Читать книгу "Воспоминания. Война 1914—1918 гг."

Тем временем 39‑я дивизия бросает один полк на Баронвиль, а другой на Мартиль и Синьяль де Мартиль. Эти полки немедленно попадают под сильный огонь артиллерии противника. Однако они продвигаются вперед. В 16 ч. 30 м. 160‑й полк находится к югу от Синьяль де Баронвиль, тогда как 153‑й занимает Мартиль и Синьяль де Мартиль; отряд Вирбеля выдвинулся севернее леса Шато-Сален.

Полностью достигнуть в этот день рубежей, указанных 20‑му корпусу, не представляется возможным. Пехотные части пострадали от огня артиллерии противника. Необходимо привести их в порядок, прежде чем атаковать сильную позицию Моранж, Баронвиль. Нужно также провести серьезную артиллерийскую подготовку. Все это требует времени, которым мы в этот вечер не располагаем.

С другой стороны, 11‑я дивизия, которая должна была нанести главный удар, вынуждена выделить часть сил для обеспечения своего еще никем не прикрытого правого фланга.

Дело в том, что продвижение 15‑го корпуса далеко не такое, как у 20‑го; в частности, его левому флангу еще не удалось выйти из леса Брид и Кёкинг.

Поэтому я в 16 ч. 30 м. приказал 11‑й дивизии обеспечить свой правый фланг, прочно заняв высоту Кёкинг.

Впрочем, это распоряжение соответствует частному приказу, который командующий 2‑й армией отдает мне в 17 ч. 20 м.

«Командующий 2‑й армией приказывает командиру 20‑го корпуса поддержать части 30‑й дивизии, ведущие бой у северных выходов из леса Брид и Кёкинг.

20‑му армейскому корпусу выставить на ночь охранение на дорогу из Контиль на Дьёз».

Так заканчивается день. Прежде чем уехать со своего командного пункта в Бюрлионкуре, я отдаю необходимые распоряжения по устройству войск на ночь и о ночных действиях. Затем я возвращаюсь в свой штаб, в Шато-Сален, в то время как войска устраиваются на занятой местности.

В общем армейский корпус, покрыв без затруднений большую часть перехода, продвинулся километров на 20 от своего исходного рубежа – р. Сей. Подойдя к высотам Мартиль, Баронвиль, Моранж, он был встречен сильнейшим артиллерийским и пулеметным огнем, который причинил ему потери, но не сломил его порыва и не помешал ему занять Мартиль и Синьяль де Мартиль.

Расположение, занятое им к концу дня, и наличие резервов силой в шесть батальонов благоприятствуют атаке на следующий день высот, назначенных ему для захвата, при условии мощной поддержки со стороны своей артиллерии. Однако необходимо, чтобы его правый фланг был обеспечен выдвижением на одну линию с ним 15‑го корпуса. Задача прикрытия левого фланга возложена на группу резервных дивизий, мне не подчиненную, передовая дивизия которой еще значительно отстала от левого фланга 20‑го корпуса.

Вечером 19‑го я не получаю новых директив и информаций от 2‑й армии и, не видя никаких перемен, продолжаю придерживаться приказа командующего 2‑й армией от 18 августа. Так, поздно ночью из Шато-Сален я приказываю возобновить наступление в 6 час. Но когда настал этот час, оказалось, что новые события уже настолько изменили обстановку, что наступление не может быть проведено.

Дело в том, что днем 19 августа 2‑я армия вместо простого наступательного марша завязала на всем фронте сражение с основательно укрепившимся противником.

Ее правофланговые корпуса продвинулись меньше, чем 20‑й корпус. 16‑й корпус не смог выдвинуться к северу от канала Салин, а левый фланг 15‑го корпуса был, как мы видели, задержан в южной части леса Кёкинг. Таким образом, эти два корпуса были еще очень далеко от указанных им в приказе от 18 августа целей их движения за день 19‑го.

Поэтому командующий 2‑й армией отдал на 20 августа новый приказ[12]12
  Этот приказ не был получен ни 20-м корпусом, ни 68-й резервной дивизией. Я ознакомился с его сутью, но не текстом, только утром 20-го на своем командном пункте в Бюрлионкуре. В это время события, вызванные инициативой противника, внесли глубокие изменения в общее положение армии.


[Закрыть], предписывавший 15‑му и 16‑му корпусам с 5 час. наступать в тесном взаимодействии и отбросить противника к железной дороге Бенсдорф, Саарбург; 20‑му корпусу было приказано расположиться на захваченной им местности, тогда как группа резервных дивизий должна была оказывать сопротивление в направлении Меца. Последняя задача была, бесспорно, трудновыполнимой для войск столь слабого состава и с ограниченными средствами, в особенности в отношении артиллерии.

Здесь начинает сказываться опасность движения вблизи крепости Меца, по местности, планомерно оборудованной для обороны, в изобилии обеспеченной железными дорогами и выгрузочными платформами и хорошо изученной противником.

Во всяком случае 20‑го в 5 ч. 15 м. утра я доношу командующему армией, что 20‑й корпус оставался в течение ночи на занятых им местах и рассчитывает в 6 час. возобновить наступление. Попрежнему заботясь о безопасности правого фланга и имея в виду поддержку, которую я должен был оказывать 15‑му корпусу, я приказываю 11‑й дивизии усилить части, занимающие Кёкингские высоты, добавляя, что «одной из существенных задач 20‑го корпуса является поддержка левого фланга 15‑го корпуса. Если выделенный отряд может, как ему приказано, теперь же вступить в дело, он действительным образом выполнит свою задачу, если будет вести сильный огонь в направлении на Бургальтроф».

Но в этот момент уже сказывается влияние действий, предпринятых противником.

Дело в том, что в районе Ан-сюр-Нид всю ночь было слышно усиленное движение поездов – признак прибытия к противнику значительных подкреплений; вскоре должно было начаться его общее фронтальное и фланговое наступление. Еще до рассвета 20 августа многочисленные группы противника, оттеснив охранение отряда Вирбеля, атаковали его позиции. Сильная германская артиллерия, действовавшая совместно с артиллерией, расположенной на высотах Мартиль и Баронвиль, обрушилась огнем с фланга и фронта на головные части 39‑й дивизии. Этим огнем отряд Вирбеля был отброшен на опушку леса Шато-Сален.

Германское наступление, которому предшествует мощная артиллерийская подготовка, вскоре распространяется на весь фронт 39‑й дивизии. Дивизия, подвергшись сильным атакам, начавшимся в 5 ч. 30 м., оставляет Мартиль и Синьяль де Мартиль. Два дивизиона ее артиллерии выведены из строя. Дивизия вынуждена отойти на Шато-Бреэн, Бреэн.

Этим срывается план наступления 11‑й дивизии на Моранж. К тому же она с рассвета подвергалась сильным атакам, в результате которых потеряла Контиль. Но войска не были расстроены, так как наша артиллерия сумела остановить движение пехоты противника.

Правее отряд на высоте Кёкинг также был атакован с 5 час. силами из всех родов войск, наступавшими как с востока, так и с северных опушек леса Брид и Кёкинг. Он потерял незначительное пространство, но продолжал держаться стойко.

В итоге к 7 час. утра противник потеснил 39‑ю дивизию, которая вынуждена была отойти и снова перейти к обороне. Теперь противник был задержан на всем фронте 11‑й дивизии, правофланговые части которой могли действовать в интересах 15‑го корпуса.

Последний, контратакованный на всем своем фронте, находился в критическом положении. В 7 ч. 15 м. командующий 2‑й армией отдал мне следующий приказ:

«Начинается сильное наступление противника из леса Брид и Кёкинг во фланг 30‑й дивизии.

Немедленно атакуйте в направлении на Лидрецинг, чтобы задержать это наступление и выручить 15‑й армейский корпус».

Ввиду общей обстановки и во исполнение этого распоряжения я приказываю своим войскам упорно обороняться в занимаемом ими расположении и предписываю устроить в тылу линию сопротивления, проходящую через Шато-Бреэн, Дальхайн, лес Абуданж, высоту Кёкинг, куда и направляются мои резервы.

В то же время отряд на высоте Кёкинг усиливается и получает приказ немедленно атаковать противника для поддержки 15‑го корпуса.

Тем временем на моем левом фланге развиваются события, требующие моего внимания. Противник охватил левый фланг отряда Вирбеля и ворвался в рощу Вивье. К 10 час. он вынуждает 68‑ю резервную дивизию в свою очередь очистить Факс и Вивье и отойти на Ляневвиль-ан-Сонуа. Вскоре фронт его наступления расширяется до дороги из Дельм на Шато-Сален, причем наступление направлено на этот последний пункт. С этой стороны создается угроза не только флангу, но и тылу 20‑го корпуса.

В это же самое время, в результате предпринятого противником общего наступления, на фронте 15‑го и 16‑го корпусов произошли события, еще более изменившие обстановку. Они заставили командующего армией еще в 7 ч. 15 м. отдать приказ об отводе назад замыкающей дивизии 16‑го корпуса. Левый фланг 15‑го корпуса, атакованный крупными силами противника из леса Брид и Кёкинг, был отброшен назад, увлекая при своем отходе свои правофланговые части и сильно пострадавшие левофланговые части 16‑го корпуса.

При таких условиях командующий 2‑й армией отдает в 10 ч. 10 м. распоряжение об общем отходе, приказав:

15‑му корпусу расположиться на фронте Марсаль, Маримон;

16‑му корпусу – отходить в направлении на Мезьер и Решикур-ле-Шато;

20‑му корпусу – загнуть назад «правый фланг, опереться на р. Сей в Марсале и удерживать фронт Марсаль, Анпон, Амлекур, Френ-ан-Сонуа, Жалокур».

Этот приказ является для меня полнейшей неожиданностью, так как хотя мне неизвестны затруднения, встреченные правее 16‑м и 15‑м корпусами, а также продвижение наступающих немцев левее от меня по дороге из Дельм, я знаю, что на исходе утра мой 20‑й корпус прочно уцепился за северную опушку леса Шато-Сален. Мне известно, что он с успехом ведет борьбу к северу от линии сопротивления, занятой моими резервами, и на правом фланге организует наступление с целью облегчить положение 15‑го армейского корпуса. На всем фронте 20‑го корпуса действительность и сила огня германской тяжелой и полевой артиллерии, расположенной на высотах Моранж, Баронвиль, Мартиль, значительно уменьшились благодаря увеличению дистанции; этой артиллерии трудно спуститься со своих позиций на высотах. Наступление противника дальше не развивается. Нельзя сомневаться в том, что корпус удержится на позициях, занимаемых им в настоящее время, хотя его фронт превышает 15 км.

Я намеревался прежде всего закрепить войска в занятом ими положении, остановить противника перед нашими позициями, а затем возобновить борьбу, обеспечив связь с 15‑м корпусом справа и безопасность левого фланга. Но вдруг поступил вышеупомянутый приказ командующего армией, отданный в Мезьере, а за ним еще директива от 11 ч. 45 м. из Аракура следующего содержания:

«В случае, если 2‑я армия вынуждена будет к отходу, отходить:

16‑му корпусу в общем направлении на Люневиль, опираясь на форт Манонвилер и лес Паруа;

15‑му корпусу в общем направлении на Донбаль;

20‑му корпусу в общем направлении на Сен-Николя, Люневиль;

группе резервных дивизий занять укрепления на Куронэ[13]13
  Гран-Куронэ – цепь высот восточнее и северо-восточнее Нанси. – Примеч. перев.


[Закрыть], северо-восточнее Нанси. Все обозы, парки, транспорты перевести на левый берег р. Мёрт».

Очевидно, в основу обоих этих распоряжений легла более полная осведомленность об общей обстановке в армии, в особенности в 15‑м и 16‑м корпусах.

Эти корпуса подверглись очень сильным атакам, вызвавшим их глубокий отход к югу от района прудов. Во исполнение приказа по армии от 10 ч. 10 м. я в 11 ч. 45 м. отдаю распоряжение об отходе моих дивизий на указанный фронт.

Во время доставки им этого приказа я получаю от командующего армией новую директиву, гласящую:

«Общая задача 20‑го корпуса – прикрывать отход 2‑й армии, возможно дольше удерживаясь на предмостном укреплении в Шато-Сален.

В распоряжение командира корпуса передается 68‑я резервная дивизия».

В приказания, уже отданные мною 20‑му корпусу и в данную минуту приводящиеся в исполнение, никаких изменений вносить не приходится. Я только дополняю эти распоряжения, отдав частный приказ 68‑й резервной дивизии[14]14
  Ген. Брен д’Обиньоск.


[Закрыть].

Благодаря мерам, принятым командирами дивизий, поэшелонный отход 11‑й и 39‑й дивизий осуществляется без затруднений и в полном порядке. Слева по-прежнему корпус обеспечивается отрядом Вирбеля.

Что же касается 68‑й резервной дивизии, то в 16 ч. 50 м. командующий армией снова передает ее группе резервных дивизий для использования при обороне укрепленной позиции Нанси.

К 14 час. я переношу свой командный пункт на гребень в лесу Желин. Здесь же я располагаю находящуюся в моем распоряжении тяжелую артиллерию. Я остаюсь здесь до наступления темноты, а затем отправляюсь в штаб в Мауйенвик, предварительно отдав войскам следующие распоряжения:

«1. К концу дня 20‑й корпус должен находиться и удерживать фронт Марсаль, Арокур-сюр-Сей, северная опушка леса Желин, Шато-Сален, Амлекур, связавшись вправо с 15‑м корпусом, удерживающим Мюльсэ, а влево с 68‑й резервной дивизией, удерживающей Френ-ан-Сонуа и Жалокур.

2. С вечера укрепиться на вышеуказанной линии; в течение вечера и завтрашнего дня удержать ее, несмотря на атаки противника».

Едва мы успели составить и отослать войскам эти распоряжения, как получаю директиву командующего армией, отправленную из Арокура в 16 час. и гласящую:

«Под прикрытием арьергардов, располагающихся на общей линии Мезьер, Маримон, Донлэ, Жювлиз, Марсаль, Анпон, Френ-ан-Сонуа, 2‑й армии отойти в течение ночи для восстановления наиболее пострадавших частей.

Каждому корпусу расположиться в полосе, указанной в приказе № 28, и закрепиться на линии Муссэ, роща Гарен, роща О-де-ля-Круа, гребень Жюврекур, северная опушка леса Безанж и левый берег р. Сей.

20‑му корпусу взорвать мосты на р. Сей, как только переправятся последние части.

Главным силам отходить: 16‑го армейского корпуса в район форта Манонвилер, Крион, Сионвилер; 15‑го корпуса в район Арокур; 20‑го корпуса в район Серкей, Пюльнуа».

Нет оснований предполагать, что для 20‑го корпуса будет затруднительным держать на месте арьергарды и боевое охранение. Та легкость, с которой совершается отход наших войск, за которыми противник следует самыми незначительными силами, свидетельствует о том, что мы могли бы продержаться всю ночь, а если нужно, то и завтрашний день. В такой обстановке войска собираются приступить к устройству на ночь во исполнение общей задачи 20‑го корпуса – прикрытие отхода 2‑й армии. Для этого они должны возможно дольше удерживать предмостное укрепление в Шато-Сален.

Но вскоре, в 21 ч. 45 м., командующий 2‑й армией сообщает мне из Нанси, где он расположился со своим штабом:

«Очень сильно пострадавший 15‑й армейский корпус справа от вас, по-видимому, не в состоянии удержаться. Поэтому я считаю, что будет лучше, если вы воспользуетесь этой ночью для отхода».

Как мы видим, по мере того как проходит время, командующий армией, осведомленный о положении некоторых из своих соединений, все больше подчеркивает свою мысль об общем отходе армии.

Опасности и затруднения, связанные с французским наступлением в Лотарингии, предстали перед ним с самого утра 20 августа, когда он увидел, что 2‑я армия не может двигаться вперед, а 1‑я армия задержана под Саарбургом. Он понял необходимость изменить образ действий и прежде всего подумать об обороне. Внезапно выйдя из боя утром 20 августа, он приходит к мысли привести армию в порядок и расположить ее за прочной оборонительной линией. Оттуда он предполагает приступить к выполнению посильной для нее задачи.

Тогда я отдаю распоряжения об отходе 20‑го корпуса к югу от р. Сей.

Части армейского корпуса едва успели дойти до этой реки в места расквартирования, указанные им 20‑го после полудня, когда до них дошел мой последний приказ. Они немедленно выступили. Несмотря на продолжительный и трудный ночной марш после двух дней ожесточенных боев, главные силы на рассвете около 4 час. утра 21 августа выходили в район к югу от леса Безанж, а незадолго до 5 час. боевое охранение снова готово было оказывать сопротивление на указанном ему фронте.

История, написанная ныне немцами, указывает, что наступление 20 августа 1914 г. велось следующими войсками: гарнизоном Меца (33‑я резервная дивизия и 53‑я ландверная бригада) в направлении на Номени; 10‑й эрзац-дивизией, наступавшей из Ромильи на гряду Дельм; 3‑м армейским корпусом, наступавшим из Ан-сюр-Нид, Ватимон, Лесс (под прикрытием 8‑й и баварской кавалерийских дивизий) на Анокур, Орон, Шато-Бреэн; 2‑м баварским армейским корпусом, наступавшим из Баронвиль и Моранж на Анпон, Вюис. Bee эти соединения обрушились на группу резервных дивизий и на 20‑й корпус, тогда как 21‑й армейский корпус, наступавший из Бенсдорфа на Дьёз, Рорбах, 1‑й баварский резервный корпус – на Биспинг и 1‑й баварский армейский корпус на Лангат, наносили удар по нашим 15‑му и 16‑му армейским корпусам.

Столкновение было бы очень тяжелым для 2‑й армии, брошенной со своими тремя корпусами по труднопроходимой местности, к тому же тщательно подготовленной для обороны.

В сторону Меца армия имела просто боковой отряд, сформированный из частей трех резервных дивизий, частью задержанных на месте и уже сильно растянувшихся.

Утром 20‑го командующий 2‑й армией правильно оценил обстановку и понял всю ее опасность. Ему и оставалось только прекратить наступление.

Отличное поведение 20‑го армейского корпуса во время сражения и последующего отхода внушали мне полную уверенность в том, что возложенная на меня задача будет выполнена. К тому же в течение 20 августа противник не только не преследовал нас, но утром 21‑го наши арьергарды даже потеряли всякое соприкосновение с ним.

Между тем, командующий 2‑й армией утром 21‑го принял решение отвести главные силы своей армии за р. Мёрт, имея 16‑й и 15‑й армейские корпуса в первой линии и оставляя их авангарды к востоку от реки. 20‑й корпус составлял резерв в районе Сен-Николя. Левый фланг армии надлежало прикрыть позицией на Гран-Куронэ, которую приказано было занять 59‑й и 70‑й резервным дивизиям, усиленным частью 9‑го армейского корпуса.

Так как немцы не проявляли ни малейшей активности, чтобы задержать или хотя бы потревожить отходящие войска, все движения совершались в полном порядке и совершенно спокойно.

Вечером я сам явился к командующему армией в его штаб в Нанси и, доложив ему об отличном моральном состоянии моего армейского корпуса, возвратился в Сен-Николя.

22‑го утром 20‑й корпус находился в сборе в район р. Мёрт, имея 11‑ю дивизию в Сен-Николя, Варанжевиль, а 39‑ю дивизию в Ар-сюр-Мёрт, Ленонкур. В сущности 22‑го числа ему не нужно было двигаться с места, но, находясь в армейском резерве, он должен быть в готовности выполнить любой приказ.

Так как 15‑й армейский корпус еще в 5 ч. 30 м. донес, что ввиду утомления своих войск он вряд ли сможет оказать сопротивление наступлению противника на правом берегу р. Мёрт, то командующий 2‑й армией предложил командиру 20‑го корпуса выслать в Фленваль и Антлю авангард для смены авангарда 15‑го корпуса.

Поэтому я приказал 11‑й дивизии немедленно выдвинуть туда бригаду пехоты с артиллерийским дивизионом.

Незадолго до полудня эта бригада заняла указанное ей расположение. Вечером она была атакована со стороны Кревик баварской бригадой, которая четыре раза подряд пыталась овладеть Фленвальскими высотами. Но наша бригада продолжала удерживать свой фронт. Этим она давала возможность 15‑му корпусу отвести свои части.

В 23 часа командир бригады[15]15
  Ген. Ферри.


[Закрыть], выполнивший свою задачу, получил приказ отойти и взорвать мосты на р. Мёрт.

Было ясно, что командующий 2‑й армией решил отвести все свои силы на левый берег р. Мёрт, продолжив там линию обороны, идущую по высотам Гран-Куронэ.

23 августа в 3 час. все части 20‑го корпуса находились уже к западу от реки. Штаб был расположен в Манонкур.

Отход 2‑й армии закончился на р. Мёрт и у позиций на Гран-Куронэ. Под прикрытием этого, несомненно сильного рубежа сопротивления войска, безусловно, могли привести себя в порядок и отдохнуть. Кроме того, 2‑я армия был усилена еще двумя резервными дивизиями. К тому же ввиду нашего быстрого выхода из боя утром 20 августа и благодаря тому, что противник не преследовал нас ни в этот день, ни 21‑го, он не добился решающего успеха. Мы же избежали расстройства, которое могло бы принести нам значительный ущерб. Следовательно, наша неудача оказалась вполне поправимой, и мы могли надеяться на возобновление операций в благоприятных для нас условиях. Характер их, как и момент начала, зависел главным образом от действий противника.

Теперь перед фронтом 20‑го корпуса противник выходит на высоты на правом берегу р. Мёрт. 23 августа он занят главным образом устройством своих батарей и рытьем окопов и проявляет активность, выражающуюся лишь в двух частных атаках, которые отбиваются огнем артиллерии 20‑го корпуса.

23 августа не прошло бесполезно для 2‑й армии; ее соединениям удалось привести себя в порядок и устроиться на своих позициях. Таким образом, ген. де Кастельно располагает ударным кулаком, метод использования которого будет вскоре продиктован обстановкой.

* * *

23 августа вечером командующий 2‑й армией приказывает левофланговой группе своей армии быть в готовности к переходу в наступление, если обстоятельства того потребуют.

В середине дня 24 августа получились сведения о том, что силы противника, оцениваемые самое меньшее в два армейских корпуса, двигаются с севера на юг, в направлении на Люневиль. Таким образом, немцы подставляют свой правый фланг под удар со стороны Нанси. Поэтому командующий армией приказывает группе резервных дивизий и 20‑му корпусу перейти в наступление в восточном направлении.

Наступление 20‑го корпуса, обильно поддержанное артиллерией, развивается беспрепятственно. В 18 час. наступающие части выходят к высотам Фленвиля и Кревикского леса, где я их и останавливаю.

Маневр, проведенный противником днем 24 августа, раскрыл его замыслы. Выдвинув свои главные силы на Люневиль, он, очевидно, избрал направление, ведущее к Шармскому проходу.

Чтобы расстроить этот план, командующий 2‑й армией решает 25 августа, оставляя в общем весь свой фронт на месте, нанести сильный удар своей левофланговой группой, с выходом ее на шоссе Аракур, Энвиль, Люневиль, которое, по-видимому, является путем подвоза противника. Правый фланг 2‑й армии будет действовать в связи с 1‑й армией.

Наступление на левом фланге возложено на 20‑й корпус и группу резервных дивизий.

В первые же утренние часы 39‑я дивизия во взаимодействии с 70‑й резервной дивизией переходит в наступление севернее р. Санон и отбрасывает противника с высот, что западнее Энвильской рощи. К полудню, ввиду значительного продвижения 15‑го корпуса (справа), я приказываю 11‑й дивизии в свою очередь атаковать противника к югу от р. Санон. Завязывается жестокая борьба; все четыре полка дивизии ведут ожесточенные бои и овладевают высотами у Антлю и Витримона.

Тем временем усиливается сопротивление противника к северу от р. Санон, где создается непосредственная угроза его сообщениям. Он накапливает там большие силы. 39‑й пехотной дивизии приходится выдерживать ожесточеннейшую борьбу к западу от Энвильской рощи. Ее правый фланг отброшен в Кревикскую рощу, которая становится ареной упорных боев и к 17 час. переходит в руки противника. Ее левый фланг находится в еще более опасном положении ввиду расстройства 70‑й резервной дивизии. Имея оба фланга открытыми – правый ввиду потери Кревикской рощи, левый вследствие отхода 70‑й резервной дивизии, – 39‑я дивизия в 18 час. совершает небольшой отход в полном порядке.

В итоге 25 августа было тяжелым днем для 20‑го армейского корпуса. Очень серьезное и жестокое сражение велось с переменным успехом. Но сильным ударом 20‑й корпус расстроил планы противника. Если продвижение и не было значительным на всем его фронте, то во всяком случае он притянул к себе очень крупные силы противника и оказал им сопротивление. Не почувствовал ли противник отсутствия этих сил там, где он намечал прорыв, а именно по дороге на Шарм? Хотя корпус и не добился решающих результатов, но от его действий можно было ожидать серьезных последствий для операции, предпринятой армией «при том условии, что его войска будут держать противника под угрозой новой атаки и будут готовы немедленно приступить к преследованию, уже начатому правофланговыми соединениями армии и кавалерийским корпусом».

Так выразился я вечером 25 августа, узнав об общих результатах, достигнутых 2‑й армией, правофланговые корпуса которой значительно продвинулись вперед.

* * *

Распоряжения командующего 2‑й армией на 26 августа предусматривали развитие успеха, достигнутого накануне ее правым флангом. Ген. де Кастельно приказал продолжать наступление, развивая его «до последних сил». 20‑му армейскому корпусу указано было общее направление на Валэ, Безанж-ля-Птит. Его части, «несмотря на проявленные усилия и понесенные большие потери, сумеют еще развить порыв, необходимый для достижения победы».

26 августа в 5 ч. 30 м. я со своего командного пункта отдал своим обеим дивизиям приказ продвинуться вперед, «как только будет устранено противодействие со стороны противника»; 11‑й дивизии – на Энвиль, 39‑й дивизии – на Кревикскую рощу, Валэ.

В 7 час. командиры дивизий отдали приказ о наступлении.

11‑я дивизия должна была наступать между шоссе на Нанси и р. Санон, нанося главный удар в направлении на высоты Фрискати, господствовавшие над Люневилем.

Вследствие задержки в артиллерийской подготовке наступление удалось начать только в 12 ч. 15 м. Сначала оно развивалось благоприятно, и части зашли за Витримон. 69‑й полк решительно двинулся на высоту Синьяль де Фрискати и закрепился на ее склонах. Но в 13 ч. 45 м. этот полк, пытавшийся спуститься с высоты, попал под сильнейший ружейный и артиллерийский огонь, который артиллерии 11‑й дивизии не удалось подавить. В течение трех часов все части 11‑й дивизии обстреливались германскими батареями и лишь очень незначительно продвинулись вперед.

Таким образом, положение 69‑го полка на Синьяль де Фрискати продолжало оставаться очень опасным. Но ему все же удалось там удержаться.

В то время как 11‑я дивизия вела бои к югу от р. Санон, 39‑я дивизия, части которой были сильно утомлены предыдущими боями, продвигалась вперед очень медленно и к ночи остановилась. Она сумела выйти только на восток от Кревикской рощи, правым флангом на р. Санон.

Точно так же, ввиду усталости и потерь, понесенных за истекшие дни, 15‑й и 16‑й корпуса не были в состоянии начать настоящее преследование.

Очень сильно сказывались непрестанное напряжение и недостаток сна. Тем не менее, несмотря на крайнее утомление, моральное состояние 20‑го корпуса по-прежнему оставалось превосходным. В течение 26 августа его поведение под огнем было замечательным.

В сражении, продолжавшемся уже несколько дней на всем фронте 2‑й армии, и в наступлении немцев, стремящихся выйти на р. Мозель у г. Шарм, наступил перелом. Натиск противника в южном направлении был остановлен. Ему пришлось вести упорный бой, чтобы защитить свои коммуникации, особенно дорогу из Люневиля в Энвиль, от энергичных атак 20‑го корпуса. Теперь нужно было, несмотря на утомление войск, использовать это положение.

Выдвинутое положение 2‑й армии по отношению к 1‑й позволяет ген. де Кастельно остановиться на сутки, в течение которых войска смогли бы несколько отдохнуть. Он приказывает прочно закрепиться в течение 27 августа на захваченном пространстве и восстановить порядок в частях для последующего наступления.

* * *

28 августа 2‑я армия должна возобновить наступление в общем направлении на север. 20‑й корпус имеет задачей поддержать наступление 15‑го корпуса, атакующего Люневиль, и обеспечить выход его на север.

Для этого 11‑я дивизия получает приказ в 8 час. атаковать высоты Фрискати и отбросить противника на север. Но вследствие задержки при переправе через р. Мёрт наступление дивизии начинается только в полдень. В течение дня ей удается захватить Синьяль де Фрискати.

Но к этому времени я уже покинул 20‑й армейский корпус, так как главнокомандующий приказал мне явиться в Ставку для получения нового назначения.

В 12 час. на своем командном пункте в Юдивилер я расстался со своими войсками, передав командование армейским корпусом командиру 11‑й дивизии ген. Бальфурье.

Со мной отправился подполковник 5‑го гусарского полка Вейган, бывший в течение всей войны моим начальником штаба при всех должностях, которые я последовательно занимал.

Не без глубокого волнения я покидаю доблестные полки 20‑го армейского корпуса. В своем прощальном приказе я напоминаю им о их славных подвигах за истекшие дни и о том, что они ни разу не отступали без приказа свыше. В 18 час. я приезжаю в Витри-ле-Франсуа, чтобы явиться к ген. Жоффру.

Выводы, которые я сделал после столкновения в Лотарингии за этот первый месяц войны, были вполне определенными. Несмотря на несомненное численное и техническое превосходство, особенно в отношении тяжелой артиллерии, поток вторжения немцев был задержан. Они даже вынуждены были отхлынуть назад. Наступательный порыв немцев был сломлен. Благодаря моральной доблести наших солдат и офицерского корпуса мы повсюду спокойно и решительно встречали противника и причиняли ему сильные потери.

Хотя мы не одержали таких побед, как под Заальфельдом или Иеной, мы избежали и таких поражений, как под Виссембургом и Фрешвилером, и начали продвигаться вперед. Хотя мы и не разбили левого крыла германских армий, но мы обессилили его и принудили к отходу.

Противник значительно опередил нас в смысле боевых средств, которые он готовил уже много лет. Несмотря на это, на частном театре Лотарингии его натиск был сломлен, причем он не смог добиться никакого решительного исхода. Он не смог придать событиям тот быстрый и победоносный темп, которого он ожидал от своего несомненного материального превосходства. Его замыслы провалились, он был вынужден отойти. Его окончательная победа была ныне отложена на неопределенное время. Разве целесообразное использование нашим высшим командованием качеств французской армии не указывает нам возможности пресечь попытки противника на всем фронте и оспаривать у него окончательную победу, которую он мог бы одержать благодаря временному перевесу в силах и средствах путем согласованного и стремительного общего наступления? Разве постепенное усиление, которое обеспечивается нашими резервами и нашей промышленностью, не говоря уже о силах наших могучих союзников, не позволяет предвидеть, что наступят дни, когда счастье окончательно повернется в нашу сторону?

К тому же в руководстве военными действиями в Лотарингии германское высшее командование проявило несомненную неуверенность. Несмотря на тщательную подготовку этого театра и на превосходство сил, которыми оно здесь располагало, оно не попыталось дать на нем оборонительное сражение с решительной целью, как могло бы сделать, позволив нам продвинуться в глубь страны и только затем контратаковав нас своими сосредоточенными силами. За нашим быстрым отрывом от противника 20 августа последовало с его стороны пассивное преследование. А когда командование противника решило перейти в энергичное наступление, то оно наметило прорыв нашего фронта на узком участке Шармского прохода, пренебрегши нашими силами, расположенными на р. Мёрт и на Гран-Куронэ. Вследствие нашего наступления во фланг немцы оказались не в состоянии прорвать наш фронт и даже удержать выигранное пространство. Они отошли. Под влиянием того же наступления во фланг они испытали Моранж наизнанку.