Текст книги "Вселенная сознающих"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vselennaya-soznayuschih-179679.jpg)
Автор книги: Фрэнк Герберт
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Паленки все понял:
– Вы человек, допущенный к участию в судебных процедурах Говачина. Я слышал о вас.
– Ваше имя? – повторил свой вопрос Макки.
– Меня зовут Биредч из Анка, – ответил паленки. В голосе его прозвучало смирение.
– Так вот, Биредч из Анка, – вы лжец.
– Нет, – воскликнул паленки, рука его судорожно дернулась.
В его взгляде сквозил неприкрытый страх. Это была та разновидность страха, которую Макки научился безошибочно распознавать, имея дело с чиновниками Говачина. Теперь он знал тайное имя паленки и мог потребовать его руку.
– Вы совершили преступление, караемое смертью, – сказал Макки.
– Нет! Нет! Нет! – горячо запротестовал паленки.
– Все прочие сознающие, присутствующие в этом кабинете, этого не понимают, – сказал Макки. – Братья одного филума подвергаются генной операции, в результате которой рисунок отпечатывается на их панцирях. Это правда?
Паленки молчал.
– Это правда, – ответил за него Макки. Он заметил, что охранники с любопытством окружили его и паленки, захваченные ходом допроса.
– Вы! – Макки выбросил руку в сторону лейтенанта. – Призовите своих подчиненных к порядку!
– К порядку? – не понял урив.
– Они не должны спускать глаз с углов и стен помещения, – резко сказал Макки, – или вы хотите, чтобы Эбниз убила столь драгоценного свидетеля?
Лейтенант обернулся и пролаял приказ, но охранники уже и без того заняли свои места. Лейтенант недовольно пошевелил мандибулой, но смолчал.
Макки снова обратился к паленки:
– Так вот, Биредч из Анка, я собираюсь задать вам несколько неприятных вопросов. Ответы на некоторые из них мне известны. Если я поймаю вас на лжи, то подумаю, не стоит ли вспомнить о варварских обычаях. Слишком высоки ставки в этой игре. Вы понимаете меня?
– Сейр, вы не можете считать…
– Кого из ваших братьев вы продали в рабство Млисс Эбниз? – спросил Макки.
– Порабощение – это тяжкое преступление, караемое смертью, – выдохнул паленки.
– Я уже сказал, что вы подозреваетесь в совершении именно таких преступлений, – сказал Макки. – Отвечайте на вопрос.
– Вы хотите, чтобы я сам вынес себе приговор?
– Сколько она вам заплатила? – продолжал допрос Макки.
– Кто и что мне заплатил?
– Сколько Эбниз вам заплатила?
– За что?
– За ваших братьев по филуму?
– Каких братьев?
– В этом-то и заключается мой вопрос, – ответил Макки. – Я хочу знать, скольких своих братьев по филуму вы продали, сколько вам за это заплатили и куда отправила их Эбниз.
– Вы говорите это серьезно?
– Я записываю нашу беседу, – ответил Макки. – Мало того, я хочу созвать совет паленки, предъявить им эту запись и предложить им решить вашу судьбу.
– Они просто посмеются над вами! Какие доказательства вы сможете…
– У меня уже есть признание вины, – перебил его Макки. – Мы проверим интонации вашего голоса с помощью анализатора и предъявим этот анализ вместе с записью допроса.
– Анализатор голоса? Что это такое?
– Это приспособление, фиксирующее малейшие нюансы тональности речи и позволяющее достоверно отличать истинные утверждения от ложных.
– Я никогда не слышал о таком приспособлении!
– Немного найдется сознающих, которые знали бы обо всех приспособлениях Бюро, – сказал Макки. – Но я хочу дать вам еще один шанс. Итак, скольких своих братьев вы продали?
– Зачем вы хотите меня уничтожить? Что такого важного есть в Эбниз, что вы готовы поступиться межвидовой учтивостью и лишить меня неотъемлемого права…
– Я всего лишь пытаюсь спасти вам жизнь, – перебил его Макки.
– Кто из нас теперь лжет?
– Если мы не обнаружим и не обезвредим Эбниз, – ответил Макки, – то умрут почти все сознающие существа, за исключением очень немногих только что вылупившихся желторотиков, да и у них не будет никаких шансов выжить, потому что защитить их будет некому. Я клянусь вам в этом.
– Это торжественная клятва? – серьезно спросил паленки.
– Клянусь зародышем моей руки, – в тон ему ответил Макки.
– О-о-о, – простонал паленки, – вы знаете даже о зародышах руки?
– Я хочу воззвать к вашему имени и заставить вас поклясться самой торжественной клятвой, – сказал Макки.
– Я уже поклялся моей рукой!
– Но не зародышем руки! – возразил Макки.
Паленки опустил голову. Рука продолжала судорожно дергаться.
– Скольких братьев по филуму вы продали? – спросил Макки.
– Всего сорок пять, – прошипел паленки едва слышно.
– Всего сорок пять?
– И все. Клянусь, это правда! – Из глаз паленки потекли маслянистые слезы – признак сильного страха. – Она предложила очень много, и отобранные братья согласились на все добровольно. Она обещала неограниченное число зародышей!
– То есть гарантировала неограниченное размножение? – спросил Макки. – Как такое возможно?
Паленки опасливо взглянул на Билдуна, который с мрачным и злым лицом сидел, нагнувшись над столом.
– Она ничего нам не объяснила, но сказала только, что нашла планеты за пределами юрисдикции Конфедерации сознающих.
– Где находятся эти планеты? – спросил Макки.
– Не знаю! Клянусь зародышем моей руки! Этого я не знаю!
– Как была заключена эта сделка?
– Там был один пан-спекки.
– Что он делал?
– Он предложил моему филуму доход с двадцати планет в течение ста стандартных лет.
– Ого! – воскликнул кто-то за спиной Макки.
– Когда и где состоялась передача рабов? – спросил Макки.
– В моем доме, всего лишь год назад.
– Столетний доход, – пробормотал Макки. – Отличная сделка! Вы и ваш филум не просуществуете и сотой доли этого срока, если Эбниз преуспеет в своих намерениях.
– Я не знал этого, клянусь, я ничего не знал. Что она собирается делать?
Макки не стал отвечать на вопрос и вместо этого спросил:
– Есть ли у вас какие-нибудь предположения о том, где именно находится ее планета?
– Клянусь, нет, – ответил паленки. – Можете принести свой анализатор голоса, и он докажет, что я говорю правду.
– Для вашего биологического вида не существует анализаторов голоса, – спокойно произнес Макки.
Паленки в изумлении уставился на Макки, а затем рука его заметалась в бессильном гневе.
– Чтоб сгнили твои зародыши!
– Опишите внешность пан-спекки! – приказал Макки.
– Я отказываюсь сотрудничать с вами и отказываюсь от моих показаний.
– Вы зашли слишком далеко, – сказал Макки, – а кроме того, мой голос здесь решающий.
– Голос?
– Если вы будете сотрудничать с нами, то все присутствующие в этом кабинете забудут ваше чистосердцечное признание.
– Еще один бессовестный трюк, – злобно проговорил паленки.
Макки посмотрел на Билдуна.
– Думаю, нам следует созвать совет паленки и предъявить им доклад.
– Да, я согласен, – ответил шеф.
– Подождите, – вмешался паленки, – но как я узнаю, что могу вам доверять?
– Боюсь, что никак, – ответил Макки.
– Но у меня нет выбора – вы это хотите сказать?
– Да, именно это я хочу сказать.
– Чтоб ваши зародыши сгнили, если вы меня обманете!
– Все до единого, – покорно согласился Макки. – Опишите пан-спекки.
– Это было существо с замороженным эго, – ответил паленки. – Я видел рубцы на его лбу, и он хвастался ими, говоря, что я могу ему доверять.
– Опишите его.
– Все пан-спекки похожи друг на друга. Не знаю, что и сказать. Но шрамы были багрового цвета, за это я могу поручиться.
– У него было какое-то имя?
– Его звали Чео.
Макки взглянул на Билдуна.
– Это имя означает новый смысл старых идей, – ответил Билдун. – Это имя из очень древнего диалекта, наверное, из диалекта алии.
Макки снова повернулся к паленки:
– Какое именно соглашение вы заключили?
– Соглашение?
– Ну, контракт! Как он гарантировал вам оплату?
– О, он назначил по моему выбору двадцать моих братьев для управления переданными нам планетами.
– Очень мило, – усмехнулся Макки. – Такое славное соглашение о найме. Где гарантии соблюдения сделки и контроль за ее неисполнением?
Макки извлек из кармана свой футляр с инструментами, достал из контейнера голографический сканер и набрал номер нужного изображения. В воздухе рядом с паленки заплясало сделанное охранником в мячике калебана изображение. Макки медленно поворачивал проекцию, чтобы она была как следует видна паленки и чтобы он рассмотрел лицо пан-спекки со всех сторон.
– Это Чео? – спросил Макки.
– Рубцы расположены так же. Да, это он.
– Это очень ценный признак, – сказал Макки и посмотрел на Билдуна. – Паленки отличаются редкой способностью запоминать и распознавать случайные сочетания линий; они превосходят в этом все другие виды во вселенной.
– Да, рисунки на наших панцирях очень сложны, – похвастался паленки.
– Мы знаем, – согласился с ним Макки.
– И какой нам от всего этого толк? – спросил Билдун.
– Хотелось бы мне знать, – вздохнув, ответил Макки.
◊ ◊ ◊
Ни один язык до сих пор не смог по-настоящему решить проблему временны́х отношений.
(Мнение говачина)
Макки и Тулук спорили о теории регенерации времени, не обращая внимания на охранников, у которых, впрочем, этот разговор вызывал самый неподдельный интерес.
Все рассуждения касались Бюро. Прошло всего около шести часов после допроса паленки, лидера Биредча из Анка. Противники и сторонники высказанных суждений разделились приблизительно поровну.
По настоянию Макки, они перешли в одно из помещений, где занимались межвидовыми контактами, установили там сканирующую консоль, чтобы постараться найти подтверждение гипотезе Тулука о субатомной упорядоченности, обнаруженной в бычьей коже, а также в органических материалах, взятых у самой Эбниз.
По мысли Тулука, рисунок упорядоченности указывал на существование некоего пространственного вектора, который мог помочь в определении местоположения преступницы.
– В нашем измерении должен быть такой фокусирующий вектор, – утверждал Тулук.
– Даже если это и так, то какая нам от этого польза? – спросил Макки. – Она же находится не в нашем измерении. Говорю, надо вернуться в сферу калебана.
– Вы слышали, что сказал Билдун? Вы никуда не вернетесь. Сфера останется под наблюдением охранников, а мы сосредоточимся на…
– Но единственный источник новых данных – это Фэнни Мэй!
– Фэнни… о да, я понял: вы говорите о калебане.
Тулук любил расхаживать взад-вперед, когда думал о чем-либо. На этот раз он двигался по эллипсу, и его маршрут пролегал мимо кафедры, расположенной в центре зала. Урив подобрал свои мандибулы, аккуратно спрятав их в складке лицевой щели, и оставил снаружи только глаза и речевой и дыхательный аппараты. На гибких трубчатых отростках, служивших ему ногами, он неслышно ступал мимо собако-кресла, занятого Макки, оттуда – к охраннику-лаклаку, стоящему возле демонстрационной доски, потом мимо ряда солдат охраны, сновавших у подвесного стола, на котором Макки задумчиво рисовал какие-то каракули, оттуда проходил обратно за спиной своего гостя, а затем повторял этот путь.
Здесь и обнаружил их вошедший Билдун. Жестом он велел Тулуку остановиться.
– Там, у входа, толпа журналистов, – недовольно проворчал он. – Не знаю, откуда они все это взяли, но новость, судя по всему, хорошая. Ее можно выразить так: «Калебаны связаны с угрозой конца света». Макки, как вы думаете, в чем причина?
– Причина в Эбниз, – меланхолично ответил Макки, не отрывая взгляда от стола.
– Но это сумасшествие!
– Я никогда не утверждал, что она душевно здорова. Вам не ведомо, сколько новостных служб, информационных систем и других средств коммуникации она контролирует?
– Да, конечно, но…
– Кто-нибудь связывает ее имя с угрозой?
– Нет, но…
– Вы не находите это странным?
– Откуда все эти люди могут знать, что она…
– Как они могут не знать, что Эбниз загоняет калебанов в угол? – спросил Макки. – Особенно, когда предварительно поговорили с вами!
Он встал, швырнул на пол свои рисунки и прошел сквозь отряд охранников.
– Постойте! – крикнул Билдун. – Куда вы?
– Хочу рассказать журналистам об Эбниз.
– Вы в своем уме? Ей как раз только этого и надо – вас сразу же обвинят в клевете!
– Мы можем потребовать ее присутствия в суде в качестве обвинителя, – сказал Макки. – Надо было подумать об этом раньше. Мы не умеем мыслить прямолинейно и просто. Отличная защита – опровергнуть истинность обвинения.
Билдун присоединился к нему, и они пошли по проходу между рядами охраны. Немного подумав, за ними отправился и Тулук.
– Макки, – окликнул его урив, – вы не заметили, что теряете способность здраво мыслить?
– Не спешите, – произнес Билдун. – Мне надо обсудить вашу идею с юристами. Возможно, в вашем предложении что-то есть, но…
– Макки, – решил снова повторить Тулук, – вы…
– Помолчите, – резко оборвал его Макки. Он остановился и повернулся к Билдуну. – Как вы думаете, сколько времени еще в нашем распоряжении?
– Откуда я могу это знать?
– Может быть, минут пять? – предположил Макки.
– Нет, думаю, что больше.
– Но точно вы этого не знаете.
– Сейчас у калебана выставлена охрана – она поможет сдержать нападение…
– Но вы же не хотите предоставить это дело случаю, не так ли?
– Естественно, не то чтобы я…
– Ну так вот, я собираюсь сказать этим акулам…
– Макки, эта женщина протянула свои щупальца к ничего не подозревающим членам правительства, – предостерег своего агента Билдун. – Вы можете не знать, во что впутываетесь… У нас достаточно информации, чтобы делать свое дело…
– То есть вы хотите сказать, что на стороне Эбниз действуют какие-то мощные силы, так?
– В этом нет никаких сомнений.
– И это значит, что настало время сорвать покровы.
– Вы посеете панику!
– Именно паника нам сейчас и нужна. Паника заставит самых разных сознающих попытаться достучаться до нее – друзей, сообщников, врагов, сумасшедших. Информация затопит нас, захлестнет с головой. А нам позарез нужны новые данные!
– Что, если они, – Билдун кивнул в сторону входных дверей, – не захотят вам поверить? Они же слышали, как вы умеете рассказывать самые странные небылицы, Макки. Что, если они просто посмеются над вами?
Макки задумался. Он никогда не слышал от Билдуна столь невнятного и беспомощного бормотания, этот сознающий всегда славился своим блестящим умом и поразительными аналитическими способностями. Может быть, Эбниз сумела купить и его? Нет, это невозможно! Правда, пан-спекки с замороженным эго, оказавшийся среди сообщников Эбниз, вероятно, потряс и других представителей этого вида, вызвав у них глубокую подавленность. Билдун скоро сам утратит свое эго. Кто может знать, что происходит в душе пан-спекки, когда приближается момент его превращения в абсолютно слабоумную примитивную форму? Не делают ли его эти переживания склонным к негативным реакциям и к подавлению мыслительной способности?
Макки понизил голос и спросил тихо, чтобы его слышал только Билдун:
– Вы готовы уйти с поста руководителя Бюро?
– Конечно, нет!
– Мы очень давно знакомы, – прошептал Макки. – Мне кажется, что мы хорошо понимаем и уважаем друг друга. Вы бы не усидели на троне, если бы я этому воспротивился, и вы хорошо это знаете. И теперь я обращаюсь к вам, как к другу: на самом ли деле вы работаете сейчас с полной отдачей?
Лицо Билдуна исказилось от гнева, но он быстро взял себя в руки и гнев сменился выражением глубокой озабоченности.
Макки ждал. Когда изменение наступит, случится полный коллапс психики Билдуна. Из кланового гнезда Билдуна появится новый сознающий пан-спекки, который будет знать все, что знал его предшественник, но отличаться от него набором своих эмоций. Не спровоцировало ли потрясение, связанное с Эбниз, ускорения процесса? Макки от души надеялся, что это не так. Ему нравился Билдун, но в этой ситуации от личных симпатий придется отказаться.
– Что вы пытаетесь сделать? – с трудом выдавил из себя Билдун.
– Я не стараюсь выставить вас на посмешище или ускорить… некоторые естественные процессы, – ответил Макки. – Но сложившаяся ситуация не терпит промедления. Я обращусь к руководству Бюро и подниму вопрос о вашей недееспособности, я пойду на все, если вы не ответите мне со всей искренностью.
– Хорошо ли я работаю? – задумчиво спросил Билдун и покачал головой. – Вы прекрасно, не хуже меня знаете ответ. Но вам, Макки, тоже придется объяснить несколько своих ошибок.
– Мы все делаем ошибки, не так ли? – спросил Макки.
– Ну, началось! – сказал Тулук, подходя к ним и глядя то на Билдуна, то на Макки. – Простите, но у нас, уривов, очень острый слух. Я все слышал и должен высказаться по этому поводу. Ударные волны потрясения – как бы мы их ни называли – те, что последовали после ухода калебанов и оставили за собой смерть и безумие, заставляют нас принимать гневин, чтобы смягчить их воздействие на нас …
– Что сильно подрывает нашу способность к ясному мышлению, – перебил его Билдун.
– И не только, – сказал Тулук. – Эти грандиозные события оставляют следы, порождают вторичные волны. Журналисты в новостных программах не станут смеяться над Макки. Все сознающие ухватятся за любой данный им комментарий, лишь бы он объяснял то странное беспокойство, какое все они испытывают. Это свойство называют «периодическим помрачением разума», а его причины пытается искать каждый…
– Мы теряем время, – перебил Тулука Макки.
– Что вы хотите от нас? – спросил его Билдун.
– Хочу, чтобы вы сделали несколько вещей, – ответил Макки. – Первое: я хочу, чтобы мастера красоты были заперты на Стедионе и перестали перемещаться с планеты на планету.
– Это безумие! Как мы сможем объяснить эту меру?
– Разве Бюро должно в такой ситуации давать какие-то объяснения? – спросил Макки. – Замедлять работу правительства – это не наша прихоть, это наш долг.
– Вы должны понимать, насколько деликатна эта материя, Макки!
– Второе, – как ни в чем не бывало продолжил Макки, не обратив внимания на реплику Билдуна, – необходимо прибегнуть к специальной оговорке в законе о тапризиотах. Они должны извещать обо всех вызовах, сделанных лицами, каким-либо образом связанными с Эбниз или подозреваемыми в таких связях.
– Нам скажут, что мы узурпируем власть, – выдохнул потрясенный Билдун. – Если мы это сделаем, начнется мятеж, который приведет к кровопролитию и насилию. Вы же знаете, как трепетно многие сознающие относятся к сохранению тайны сообщений. Кроме того, оговорка была одобрена вовсе не для таких случаев; это всего лишь процедура идентификация личности и отсрочки при нормальном течении…
– Если мы этого не сделаем, мы все умрем, включая, между прочим, и тапризиотов, – сказал Макки. – Эту простую истину надо довести до их сознания. Нам нужно их добровольное сотрудничество.
– Не знаю, смогу ли я их убедить, – сказал Билдун, с сомнением покачав головой.
– Придется попытаться.
– Но какая в этом польза для нас?
– Тапризиоты и мастера красоты работают приблизительно так же, как и калебаны, хотя и не потребляют столько… энергии, – сказал Макки. – Я убежден в этом. Все они пользуются одним и тем же источником энергии.
– И что произойдет, если мы блокируем, например, мастеров красоты?
– Без них Эбниз долго не протянет.
– Но у нее наверняка есть собственная команда!
– Стедион – замкнутое место проживания мастеров красоты. Если их изолировать, то они просто не смогут работать и обслуживать вселенную.
Билдун бросил вопросительный взгляд на Тулука.
– Тапризиоты понимают под связью нечто большее, чем говорят вслух, – сказал Тулук. – И я думаю, что они прислушаются к вам, если вы скажете им, что последний остающийся в нашем распоряжении калебан очень скоро вступит в состояние окончательного разрыва непрерывности. Думаю, они поймут всю серьезность ситуации.
– Будьте так любезны, и объясните суть мне. Если тапризиоты могут использовать эти… эти… то, наверное, они знают, как избежать катастрофы!
– Их кто-нибудь об этом спрашивал? – спросил Макки.
– Мастера красоты… Тапризиоты, – проворчал Билдун, и, помолчав, добавил: – Что еще у вас на уме?
– Я хочу вернуться в мячик калебана, – ответил Макки.
– Мы не сможем вас там защитить.
– Я знаю.
– То помещение очень мало. Если калебан перейдет…
– Фэнни Мэй никуда не собирается, я ее спрашивал.
Билдун вздохнул. Это было очень человеческое проявление эмоций. Пан-спекки позаимствовали у людей не только их физическую оболочку, когда решили перенять человеческую морфологию. Впрочем, разница между двумя видами оставалась очень значительной, и сейчас Макки еще раз напомнил себе об этом. Люди могут лишь поверхностно судить о мышлении и чувствах пан-спекки. Возвращение этого гордого сознающего существа в колыбель клана наверняка сопровождается сильнейшими переживаниями. Скоро появится новое создание, новая личность, обладающая всеми накопленными предками Билдуна знаниями, всеми данными, всеми…
Макки шумно выдохнул воздух.
Как пан-спекки умудряются передавать эти данные от одной особи к другой? Они все тесно связаны – обладатель эго и неразвитые зародыши, спящие и активные, будущие пожиратели плоти и мыслящие эстеты. Они все связаны, но как?
– Вы понимаете, что такое узлы соединения? – спросил Макки, глядя прямо в фасеточные глаза Билдуна.
Тот в ответ пожал плечами.
– Я вижу, как блуждают ваши мысли, – сказал он.
– Да ну?
– Наверное, мы, пан-спекки, тоже обладаем такими способностями, – сказал Билдун, – но если это и так, то эта способность нами совершенно не осознается. Больше я ничего не могу сказать по этому поводу. Вы и так слишком близко подобрались к сокровенному знанию о нашей колыбели.
Макки кивнул. Знание о колыбели пан-спекки было абсолютной тайной для всех остальных сознающих видов. Это была цитадель вида, его святая святых. Любого, кто слишком близко подходил к колыбели клана, пан-спекки могли убить. Никакая логика или рассуждения не могли остановить эту врожденную, безусловную реакцию. Предупреждая об этом, Билдун между тем не выказывал ни малейшей враждебности.
– Мы находимся в отчаянном положении, – сказал Макки.
– Согласен, – произнес Билдун с большим достоинством. – Можете действовать по своему усмотрению.
– Спасибо, – искренне поблагодарил Макки.
– Теперь все зависит от вашей головы, – добавил Билдун.
– Да, если мне удастся ее сохранить, – невесело отшутился Макки. Он открыл наружную дверь и вышел к шумной толпе журналистов. Репортеры были оттеснены от входа отрядом охранников. Макки мгновенно оценил ситуацию и в очередной раз убедился, как узвимы все, участвующие в этом действе.
◊ ◊ ◊
Обман требует рефлекторных реакций (которые являются автономными по своей природе), когда сомнения и рассуждения не только не нужны, но и приносят огромный вред.
(Из руководства для агентов БюСаба)
Когда Макки прибыл в пункт назначения, на освещенных утренним солнцем прибрежных скалах, нависших над мячиком калебана, уже собиралась толпа.
Как быстро распространяются дурные новости, подумалось ему.
Усиленные отряды охраны оттеснили сознающих, пытавшихся перейти с края скал на лавовый шельф. Летчики БюСаба блокировали воздушное пространство над жилищем калебана.
Макки остановился перед сферой и теперь внимательно следил за этой суматошной деятельностью; он чувствовал на щеке прохладные брызги, принесенные утренним ветром с моря. На планету он прибыл через люк перескока в квартире Фурунео, оставил инструкции подчиненным, а потом прилетел сюда на самолете.
Порт сферы, как сразу заметил Макки, был открыт. Вокруг него толпились охранники, патрулировавшие порученные им участки. Некоторые из них следили за входом, другие несли свою нелегкую службу внутри мячика.
На Сердечности стояло раннее утро, но стандартное время, подумал Макки, сильно отличается от местного. В Главном Центре Бюро была ночь, в Совете тапризиотов, где по-прежнему спорит Билдун, сейчас вечер… И только вечная вселенная знает, который теперь час на планете, на которой Эбниз строит свои козни.
Уже слишком поздно, позднее, чем все они полагают, подумал вдруг Макки.
Он протолкался сквозь ряды охранников, подошел к порту, воспользовался помощью одного из исполнителей, который подсадил его, и проник в сферу. Там царил все тот же пурпурный полумрак и было заметно теплее, чем на берегу моря, хотя и не так жарко, как прежде.
– Не говорил ли с вами калебан? – спросил Макки одного из караульных – рослого лаклака.
– Я бы не назвал это разговором, но это было довольно давно.
– Фэнни Мэй, – позвал Макки.
Молчание.
– Ты здесь, Фэнни Мэй? – спросил Макки.
– Макки? Твой вопрос о присутствии, Макки?
Макки показалось, что он ощутил слова глазными яблоками, прежде чем они достигли слуховых центров мозга. «Голос» калебана стал намного слабее.
– Сколько бичеваний она перенесла за прошедший день? – спросил Макки лаклака.
– За местный день? – уточнил солдат.
– Какая разница?
– Я думал, что вам нужна точная дата, – с обидой в голосе ответил лаклак.
– Мне просто надо знать, сколько раз на нее нападали за прошедшие сутки, – примирительно произнес Макки. – По-моему, она сильно ослабла за то время, что меня здесь не было.
Он посмотрел на гигантскую ложку, где угадывалось отсутствие присутствия калебана.
– Нападения были, не очень частые и не очень успешные, – ответил лаклак. – Мы собрали целую коллекцию бичей и рук паленки, но, насколько я понимаю, в лабораторию они так и не были переправлены.
– Макки запрашивает присутствие калебана, называющего себя Фэнни Мэй?
– Я приветствую тебя, Фэнни Мэй, – сказал Макки.
– На тебе заметны новые соединения, Макки, – произнес калебан, – но твой рисунок остается неизменным. Это ты. Я приветствую тебя, Макки.
– Контракт с Эбниз все еще приближает всех нас к окончательному разрыву непрерывности? – спросил Макки.
– Интенсивность приближения, вот что главное, – ответил калебан. – Мой работодатель желает говорить с тобой.
– Эбниз? Она хочет говорить со мной?
– Правильно.
– Она могла бы в любое время вызвать меня через тапризиотов, – сказал Макки.
– Эбниз передает требование и просьбы через мою самость, – сказал калебан. – Она просит соединить ее через мои промежуточные узлы соединения. Это соединение состоится под наименованием «сейчас». Ты усекаешь это, Макки?
– Усекаю, – ответил Макки. – Пусть говорит.
– Эбниз требует, чтобы ты отослал своих спутников и прекратил их присутствие.
– Она хочет, чтобы я был один? – спросил Макки. – С чего она взяла, что я соглашусь с таким требованием?
В сфере, между тем, стало жарче. Макки вытер со лба заструившийся по нему пот.
– Эбниз говорит о свойстве человека – оно называется любопытство.
– У меня тоже есть условия для нашего с Эбниз обмена мнениями, – сказал Макки. – Передай ей, что я соглашусь на встречу только в том случае, если за это время не будет нападения ни на тебя, ни на меня.
– Я могу дать гарантию.
– Ее даешь ты?
– Гарантия со стороны Эбниз… неполная. Очень приблизительная. Гарантия моей самости прочна… сильна. Она прямая? Так? Да, возможно.
– Почему ты даешь свои гарантии?
– Работодатель Эбниз выказывает сильное желание говорить. Контракт покрывает такую… такое… такую поставку? Это очень сходный и подходящий термин. Да, пусть будет поставка.
– То есть ты гарантируешь нашу безопасность, так?
– Интенсивная страховка, не более того.
– Во время разговора не должно быть нападения, – настаивал на своем Макки.
– Того требует узел соединения, – произнес калебан.
За спиной Макки насмешливо фыркнул лаклак:
– Вы что-то понимаете из этой тарабарщины?
– Берите своих людей и уходите отсюда, – приказал Макки.
– Сейр, у меня приказ…
– Я отменяю этот приказ! Я действую как чрезвычайный агент БюСаба, и имею полномочия от его высшего руководства! Уходите!
– Сейр, – стоял на своем лаклак, – во время последнего бичевания девять моих солдат сошли с ума, несмотря на прием гневина и других веществ, которые, как мы надеялись, защитят нас. Я не могу отвечать…
– Ты будешь отвечать за метеостанцию на ближайшей пустынной планете, если не подчинишься моему приказу, – ледяным тоном произнес Макки. – Я позабочусь о том, чтобы ты сильно скучал – после военного суда…
– На меня не действуют ваши угрозы, сейр, – хладнокровно возразил лаклак. – Но я должен поставить в известность Билдуна.
– Ставь, только поскорее! Снаружи как раз есть тапризиот.
– Отлично. – Лаклак козырнул и выполз из сферы. Его солдаты остались наблюдать и время от времени бросали тревожные взгляды на Макки.
Все они мужественные сознающие существа, подумал Макки, исполняющие свой долг перед лицом страшной, неведомой опасности. Даже лаклак выказывал невероятное мужество – своим упорством. Но это было слепое выполнение приказов, не допускающее ни тени сомнения.
Задержка страшно злила Макки, но он терпеливо ждал.
Его вдруг неприятно поразила неожиданная мысль: если все сознающие существа умрут, то энергетические станции немедленно встанут. Это было странное ощущение – сведение конца света к остановке механических машин и краху коммерческих предприятий.
Везде станут господствовать зеленые растения – деревья с кронами, отражающими золотистый дневной свет. Время от времени будут издавать негромкие звуки безымянные металлические конструкции, изделия из стекла и пластика. Но некому будет слышать эти звуки.
Собако-кресла тоже умрут, потому что некому станет их кормить. Заводы по выращиванию искусственных белков тоже перестанут работать и начнут постепенно разрушаться.
Он подумал о разложении собственной плоти.
Плоть вселенной будет гнить и распадаться.
В космических масштабах все это может случиться через ничтожное мгновение.
Сумасшедший пульс жизни оборвется от дуновения маленького ветерка.
В проеме показался вернувшийся лаклак:
– Сейр, мне приказано подчиниться вам, но мы должны остаться снаружи и вести наблюдение за вами, чтобы по первому вашему сигналу немедленно вернуться.
– Если это лучшее, что мы можем сделать, то выполняйте полученный приказ, – сказал Макки. – Живее!
Не прошло и минуты, как Макки остался в сфере наедине с калебаном. Ощущение собственной уязвимости не покидало его. Вдоль позвоночника пробежал противный холодок, спина зачесалась. Он понимал, что риск непомерно велик.
Но положение было отчаянным, и надо было действовать, невзирая на риск.
– Где Эбниз? – спросил Макки. – Кажется, она хотела поговорить.
Стремительно открылся люк перескока слева от ложки калебана. В люке показались голова и плечи Эбниз, окрашенные в темно-розовые тона свечения сферы. Света, однако, было достаточно для того, чтобы Макки заметил неприятные изменения во внешности Эбниз. Не без удовольствия он отметил, что у дамы смятенный и утомленный вид. Из тщательно уложенной прически неопрятно выбивались пряди волос. Глаза покраснели, на лбу резко обозначились морщины.
Ей не мешало бы посетить мастеров красоты.
– Ты готова сдаться? – спросил Макки.
– Это глупый вопрос, – ответила она. – Ты почти у меня в руках.
– Ну не совсем так, – усмехнувшись, заговорил Макки. – Здесь есть…
Он осекся, заметив кривую ухмылку Эбниз, тронувшую ее губы.
– Ты еще не заметил, что Фэнни Мэй закрыла порт своей резиденции? – издевательским тоном осведомилась Эбниз.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?