Читать книгу "Воспоминания. Война 1914—1918 гг."

С более общей точки зрения можно было констатировать, что при новом вооружении, характеризующемся автоматикой и большой дальнобойностью, сила обороны смогла сдерживать ударную силу наступления достаточно долго, чтобы позволить обороняющемуся действительным образом перейти к контрнаступлению. Оказалось, что в мешках – этих отдельных выступах линии фронта на местности, образованных неравномерным, но казавшимся успешным и решительным наступлением, атакующий, несмотря на большие жертвы, не в состоянии удержаться до того момента, когда он мог бы до конца развить первоначальный успех для завершения прорыва обороны противника.

Хотя обороняющийся и был вынужден под давлением превосходных средств отводить свой фронт назад, этот фронт все же не был прорван, а его фланговые контратаки поглощали резервы наступающего противника и создавали угрозу коммуникациям последнего. Этим обороняющийся останавливал продвижение атакующего и вынуждал его к отходу.

Это дает много поводов для размышлений о пределах и слабостях победоносного в тактическом отношении наступления, которое ведут, пренебрегая принципами, вытекающими из нового вооружения. Более чем когда-либо необходимо было теперь правильно оценивать возможности, создаваемые определенными обстоятельствами, и серьезно изучать обстановку.

Так как мы остановились под Моранж, не ввязываясь в бой и, тем более, нерасстроенные, германское командование сочло это за свой успех. Немцы бросились в наступление, дерзнув предпринять движение в южном направлении, на Мозель, несмотря на сопротивление, оказанное нами под Нанси на западе и в Вогезах на востоке. Им пришлось отойти, не дойдя до Мозеля у Шарм.

Превосходство средств внушило германскому командованию пренебрежение к противнику и самоуверенность. Но и здесь они победы не достигли. Разве это не было прелюдией к сражению на Марне?

Часть вторая
Командование 9‑й армией (29 августа – 4 октября 1914 г.)

Я покинул поле сражения в Лотарингии в сопровождении подполковника Вейгана и проездом через Нев-Мезон взял с собой из штаба 2‑й армии подполковника Дево. Проезд через крепость Туль отнял довольно много времени вследствие подозрения к нам часовых, получивших специальный пароль, которого мы не смогли предъявить.

В то время как мы ехали в Ставку главнокомандующего, мы знали только о судьбе наших войск в Лотарингии, а за последние дни она была там благоприятной. Мы ничего не знали о положении дел в других наших армиях. Оно внезапно предстало перед нашими глазами, когда мы приехали в Витри. Фронт вторжения простирается «от Соммы до Вогез», гласила сводка в этот день. Значит, территория Бельгии и Северной Франции до р. Соммы находилась в руках противника. Его движение на Париж, к сердцу страны, совершалось с головокружительной быстротой. Наши армии в центре и на левом фланге (3, 4, 5‑я и британская) находились в полном отступлении. Общее наступление, предпринятое на границе, окончилось для нас неудачей. Наши войска отходили, чрезвычайно энергично преследуемые массами противника, брошенными вперед с тревожной быстротой и все время угрожавшими нашим войскам охватом с запада. Взаимодействие и связь между нашими армиями были нарушены. На направлении своего отступления они находили лишь короткие, не связанные между собой рубежи, которые они могли использовать для сопротивления. Дело в том, что долины рек, например Уазы и Эны, а дальше на восток – Мааса, проходят перпендикулярно фронту и ведут в район Парижа. Где найти непрерывный рубеж, который хоть на несколько дней мог бы явиться преградой для противника и позволил бы восстановить наш обширный фронт лицом к северу, собрать наши силы и привести их в порядок? Где окончательно прекратить отступление, чтобы иметь возможность снова бросить в наступление оправившиеся и приведенные в порядок войска?

Несомненно, обстановка была очень тревожной, полной опасностей и по меньшей мере неуверенности. К счастью, главнокомандующий сохранил изумительное хладнокровие.

Ввиду размаха и мощи движения германских армий через Бельгию он решил сначала отвести все свои силы назад, до линии Верден (3‑я армия), участок р. Эн, от Вузье до Гиньикура (4‑я армия), Краон, Лаон, Ля Фер (5‑я армия). Британская армия должна была отойти за Сомму от Ама (Нат) до Брэ. В то же время главнокомандующий без промедления принял меры к тому, чтобы задержать продвижение противника, сформировав в районе Амьена ударную – 6‑ю армию, расположенную отдельно на левом фланге общей группировки.

Фронт наших армий необходимо было восстановить в тылу вышеуказанной линии, с которой намечалось затем перейти в наступление. Его должны были проводить: 5‑я армия, предварительно собранная к западу от Уазы, в районе Муа, Сен-Кантэн, Верман; британская армия, собранная за Соммой от Ама до Брэ, и 6‑я армия, сформированная ко 2 сентября в районе Амьена.

Такова была сущность директивы главнокомандующего от 25 августа относительно левого крыла нашей группировки.

По его мнению, время, необходимое для создания этой группировки, можно было выиграть благодаря сопротивлению арьергардов, использующих все возможные препятствия. Мощными же контратаками накоротке, в которых главную роль призвана была играть артиллерия, остановить или по меньшей мере замедлить продвижение противника.

28 августа, ко времени моего прибытия в Ставку, вышеизложенная директива главнокомандующего уже приводилась в исполнение. Но ее осуществление встретило значительные трудности ввиду быстроты развития событий, вызванных стремительностью преследования.

5‑я армия, которая 25 августа находилась на фронте Рокруа, Шимэ, Авен, отошла к верхнему течению р. Уазы. 28‑го она находилась там. Правда, утром 29‑го она одерживает блестящий успех под Гизом и тем выручает довольно сильно потрепанную британскую армию. Однако ей не удастся полностью восстановить положение.

Британская армия уже отошла от Соммы. Она сосредоточилась за Уазой от Нуайона до Ля Фер, создав таким образом разрыв на нашем фронте.

Западнее части ударной 6‑й армии выгружаются на железных дорогах в районе Амьена; некоторые из них уже ввязались в ожесточенные бои между Амьеном и Перонн. Противник переправился через Сомму. Сможет ли эта армия закончить свое формирование?

Правее 3‑я и 4‑я армии отошли 26 августа на левый берег р. Маас.

27 и 28 августа противник не тревожит 3‑ю армию. 4‑й армии удается блестящими контратаками задержать противника на Маасе. Но чтобы не создать помехи осуществлению плана, задуманного главнокомандующим, она продолжает отходить и 29‑го утром отводит свои главные силы на высоты к юго-западу от Мааса.

Эта 4‑я армия, которая с самого начала была сформирована в усиленном составе для выполнения по существу наступательной задачи, в настоящее время оказалась очень громоздкой для одного начальника. Она занимала слишком широкий фронт, чтобы быть в состоянии с выгодой выполнять свою роль в намеченном новом маневре. Выясняется необходимость разделить ее. Так как, с другой стороны, опасность угрожает исключительно ее левому флангу, потерявшему всякую связь с 5‑й армией, сама собой напрашивается необходимость создать там сильную группу, имеющую задачей обеспечивать ее с запада и в частности стараться восстановить связь с 5‑й армией.

Однако вечером 28 августа главнокомандующий еще не осведомил меня о задаче, которую он собирался возложить на меня. Но я воспользовался этим временем для того, чтобы дополнить полученные мною сведения об общем положении наших сил, а также чтобы подобрать себе остов штаба. Для этого я присоединил к двум подполковникам и офицеру для поручений, которых я привез с собой из Лотарингии, майора Нолэна и офицера-переводчика Тардье.

Несмотря на целый ряд печальных известий, поступавших, особенно с 20 августа, в Ставку главнокомандующего, там не было заметно ни следа волнения, беспорядка, а тем более смятения. В Ставке царили безусловный порядок, хладнокровие и решимость. Это смог констатировать новый военный министр Мильеран, который прибыл накануне и уехал утром 28‑го, одобрив образ действий и линию поведения главнокомандующего. Я занял на ночь помещение, в котором останавливался этот высокий посетитель. Утром 29‑го главнокомандующий перед отъездом в 5‑ю армию, готовившуюся дать сражение под Гизом, возложил на меня командование армейской группой на левом фланге 4‑й армии. Он обратил мое внимание на возможное продвижение противника со стороны Рокруа, Филиппвиль. О выполнении своей задачи мне следовало договориться в Машо с командующим 4‑й армией ген. Лангль де Кари.

В состав армейской группы должны войти следующие войска: 9‑й армейский корпус (Марокканская и 17‑я пехотная дивизии)[16]16
  Ген. Дюбуа.


[Закрыть]; 11‑й армейский корпус (21‑я и 22‑я пехотные дивизии)[17]17
  Ген. Эду.


[Закрыть]; 52‑я и 60‑я резервные дивизии, 9‑я кавалерийская дивизия[18]18
  Ген. де л’Эспэ.


[Закрыть], выделенные из 4‑й армии, и 42‑я пехотная дивизия[19]19
  Ген. Гроссетти.


[Закрыть], прибывшая из 3‑й армии и выгружающаяся в районе Гиньикур.

Моя задача заключается в том, чтобы прикрывать с этими войсками движение 4‑й армии, обеспечивая ее от сил противника, которые могут появиться из района Рокруа. Общее направление моего отхода проходит между Сент-Эрм и Гиньикур. Я подчинен командующему 4‑й армией.

Когда моя задача и мои полномочия были точно определены, я, снабженный сведениями, которые мне удалось собрать как о прошлых событиях, так и о намеченном общем маневре союзных армий, уезжаю в Машо, в штаб 4‑й армии, откуда я и приступлю к формированию армейской группы.

Подполковник Вейган должен стать начальником моего штаба, подполковник Дево – его помощником. Майор Нолэн и офицер запаса переводчик Тардье образуют ядро штаба, который постепенно формируется в ближайшие дни.

Я приезжаю в Машо около 14 час. Ген. Лангль де Кари совещается с префектом Арденн. Последний объясняет ему нужды следующей за ним толпы беженцев. Это – печальное бегство многочисленного населения, вытесненного из Бельгии и из Арденн движением армий противника.

Генерал встречает меня словами: «Само провидение посылает вас». Войсковые соединения, которые должны поступить в мое подчинение, были сильно потрепаны за последние дни. В штабе армии местонахождение их точно не известно; надежная связь с ними отсутствует. Важно как можно скорее взять управление ими в свои руки, непрерывно руководить их действиями на месте и восстановить в них порядок, если мы хотим потребовать от них проявления усилий.

С другой стороны, командующий 4‑й армией сообщает мне о своем намерении на другой день, 30 августа, прекратить свое отступательное движение и поддержать наступление, которое 3‑я армия рассчитывает начать справа от 4‑й армии. Такое решение вполне соответствует задаче, возложенной на армии центра, – сдерживать противника. 30 августа арьергарды 4‑й армии должны оставаться на месте. На меня возложено прикрытие ее левого фланга.

Между тем 29‑го днем 9‑й корпус – левофланговое соединение армейской группы – был отброшен противником к юго-востоку от шоссе из Мезьер в Ретэль. Лишенные прикрытия мосты в Ретэле находятся под ударом противника, а это является грозной опасностью, потому что 42‑я пехотная дивизия еще не готова для действий в этом направлении.

Если положение не будет восстановлено, 4‑я армия может оказаться в чрезвычайно опасном положении. С целью предотвратить эту опасность я намереваюсь первым делом снова овладеть высотами к северу от р. Эны между Атиньи и Ретэль и расположить на них армейскую группу, чтобы 30 августа преградить противнику дороги из Мезьер на Ретэль и Атиньи. Я немедленно отдаю соответствующие распоряжения.

Но утром 30 августа я узнаю на своем командном пункте в мэрии Атиньи, что вследствие задержек при передаче или вследствие давления противника мои распоряжения не могли быть выполнены. Это свидетельствует о некотором расстройстве в системе управления войсками и в то же время об энергичном преследовании, ведущемся противником.

К тому же последний вскоре предпринимает на обоих флангах армейской группы очень сильные охватывающие атаки, успех которых заставляет меня отдать в 16 ч. 30 м. приказ об отходе всех моих войск к югу от р. Эны, между Ретэлем и Атиньи.

Несмотря на утомление войск, это движение выполняется без особых затруднений.

Оказалось, что в то время как французская 4‑я армия, атакованная и задержанная в предыдущие дни в своем движении через Арденны 4‑й германской армией, начала отход на левый берег Мааса, а затем остановилась, пытаясь воспрепятствовать переправе противника через эту реку, она была охвачена и обойдена другой германской армией – 3‑й, которая, переправившись через Маас у Динана, 28 августа атаковала ее левый фланг под Синьи-л’Абэи.

Кроме того, за последние несколько дней увеличился разрыв между французской 4‑й армией и 3‑й армией, маневрирующей слева от нее и отходящей за Уазу. 29 августа этот интервал достигал 30–40 км. Поэтому германская 3‑я армия не встретила никаких препятствий при своем продвижении и, проявляя бесспорную активность, начала широко охватывать левый фланг нашей 4‑й армии.

Эту-то опасность и должна была устранить моя армейская группа. Но, теснимая правым крылом германской 4‑й армии, двигающимся от Мезьер, и упрежденная в Новьон – Порсьен сильными отрядами 3‑й армии, армейская группа могла оказаться отрезанной от р. Эны в Ретэле.

В разгар этих трудностей мне пришлось днем 30 августа принять командование и формировать армейскую группу под артиллерийским огнем противника. Вечером ей удалось переправиться через р. Эну без всякого беспорядка, но не без напряжения. С этой минуты она уже находилась в благоприятных условиях для прикрытия левого фланга 4‑й армии. Однако отделенная интервалом в несколько десятков километров от нашей 5‑й армии, дошедшей до Уазы, она все еще могла опасаться охвата и обхода своего левого фланга.

Другой моей заботой было восстановить в армейской группе порядок и спайку. Полки потеряли в боях значительную часть своих офицеров; приходилось восстанавливать управление войсками, прежде всего в части, касающейся управления ротами. Доблестные бойцы, особенно бретонцы 11‑го корпуса, бродили наугад, не способные ни к каким боевым действиям из-за отсутствия управления ими.

Кроме того, резервные дивизии, внезапно брошенные в сражение, обнаружили недостаток стойкости, объясняющийся тем, что они были только что сформированы. Я решил перевести их в резерв и тем избавить от волнений, неизбежных в первой линии. В резерве, под тщательным надзором на марше и во время расквартирования они превратятся в хорошо дисциплинированные воинские части. Перевод их в резерв также был необходим для снабжения продовольствием и предметами боевого питания. Благодаря дисциплине, порядку, регулярному материальному обеспечению в войсках должны были постепенно выработаться спайка и сознание силы, а у начальников – навыки командования и авторитет.

Одновременно я с той же целью принял в отношении всех войск меры для регулирования движения колонн, обозов и транспортов, а также для розыска и сбора всеми способами людей, отставших и отбившихся от своих частей. Уже 30 августа я предложил командирам подчиненных мне армейских корпусов и резервных дивизий немедленно произвести в населенных пунктах, находящихся в их тылу, розыски этих людей жандармерией, кавалерийскими взводами или хорошо дисциплинированными командами, собрать их и скорейшим образом направить по своим частям.

* * *

Командующий 4‑й армией, выполняя намерение разбить силы противника, переправившиеся через Маас ниже Стэнэ, рассчитывает 31 августа перейти своими главными силами в наступление в северном направлении при поддержке 3‑й армии справа.

Наученный событиями, происшедшими накануне, я пожелал избавить группу от давления противника и от охвата. Вместе с тем я должен был продолжать прикрывать левый фланг 4‑й армии. Я решаю отойти к югу от р. Ретурн. Фронт группы будет продолжен влево 42‑й пехотной дивизией, которая должна возможно скорее влиться в боевую линию. В направлении на р. Эну она будет прикрыта 9‑й кавалерийской дивизией.

Утром 31 августа я устраиваю свой командный пункт в Бетэнивиле. Здесь я узнаю, что ночью в частях 52‑й и 60‑й резервных дивизий имел место некоторый беспорядок вследствие прибытия людей, отбившихся от своих частей, и неизбежной при этом путаницы. Я решаю немедля отвести эти дивизии за р. Сюип, чтобы восстановить в них порядок и управление.

В течение утра противник не нажимает на нас. Эта передышка и быстрый сбор моей группы в долине р. Ретурн позволяют мне организовать некоторое сопротивление на рубеже р. Ретурн.

После полудня три германские дивизии располагаются на южном берегу р. Эны, не тревожа наших передовых частей.

Однако несмотря на спокойствие на своем фронте, армейская группа все же остается под угрозой охвата ее левого фланга, где еще не удалось установить связь с 5‑й армией. На правом фланге ей также грозит отрыв от 4‑й армии, если последняя слишком долго задержится на восточном берегу р. Эны.

Главнокомандующий, отдавая себе отчет в трудностях, которые это могло бы вызвать, в 18 ч. 15 м. телефонирует командующему 4‑й армией:

«Желаю узнать личное мнение генерала Фоша относительно обстановки в том виде, в каком она представляется ему в результате расположения и действий противника перед его фронтом. Может ли он выдержать удар и надеяться на успех?

Передайте ему настоящую телефонограмму с просьбой немедленно ответить».

Получив сообщение об этой телефонограмме около 19 ч. 30 м., я отправился в Монтуа, в штаб 4‑й армии, чтобы передать главнокомандующему свое мнение по поставленному вопросу. Мой ответ был сформулирован следующим образом:

«Армейской группе трудно будет продержаться два, а тем более три дня против уже установленных двух корпусов противника, которые могут еще усилиться, по следующим причинам:

1) ввиду конфигурации местности в Шампани, очень легко проходимой, не имеющей хороших опорных пунктов, с наличием проходимых рощ и лишенной серьезных водных преград;

2) ввиду слабости артиллерии 9‑го корпуса;

3) ввиду усталости войск.

Она смогла бы выдержать бои только в сочетании с отступательным маневром на такую глубину, которая несомненно поставила бы под угрозу безопасность 4‑й армии».

Главнокомандующий, согласившись с этой точкой зрения, отдает 4‑й армии приказ отойти под прикрытием армейской группы. Он добавляет:

«Этот отход является подготовкой к последующим операциям; необходимо, чтобы все это знали и не думали, что это вынужденное отступление…»

Поэтому я решаю, что для выполнения своей задачи моя армейская группа должна в течение 1 сентября стойко держаться на рубеже р. Ретурн, а на линии Арн, Сюип резервные дивизии устроят тыловую позицию.

Утро 1 сентября проходит относительно спокойно. Противник еще нс предпринимает серьезных атак, когда от командующего 4‑й армией поступает сообщение о том, что, согласно распоряжениям, полученным от главного командования, его армия, переправившись через р. Эну, будет продолжать отход.

Чтобы сообразоваться с этим движением, я приказываю армейской группе отойти к концу дня к югу от линии р. Арн и Сюип, а резервным дивизиям – к югу от линии Бен, Моронвилье. 9‑я кавалерийская дивизия должна по-прежнему прикрывать левый фланг армейской группы, прилагая все силы к тому, чтобы задерживать продвижение сил противника, которые переправились бы через р. Эну в районе Нёшатель.

Когда этот приказ попадает к частям первой линии, на р. Ретурн уже завязался бой. Тем не менее отрыв от противника совершается без больших затруднений под прикрытием сильных арьергардов. Ночью армейская группа занимает свои новые позиции.

По словам захваченных пленных, силы противника на фронте армейской группы состоят из 11‑го и 8‑го прусских армейских корпусов и 19‑го и 12‑го саксонских резервных корпусов, образующих 3‑ю армию под командой ген. ф. Хаузена.

Мой штаб переезжает в Силлери.

Так как 2 сентября 4‑я армия ограничивается тем, что собирает и приводит в порядок свои части в тылу линии Сешо, Сомм-Пи, армейская группа совершает лишь незначительные передвижения для отвода своих главных сил к югу от линии Моронвилье, Реймс. Она устанавливает влево связь с 5‑й армией, занимающей форт Сен-Тьери. Она держит связь с комендантами фортов Беррю, Френ и Бримон к северу от Реймса, чтобы в случае необходимости иметь возможность занять эти укрепления полевыми войсками и полевой артиллерией. 9‑я кавалерийская дивизия, присутствие которой на западе стало бесполезным, переводится на восток для обеспечения связи с 4‑й армией.

Каждый истекший день позволял мне поближе познакомиться с моими войсками и понять их моральное состояние. Я не присутствовал при боях, в которых они принимали участие в Бельгии. Я начинал понимать впечатления, которые они вынесли из этих столкновений.

В 9‑м корпусе Марокканская дивизия[20]20
  Ген. Энбер.


[Закрыть] в течение нескольких дней вела особенно тяжелые бои. Она понесла в них чувствительные потери и нуждалась, главным образом, в доукомплектовании. Она по-прежнему отличалась превосходным боевым духом. 17‑я дивизия[21]21
  Ген. Гиньябодэ.


[Закрыть] пострадала меньше.

В 11‑м корпусе у солдат все еще были живы тяжелые впечатления, особенно о бое под Мессеном. На поле сражения осталось много офицеров. Бретонские части все время требовали, чтобы им поскорее дали командиров, которые снова повели бы их в бой.

42‑я дивизия, имевшая очень энергичного командира, к тому же только что прибывшая и не прошедшая через такие тяжелые испытания, находилась в хорошем состоянии.

Резервные дивизии, немедленно брошенные в трудные и напряженные бои, продолжавшиеся несколько дней, сильно пострадали. На них отрицательно сказывались также неопытность или преклонный возраст части их офицеров. Необходимо было поднять их моральное состояние, а также произвести некоторые перемены в командовании.

За последние дни планомерного отхода мы не только избежали охвата со стороны противника, но и приступили к восстановлению порядка в войсках и укреплению дисциплины. Получив подкрепления, мы постарались привести в порядок и восстановить резервные дивизии, держа их вдали от первой линии с ее тяжелыми переживаниями. Кроме того, тактическая обстановка значительно улучшилась благодаря восстановлению прочного и непрерывного фронта, благодаря обеспеченной теперь связи влево с 5‑й армией, как и вправо с 4‑й. Отсюда вытекало общее чувство уверенности. Хотя все были очень утомлены тяжелыми испытаниями, бессонными ночами и маршами или просто всегда морально удручающим отступлением, однако уже можно было предвидеть, что через несколько дней мы сможем выполнить правильно рассчитанный поворот на 180°, снова бросить ставшие боеспособными войска вперед и попытать военное счастье с серьезными данными на успех.

Вот в каких условиях мы находились в начале сентября.

Зато надежды на общее возобновление наступления около 2 сентября, которые мы питали, были разрушены.

* * *

1 сентября главнокомандующий отдал командующим армиями следующую директиву:

«Несмотря на тактические успехи, достигнутые 3, 4 и 5‑й армиями в районах р. Маас и Гиза, предпринятый противником охват левого фланга 5‑й армии, недостаточно задержанный английскими войсками и 6‑й армией, вынуждает всю нашу группировку отходить, имея осью захождения свой правый фланг.

Как только 5‑я армия выйдет из-под угрозы охвата ее слева, 3, 4 и 5‑я армии совместно перейдут в наступление.

Этот отход может выразиться в том, что армиям придется в течение еще некоторого времени отступать в общем направлении с севера на юг.

5‑я армия на отходящем фланге ни в коем случае не должна позволить противнику сковать ее левый фланг. Остальные армии, движение которых не требует такой спешности, могут останавливаться, обращаться фронтом к противнику и пользоваться всяким удобным случаем для нанесения ему поражения».

Далее директива указывала намеченный предел отступательного движения, причем это указание вовсе не означало, что этот предел обязательно должен быть достигнут. Для 4‑й армии этим рубежом были р. Орнэн и Об в районе Арсисюр-Об.

Таким образом, 1 сентября главнокомандующий еще считал необходимым продолжать отступление. Нам оставалось только действовать в соответствии с этим и воспользоваться полученной передышкой для еще лучшей боевой подготовки войск.

В последующие дни отступательное движение в южном направлении совершается без помехи со стороны противника.

К концу дня 3 сентября части армейской группы эшелонированы между Марной и р. Вель, а штаб ее находится в Тур-сюр-Марн. 4‑го ее главные силы находятся по обе стороны магистрального шоссе Шалон, Бержер, Этож, а ее штаб – в Фер-Шампенуаз.

Утром движение войск и транспортов было сильно задержано загромождающими дороги колоннами беженцев, пополняемыми по мере нашего отхода жителями оставляемых районов. Во избежание подобных случаев в будущем и, кроме того, для обеспечения снабжения войск я при проезде через Вертю около 12 час. приказываю, чтобы на фронте движения армейской труппы беженцы не допускались на тыловые дороги, кроме промежутка времени с 15 до 24 час., когда им разрешается пользоваться дорогами.

С 5 сентября армейская группа, получив службы, положенные по штатам армии, отсутствие которых ставило ее до сих пор в зависимость от 4‑й армии, преобразована в самостоятельную 9‑ю армию. Она усиливается 18‑й пехотной дивизией[22]22
  Ген. Лефевр.


[Закрыть] (9‑го армейского корпуса), временно остававшейся с 20 августа в Лотарингии.

Движение, намеченное для 9‑й армии на 5 сентября, должно было привести ее арьергарды в район линии Соммсу, Фер-Шампенуаз, Сезан.

* * *

Но утром из Ставки главнокомандующего были получены новые распоряжения.

Общее отступление прекращается, возобновляется наступление.

Главнокомандующий пишет:

«Следует воспользоваться рискованным положением германской 1‑й армии, чтобы сосредоточить на ней усилия левофланговых союзных армий.

5 сентября принять все меры к тому, чтобы 6‑го перейти в наступление.

К вечеру 5 сентября намечено создать следующую группировку:

………………………………………….

в) 5‑й армии, несколько стянувшись к своему левому флангу, расположиться на фронте Куртакон, Эстернэ, Сезан и быть готовой к переходу в наступление в общем направлении с юга на север;

г) 9‑й армии (генерала Фоша) прикрывать правый фланг 5‑й армии, удерживая южные выходы из Сен-Гондских болот и выдвинув часть своих сил на плато к северу от Сезан.

Этим армиям перейти в наступление 6 сентября с утра».

Эту директиву я получаю в ночь с 4 на 5 сентября. Теперь я должен как можно скорее остановить намеченный на 5‑е отступательный марш 9‑й армии. Нельзя допустить, чтобы колонны, продвинувшись далеко на юг, вышли из района, который нам выгодно было занять для сражения.

Поэтому 5 сентября в 5 час. я приказываю:

«11‑му армейскому корпусу, установив влево связь с 9‑м армейским корпусом, арьергарды которого будут находиться на линии Онэ-о-Плянш, Морен-ле-Пти, Экюри, остановить главные силы своих колонн к югу от р. Сомм.

9‑му армейскому корпусу ограничить свое движение так, чтобы ни одна строевая часть не перешла к югу за линию Конантр, Эви.

Свои арьергарды оставить на линии Онэ-о-Плянш, Морен-ле-Пти, Экюри.

42‑й пехотной дивизии остановиться так, чтобы ни одна из строевых частей не оказалась к югу от линии Альман, Фер-Шампенуаз.

Дивизии удерживать выходы из Сен-Гондских болот между Банн и Уа.

52‑ю и 60‑ю резервные дивизии, приданные, соответственно, 9‑му и 11‑му армейским корпусам, держать в тылу.

9‑й кавалерийской дивизии прикрывать справа группировку армии, фронт которой будет пролегать примерно по линии Сен-Гондских болот и участку р. Сомм между Экюри и Соммсу».

Если бы отступательное движение, намеченное на 5 сентября, было проведено полностью, то 6‑го 9‑я армия оказалась бы в неблагоприятном положении для завязки сражения, так как имела бы только авангарды в Соммсу, Фер-Шампенуаз и Сезане и оставила бы противнику те немногие естественные преграды, которыми она располагала в Шампани в виде р. Сомм, Сен-Гондских болот и примыкающего к ним лесистого района. Даже если бы она оказалась выдвинутой вперед по отношению к соседним армиям – 4‑й справа и 5‑й слева, важнее всего было возможно прочнее уцепиться за эту местность, еще имеющую естественные преграды, а следовательно, остановить ее главные силы вблизи этих преград: р. Сомм, Сен-Гондских болот и лесистого района западнее. Эту цель и преследовали распоряжения, отданные мною 5 сентября в 5 час. Они немедленно были доставлены в армейские корпуса и дивизии офицерами – делегатами связи.

Затем надо было дополнить вышеуказанные распоряжения и подготовиться к завтрашнему сражению, приняв в частности такие меры, которые позволили бы во исполнение директивы главнокомандующего действительным образом поддержать успешное наступление 5‑й армии. При наступлении к северу от Сезама эта армия могла оказаться в тяжелом положении, если бы попала под огонь артиллерии противника с высот к северу от Сен-Гондских болот. Следовательно, надо было сохранить эти высоты в наших руках. Поэтому в 9 ч. 30 м. я приказал:

«Для прикрытия правого фланга 5‑й армии, 10‑й армейский корпус которой будет наступать завтра в общем направлении на Сезан, Монмирай и западнее, приказываю:

42‑й пехотной дивизии удержать сегодня вечером сильным авангардом фронт Вильнев-лэ-Шарлевиль, Суази-о-Буа и выбрать свои районы расквартирования так, чтобы завтра быть в состоянии действовать в направлении на Вильнев-лэ-Шарлевиль, Вошан (авангард 10‑го армейского корпуса будет сегодня вечером в Эссар-лэ-Сезан).

9‑му армейскому корпусу занять подобным же образом Конжи и Тулон-ля-Монтань и выбрать свои районы так, чтобы завтра иметь возможность наступать через Бэ и Этож…»

Отдав эти распоряжения утром в Фер-Шампенуаз и повидавшись там с командиром 9‑го армейского корпуса, я переехал со своим штабом в Планси.

Теперь надо было подготовить и организовать сражение, намеченное для 9‑й армии директивой главнокомандующего на 6‑е число.

Я с 9‑й армией должен был прикрывать правый фланг брошенной в наступление 5‑й армии, а для этого удерживать южные выходы из Сен-Гондских болот, а также выдвинуть часть своих сил на Сезанское плато.

* * *

Местность, на которой 9‑й армии предстояло вести бой, имеет некоторые характерные особенности.

Прежде всего на ней находится естественная преграда длиной в 16 км; это – Сен-Гондские болота, растянувшиеся с востока на запад. Ширина болот от 1 до 4 км. Вне дорог они непроходимы. Имеются четыре дороги, пересекающие их с севера на юг.

На северном краю местность круто и сильно поднимается, возвышаясь над болотом на 150 м в Конжи и на 100 м в Тулон-ля-Монтань.