Читать книгу "Воспоминания. Война 1914—1918 гг."

К концу дня головы колонн 9‑й армии находятся на линии Трепай, Гранд-Лож, Кюперли.

Левее 10‑й корпус 5‑й армии достиг р. Вель выше Реймса. Правее 21‑й корпус 4‑й армии находится в Бюсси-ле-Шато и Сен-Реми-сюр-Бюсси.

В 13 час. я въезжаю в Шалон и располагаюсь со своим штабом в префектуре.

Весь день через город проходят в отличном порядке многочисленные колонны 11‑го корпуса, а также артиллерия и обозы 52‑й пехотной дивизии и 9‑го армейского корпуса. Они, не будучи в состоянии безопасно переправиться по пешеходным мостикам или наскоро восстановленным мостам, используют для переправы через Марну оставшийся неповрежденным мост в Шалоне. Немцы совершенно очистили город от всех продуктов питания и предметов гигиены. В течение нескольких дней нам придется удовлетворять потребности населения. Многие жители оставались в городе во время немецкой оккупации, остальные быстро возвращаются.

В гостинице, где мы вечером обедали, доставив, впрочем, продукты и своих поваров, персонал еще накануне подавал обильные яства высшим чинам саксонской армии, начиная с кронпринца саксонского. Мы шли по пятам противника.

Сражение на Марне заканчивалось. Это была действительно большая победа. Она была делом того, кто подготовлял ее с 24 августа и неуклонно шел к ней до конца, – главнокомандующего, ген. Жоффра. На другой день после наших неудач на границе он ясно увидел, что игра начата неправильно, и вышел из боя, чтобы возобновить его, как только будут исправлены замеченные недочеты. Разгадав, наконец, замыслы противника, его мощный маневр через Бельгию, а также обнаружив несостоятельность некоторых начальников, он, не колеблясь, перегруппировал свои силы, создал себе на западе ударную армию и реорганизовал командование. Он продолжал отход в ожидании благоприятного момента. Когда этот момент наступил, он, энергично осуществив поворот на 180°, применил планомерное сочетание наступления и обороны. Задержав нашествие противника, он нанес ему смертельный удар.

От Урка и до Лотарингии все участники шли в бой в тесном единении, в полном взаимодействии, с исключительной энергией, чувствуя, что страна не переживет поражения в сражении такого масштаба. Высшее командование проявило полную дисциплинированность при выполнении своей задачи и дух товарищества, оказывая друг другу взаимную поддержку. Войска дрались до истощения последних сил.

Снова высокие стремления армии, отражавшие вполне законное настроение воюющей нации и планомерно использованные главнокомандующим, привели к историческому событию. Это была Марна.

Сердце страны, Париж, было спасено в сражении, в которое его губернатор бросил свои войска, понимая, что именно там решается судьба столицы. План немцев рухнул, а с ним и престиж их армий. Стремительное и мощное нашествие, которое должно было вывести Францию из строя, было не только задержано, но и отброшено, а отчасти расстроено. Каким образом противнику удастся восстановить свои силы и возобновить свои операции на Западном фронте? За это время не даст ли себя почувствовать давление огромных масс на Восточном фронте? Располагают ли центральные империи командованием, способным справиться с ведением войны теперь уже на два фронта, если ему не удалась операция на одном? Когда я принимал командование 9‑й армией, оперативная сводка гласила:

«От Соммы до Вогез торжествующее вторжение противника».

Сводка от 10 сентября сообщала:

«Победа французов утверждается…»

Я был очень счастлив тем, что немало способствовал этому повороту нашего военного счастья.

9‑й армии пришлось выдержать удар германской 2‑й армии (10‑го корпуса, наступавшего частью на французский 10‑й корпус, 10‑го резервного корпуса, гвардейского корпуса) и значительной части 3‑й армии (12‑го и 12‑го резервного корпусов), брошенных в решительную операцию, которая должна была привести к прорыву французского фронта.

В Шалоне, занятый распутыванием всякого рода дел, я наряду с приятными сообщениями, подтверждавшими размеры достигнутого результата, получил печальные известия. Они касались членов моей семьи, находившихся в действующей армии, и тех тяжелых потерь, которые она понесла с 22 августа. Об этом сообщил мне командующий 3‑й армией ген. Саррай. В заботах об интересах отечества мы не имели даже времени оплакивать смерть близких. Но эти жертвы, на которые мы сознательно шли, не остались бесплодными; нам нужно было возможно скорее использовать создавшуюся обстановку.

13 сентября 9‑я армия продолжает преследование с целью выйти на линию р. Пи и Сюип. Впереди нее кавалерийский корпус к 9 час. достигает р. Сюип и находит, что Сюип и Сомм-Сюип еще заняты немцами.

В 14 час., после подхода и вступления в бой авангарда 22‑й пехотной дивизии – правофланговой колонны 9‑й армии, а также левофланговой колонны 21‑го корпуса 4‑й армии, Сюип и Сомм-Сюип взяты с боем. Кавалерийский корпус, продолжающий свое движение на Суэн, вскоре наталкивается на новое сопротивление на опушках лесов между р. Сюип и Эной.

Сопротивление, оказываемое противником на последовательных, близких один к другому рубежах, доказывает, что перед фронтом армии уже нет места для действий кавалерийской массы. Поэтому кавалерийский корпус расформировывается; он должен придать по одной бригаде каждому из армейских корпусов и держать остальные части 6‑й дивизии восточнее, а 9‑й дивизии западнее, чтобы охватывать оказывающего сопротивление противника и обеспечивать связь с соседними армиями.

Первая же разведка вскоре обнаруживает, что в тылу линии р. Сюип, вдоль римской дороги на высотах севернее реки, вырыты окопы.

К исходу дня 13 сентября, после сильных боев 11‑го армейского корпуса на р. Сюип, 9‑го армейского корпуса в районе Прон и Маркиз, 9‑я армия задержана примерно на линии Силлери, Сюип наравне с соседними армиями. Невозможно определить, оказывают ли встреченное ею сопротивление арьергарды или главные силы противника.

Это можно будет установить только в результате дальнейших операций. Поэтому директивой от 13 сентября главнокомандующий предписывает энергично продолжать преследование в общем направлении на север. Кроме того, он решает с 14 сентября передать 21‑й армейский корпус[32]32
  Ген. Мэтр.


[Закрыть] 9‑й армии, имеющей широкую полосу наступления.

Согласно этой директиве и во исполнение отданных мною распоряжений преследование продолжается 14 сентября с целью достичь, если возможно, р. Эны. Но заградительный огонь устроившейся на позициях артиллерии противника допускает лишь очень незначительное продвижение.

Немцы прочно засели в окопах примерно на линии: римская дорога, Суэн, Перт-лез-Юрлю.

Поэтому очевидно, что мы повсюду имеем перед собой хорошо оборудованную оборонительную полосу. Теперь надо установить, должна ли эта оборонительная полоса прикрывать главные силы германской армии, остановившейся для нового сопротивления, или она служит только опорой для длительного сопротивления ее арьергардов, имеющих задачей дать ей возможность в безопасности провести общий отход или подготовить операцию в другом районе.

В этой невыясненной обстановке главнокомандующий приказывает:

«…4‑я и 9‑я армии должны оттеснить противника до Мааса и труднопроходимого района Арденн, если он (противник) продолжает отходить, или сковывать его, если он попытается остановиться, чтобы оказать помощь своему правому флангу.

Таким образом, этим двум армиям в целом придется совершить захождение флангом в северо-восточном направлении, что может привести их на фронт Стенэ, Рокруа… 9‑ю армию – ниже Седана».

В то же время он настаивает на том, чтобы не атаковывать фронтально позиции, оборудованные германскими арьергардами, а овладевать ими посредством охватов, на необходимости сбережения сил войск путем усиления авангардов артиллерией. Это позволит главным силам корпусов двигаться вслед за своими авангардами спокойнее и быстрее.

Наконец, он предписывает экономить огнеприпасы, особенно гранаты, и больше пользоваться шрапнелью, которая во многих случаях оказывается действительнее гранат.

Чтобы прорвать укрепленную линию, о которую накануне разбились мои войска, я приказываю на 15 сентября вести методические атаки, последовательно захватывать опорные пункты и тщательно оборудовать захваченную местность, притом «неуклонно придерживаясь наступательного образа действий».

Выполняя эти распоряжения, 21‑й армейский корпус атакует позицию под Суэном после продолжительной подготовки огнем полевой артиллерии. К концу дня он овладевает деревней, северо-восточным хребтом и, восточнее, рощами к югу от дороги Суэн, Перт-лез-Юрлю.

Прочим частям армии не удается продвинуться вперед. На всем своем фронте она, как 5‑я и 6‑я армии, наталкивается на очень сильные оборонительные сооружения, окопы с пулеметами, во многих местах прикрытые сетями проволочных заграждений, и на многочисленную искусно замаскированную артиллерию.

На этот раз очевидно, что мы имеем перед собой противника, решившего оказать упорное сопротивление.

Поэтому главнокомандующий телеграфирует:

«По-видимому, противник хочет вновь принять сражение на позициях, оборудованных к северу от р. Эны, Вель и Сюип, где его арьергарды как будто усиливаются.

Поэтому теперь уже нельзя действовать приемами преследования, а надо перейти к методическим приемам наступления всеми нашими силами и средствами и постепенному оборудованию захваченной местности».

Преследование закончилось. Последующие дни отмечены попытками обеих сторон прорвать фронт противостоящего противника. Это были тщетные попытки, после которых фронт застыл на много месяцев.

Согласно директивам главнокомандующего, 9‑я армия должна была предпринять ряд планомерно организованных наступательных действии с целью отнять у противника его опорные пункты. Если провести их быстро, можно было надеяться застать противника еще не вполне укрепившимся и устроившимся и благодаря этому легче будет с ним справиться. Во всяком случае наша непрекращающаяся агрессивность должна была держать противника под угрозой прорыва и не позволять ему увести свои резервы в другой район. Кроме того, она давала французскому главному командованию время подготовить операцию на новом направлении и возобновить наступление с отдаленными целями, сохраняя инициативу и власть над событиями.

Действительно, главное командование не могло рассчитывать на то, что одной победы, хотя бы столь крупной, как на Марне, будет достаточно для полной дезорганизации такой могучей армии, какой была германская в 1914 г. Чтобы добиться этого результата, надо было немедленно нанести противнику повторные удары, воспользовавшись его смятением и расстройством его планов. Надо было предупредить их осуществление путем быстрого проведения внезапных для противника действий, на которые он еще не был в состоянии ответить. Такая тактика представлялась уже неприменимой в Шампани, где прибытие резервов и оборудование местности, занятой уже некоторое время, позволяли противнику оказывать упорное сопротивление и очень скоро положили бы предел развитию нашего успеха. Но наше главное командование могло принять и осуществить эту тактику, быстро переменив район своих атак, перенеся их на более открытую местность на левом фланге наших армий. На этом новом театре оно могло взять в свои руки инициативу действий, которые благодаря моральному преимуществу после одержанной победы можно было бы вести с дерзостью.

Это являлось для него вопросом времени. Необходимо было по возможности сократить это время.

Чтобы сковать силы противника на своем фронте, 9‑я армия 16 и 17 сентября сосредоточила свои усилия на овладении массивом Моронвилье. Однако на всем фронте войска наткнулись на прочные окопы, подступы к которым обстреливались укрытыми батареями и батареями тяжелой артиллерии, расположенной за пределами досягаемости нашей артиллерии. При таких условиях наше продвижение оказалось почти равным нулю.

Дело в том, что оборона противника, подготовлявшаяся в течение нескольких дней, обладала, благодаря применению современных средств, такой силой сопротивления, которая была не по плечу ни нашим средствам, ни нашим приемам наступления, подсказанным исключительно маневренной войной прошлого. Бойцы, укрытые в окопах, углубляемых с каждым днем, могли не бояться действия нашей полевой артиллерии. А когда их атаковывала наша пехота, продвижение которой естественно заставляло прекращать огонь этой артиллерии, они возобновляли огневой бой своими зачастую хорошо защищенными пулеметами. Ружейный огонь уже не мог проложить дорогу нашей пехоте, какой бы доблестной и подвижной она ни была. Уже выявлялась необходимость разрушать огнем тяжелой артиллерии глубокие оборонительные сооружения позиции, состоявшие из закрытий и пулеметных точек, чтобы сделать их уязвимыми для пехотной атаки. Но у нас в армейских корпусах еще не было тяжелой артиллерии. А запас снарядов для полевой артиллерии был невелик.

17 сентября после полудня главнокомандующий приказал 9‑й армии растянуть свой фронт на запад, сменив 10‑й корпус, правофланговый 5‑й армии. Эта мера имела целью дать возможность в случае необходимости использовать 10‑й корпус на левом фланге армии ген. д’Эсперэ, которой угрожало сосредоточение сил противника близ Лаона. В виде компенсации я получил 12‑й корпус[33]33
  Ген. Рок.


[Закрыть] из 4‑й армии.

Я немедленно отдал соответствующие распоряжения. День 18 сентября ушел на осуществление предписанной перегруппировки, которая осуществлялась, несмотря на сильный артиллерийский огонь и энергичные атаки противника против двух наших дивизий.

19‑го, в то время как армия готовится возобновить свои действия в северном направлении и захватить массив Моронвилье, противник упреждает ее.

Утром немцы овладевают Суэном, который мы у него контратакой отбиваем.

В 9‑м армейском корпусе разведка, высланная Марокканской дивизией к северу от Маркиз, встречает лишь мелкие подразделения противника и выдвигается вперед на 1 км. Там она наталкивается на очень прочно оборудованную вторую позицию и, установив это обстоятельство, в сумерки возвращается в свои окопы.

52‑й резервной дивизии приходится очистить Бетэни, где невозможно держаться из-за огня артиллерии противника. Последняя продолжает обстреливать Реймс. Реймсский собор горит.

Тем временем 5‑я армия подверглась стремительным атакам к северу и югу от р. Эны. Главнокомандующий приказал мне поддержать ее всеми возможными средствами.

Я немедленно приказал 11‑му армейскому корпусу:

«11‑му армейскому корпусу, безусловно прочно удерживая свой фронт к юго-востоку от Реймса и впереди этого города, где он должен перейти к наступательному образу действий, подготовиться к наступлению к северо-западу от Реймса для поддержки правого фланга 5‑й армии… Исполнение – возможно более спешное».

Получив эти распоряжения, 11‑й корпус подготовляет наступление тремя бригадами, но не может начать его, так как указанная ему полоса наступления еще не очищена 10‑м корпусом.

Обнаруженный 19‑го отход противника перед Марокканской дивизией побуждает меня выяснить обстановку. Я приказываю 9‑му армейскому корпусу возобновить на рассвете 20‑го свои атаки в направлении на Норуа и Бен. Марокканской дивизии удается продвинуться на 1200 м к северу от Маркиз, заняв пространство, по которому накануне проходила разведка. Она располагается там и удерживается, несмотря на довольно сильную контратаку; но она не в состоянии вклиниться в новый фронт немцев.

Попытки, предпринятые с 16 сентября 9‑й армией и в частности 9‑м армейским корпусом перед Моронвилье, чтобы прорвать фронт противника, показали силу его оборонительных сооружений против фронта 9‑й армии. Это заставляло думать, что его прорыва можно добиться только организованным наступлением крупных сил, располагающих мощной тяжелой артиллерией и нацеленных на жизненно важный пункт обороны противника. Изучение местности и тактической обстановки указывало, что усилия должны быть сосредоточены на массиве Ножан л’Абесс, Беррю; там мы и попытаемся нанести новый удар противнику. А пока мы будем работать над усилением оборонительных сооружений по всему фронту; войска, не находящиеся в первой линии, будут отдыхать и приводиться в порядок.

Но в это время главнокомандующий телефонограммой, полученной в Шалоне 21 сентября в 11 ч. 30 м., сообщает, что 11‑й армейский корпус, передаваемый по его распоряжению в 6‑ю армию, должен к вечеру 21‑го выступить в район к югу от Суассона.

Я немедленно образую новую группу в следующем составе:

23‑я пехотная дивизия (12‑го корпуса), находящаяся в армейском резерве близ Мурмелона;

бригада 42‑й пехотной дивизии;

Марокканская дивизия;

32‑я резервная дивизия;

9‑я кавалерийская дивизия.

Я подчиняю эту группу командиру Марокканской дивизии ген. Энберу под наименованием сводного корпуса. На этот сводный корпус возложена задача обеспечивать оборону Реймсского фронта от Невийет до Прюнэ. Кроме того, он должен подготовить наступление на массив Беррю, которое намечалось начать позднее.

Смена находящихся в первой линии частей 11‑го армейского корпуса производится беспрепятственно в ночь на 22‑е, и последние его части покидают район Реймса 22‑го около 7 час.

23‑го утром сводный корпус окончательно сформирован и готовится к наступлению восточнее Реймса.

Однако так как на фронте 5‑й армии замечена передвижка германских сил на северо-запад, 5‑я армия, чтобы воспрепятствовать этому, утром 23‑го переходит в наступление в северном и северо-восточном направлениях.

Поэтому я приказываю ген. Энберу поддержать это наступление своей артиллерией, а затем к 15 час. перейти в наступление всеми свободными силами.

Во исполнение этого последнего приказа Марокканская дивизия атакует на фронте ля-Помпель лес Дезер. Ее части медленно продвигаются вперед, а затем, энергично контратакованные, вынуждены отойти. Однако цель достигнута: ген. Энбер привлек на себя силы противника, расположенные в полосе его наступления. Действительно, воздушная разведка подтвердила вступление в бой германских войск, которые еще утром были замечены в районе сосредоточения напротив сводного корпуса.

В течение следующих четырех дней, 24, 25, 26 и 27 сентября, армия концентрирует все свои усилия на захвате укрепленного массива Сернэ-лэ-Реймс, Ножан-л’Абесс, Беррю. Главный удар, наносимый сводным корпусом против массива, поддерживается армейскими корпусами, действующими правее.

Наступление начинается 24‑го в 7 час. В этот день я располагаю свой командный пункт в Верзенэ.

Налево 52‑й резервной дивизии удается продвинуться примерно на 1 км. 42‑я пехотная дивизия овладевает фортом Помпель и фермой Альже. Марокканская дивизия несколько продвигается вперед в направлении на лес Дезер и к северу от Маркиз.

В центре 9‑му армейскому корпусу не удается продвинуться вперед.

На правом фланге 12‑й армейский корпус выдвигается примерно на 500 м в направлении на Оберив, Эпин-де-Ведгранж, тогда как 21‑й корпус овладевает высотой 155 (к западу от Суэна).

В общем мы продвинулись вперед, и обстановка представляется благоприятной, особенно на фронте сводного корпуса.

Поэтому я в полдень отдаю приказ усилить наступление и после тщательной артиллерийской подготовки возобновить продвижение, продолжая его до наступления темноты. 9‑му армейскому корпусу, особенно удобно расположенному для оказания поддержки сводному корпусу, я отдаю следующие распоряжения:

«…C целью поддержать развивающееся наступление войск ген. Энбера пехоте 9‑го армейского корпуса (в особенности 17‑й пехотной дивизии) возобновить наступление ровно в 16 час. Удерживать и основательно укрепить местность, захваченную к концу дня. Артиллерии выдвинуть свои батареи в первую линию».

Но после полудня противник всюду оказывает упорное сопротивление. Продвижение наших войск, наталкивающихся на оплетенные проволокой окопы, подступы к которым обстреливаются артиллерией и пулеметами, вскоре становится ничтожным.

С наступлением темноты бой стихает. Только 42‑й пехотной дивизии удалось выиграть пространство к северу и востоку от фермы Альже.

25‑го наступление возобновляется на левом участке фронта армии, а правый фланг должен перейти в наступление лишь по особому распоряжению.

Сводный корпус снова продвигается вперед восточнее Реймса, примерно на 1 км, между Ленгэ и Жуиссаж.

На остальном фронте без перемен.

26‑го 9‑я армия должна продолжать действовать как накануне, но противник упреждает ее в действиях большим наступлением, о котором мы, впрочем, узнали за несколько часов из перехваченной радиограммы. Я сообщаю о ней своим войскам.

«Из перехваченной радиограммы видно, что император приказал германским армиям дать сегодня сражение на всем фронте.

Этот приказ последовал как раз в ту минуту, когда союзные армии закончили свою подготовку к наступлению на левом фланге. Таким образом, обстановка складывается для нас очень благоприятно. Нам достаточно сделать серьезное усилие, чтобы разбить противника.

Командующий 9‑й армией рассчитывает на то, что благодаря энергии всех чинов позиции будут целиком удержаны и что будут использованы все благоприятные случаи для перехода в наступление…»

Действительно, после сильнейшей артиллерийской подготовки немцы переходят в наступление на всем фронте. Сначала их главный удар направлен восточнее Реймса, на Сен-Леонар, где одной из гвардейских дивизий удается оттеснить пехоту (23‑й дивизии), занимающую этот район до моста через канал.

Ген. Энбер немедленно принимает необходимые меры. Однако его резервы вскоре оказываются исчерпанными. Он просит «ввиду силы германского наступления направить в его полосу резервы, если таковые остались».

Поэтому я приказываю командиру 9‑го армейского корпуса немедленно послать сводному корпусу бригаду из своего резерва. Четыре батальона – единственные свободные войска 9‑го корпуса – тотчас же направляются из Тюизи в район к югу от Пюизьё. Взамен 9‑й армейский корпус должен получить свободную бригаду 21‑го корпуса.

Действительно, 9‑й корпус в свою очередь втянулся в очень сильный бой при отражении атаки, предпринятой одной из саксонских пехотных дивизий. На левом фланге эта атака заканчивается полной неудачей. Но к северу от Прон противник прорывается до римского шоссе, и здесь бой продолжается весь вечер и часть ночи.

В районе Сент-Илер и Суэн все усилия немцев разбиваются о стойкое сопротивление 12‑го и 21‑го корпусов.

В итоге вечером 26 сентября можно считать, что на фронте 9‑й армии большое германское наступление потерпело неудачу. Даже то незначительное пространство, которое немцы выиграли, было ими потеряно на следующий день.

Действительно, 27 сентября 9‑й армейский корпус полностью восстанавливает свой фронт.

Со своей стороны, сводный корпус организует наступление 23‑й и 42‑й пехотными дивизиями на окопы, занятые противником к северу от моста в Сен-Леонар. Это наступление, очень искусно поддержанное несколькими орудиями тяжелой артиллерии, увенчивается успехом.

27‑го вечером положение на всем фронте 9‑й армии полностью восстановлено. Мощное германское наступление можно считать окончательно неудавшимся. Но в 5‑й армии дело обстоит иначе. Мне сообщают, что 3‑й корпус, образующий ее правое крыло, подвергся сильной атаке. Мне предлагают быть готовым в случае необходимости вмешаться в бой на правом фланге 5‑й армии, чтобы облегчить положение этого корпуса.

Однако важное сообщение от главнокомандующего определяет образ действий на ближайшее будущее. Мы узнаем, что нехватка артиллерийских огнеприпасов создает критическую обстановку, которая может «даже стать трагической». В течение двух или трех недель я не буду получать 75‑мм снарядов и должен соответственно этому планировать свои действия. К тому же операция, предпринятая главнокомандующим, развивается теперь к северу от р. Уазы. Она имеет целью охват германского правого фланга. Союзные армии на всем фронте от Уазы до швейцарской границы должны перейти к обороне.

С этой минуты я предписываю армейским корпусам держаться оборонительного образа действий. Тщательно оборудовать местность, совершенствовать все созданные на ней сооружения, приводить в порядок, восстанавливать части и давать им отдых, осведомляя их о причинах, вызвавших эту перемену образа действий, – вот занятия, которым надо посвятить себя теперь. Кроме того, я указываю мероприятия для сокращения расхода огнеприпасов.

Период крупных операций для 9‑й армии закончен; противник на ее фронте тоже переходит к обороне.

Таким образом, за время с 28 сентября по 4 октября на фронте 9‑й армии происходили события, не имевшие значения для общей обстановки.

1 октября из состава 9‑й армии был взят для переброски на север 21‑й корпус.

Чтобы удовлетворить создавшимся таким образом новым условиям, я издаю инструкцию об оборудовании оборонительного фронта. В основу этого оборудования должно быть положено создание системы обороны в глубину, «обеспечивающей одновременно и повышение сопротивляемости и экономию сил».

С 4 октября боевые действия на фронте 9‑й армии, по-видимому, вступают в период довольно продолжительного затишья. Противник устроился на сильных командующих позициях и располагает мощной артиллерией крупных калибров. Он создал непрерывные линии глубоких окопов с пулеметами и фланкирующими орудиями, частично в блиндажах. Сейчас не время пытаться выбить его оттуда. С другой стороны, в своем большом наступлении 26 сентября противник потерпел полную неудачу. Наши оборонительные сооружения улучшаются с каждым днем и делают его попытки менее опасными. При таких условиях в Шампани в течение долгого времени нельзя ждать решающих событий.

* * *

Что же происходило на других участках нашего фронта, в частности на левом фланге наших армий? Я лишь смутно знал об этом по оперативным сводкам, когда 4 октября, после полудня, главнокомандующий вызвал меня в свою Ставку в Ромильи-сюр-Сен, куда я явился к нему около 16 час.

Он сказал мне, что операции, которые он ведет на западном фланге союзных армий, прежде всего имеют целью охватить соответствующий фланг германских армий, а в случае невозможности добиться этого – воспрепятствовать охвату нашего левого фланга противником. Для этого он перевел влево от 6‑й армии, к северу от Уазы и Сены, 2‑ю армию ген. Кастельно, штаб которого находится в Бретейле, а также армейскую группу под командованием ген. де Мод’юи, штаб которого находится в Сен-Поле, на пути в Аррас. Эта группа, усиливавшаяся с каждым днем и получившая известную самостоятельность, должна была 5 сентября превратиться в 10‑ю армию. Связь между этими двумя армиями поддерживается группой территориальных дивизий под командой ген. Брюжера, штаб которого находится в Дулане. Кроме того, британская армия просила перебросить ее с р. Эны на левый фланг наших армий, и эта просьба была удовлетворена. Штаб ее должен переехать в Сент-Омер. Это передвижение должно совершиться в самом непродолжительном времени. Наконец, надо также подумать о заключении через некоторое, еще неопределенное, время соглашения с бельгийской армией, группирующейся в настоящее время вокруг Антверпена.

Ввиду обнаружившихся колебаний или неуверенности, проявленных командованием некоторых наших сил в этом районе, а также для заключения соглашений с союзниками главнокомандующий поручил мне ехать на север. Мне было предложено немедленно взять на себя руководство делами и координирование наших действий с действиями армий союзников. Я получал звание помощника главнокомандующего.

Я немедленно вернулся в Шалон, в свой штаб; было 19 час. Я образовал себе штаб, вызвал ген. Энбера, командовавшего сводным корпусом, и передал ему командование 9‑й армией. С самого начала войны этот молодой генерал вполне доказал свое хладнокровие, здравость суждения, решимость и энергию. Я разрешил с ним неотложные дела. Затем я распрощался с префектом департамента Марны Шапроном, а также с остальными чинами моего штаба, которые должны были присоединиться ко мне через несколько дней. В 22 часа я выехал из Шалона на север, навстречу моей новой судьбе.

Мне предстояло совершить ночью долгую поездку на автомобиле по дорогам, совершенно разбитым после военных действий, еще загроможденным транспортами, переезжать через реки по разрушенным и наспех восстановленным мостам, проезжать мимо руин населенных пунктов, разрушенных артиллерийским огнем.

Сначала мы ехали по полю сражения на Марне через Монмирай, Mo, где мы переправились через Марну. Затем мы пересекли поле сражения на Урке через Санли, Крей, где переправились через Уазу. Дальше мы проехали через Клермон, Сен-Жюст-ан-Шоссе в Бретейль, куда и прибыли 5 октября около 4 ч. 30 м. Я немедленно послал доложить о моем приезде ген. де Кастельно и в ожидании его прилег на школьную скамью. Вскоре он явился, и я принял на себя руководство нашими делами на севере.