкратович. – Умоляю тебя, мальчик! Я тебе заплачу. Много денег дам. Будешь вместо своего мотоцикла на машине ездить!

– Да нет у меня… – Шурик хотел сказать «никакого мотоцикла», но Ирина его перебила:

– Принесет он, Андрей Панкратыч, обязательно принесет. Завтра, правда, Александр? – она отчаянно стала ему подмигивать. – Ну, пообещай же Андрею Панкратычу, что завтра принесешь. Монастырь откроется, – во сколько он там открывается? – и ты сразу туда пойдешь. Правда? – она распахнула перед Шуриком рубашку и томно закатила глаза, как бы давая понять, что за данное обещание его ждет много-много удовольствий.

– Хорошо, завтра принесу, – вздохнул Шурик. – Только не утром, а где-нибудь в обед.

– Спасибо, спасибо, – запричитал Андрей Панкратович. – Я тебе много денег дам…

– Ирина, встречаемся завтра. Ровно в час у кинотеатра, – не стал больше слушать Шурик. – Договорились?

– Договорились, – удивилась Ирина его решительности. А Шурик, коротко бросив: «До свидания», почти выбежал из дома, не увидев, как Андрей Панкратович сдернул с глаз серую повязку…

Год 1723

В жаркий летний воскресный день из огромных настежь распахнутых ворот под Надвратной церковью Новоиерусалимского монастыря выдвинулась торжественная процессия. По случаю праздника никто не работал. Всем хотелось быть на горе Елеон, в тот момент, когда епископ Новоиерусалимский начнет читать в Елеонской часовне торжественный молебен.

Лишь один человек в этот час не вышел из монастыря, а, наоборот, проник в него. Пробрался по подземному ходу через церковь Константина и Елены в подвалы Воскресенского собора и, поблуждав там немного, освещая дорогу дрожащим огоньком потрескивающей свечки, и, по-видимому, найдя то, что искал, остановился.

Звали этого человека Андрей Панкратович Безуглый. Выглядел он лет на семьдесят, был высок, худоват и седовлас. Поставив свечку на каменный пол подземелья, Безуглый достал висевший на груди мешочек и вынул из него три маленьких иконки.

Эти иконки и еще письмо привез ему накануне гонец из Москвы вместе с печальным известием о кончине давнишнего его друга и двоюродного брата Егора Капитонова. Разбился тот, упав с лошади, да так, что и встать больше не смог. В последний же час свой написал тот Андрею, что одному ему теперь будет известно место, где находится реликвия жестоких фаддеевцев – нефритовый голубь, и завещал тайну эту хранить и никому о ней не рассказывать.

Всю ночь просидел Андрей Безуглый над последним посланием самого дорого ему человека. Сидел и вспоминал, как еще мальчишками были они свидетелями закладки Новоиерусалимского монастыря, как жили в общине, где люди молились не на иконы с ликом господа, а на каменную птицу, как вместе любили они смешливую Анютку, которую сжег на костре жестокий старец Фаддей. Вспоминал он, как, покинув общину, добрался в эти края, строил церкви, а когда, после тринадцатилетнего перерыва, связанного с опалой Никона, возобновилось строительство монастыря, одним из первых пришел сюда работать.

Размеренно и спокойно текла жизнь Андрея Безуглого, пока не наступил год 1698, когда к стенам Новоиерусалимского монастыря подошли полки взбунтовавшихся стрельцов. И эти события не коснулись бы тогда каменщика, если бы не отыскал его Гурий Силкин, Бывший среди стрельцов одним из предводителей. Порядком постаревший, и все также беспрестанно почесывающий свою теперь уже совсем лысую голову, Силкин тотчас приказал двум сопровождающим его стрельцам связать своего давнего спасителя и задать тому горячих. Потом отослал стрельцов и стал допрашивать пленника, выпытывать, в каком месте находится тайник, сооруженный Фаддеем Солодовым, и у кого от этого тайника имеется ключ-складень.

Ни о каком ключе-складне Безуглый и слыхом не слыхивал, а вот к тайнику обещал провести, только бы его оставили в покое и не били больше ни Силкин, ни его беспощадные сподручные. И тут коварный Гурий сделал ту же самую ошибку, что допустил много лет назад его теперешний пленник. Он развязал Андрея Безуглого, чтобы отправиться вместе с ним к тайнику, но каменщик, не долго думая, набросился на него, хорошенько врезал промеж глаз и был таков.

Меньше чем за полдня доскакал Безуглый на лошади до Тушино, где уже собирались против стрельцов правительственные войска, отыскал Егора Капитонова, что служил под началом самого Шеина, рассказал ему про Гурия Силкина и с ним же бок о бок выступил против мятежников.

Кто знает, но может быть и совсем другой стала бы история государства Российского, не поторопись тогда царские войска и не преодолев за необычайно короткий срок расстояние от московской окраины до Воскресенска, тем самым не позволив стрельцам занять Новоиерусалимский монастырь.

Вечером 17 июня полки Шеина, насчитывавшие более четырех тысяч человек, заняли холмы около монастыря на левом берегу Истры, а также дорогу на Москву. Утром началось сражение. Первый залп по мятежникам из двадцати пяти орудий был холостым и не причинил противнику видимого ущерба. Стрельцы приободрились, распустили знамена, начали стрельбу. И тогда уже царские пушки начали стрельбу боевыми зарядами. Всего три залпа понадобилось для того, чтобы внести в ряды стрельцов смятение, а когда из-за пушек в боевом порядке выдвинулись солдаты, те и вовсе запаниковали, стали, кто куда разбегаться и сдаваться в плен.

Попал в плен и Гурий Силкин. И снова, как и тридцать с лишним лет назад, валялся он, связанный, перед Андреем Безуглым и Егором Капитоновым, и снова умолял почесать себе голову, вспоминал старца Фаддея, кричал что-то о нефритовом голубе. Андрей, валившийся с ног от перенапряжения, этих криков не выдержал и ушел прочь. Егор же долго еще продолжал допрос человека, по вине которого погибла его Анютка, а ночью на берегу реки Истры вспыхнул костер, в котором так же, как и несчастная девушка, сгорел бывший посланец матушки Меланьи.

* * *

Только из предсмертного письма друга узнал Андрей Безуглый, о том, что выпытал Егор у Силкина про место, где хранил тот нефритового голубя, а затем нашел реликвию и спрятал в подвале Воскресенского собора в тайнике, от которого был у него ключ-складень, снятый с груди умирающего старца Фаддея.

И вот теперь Андрей Панкратович Безуглый стоял на коленях перед только что открытым им тайником, смотрел на сияющего светло-зеленым светом нефритового голубя и вспоминал слова Гурия Силкина: «…если посадить голубя нефритового в гнездышко каменное и повернуть их вместе задом наперед, то произойдет чудо невиданное, и у человека это чудо сотворившего, любое желание исполнится…»

Не поверил тогда молодой Андрей Гурию Силкину, даже не выслушал его до конца. Да и сейчас не верил тем словам. Если бы и вправду обладал голубь волшебной силой, неужели не воспользовался бы ею Егор. Правда, вернувшись в Москву после казни над стрельцами, друг его зажил в богатстве и почете, о чем мечтал с детства. Но разве мог быть причиной этого нефритовый голубь. И даже если и впрямь обладал голубь сверхъестественной силой, какие теперь могли быть у него – семидесятилетнего старика желания. Молодость не вернуть, Анютку, сожженную на костре, не воскресить. Разве что хотелось бы спокойно пожить под старость да подольше. Годков бы с десяток или с два. А была бы на то воля божья, и лет сто бы еще жил на этой земле, да строил бы церкви. А, может, и все двести, и даже двести пятьдесят…

Так думал про себя Андрей Безуглый, берясь дрожащими пальцами за сидящего в каменном гнездышке голубя, поворачивая их вместе задом наперед и чувствуя, что вот-вот должно произойти что-то необычное.

И в самом деле, голубь под его пальцами вдруг вздрогнул, словно живой и в миг стал горячим-горячим. Старик отдернул обожженную руку, отпрянул от тайника, дверца которого сама собой захлопнулась, и еле успел сорвать со стенки ключ-складень, как все вокруг задрожало, заколыхалось, загудело.

Когда же все нарастающий оглушающий грохот вынудил зажать ладонями вдруг заболевшие уши, а окутавшее его густейшее облако пыли заставило зажмурить глаза, Андрей Безуглый вдруг увидел весь Новоиерусалимский монастырь с высоты птичьего полета. Увидел, что громадный Воскресенский собор, словно песочный куличик, вдруг треснул по диагонали, и верхняя его часть, как по маслу съехала вниз, разрушая все на своем пути…

Внимание! Это не конец книги.

Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации