Читать книгу "Имперская гвардия. Миссия «Гранд-Блю»"

Глава 14

Перед заселением в комнату новоприбывшим гвардейцам предстоял ещё один этап: знакомство с комендантом. Маленький Густав от одного лишь упоминания имени «вредного карлика», словно хлебнув прокисшего молока, недовольно морщился и плевался. «Злобный, вонючий и пинается больно!» – именно таким обрисовал коменданта мальчик, так и не ответив на главные заданные Михаилом вопросы.

Уже на подступе к пристройке, расположенной у стены трёхэтажного общежития, в глаза имперцам кинулась странная особенность данного строения. Все здания, квадратом окружавшие лужайку, располагались непосредственно на фундаменте, и входные двери их стояли на уровне грунта. Но вход к коменданту, как и дверь в загадочную постройку, из которой доносились странные шумы, скорее напоминали спуск в подвал или мастерскую, нежели вход в чей-то дом.

Перед тем, как миновать дюжину коротких ступенек, Густав, поправив одежду, обернулся к имперцам со своим последним предупреждением:

– Братан, леди Анастасия, что бы ни случилось, не соглашайтесь с ним пить… а ещё играть в «Упал – не упал». А-то кончите, как наш зам коменданта…

– Он умер? – С лёгкой опаской, спросила у мальчика Настя.

– Потерял все зубы, спился и за долги попал в рабство, – с нарастающей угрозой в голосе ответил Густав.

За дубовой дверью слышался скрежет точильного колеса, в дополнение к которому звучал грубый, напевающий незамысловатую мелодию голос:

– Из черепа тролля выточу кубок и выпью я бочку вина. Славься бой-молот, славься Редрира, славься гномья душа…

Едва слышный стук детского кулачка прервал певца.

– Чего тебе, крысёныш? – по стуку определив, кто к нему пришёл, гаркнул гном.

– В общежитие вступили двое новеньких, расселить нужно… – дрожащим голосом проговорил Густав.

– Вступают в дерьмо, а к нам зачисляют. Входите…

Под скрип открывающейся массивной дубовой двери вновь послышался скрежет набирающего обороты точильного камня.

Взгляд Михаила шустро скользнул по помещению. Данное строение имело второй этаж, или скорее чердак, у самой крыши. Стены гномьего рукотворного подземелья были выложены из деревянного сруба, за которым через редкие дыры, образовавшиеся в высохшей и обвалившейся глине, виднелся грубый, необработанный камень. Десятки разного рода знакомых Михаилу инструментов украшали стены, сваленными в кучу заполняли углы, под своим весом продавливали хлипкий пол чердака. Молотки, щипцы, лопаты, гири и ерши для прочистки дымоходов – казалось, у гнома было всё и даже больше… Десятки известных и неизвестных капитану предметов, в хаотичном порядке разбросанных и развешанных по всей мастерской, угрожающе приветствовали незваных имперцев, обещая за невнимательность наградить тумаком или ссадиной.

– Я Багдрав, ваш комендант, можете звать Боровом или Бодрым, если кишка не тонка, – не отвлекаясь от дела, представился гном и продолжил. – Правила у меня для всех одинаковые: живите тихо, мирно и не создавайте мне проблем. Солнце село, значит, отбой, встало, значит, подъём. Три залёта, жалобы или тем более пропуска в академии – ищите себе новое место жительства. Хоть в сарае со свиньями, хоть в будке с собаками, мне насрать, что с вами будет и куда вы подадитесь. Правило есть, оно не сложное и должно выполняться, усекли?

– Так точно. – Встав по струнке рядком, в один голос ответили Михаил и Анастасия.

Гвардейцы не имели высокий рост, но и до гномьего им тоже было далековато. Попытка выпрямиться в жилище Багдрава отозвалась глухим звоном удара «громового копья» о какую-то висевшую у потолка железяку.

– Хм… – Подобная синхронность, а также видная солдатская выправка привлекли внимание гнома. Закончив с разделочным ножом, заказ на заточку которого получил из самого дворца, тот аккуратно поместил его в кожаные ножны и отложил в сторонку.

– А теперь… кто такие и чьи будете?

Стараясь вести себе подобающим аристократу образом, Настя, рассчитывая подчеркнуть их статус, упоминает о Бэрдэне, об их «малых заслугах» и о том, чьи они родственники. Такими заявлениями док рассчитывала снискать благосклонность или хотя бы какие-то минимальные для них с Михаилом привилегии, но вышло всё немного иначе.

– Брат служит сестре? Брехня. Михаил, давай на чистоту, ты ж бастард? Или вообще… может, сын какой-то третьей, хрен знает какой линии, вот и пристроили девчушку охранять да горшки ночные той выносить, верно? – Громко стукнув деревянной ногой о дощатый пол, разгибается Багдрав, пожимая задеревеневшими от работы плечами.

Гном ростом был не больше метра пятидесяти пяти, и этот малый недостаток с лихвой компенсировался почти что сто тридцати сантиметровыми плечами.

– Верно, – не желая вдаваться в подробности, оглядывая Борова, ответил Михаил.

– Ясно, за честность уважаю. Кстати, прислужник, выпить не хошь? Ты, дева, извини, тебе даже не предлагаю. Людские бабы после моей медовухи, что дворовые суки на течке, готовы сношаться хоть с гоблином лесным, а мне в общежитии любовные проблемы, тем более между сестрой и «вроде как братом», не нужны.

«Ой…» – бровь Михаила нервно дёрнулась, а взгляд медленно пополз в сторону Насти.

«Я одна из лучших студенток Имперской академии, дочь одного из лучших, а быть может, и самого лучшего хирурга во всей галактике, а он меня в сравнение с дворовыми суками? МЕНЯ, ТРЕТЬЮ ДОЧЬ…»

Внезапно все хорошие черты этого города, академии и «достаточно уютной» мастерской сходят на нет. Лицо Насти багровеет от ярости, рука её сползает к поясу. Михаил чётко видит и чувствует, как запускается боевой режим костюма Насти, да и сам гном, глядя на парня и его хозяйку, понимает – пьянки не будет.

– Первый этаж, крайняя справа комната. Там две койки, а если ты, малая, и дальше будешь так на меня пялиться, останешься одна. Мне плевать на твой род, происхождение, заслуги старикана Бэрдэна. Здесь Дарн, в нём я господин, хозяин, бог, и если не хочешь спать вместе со своим слугой, либо же вообще на полу, то научись сдерживать свои эмоции. На слово поверь, в академии тебе это пригодится…

Слова гнома шокером звезданули по мозгу Насти, оставив только интересующие её предложения. «Спать вместе со своим слугой… с Михаилом, что ли?» Внезапный коварный план, возникший в мозгу девушки, идеально накладывается на ситуацию, и Настя немедленно решает воплотить его в реальность.

«Сейчас я его ударю… а после мы с Мишей вместе на одной кровати, под одним одеялом… он нежно обнимает меня и…» – от этих мыслей лицо Насти стало ещё краснее, а глаза ещё безумнее.

Глядя на слетевшую с катушек, напирающую девицу, Боров, слегка опешив, делает неуверенный шаг назад, деревянная нога застревает между досок, и тот, пошатнувшись, кладёт руку на торчащее из-за стола древко. «Неужто она и впрямь из какого-то знатного рода? Я так сильно перегнул?» – задаётся вопросом гном.

– Анастасия, успокойся, прошу. Хватит… – Прихватив девушку за руку, вместе с Густавом потянул ту назад капитан.

– Пусти, не мешай мне, Миша, дай я его ударю, ну хоть разочек! – с безумной улыбкой на лице продолжала напирать Настя, всё сильнее и сильнее шокируя Борова, с коим в открытом кулачном бою даже местные рыцари боялись сходиться.

«Чёрт, надо будет потом проверить, что это за молокососы, а пока…» – рука гнома сползает чуть ниже по древку.

– Вон! – Крикнув, поднял топор над головою гном, а после того, как гости, провожая его бесстрашным взглядом, удалились, тяжело вздохнув, плюхнулся обратно на своё рабочее место. Исходившая от новых абитуриентов аура, то, как спокойно они, два хлюпика, пёрли на самого «Него» с голыми руками, нервировали коменданта. Его исходящее из самого сердце воинское чутьё в противовес глазам вопило, требовало вести себя осторожнее.

«Парнишка рассудителен, спокоен, силён. Тряпкам, прячущим его оружие, тело и лицо, не одурачить меня. Но вот его хозяйка, эта… баба… Великой силы в ней я не ощутил, а значит, та полностью уверена в том, кто стоит за её спиной. К тому же есть в ней что-то другое, мерзкое, аристократическое. От всех, похожих на неё, у меня в горле першит… Походу, и правда из знати или даже из королевских кровей. Вон оружие какое на поясе прятала. Рукоятка странной формы, вроде из дерева, а вроде и нет. Да и цвет… такое чувство, что красителями выводили. Странное оружие, странные ножны. И вроде как для клинка, но словно чего-то не хватает. Может, зачарованные даже.

Внезапное поступление в академию есть не что иное, как прямое вмешательство в учебный процесс кого-то из знати. Однако на памяти Борова ещё не было такого случая, чтобы столь важных пташек, ради которых допускались подобные поблажки, запирали в его Дарнской свиноферме. «Их зачисление привлечёт всеобщее внимание, а значит, прятать их не пытаются. Опять же нахождение в Дарне вредит статусу, не обещает той защиты, которую предлагают другие общежития, что означает: защита и покровительство этим двум также не требуются. Ещё и выправка их солдатская… Ох, хлебну же я дерьма с этой парочкой…» – сделав в мозгу пометку быть с Настей помягче, откупорил новый бочонок эля Багдрав.

Каменная комната, напоминавшая старый, давно забытый чулан, встречала своих новых хозяев, как и положено подобному месту: паутиной, сантиметровым слоем пыли, грибком на деревянных поверхностях и плесенью на старом потолке. У входа стоял большой, похожий на один кусок гниющего дерева шкаф с парой вешалок внутри. По бокам комнатушки вплотную к стенам стояли две кровати, две старые тумбочки расположились у изголовий и своими подгнившими стенками подпирали занявший место в центре столик. Словно старый слуга, стол покосившейся крышкой приветствовал имперцев, из последних сил удерживая на накренившейся поверхности древнюю вазу с засохшим внутри неё цветком.

– Капец… – выплюнула Настя, для которой даже каюты их Палона казались не слишком комфортными… – А можно оставшиеся номера посмотреть?

– Да ладно вам, не самая ведь худшая комната, леди Анастасия. Да ещё и до Орлиного гнезда недалеко, вместо ночного горшка можно прям туда ходить. – усмехнувшись, одобрительно подметил Густав.

– Орлиное гнездо? – поинтересовался у паренька Михаил.

– Ну да, сральник, облегчитель, яма или по-богатому ту-а-лет, кажется, так его на третьем этаже кличут. А как по мне, что ту-а-лет, что сральник, как ни произнеси – воняет одинаково, – кривляясь, зажав нос пальцами, проговорил мальчишка.

– Пожалуй, – усмехнувшись, отозвался Михаил.

– Бурдюки ваши вечером у прачки заберём, потом с ними к конюху сходим, соломой набьём. Сейчас они оба с большинством студентов в академии, и ключ от прачечной только у прачки. Вещи ваши, ну то есть форму учебную, тоже потом у неё попросим. Пока можете прибраться. Метёлку, швабру, тряпку и совок я вам сейчас принесу, только бельё сохнущее проверю… – По-хозяйски закатав рукава, улыбнулся Михаилу своей беззубой улыбкой мальчуган.

– Спасибо, Густав, ты прямо наш спаситель, – отвлёкшись от убогой комнаты, едва скрывая досаду и подкатывающие к глазам слёзы, с пересохшим горлом прохрипела Настя. В данный момент пляж у моря казался доку настоящим раем.

– За мной должок, дружище, – положив парню руку на плечо, от чистого сердца произнёс Михаил.

– Да ладно, братан, мы ж с тобой в одной лодке и должны помогать друг другу. Сейчас я пойду ещё свою временную хозяйку навещу, кажется, метла у неё была. Я скоро!

Ужом крутанувшись вокруг застывшей у дверей Насти, мальчишка пущенной стрелой вылетел во двор. Из всех населявших Дарнское общежитие слуг он многим помог, многих выручил в трудную минуту. Кто-то за помощь даже не благодарил, кто-то, насмехаясь над его возрастом, пророчил светлое будущее, попутно прося об очередной вещи. Но ещё никто не считался с ним, как с равным, не называл себя должником молодого шута и слуги. Оттого и появление в их общежитии такого человека, как Михаил, в разы прибавило радости доверчивому детскому сердцу.

Приступив к визуальному осмотру помещения, Михаил быстро и методично оглядывает и ощупывает каждый сантиметр стен, потолка, пола. К каждой трещине повышенное внимание, каждое тёмное, плохо доступное место сканируется при помощи дрона и осматривается с фонарём.

Системы скрытого наблюдения и записи обнаружить не удалось. Но это не делало комнату безопасной. Большие замочные скважины, повидавшие многое, местами осыпавшиеся стены и трухлявый пол над головой гарантировали что всё сказанное в этой комнате может стать информацией общедоступной.

Услышав торопливый топот детских ног, кеп быстро отправляет Насте текстовое сообщение с предупреждением. Девушка отвечает немым кивком, и парочка с вернувшейся на лице доброжелательностью вместе с Густавом приступает к уборке.

– Сначала от пыли и паутины мы чистим потолки, верхние углы и стены, – повязав тряпочку на голове, приговаривает мальчишка, метёлкой упираясь в потолок. От движений его сверху прямо на голову Насти и Михаила сыпется пыль, деревянная гниль с балок и старые, сорвавшиеся с белых плотных паучих покрывал высохшие жучки, нагоняющие на девушку жути. Ойкнув, мальчишка внезапно вспоминает для себя, что Анастасия аристократка, и, в поклоне извиняясь, предлагает той подождать снаружи, пока «слуги» наведут порядок.

– Я тоже хочу помочь, – подняв капюшон и прикрыв волосы, отвечает док, коей по долгу медицинской службы приходилось делать и не такое.

Покончив с потолком и стенами, мальчишка, послав в очередной раз Михаила за водой, замирает у тяжёлой кровати, которую предстояло отодвинуть. Настя мигом смекнула, чего ждёт Густав, и тут же предложила свою помощь. Молодой слуга замялся.

– Да ладно тебе, мне просто нужно отодвинуть её и… – Взяв кровать за две квадратные широкие ножки, Настя по привычке активирует возможности костюма. Её пальцы, словно металлические щипцы, впиваются в толстые деревянные ножки, после чего кровать, которую с трудом переносят двое взрослых мужчин, с жутким треском поднимается в воздух…

В мозгу мальчика происходит диссонанс. Детское сознание пытается сопоставить возможную реальность и то, что он видит сейчас. Хрупкая с виду девушка и зависшая в её руках, словно мешок соломы, толстенная деревянная кровать.

– Я ведь тоже сильная. – Глядя на распахнутые от удивления глаза и рот мальца, хихикнула Настя, а после, словно этого мало, предложила: – Кстати, этого достаточно или ещё выше поднять?

Заигравшись, та случайно ударяет изголовьем поднятой кровати о потолок. Слышится треск, на голову Насти вновь летят щепки, пряча взгляд от которых, та слегка покачивается и с кроватью на вытянутых руках делает разворот на сто восемьдесят. Не чувствуя тяжести предмета в своих руках, со всей дури док бьёт им о трухлявый шкаф.

На втором этаже слышится отборная брань. Мирно дремавший и ожидавший хозяйку слуга клянётся спуститься и надрать задницу соседям дебоширам. Бросив ведро, напуганный шумом, в комнату влетает Михаил.

– Что здесь происходит?! – вскрикивает он, глядя на то, как Настя, держа в двух руках кровать, рывками пытается вытащить ту из шкафа. Одна из толстых ножек застряла и никак не поддавалась доку. Понимая, что в очередной раз опростоволосилась перед командиром, смущённая Настя прилагает ещё больше усилий и со всей дури дёргает кровать на себя.

В молниеносном рывке Михаил прыгает к мальцу, левой рукой прижимая того к себе. Всего мгновение, и оторвавшаяся от кровати квадратная ножка с треском таранит выставленную капитаном правую руку. Отскочив от стены, ножка продолжает своё путешествие по комнате и меняет траекторию. Теперь её цель прикроватный столик. Гнилая крышка разлетается в дребезги, увесистый снаряд пробивает тумбочку и острым, погнувшимся о руку капитана гвоздём вонзается в каменную стене.

Поднявшаяся столбом пыль не в состоянии скрыть всего ущерба, нанесённого комнате.

– Живой, братан?.. – Понимая, что после такого их точно выселят, надеясь услышать хоть какие-то предложения по спасению из сложившейся ситуации, мальчик с полными страха глазами глядит на Михаила.

– Это фиаско, братан… – С полуслова понял парня и с таким же вопросом в глазах посмотрел на Настю Михаил.

Гул вокруг комнаты нарастал. Сверху, всё так же матерясь, кто-то спешно одевался, намереваясь выяснить, что случилось. На улице слышались чьи-то приближающиеся шаги, из которых отчётливо можно было выделить лишь одного. Деревянная нога Борова, ударяясь о камни, с пугающей скоростью сигнализировала о приближении не очень-то и доброго коменданта, коему Анастасия не так давно обещала врезать по морде.

– Может, скажем, что всё так и было? – растерянно спросила Настя, вернув покосившуюся кровать туда, где она недавно стояла.

Ничего не сказав Насте, Михаил в спешке покидает комнату. Если хоть один из гостей зайдёт и увидит весь этот творящийся кавардак, их непременно накажут, а может, даже и выселят за пределы королевских стен. И именно последнего до того, как Михаил закончит с разведкой, требовало избегать. Их присутствие в кругу высших чинов и их отпрысков сильно облегчало проникновение во дворец, развязывало имперцам руки, позволяло быстрее проникать в самые дальние и тёмные уголки «светлого замка».

Перед тем, как они покинут это место, Михаил был обязан убедиться, что человек, правящий этой страной, а также его приближённые не служат Федерации, Союзу или иной фракции, противостоящей истинной первой Империи и Богу-императору.

– Эй ты, в капюшоне! Кто такой, мать твою, и чё тут происходит?! Совсем ополоумели, дебош устраивать средь бела дня! – Мерзкий, словно гвоздём по стеклу визг, нервируя, окликнул Михаила. Худощавый парнишка среднего роста, грозно тряся кулаком, обвинял капитана в нарушение его сна и покоя, обещая наказать того по всей строгости местных законов.

– Прошу нас простить, милостивый сосед, – чувствуя приближения Борова, с ходу пошёл на попятную кеп. – Только заселились, комната очень грязная, много пыли и паутины, мы просто переставляли кровать и…

– Переставляли кровать?! Да я думал, у меня пол из-под ног уходит! – почувствовав в голосе Михаила вину и сожаление, стал напирать тощий.

– Аларан, чё развопился? Как свинья на бойне, ей богу, – реплика гнома сбила спесь с соседа. – И ещё, чё с моей вазой? Когда монеты вернёшь?..

– Уважаемый Багдрав, в связи с не самым лучшим финансовым положением моего хозяина и внезапно возросшими ценами на глиняные изделия…

– Чхал я на ваши финансовые положения. Ты мне вазу разбил? Разбил. Долг пообещал вернуть? Пообещал. Не вернёшь через семь дней, переселю в будку к Джеку вместе с твоим господином, усёк?

«Там ведь ещё и ваза была…» – тяжело вздохнув, вспоминает о предмете декора капитан, ловя на себя очередной пристальный взгляд гнома.

Раздосадованный испорченным сном, а также внезапно воскресшим долгом, Аларан, бубня себе что-то под нос, отправляется восвояси, а на смену ему из другого конца общежития по-прежнему в одной сорочке выскакивает обеспокоенная шумом «временная принцесса».

– А ты чё выскочила? – всё так же не сбавляя злобы в голосе, крикнул той Боров.

– Я слышала… – приблизившись, пискнула рыжик.

– Слышала она. Иди оденься и срамоту свою спрячь, а-то на голо тело вон сиськи видно. Соски, как шпили, Редрира, торчат!

Раскрасневшись и обхватив себя руками, деаица с обидой выкрикивает:

– Я просто хотела помочь! – И исчезает обратно в дверном проёме.

И вот наступает момент истины. Упершись своими большими ручищами в бока, Багдрав, гневно, глаза в глаза, смеряет взором Михаила, отчего второго прошибает пот. Капитан не боится гнома, но в связи со множеством мелких происшествий вполне логично опасается нежелательных для себя последствий.

– Слушай, я чутка перегнул… – в конце концов не выдержал и первым начал гном. – Всё же мне не стоило грубить твоей сестре, хозяйке или кто она тебе там… ну и за топор хвататься не стоило. Не знаю, кто вы по королевской масти, но надеюсь, произошедшее останется только между нами. С Густавом я потом тоже отдельно беседу проведу, лады?

Протянув правую руку с отсутствующим на той средним пальцем, предложил гном.

– Лады. – Нервно усмехнувшись, отвечает рукопожатием Михаил, надеясь на то, что инцидент исчерпан.

– Кстати, слышал, вы там прибираетесь. Кровати у нас тяжёлые, сам делал, давай помогу передвинуть. – Положив руку кепу на плечо, попытался сдвинуть того с места гном, но внезапно для самого себя словно со вросшим в землю валуном столкнулся. Пальцы его всё сильнее и сильнее нажимали на казавшееся совершенно обычным телом. Даже сейчас, когда гном всерьёз прилагал усилия, ничего не происходило, а ведь в его мощных лапах изгибалась сталь, в песок превращались старые валуны и трескался кремень. Немногие могли противиться силе решительно настроенного Багдрава. И ожидаемо для гнома Михаил стал одним из тех немногих, кто делал это с необычайной лёгкостью.

«Так и знал, что ты тот ещё камушек», – не подавая виду, внутренне ликовал гном.

– Не стоит, уважаемый Боров. У меня тут появилась пара десятков свободных минут, и, пока Густав помогает Анастасии, давайте лучше выпьем за знакомство, – со взмокшим от волнения лбом проговорил Михаил.

– А хозяйка твоя не будет против? Злющая она у тебя… – по-странному косясь на побледневшее от нервов лицо Михаила, спросил гном.

– Думаю, не будет… – Как пушинку развернув за запястье гнома, Михаил краешком уха улавливает едва слышный облегчённый вздох. Растерянный, нервный капитан предполагает, что он донёсся из-за двери от Насти или взволнованного, как и он, мальчугана.

Да вот только он ошибся, автором сего, местами женского постыдного стона стал сам Боров, которому сейчас вместе с плечом едва не оторвали руку.