Читать книгу "Воспоминания. Война 1914—1918 гг."

Продвижение идет медленно, но тем не менее оно ощутимо на всем фронте. С наступлением темноты оно приостанавливается. Только некоторые подразделения 52‑й дивизии на короткое время проникают в Фер-Шампенуаз. Хотя наступление и не достигло своих объектов, оно все же заставило противника несколько отойти и тем выполнило свое назначение.

8 сентября было особенно тяжелым днем для 9‑й армии. От зари и до наступления темноты ей пришлось выдерживать стремительные повторные атаки. Под ударами противника она вынуждена была уступить некоторое пространство, но фронт ее остался непрерывным, и угроза охвата, висевшая над ней в течение долгих часов, к вечеру, казалось, ослабела.

В то же время головные части 21‑го корпуса находятся, судя по донесениям, в 8 км к югу от Сонпюи, и 9‑я кавалерийская дивизия, расположенная в районе Майи, установила связь с ними.

Вернувшись в Планси, в свой штаб, после наблюдения за наступлением на Фер-Шампенуаз, я приказываю 11‑му и 9‑му корпусам прочно закрепиться на захваченных позициях.

Отдав эти первые распоряжения, я все же не могу скрыть от себя, что положение остается серьезным, особенно для правого крыла моей армии. 11‑й корпус после многих выдержанных им испытаний имеет сильно утомленные войска на мало надежных позициях. Связь с 4‑й армией очень непрочна, так как в течение дня противнику удалось занять Сонпюи. Связь может быть прочно установлена только в том случае, если 21‑й корпус, находящийся еще далеко от поля сражения, подойдет вовремя.

К счастью, слева от меня 5‑я армия находится в более благоприятном положении. В течение дня она непрерывно продвигалась вперед. Наряду с ней в достижении результатов ее наступления участвовала моя 42‑я дивизия.

Там одержана некоторая победа, но, что еще важнее, благоприятная местность на Шампаньской возвышенности позволяет нам продолжать с успехом оказывать сопротивление, а может быть, и продвинуться вперед во взаимодействии с 10‑м корпусом. Вообще говоря, там мы имеем прочную опору для восстановления нашего положения и источник подкреплений, необходимых нашему правому флангу, в настоящее время потесненному наступающим противником на лишенной препятствий и закрытий равнине Шампани.

Несмотря на то, что 20 км отделяют эти силы от района Фер-Шампенуаз, где предстоит снова вступать в бой, колебаний быть не может: приходится брать войска с продвигающегося вперед левого фланга, чтобы любой ценой усилить и спасти терпящий бедствие правый фланг. Придут ли эти подкрепления вовремя? Это очень серьезный вопрос. Во всяком случае в 21 час я телефонирую командующему 5‑й армией ген. д’Эсперэ и прошу в первые же часы 9 сентября сменить частями своего 10‑го корпуса 42‑ю дивизию, которую я предполагаю сосредоточить в Ленте и Плёре, чтобы ввести ее в дело на правом фланге 9‑й армии. В ответ он не только соглашается на эту смену, но и передает в мое распоряжение весь 10‑й корпус в составе двух дивизий и корпусной артиллерии. Таким образом, еще вечером 8 сентября я могу отдать следующий приказ на 9‑е:

«Так как правый фланг 9‑й армии сильно потеснен противником в районе Соммсу, а в распоряжение армии предоставлен 10‑й корпус, то 9 сентября с раннего утра провести следующие мероприятия:

10‑му корпусу к 5 час. сменить 42‑ю дивизию, имея в виду наступление на фронт Боннэ. Связаться с Марокканской дивизией, занимающей Сен-Гондский лес, Монживру и Мондеман. Корпусу во всяком случае безусловно воспрепятствовать выходу противника на плато ля-Вильнев-лэ-Шарлевиль, Монживру, а также на подступы к нему с севера.

42‑й дивизии по мере ее смены на позициях 10‑м корпусом перейти через Бруа, Сен-Лу в район от Лента до Плёра, где образовать армейский резерв, предупредив о своем передвижении Марокканскую дивизию.

Командный пункт будет расположен в Планси».

* * *

9‑го с самого рассвета противник, как будто предчувствуя мои намерения, атакует с удвоенной силой.

Сперва на нашем левом фланге он переходит в наступление крупными силами, опрокидывает охранение Марокканской дивизии и одним скачком доходит до деревни и замка Мондеман, которым и овладевает.

Это происходит около 6 час. Командир 9‑го корпуса немедленно предоставляет в распоряжение ген. Энбера единственный оставшийся у него резерв – 77‑й пехотный полк. Но этот полк находится в 2 лье (8 км), в Сен-Лу, и приходится ждать его прибытия.

Чтобы выиграть время до его вступления в бой, ген. Энбер получает в свое распоряжение от ген. Гроссетти, войска которого уже частично сменены 10‑м корпусом, два егерских батальона и часть артиллерии 42‑й дивизии.

Эта помощь сравнительно свежими войсками (хотя и ограниченная) доставляет некоторое облегчение и передышку Марокканской дивизии. Дивизия усиливает свое сопротивление в рощах к югу от Мондемана и героически держится под адским огнем, выигрывая таким образом время, необходимое до прибытия 77‑го пехотного полка.

Последний, наконец, появляется около 11 час. Теперь предотвращена опасность. В 14 час. 77‑й полк атакует Мондеман совместно с остатками одного полка зуавов. Его атака захлебывается под сильным огнем пулеметов, стреляющих из-за решетки и из окон замка. Тогда подкатывают 75‑мм пушку и устанавливают ее в 400 м от решетки: один артиллерийский взвод выдвигают поближе к южной части парка. В 18 ч. 30 м. 77‑й полк лихо бросается в атаку, выбивает противника, и в 19 час. командир полка полковник Лестокуа посылает следующее краткое, но красноречивое донесение: «Держу деревню и замок Мондеман, устраиваюсь в них на ночь».

Доблестное сопротивление Марокканской дивизии 9 сентября имело большое значение для успешных действий армии. Оно позволило 42‑й дивизии удачно провести трудно осуществляемое рокадное движение, которое без этого содействия было бы замедлено, тогда как обстановка требовала быстрейшего передвижения. Более того, потеря высот Мондеман повлекла бы за собой потерю хребта Альман. Если бы последний оказался в руках противника, то в его власть перешел бы и весь участок равнины Шампани, за которой вот уже четыре дня с напряжением всех сил цеплялись части 9‑го корпуса. Наконец, сопротивление Марокканской дивизии имело тем более существенное значение, что под повторными ударами противника центр и правый фланг армии продолжали подаваться назад.

8 сентября мы расстались с 11‑м корпусом на высотах к югу от Фер-Шампенуаз.

С утра 9‑го немцы усиленно обстреливают эти позиции артиллерийским огнем и вскоре, продолжая операцию, начатую накануне, предпринимают очень сильные атаки на центр и правый фланг армии.

18‑я и 22‑я дивизии, занимающие этот участок фронта, отброшены на юг и еще до 10 час. переходят обратно на левый берег р. Морьен, где они перестраиваются и приводят себя в порядок.

Что же касается 21‑й дивизии, левофланговой 11‑го корпуса, то она сперва выдерживает, не дрогнув, сильнейший обстрел германской артиллерии. Но затем под сильным нажимом противника, оказавшись изолированной, она, в свою очередь, отбрасывается на другой берег р. Морьен.

Тем временем правый фланг и центр 9‑го корпуса находятся отнюдь не в лучшем положении. На рассвете 103‑я бригада (52‑й резервной дивизии), которая накануне прошла полпути от Конантра до Фер-Шампенуаз, возобновляет свои атаки на станцию Фер. Ей не удается продвинуться вперед, и артиллерийская борьба продолжается с большой силой. Вскоре затем она отброшена контратакой противника и под убийственным огнем отходит на Конантр.

Ген. Дюбуа приказывает 17‑й дивизии во что бы то ни стало держаться на своем фронте: гора Август, ферма Нозэ, ферма Сент-Софи, во взаимодействии с 52‑й резервной дивизией справа.

Однако нажим противника все усиливается. Его артиллерия обстреливает всю равнину. Обстановка может стать критической, если на дорогу в Фер-Шампенуаз не подойдут новые подкрепления. Поэтому, чтобы подбодрить войска, я сообщаю им о скором вступлении в бой 42‑й дивизии и о возобновлении наступления:

«42‑я дивизия вскоре прибудет на фронт Лент, Плёр.

Насколько бы ни отошел 11‑й корпус, мы рассчитываем возобновить с этой дивизией наступление через Конантр, Эви, причем 9‑й корпус примет в нем участие, наступая на дорогу Морен, Фер-Шампенуаз.

42‑я дивизия находится в пути с 8 ч. 30 м. Она сможет вступить в бой около полудня.

10‑й корпус сменил 42‑ю дивизию и предоставлен в наше распоряжение. Ему приказано поддерживать Марокканскую дивизию, чтобы любой ценой воспрепятствовать проникновению противника к западу от Сен-Гондских болот».

Сколько сил противнику приходится затрачивать на эти повторные стремительные атаки, не принесшие ему до сих пор ощутительной выгоды! Не скажется ли для него отсутствие этих сил на каком-нибудь другом участке фронта?

Как мы видим, он с раннего утра сильно атакует нас в районе Сен-При, Мондеман и еще сильнее в районе Фер-Шампенуаз. В то же время известия из штаба главнокомандующего указывают на значительное продвижение наших армий на западе. Поэтому для успеха завязавшегося сражения важно, чтобы наша 9‑я армия, несмотря на сильный нажим, сдерживала противника до тех пор, пока продвижение нашего левого фланга не приведет к решающим результатам. Задача 9‑й армии совершенно ясна.

Как бы ни была трудна эта задача, 9‑я армия должна сдерживать силы противника, наседающие на нее, не допустить прорыва ими нашего фронта и сковывать их до достижения победы. Снова я обращаюсь к энергии всех своих подчиненных, стараясь передать им непоколебимую уверенность в успехе, и сообщаю им об общем положении противника:

«По сведениям, полученным командованием 9‑й армии, германская армия, безостановочно маршировавшая с самого начала войны, дошла до предельного утомления.

Во многих ее частях командного состава больше не существует, полки двигаются, перемешавшись между собой, командование растерялось.

Энергичное наступление, предпринятое нашими войсками, поразило своей внезапностью противника, который был уверен в том, что мы больше не будем оказывать ни малейшего сопротивления.

Чрезвычайно важно использовать создавшуюся обстановку. В час, когда решается вопрос о чести и спасении французского отечества, офицеры и солдаты должны почерпнуть в энергии, свойственной французам, силу, необходимую для того, чтобы продержаться до той минуты, когда обессиленный противник начнет отходить.

Беспорядок, царящий в германских войсках, является предвестником нашей близкой победы. Развивая с величайшей энергией предпринятое нами усилие, наша армия наверняка остановит движение противника и выбросит его за пределы нашего отечества.

Но для этого надо, чтобы каждый был убежден, что успех принадлежит тому, кто дольше продержится.

К тому же с фронта поступили отличные известия».

Тем временем сила атак противника на центр армии удвоилась, мы несем большие потери, и у командира 9‑го корпуса не осталось в резерве ни одной роты.

В 13 ч. 30 м. части 52‑й резервной дивизии, занимавшие гору Август, отходят, увлекая с собой всю 17‑ю дивизию, которая и перегруппировывается на фронте выс. 144 (в 3 км от Лента), ферма Сент-Софи. 17‑я дивизия держится на этой позиции, о которую должно разбиться наступление противника.

Против 11‑го корпуса немцы наступают по другую сторону от р. Вор, спускаются к ручью Коруа, овладевают Коруа и Онь. Часть 18‑й дивизии отброшена в леса к югу от Бургансона. 22‑ю дивизию тревожит только артиллерия противника.

На крайнем правом фланге 9‑я кавалерийская дивизия под угрозой германской конницы, проникшей в долину р. Люитрель, отошла за дорогу Донон, Алибодьер.

К счастью, на моем левом фланге Марокканская дивизия продолжает оказывать героическое сопротивление на высотах Мондеман. Еще левее 10‑й корпус при действительной поддержке 1‑го корпуса, правофлангового 5‑й армии, отбрасывает противника и захватывает позицию Боннэ, Бэ.

При таких условиях мы в штабе 9‑й армии можем уделить все наше внимание району Фер-Шампенуаз. Выдержав сильные атаки противника, пора приступить там к решительным действиям. Эти действия должны начаться с прибытием на место 42‑й дивизии.

Согласно приказу, 42‑я дивизия выступила в направлении на Лент, Лентэль. Частично задержанная необходимостью оказать временную помощь Марокканской дивизии, она только в 11 ч. 30 м. подошла к шоссе из Сезана. Она переваливает через Шампаньскую гряду и спускается на равнину, по которой и продвигается вперед без дорог, в расчлененном строю, в отличном порядке и быстрым темпом.

В 13 ч. 45 м. я снова указываю дивизии, чего я жду от нее немедленно по прибытии в исходное положение:

«Атаковать с линии Плёр, Лент гребень, который тянется от Плёр по направлению к северу от Эви.

Ее северный фланг обеспечен 9‑м корпусом, который будет наступать на дорогу Фер, Морен-ле-Пти.

С юга она обеспечена 11‑м корпусом, который будет наступать на хребет к югу от Эви, высоты 136 и 160 и на всем своем фронте.

Начать наступление сегодня в 4 час. (16 час.)».

Затем я повторяю другим соединениям предыдущие приказы, предписывающие:

11‑му корпусу наступать на фронт Конантрэ, Монтепрё в связи с 42‑й дивизией;

9‑му корпусу приготовиться к переходу в предписанное наступление севернее 42‑й дивизии, в связи с ней;

51‑й резервной дивизии наступать на фронте Сен-При, Бэ;

10‑му корпусу участвовать в наступлении 51‑й резервной дивизии, наступая севернее Сен-Гондских болот в направлении с запада на восток.

Я не ограничиваюсь посылкой этих распоряжений.

Наступление на Фер-Шампенуаз имеет большое значение, и все его подробности должны быть предусмотрены. Так как это можно сделать только на месте, я отправляю в Лентэль полковника Вейгана.

В 16 час. в этой деревне происходит совещание, в котором, кроме начальника штаба 9‑й армии, принимают участие ген. Дюбуа и ген. Гроссетти. Вырабатываются мельчайшие детали наступления, уточняется нарезка полос наступления.

9‑й корпус для всех частей своих 17‑й и 52‑й дивизий получает в качестве объекта наступления Фер-Шампенуаз, в качестве дальнейшего рубежа – линию Морен-ле-Пти, Нормэ, 42‑й дивизии поручено захватить хребет Конантр, Конантрэ, а затем линию Нормэ, Ленаррэ. 11‑й корпус должен продвинуться до линии Ленаррэ, Оссимон. Наступление начнется в 17 ч. 15 м.

Затем, так как чрезвычайно важно обеспечить безусловную поддержку правого фланга 42‑й дивизии, и, с другой стороны, 11‑й корпус, по-видимому, собирается ставить свои действия в зависимость от продвижения 42‑й дивизии, полковник Вейган в 17 час. посылает непосредственно из Лентэля следующий приказ 21‑й дивизии:

«42‑я дивизия переходит в наступление в 17 ч. 15 м. с фронта Лент, Плёр на Конантр, Конантрскую мельницу (к северу от Коруа).

11‑й корпус получил приказ поддерживать это наступление справа, перейдя в наступление на всем своем фронте.

21‑й дивизии немедленно атаковать гребень к северо-западу от Эви».

Со своей стороны я обращаюсь с последним призывом к войскам, категорически подчеркивая, что предписанное наступление «должно вестись самым энергичным образом».

Таким образом, к вечеру 9 сентября начинается большое контрнаступление, направленное против Фер-Шампенуаз и его окрестностей. Как ни утомлены наши войска, но их воля к победе, нашедшая себе подтверждение в переходе в общее наступление, начавшееся с прибытием 42‑й дивизии, должна сломить часть сил противника, несомненно истощенную напряженными усилиями предшествующих дней и увлеченную своими успехами далеко на юг в рискованное положение в тот самый момент, когда вся система германских сил совершенно поколеблена, а к западу от Сен-Гондских болот даже разбита вдребезги. Ибо в этом районе 10‑й корпус быстро продвигается вперед, а севернее его 1‑й корпус выходит на дорогу ля-Шанель, Шанпобер.

В 18 час. на всем фронте армии свирепствует огонь артиллерии. Приближается темнота. Настала минута, когда мы, проявляя еще больше энергии и активности, сможем перетянуть весы счастья на свою сторону. Мы должны нарушить неизбежно неустойчивое равновесие сил обеих сторон, у которых нервы как командования, так и войск вот уже несколько дней напряжены до последней степени. В дело введена вся наличная артиллерия.

Части 9‑го корпуса переходят в наступление слева от 42‑й дивизии. Они медленно и с трудом продвигаются вперед через рощицы, которые приходится очищать штыком, и через горы убитых и раненых бойцов прусской гвардии – неоспоримое свидетельство потерь, нанесенных противнику нашей артиллерией, особенно 75‑мм калибра. Вскоре наступает темнота, но продвижение продолжается. Подразделения противника отходят из одной рощи в другую, ведя ружейный огонь. 42‑я дивизия, тронувшаяся с фронта Лент, Лентэль, продвигается по обе стороны дороги из Конантр в Фер-Шампенуаз.

В полночь командир 9‑го корпуса доносит, что он удерживает ферму Нозэ и подступы к ферме Сент-Софи, что моральное состояние его войск исключительно высокое, что движение вперед продолжается и ночью. Действительно, после краткой передышки войска снова двинулись вперед. Заря 10 сентября застала войска нашего 9‑го корпуса в 5 час. в Морен-ле-Пти и Фер-Шампенуаз, в то время как 42‑я дивизия начала выходить на хребет от Конантра до Конантрэ. Южнее 11‑й корпус следовал за ними, тогда как на правом фланге армии 9‑я кавалерийская дивизия выдвигалась вперед на Майи, а 21‑й корпус 4‑й армии находился в 4 км от Сонпюи. Теперь уже вся 9‑я армия находилась на пути к Марне в районе Шалона.

Повсюду на подступах и дорогах к Фер-Шампенуаз мы находим признаки тяжелых потерь, понесенных противником, следы и остатки поспешного, беспорядочного отступления. Мы берем много пленных и собираем трофейное имущество.

Вечером 9 сентября я в своем штабе в Планси, еще не зная в подробностях результатов наших атак в темноте, приказал со всей энергией продолжать начатое наступление:

11‑му армейскому корпусу – на фронт Соммсу, Ленаррэ;

9‑й кавалерийской дивизии – на Майи;

42‑й пехотной дивизии – на фронт Ленаррэ, Нормэ;

9‑му армейскому корпусу – на фронт Нормэ, Экюри, Морен-ле-Пти.

10‑й армейский корпус должен был, преградив выход противнику из Монмора, наступать на Этож, Вивенар, в общем направлении на Колиньи, Бержер-лэ-Вертю.

К 5 час. утра 10 сентября – времени, назначенному для начала атак, 9‑й армейский корпус уже почти полностью осуществил свою задачу.

10‑й и 11‑й армейские корпуса и 42‑я пехотная дивизия также возобновляют движение вперед.

Их несколько задерживают загромождение дорог имуществом, брошенным противником, и отдельные искусственные препятствия. Редкие кавалерийские дозоры противника отходят без боя.

Осведомленный на рассвете об обстановке, в первую очередь о продвижении в районе Фер-Шампенуаз, я немедленно принимаю меры для развития успеха, повторяя 10‑му корпусу отданные ему накануне распоряжения:

«Требую от 10‑го корпуса с приданной ему 51‑й резервной дивизией, чтобы он возможно быстрее и энергичнее вел предписанное ему наступление на Этож и Колиньи с целью избавить 9‑ю армию от всяких забот о своем левом фланге у Сен-Гондских болот и тем дать ей возможность посвятить себя целиком наступлению, обещающему очень крупные результаты в центре и на правом фланге».

9‑му армейскому корпусу я приказываю:

«Связаться с 10‑м армейским корпусом, наступающим к северу от Сен-Гондских болот на Этож и Колиньи, и по мере продвижения этого корпуса оставить южные выходы с болот, бросая все свои силы в наступление, которое должно вестись возможно более стремительно на всем фронте».

Таким образом, в силу этих распоряжений, вся армия брошена в наступление на северо-восток, имея левый фланг вдоль Шампаньской гряды. Равнина Шампани расстилается перед ней на 35 км до Марны, на которую надо выйти как можно скорее и безостановочно. Не имея точных сведений о том, что делается на правом фланге моей армии и о связи с 4‑й армией, я приказываю 9‑й кавалерийской дивизии немедленно сообщить мне все, что ей известно о противнике, в особенности в направлениях на Шалон и Сонпюи. Кроме того, я приказываю командиру этой дивизии сформировать на дороге из Арси в Шалон из своей 9‑й дивизии и только что прибывшей 6‑й дивизии[29]29
  Ген. де Митри.


[Закрыть] кавалерийский корпус, который явится сильным орудием преследования.

В полдень я переезжаю со своим штабом в Фер-Шампенуаз[30]30
  В течение пяти предыдущих дней мой штаб оставался в Планси. Жители этого местечка были в величайшем волнении. Они с тревогой спрашивали себя, не закончится ли сражение, гром канонады которого с каждым днем приближался, поражением французов и не будут ли все они сметены вихрем нашествия. Хотя Планси находилось не более чем в 10 км от поля сражения, я проводил все дни на местности, на командном пункте в Плёре или с войсками, оставляя, таким образом, местечко в величайшей тревоге. 10-го сентября в местечке царило общее ликование: штаб переехал в Фер-Шампенуаз.


[Закрыть].

Немцы совершенно разграбили город. Очень характерным явлением были осколки бутылок, усеивавшие все улицы. По улицам трудно было двигаться пешком, верхом и даже на автомобиле. Немцы тщательно опустошили погреба этого богатого городка Шампани. В домах мы забираем в плен много отставших немцев. На еще пылающей железнодорожной станции я встречаю командира 9‑го корпуса. Здесь я приказываю, чтобы в течение дня головы колонн были выдвинуты до р. Суд.

Продвижение вперед продолжается на всем фронте, но к вечеру происходящие там и сям стычки с арьергардами противника не позволяют двигаться вперед так быстро, как утром. Противник сумел насытить свои арьергарды значительным количеством артиллерии.

К наступлению темноты армия достигла общей линии Экюри-ле-Репо, Ленаррэ, Пуавр-Сент-Сюзанн.

Слева от нее правый фланг 5‑й армии находится на Марне под Дорманом, еще без соприкосновения с 9‑й армией.

С другой стороны, левый фланг 4‑й армии (21‑й корпус) все еще остается у Сонпюи.

Согласно директивам главного командования, на другой день надо продолжать преследование в полосе к западу от шоссе Соммсу, Шалон, включая шоссе. В то же время мы должны иметь в виду переправу через Марну, возможно скорее подойти к реке, овладеть неразрушенными мостами, обрекогносцировать разрушенные, подготовиться к их восстановлению с тем, чтобы в кратчайший срок переправиться через реку по пятам за отступающим в тяжелом положении противником и не выпускать его.

В этом смысле я и отдаю свои распоряжения вечером 10 сентября.

Я добавляю, что в целях ускорения хода событий лучше стараться охватывать и обходить арьергарды противника, чем атаковывать их фронтально. Для этого следует действовать в широко расчлененных по фронту порядках или же обращаться к соседним колоннам, с которыми установить тесную связь.

Всем преследующим колоннам начать движение в 5 час.

В то время как 1‑й корпус 5‑й армии будет переправляться через Марну в Дормане, 10‑й корпус, остающийся на 11 сентября в распоряжении 9‑й армии, должен обеспечивать связь с 1‑м корпусом и двигаться на Эпернэ. Действительно, очень важно разведать и путем обхода очистить от противника лесной массив, расположенный между обеими армиями, а также незамедлительно захватить и обрекогносцировать важную переправу в Эпернэ.

Наконец, я подумал о значении, которое могут иметь для успеха сражения действия моей армии против корпусов противника, наступавших на 4‑ю армию.

10‑го вечером мы еще натыкались на германские арьергарды; некоторые из них были опрокинуты ночью в Кляманже и Треконе. 11‑го утром дорога свободна, и 9‑я армия не встречает при своем движении никакого сопротивления. Я тороплю подчиненные мне соединения, чтобы как можно скорее выйти на Марну и в течение дня овладеть переправами, каждому в своей полосе движения:

9‑му армейскому корпусу – в Онэ-сюр-Марн и ниже по течению;

42‑й пехотной дивизии – в Матуге;

11‑му армейскому корпусу с кавалерийским корпусом – в Мэри, Соньи, Шалоне.

В то же время я собираю в Фер-Шампенуаз все свободные грузовики, чтобы в случае необходимости быть в состоянии быстро перебросить пехоту на мосты, оказавшиеся невредимыми. Однако в дальнейшем не поступает ни одного донесения, которое позволило бы воспользоваться этой мерой.

Фактически, несмотря на отсутствие сопротивления, движение колонн происходит довольно медленно. Войска очень утомлены. Эта усталость еще усугубляется дождем, который льет целый день и делает труднопроходимым грунт равнины Шампани.

К концу дня 10‑й корпус на левом фланге армии доходит до Эпернэ и выдвигает легкие части на север от Марны. 9‑й армейский корпус выходит в долину Марны в Пливо и Атисе. 42‑я пехотная дивизия находится в лесистом районе к северу от Жерминон, Вели с авангардом в Тиби. 11‑й армейский корпус – на линии Тиби, Экюри-сюр-Кооль; его 18‑я дивизия выдвинула даже в Шалон (Марнское предместье) несколько подразделений, которые к ночи были отведены к главным силам дивизии. Кавалерийский корпус выслал отряды на мосты через Марну в Шалоне и выше по течению. Разъезды обнаружили, что мост в Шалоне не поврежден и забаррикадирован. Мосты в Соньи и Сарри, также неповрежденные, были захвачены и заняты одним эскадроном.

На остальном фронте армии переправы через Марну разрушены.

Эти сведения поступили в мой штаб только на другой день, хотя кавалерийский корпус был расположен в районе Сен-Кантен-сюр-Кооль. Я сам, желая возможно скорее узнать об обстановке на Марне, провел ночь в мэрии в Фер-Шампенуаз, чтобы быть поближе к источнику сведений и иметь возможность немедленно принять необходимые решения. Но за всю ночь я не получил ни одного донесения.

При таких условиях переправа через Марну на правом фланге должна была протекать утром 12 сентября медленно.

Впрочем, в течение 11 сентября противник начал отходить на всем фронте 4‑й армии. Левофланговый 21‑й корпус этой армии смог к концу дня выдвинуть свой авангард на Марну близ Мэри.

С другой стороны, 5‑я армия продолжала продвигаться севернее реки.

Тем временем поступила новая директива главного командования. 10 сентября командующий 5‑й армией донес последнему, что он установил быстрое отступление германцев частью к северу, в направлении на Суассон, частью к Эпернэ и восточнее. Таким образом, 5‑я армия вбивается клином в германскую группировку на стыке между двумя труппами, которые, по-видимому, образуются: одна – к востоку от Эпернэ и Реймса, другая – к северо-западу от Суассона.

Ввиду этого главное командование намечает 11 сентября совместное наступление наших 9, 4 и 3‑й армий на восточную группу противника, а 6‑й и британской армий на северо-западную группу. В это же время 5‑я армия будет продолжать движение прямо на север в готовности поддержать ту или другую группу наших армий. Главное командование следующим образом определяет задачи 3, 4, 5 и 9‑й армий:

«…9‑й и 4‑й армиям сосредоточить свои усилия против группы центра и левого крыла противника, стараясь отбросить ее к северо-востоку, тогда как 3‑й армии, возобновив наступление на север, попытаться перерезать коммуникации.

5‑й армии, выделив по отряду к правому флангу английской армии и к левому флангу 9‑й армии, расположить свои главные силы так, чтобы быть в состоянии действовать в зависимости от обстановки либо против северо-восточной либо против северо-западной группы противника.

Наступательное движение союзных армий будет продолжаться в общем направлении на север и северо-восток».

Кроме того, главнокомандующий приказывает ген. д’Эсперэ непрерывно обеспечивать 10‑м армейским корпусом связь с 9‑й армией и необходимую ей поддержку. Поэтому командующий 5‑й армией 12 сентября снова подчиняет себе 10‑й армейский корпус. Извещая меня об этом решении, он добавляет: «Вы можете рассчитывать на меня, что я и доказал вам 8 и 9 сентября».

Во всяком случае во исполнение этих директив преследование возобновилось 12 сентября в 5 час. на всем фронте армии, которая вышла на берег Марны между Сарри и Кондэ.

Чтобы догнать колонны противника, отступающие к Аргонне, кавалерийскому корпусу было предложено продвинуться на Ов. Его должна была поддерживать пехотная дивизия 11‑го корпуса, переброшенная в Эпин и Тиллуа. Я добавил:

«…План действий остается неизмененным: всюду атаковать, всюду пройти».

В 9 час. мой командный пункт располагается в Шентри-Бьерж[31]31
  Там во время завтрака часовые, наблюдавшие за шоссе, задержали американский автомобиль, седоки которого, снабженные пропусками от военного губернатора Парижа, просили разрешения проехать на фронт в передовые части. Я, конечно, не мог удовлетворить эту просьбу. Обратившиеся ко мне с этой просьбой были американскими офицерами, которые впоследствии сражались бок о бок с нами. Один из них – будущий командир американского оккупационного корпуса в Кобленце ген. Аллен, другой – ген. Френк Паркер, командовавший в 1918 г. 1-й американской дивизией.


[Закрыть]. Всю ночь 9‑й армейский корпус работал над восстановлением переправ через Марну и Кондэ, Туре и Биссейе, а с 9 час. начал переходить через реку.

42‑я дивизия наводит пехотный мостик в Матуге и переправляет по нему одну из своих бригад. Другая бригада и повозки должны использовать мост в Шалоне на левом фланге 11‑го армейского корпуса, что ощутительно замедлит движение пехотной дивизии.

11‑й корпус проходит через Шалон, 18‑я дивизия, головная, начала переправляться через Марну в 5 час. Она нашла подрывные камеры моста полностью заряженными: по-видимому, немцы не успели воспламенить заряды. 60‑й резервной дивизии были отведены мосты в Соньи и Сарри. Но так как ее опережает там 21‑й армейский корпус, дивизия начинает переправляться только в 9 ч. 30 м. Таким образом, если бы кавалерийскому корпусу понадобилась ее помощь, она запоздала бы. Последний переправился через Марну также по мостам в Соньи и Сарри, но только после войск 21‑го армейского корпуса, которые, впрочем, явились сюда в нарушение установленного порядка переправы. Из-за этого действия кавалерийского корпуса ощутительно замедлились. Во всяком случае он высылает подразделения 9‑й кавалерийской дивизии на л’Эпин, Тилуа, Ов и 6‑й – на Марсон, Муавр, Эрпон.

К вечеру 6‑я кавалерийская дивизия, обстреляв под Пуа артиллерийским огнем германскую колонну, достигает Эрпона и Домартэн-сюр-Иевр. 9‑я с трудом преодолела сопротивление, организованное в л’Эпин арьергардом противника. Вследствие ряда задержек она не смогла продвинуться дальше Тилуа.

Мы не достигли цели, намеченной для кавалерийского корпуса, а именно – атак во фланг колонн противника, отступающих на север. Им удалось отойти почти в полной безопасности. Коннице пришлось удовольствоваться фронтальным преследованием арьергардов этих колонн, когда сами колонны уже прошли. Так как теперь она могла стеснить продвижение 4‑й армия, я приказал ей отвести свои дивизии в район Бюсси-ле-Шато, ля-Шепп, откуда она должна 13‑го продолжать преследование во взаимодействии с 11‑м армейским корпусом.

Нам еще раз пришлось констатировать усталось войск и переутомление некоторых офицеров после тяжких испытаний при отступлении и волнений во время продолжавшегося несколько дней сражения, несмотря на удовлетворение, приносимое победой. Однако войска, одержавшие победу, поняли бы и оправдали, несмотря на свою усталость, возлагавшиеся на них надежды. Они использовали бы возможности, представляющиеся на другой день после победы. Но для этого надо было, чтобы командование, превратившись из побежденного в победителя, не довольствовалось созерцанием поворота счастья, а постаралось повышенной активностью и решимостью, предусмотрительностью и твердостью расширить еще легко достижимыми успехами результаты тяжело доставшейся победы. Необходимо было развить их, имея в виду не только настоящий момент. Нужно было умножить полученные от успеха выгоды, и в итоге удалось бы сберечь кровь солдат. Это избавило бы нас от жертв, которые стали неизбежными после того, как противнику дали несколько дней передышки