Текст книги "Вселенная сознающих"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vselennaya-soznayuschih-179679.jpg)
Автор книги: Фрэнк Герберт
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– Да, или я, возможно, чего-то не понимаю. Итак, к тому, что я видел: когда Эбниз открыла люк, она практически полностью заполнила его своим телом, но я все же рассмотрел через небольшой зазор то, что делалось за ее спиной. Если это было окно, то за ним виднелось облачное небо. То есть дело происходило днем.
– Была облачность?
– Да, а что?
– Здесь все утро облачно.
– Но не думаете же вы… Нет, это просто невозможно, она не стала бы этого делать.
– Да, наверное, это так, но нам, видимо, придется основательно перетряхнуть Главный Центр Бюро, чтобы наверняка в этом удостовериться. Правда, с ее деньгами она кого угодно может подкупить.
– Да, вы правы. Теперь о паленки. На его раковине я заметил странный узор: треугольники, красные и оранжевые драгоценные камни и какую-то желтую не то змею, не то веревку, которая обматывала все его тело.
– Надо выяснить филум, – задумчиво сказал Сайкер.
– Да, но к какому именно семейству он принадлежит?
– Хорошо, мы это уточним. Что еще?
– За спиной Млисс виднелась целая толпа сознающих, которые, видимо, явились поглазеть на бичевание. Я видел прейлингов – я очень хорошо различил их тонкие усики. Было там несколько чизеров, соборипы и какие-то уривы…
– Похоже, она всюду таскает за собой толпу сикофантов. Вы никого не узнали?
– Позже я постараюсь идентифицировать их и найти документы, но сейчас назвать имена кого-либо из этой толпы не смогу. Там был один пан-спекки. Мне показалось, что у него на лбу след от операции по замораживанию эго, хотя, возможно, я и ошибаюсь.
– Вы уверены?
– Я знаю только то, что видел, а видел я шрамы на его лбу – след после операции по изменению эго: это так же верно, как то, что у меня сейчас смешливое настроение.
– Но это противоречит всем юридическим, моральным и этическим нормам пан-спекки…
– Рубцы багрового цвета, – сказал Макки. – Это о чем-то говорит, верно?
– Они отчетливо видны? Он не пытается скрыть их косметикой или чем-нибудь еще?
– Нет. Если я прав, то это единственный пан-спекки в ее свите. Любой пан-спекки убил бы его на месте.
– В каком же месте она находится, если там есть только один пан-спекки?
– Это приводит в недоумение и меня. Ах да, с ней было еще несколько людей – мужчин в зеленой униформе.
– Это телохранители Эбниз.
– Я тоже так подумал.
– Эта толпа нужна для того, чтобы можно было легче спрятаться.
– Если кто и может себе такое позволить, то это она, – сказал Макки. – И еще одно. Я уловил запах плесени.
– Плесени?
– В этом нет никакого сомнения. Между давлением внутри сферы и снаружи всегда есть разница. В сфере давление было ниже, и воздух затягивало внутрь. Пахло плесенью.
– Вы успели многое заметить.
– Вы думаете, я даром тратил время?
– Не больше, чем обычно. Вы абсолютно точно уверены, что видели пан-спекки?
– Я видел его глаза.
– Запавшие, с гладкими фасетками?
– Да, именно такими они мне показались.
– Если мы сможем заставить других пан-спекки опознать его, это даст нам большие преимущества. Мы установим личность преступника, вы же понимаете.
– Очевидно, вы мало общались с пан-спекки, – сказал Макки. – Как только вы умудрились стать директором отдела деликатных операций?
– Ладно, Макки, давайте не будем…
– Вы же прекрасно знаете, что любой пан-спекки взбесится, если увидит этого типа со шрамом, и сразу же нырнет за ним в люк…
– Вот как!
– Эбниз немедленно захлопнет люк и получит половину нашего незадачливого сообщника, а мы останемся с другой половиной.
– Но это же убийство!
– Нет, это всего лишь несчастный случай.
– В руках этой женщины огромная власть, я признаю, но…
– Она сдерет с нас шкуру, если сможет доказать, что она – частное лицо, а мы пытаемся вмешаться в ее дела.
– Да, хуже не бывает, – согласился Сайкер. – Надеюсь, вы не делали никаких официальных заявлений в ее адрес.
– Нет, я предупредил ее.
– Что вы сделали?
– Я сделал официальное заявление.
– Макки, вам было приказано вести это дело очень осто…
– Послушайте, мы же хотим, чтобы она начала действовать. Проконсультируйтесь с юристами. Она может предъявить встречный иск лично мне, но если она выступит против Бюро, то мы потребуем очной ставки. Впрочем, ее юристы наверняка предупредили ее о такой возможности. Нет, она попытается сделать по-другому…
– Она не может подать в суд на Бюро, – сказал Сайкер, – но она может спустить на нас своих собак. И это будет хуже всякого суда. Кстати, Билдун уже почти израсходовал время своего эго. Теперь он в любой момент может вернуться в колыбель клана. Вы же понимаете, что это значит.
– Борьба за кресло директора Бюро, – сказал Макки. – Я давно этого ждал.
– Но вы представляете, какая суматоха здесь начнется.
– Вы вполне можете претендовать на это место, Сайкер.
– Так же, как и вы, Макки.
– Я пас.
– Да, вот это будет денек! Больше всего меня беспокоит Билдун. Он просто выйдет из себя, когда узнает о пан-спекки с замороженным эго. Этого вполне может хватить…
– Ничего, с этим он как-нибудь справится, – произнес Макки с несколько преувеличенной уверенностью.
– Вы можете и ошибаться. Надеюсь, вы понимаете, что я-то не спасую.
– Мы все знаем, что вы хотите получить место шефа, – сказал Макки.
– Представляю эти сплетни.
– Стоит ли овчинка выделки?
– Вы узнаете об этом первый.
– Не сомневаюсь.
– Еще одно, – сказал Сайкер. – Как вы собираетесь обезопасить свой тыл от нападения Эбниз?
– Собираюсь стать школьным учителем.
– Я ждал иного объяснения, – ответил Сайкер и прервал контакт.
Макки осознал, что он по-прежнему сидит в пурпурном полумраке пляжного мячика. Он буквально купался в собственном поту. Было жарко, как в печке. Интересно, может ли от такой жары растопиться его лишний жир? Но воду он теряет, в этом-то нет никаких сомнений. Он сразу ощутил сухость во рту, как только вспомнил о воде.
– Ты все еще здесь? – прохрипел он.
Молчание.
– Фэнни Мэй?
– Я осталась в своем доме, – ответил калебан.
Раззадоренный гневином Макки вдруг почувствовал приступ едва сдерживаемой ярости – последней каплей стало то, что он слышит проклятого калебана каким-то непостижимым способом, а совсем не органом слуха. Этот чертов тупица со сверхъестественными способностями! В какую беду он нас тащит!
– Ты будешь сотрудничать с нами для того, чтобы прекратить эти бичевания? – спросил Макки.
– Да, насколько позволяет мой контракт.
– Хорошо. Тогда скажи Эбниз, что хочешь, чтобы я стал твоим учителем.
– Ты выполняешь работу учителя?
– Ты чему-нибудь у меня научилась? – спросил Макки.
– Все соединительные узлы чему-то учат.
– Соединительные узлы, – повторил Макки. – Да, должно быть, я становлюсь стариком.
– Объясни, что такое «старик», – попросил калебан.
– Не бери в голову. Для начала мы все же обсудим контракт. Может быть, найдется способ его разорвать. По каким законам он исполняется?
– Объясни, что такое «законы».
– Какова признанная система исполнения? – заорал Макки.
– Все исполняется по естественным правилам чести, принятым среди объединенных сознающих.
– Эбниз не имеет ни малейшего представления о чести.
– Но я понимаю, что такое честь.
Макки вздохнул:
– При заключении контракта были свидетели? Ты что-то подписывала?
– Все мои собратья-калебаны засвидетельствовали связи. Мне непонятно, что такое «подписи». Объясни.
Макки решил не углубляться в исследование сути подписи, вместо этого он спросил:
– При каких условиях ты откажешься честно соблюдать контракт с Эбниз?
Калебан ответил после длинной паузы:
– Изменение обстоятельств влечет перемены в отношениях. Если Эбниз нарушит свои связи или попытается изменить условия контракта в его сущностях, то откроется линейность, ведущая к моему выходу из контракта.
– Да, – согласился Макки, – это достойная причина.
Он тряхнул головой, посмотрев на пустое место над лопастью гигантской ложки. Калебаны! Их невозможно видеть, их невозможно слышать, их невозможно понимать.
– Я могу воспользоваться твоей S-системой? – спросил Макки.
– Ты – мой учитель.
– Это означает «да»?
– Это утвердительный ответ.
– Утвердительный ответ, – эхом отозвался Макки. – Отлично. Ты можешь транспортировать ко мне предметы или посылать их туда, куда я укажу?
– Да, если связи останутся очевидными.
– Надеюсь, что то, что мне нужно, их не нарушит, – сказал Макки. – Ты осознаешь, что здесь находится рука паленки и бич? Они лежат здесь, на полу.
– Да, осознаю.
– Я хочу отправить их в определенный кабинет в Главном Центре. Ты сможешь это сделать?
– Подумай об этом кабинете, – сказал калебан.
Макки подчинился.
– Связь доступна, – сказал калебан. – Ты хочешь послать это в кабинет для исследования.
– Да, верно.
– Отправить надо сейчас?
– Да, сразу.
– Конечно, сразу. Наши способности ограниченны, мы не можем отправлять вещи в одно место по очереди.
– Итак?
– Предметы отправляются.
Макки едва успел моргнуть, а рука и бич, издав резкий щелчок, уже исчезли.
– Тапризиоты делают то же самое, что и ты, когда транспортируешь предметы? – спросил Макки.
– Отправка сообщений требует энергии более низкого уровня, – ответил калебан. – А мастера красоты потребляют энергию еще более низкого порядка.
– Я почему-то так и думал, – сказал Макки. – Но хорошо. Есть одна небольшая проблема с моим другом, Аличино Фурунео. Я правильно понял, что ты отправила его домой?
– Правильно.
– Ты отправила его не в тот дом.
– У существ может быть только один дом.
– У нас, сознающих, может быть больше одного дома.
– Но я вижу связующие элементы!
Макки ощутил волну облучения, исходящую от калебана, и приободрился.
– Несомненно, – сказал он. – Но у него есть и другой дом, здесь, на Сердечности.
– Меня переполняет чувство удивления.
– Наверное. Но вопрос остается. Ты можешь исправить эту ситуацию?
– Что такое «ситуация»? Объясни.
– Ты можешь отправить его в его дом на планете Сердечность?
Последовала пауза, потом калебан снова заговорил:
– Это место не его дом.
– Но ты можешь это сделать?
– Ты этого хочешь?
– Да, я этого хочу.
– Сейчас твой друг общается с помощью тапризиота.
– О! – воскликнул Макки. – Ты можешь слышать его разговор, не так ли?
– Содержание сообщения мне недоступно. Я вижу только соединение. Я знаю, что твой друг сейчас поддерживает общение с сознающим иного биологического вида.
– Какого вида?
– Вы называете этот вид «пан-спекки».
– Что произойдет, если ты отправишь Фурунео в… его дом здесь, на Сердечности, прямо сейчас.
– Это разрушение соединения. Но обмен сообщениями укладывается в нормальную линейность. Я отправляю его. Сейчас.
– Ты отправила его?
– Но соединение установлено по твоему усмотрению.
– Он сейчас здесь, на Сердечности?
– Он находится в месте, которое не является его домом.
– Я надеюсь, что мы сможем оказаться вместе.
– Твой друг, – сказал калебан, – желает находиться с тобой.
– Он хочет прийти сюда?
– Правильно.
– Ну, так почему нет? Перенеси его сюда.
– С какой целью твой друг окажется в моем доме?
– Я хочу, чтобы он побыл здесь и последил за действиями Эбниз, пока я буду заниматься другими делами.
– Макки?
– Да, слушаю.
– Ты обладаешь сознанием того, что присутствие твое или другого представителя твоего вида продлевает мое присутствие на вашей волне?
– Это же прекрасно.
– Твое присутствие укорачивает бичевание.
– Подозреваю, что это так.
– Подозреваю? Что это?
– Я знаю!
– Знание вероятно. Связующее звено показательно.
– Не могу даже сказать, как меня это радует, – сказал Макки.
– Ты хочешь перенести своего друга сюда?
– Что сейчас делает Фурунео?
– Фурунео обменивается сообщениями с… помощником.
– Могу себе представить.
Макки медленно покачал головой. Он чувствовал, что с каждой попыткой продолжить общение он лишь еще глубже погружается в трясину непонимания. Никакой надежды внести ясность в это ублюдочное общение. Совсем никакой. Как раз в тот момент, когда кажется, что он и калебан вот-вот найдут точку соприкосновения, вдруг выясняется, что до взаимопонимания так же далеко, как до другой галактики.
– Когда Фурунео закончит свой разговор, доставь его сюда, – попросил Макки. Он привалился спиной к стене. О боги преисподней! Жара была просто невыносимой. Зачем калебанам такая высокая температура? Может быть, жара что-то значит для них, может, для них это видимая форма волновой энергии? Наверное, высокая температура выполняет какую-то функцию, недоступную другим сознающим.
Здесь он вовлечен в обмен ничего не значащими шумами – тенями звуков. Разум растворился, перемещаясь с планеты на планету. Он и калебан заключают ложные сделки, пытаясь выбраться из хаоса. Если у них ничего не выйдет, то смерть унесет всех: невинных и грешных, благих и злых. Неуправляемые корабли будут бесцельно бороздить океаны, падут башни, рухнут балконы, а солнца будут совершать свой путь по лишенному координат небу.
Волна холодного воздуха возвестила о прибытии Фурунео. Макки обернулся и увидел, как планетарный агент падает в сферу и поднимается.
– Во имя любви к разуму! – воскликнул Фурунео. – Что вы со мной делаете?
– Мне просто понадобился глоток свежего воздуха, – ответил Макки.
Фурунео уставился на него ничего не понимающим взглядом:
– Что?
– Рад вас видеть, – сказал Макки.
– В самом деле? – Фурунео присел на корточки рядом с Макки. – Вы хоть представляете, что со мной произошло?
– Вы побывали на Ланди-Б, – ответил Макки.
– Откуда вы знаете? Вы специально все это устроили?
– Нет, произошло небольшое недоразумение, – ответил Макки. – Ланди-Б – это ваш дом.
– Нет!
– Предоставлю вам поспорить на эту тему с Фэнни Мэй, – сказал Макки. – Вы начали поиски на Сердечности?
– Я едва успел опомниться и прийти в себя, прежде чем вы…
– Да, но вы начали?
– Да, начал.
– Отлично. Фэнни Мэй будет поставлять вам необходимые вещи, доставлять нужных людей по мере необходимости. Ты сделаешь это, Фэнни Мэй?
– Связь остается доступной. Контракт позволяет.
– Хорошая девочка.
– Я уже успел забыть, как здесь жарко, – сказал Фурунео, отирая со лба пот. – Значит, я могу вызывать своих людей. Что еще?
– Вы должны следить за Эбниз.
– И?
– В тот момент, когда она появится здесь с одним из своих паленки, который приступит к бичеванию, вам нужно сделать голографический скан происходящего. Футляр с инструментами у вас с собой?
– Конечно.
– Очень хорошо. Когда будете производить сканирование, держите оборудование как можно ближе к люку перескока.
– Она, скорее всего, постарается его захлопнуть, как только поймет, что я делаю.
– На это не стоит рассчитывать. Да, и еще одна вещь.
– Какая?
– Вы мой ассистент, а я – учитель.
– Вы… кто?
Макки рассказал о своем соглашении с калебаном.
– Таким образом, она не сможет избавиться от нас, не нарушив своего контракта с Фэнни Мэй, – констатировал Фурунео. – Умно. Это все?
– Нет, я хочу, чтобы вы с Фэнни Мэй обсудили связующие звенья, узлы соединения.
– Узлы соединения?
– Узлы соединения. Я хочу, чтобы вы, черт возьми, узнали, что калебаны имеют в виду под «узлами соединения».
– Узлы соединения – это прекрасно, – сказал Фурунео. – Есть какой-нибудь способ отрегулировать температуру в этом термостате?
– Вы можете обсудить и это; постарайтесь выяснить, зачем калебану такая жара.
– Хорошо, если я только не расплавлюсь прежде. Где вы будете?
– Я выхожу на охоту, если, конечно, Фэнни Мэй и я придем к согласию относительно узлов соединения.
– По-моему, в ваших словах мало смысла.
– Да, вы правы, но я попытаюсь нащупать следы – если Фэнни Мэй отправит меня туда, где разворачиваются ключевые события.
– А-а-а, – произнес Фурунео и нахмурился. – Но вы можете попасть в ловушку.
– Возможно. Фэнни Мэй, ты слушала наш разговор?
– Объясни, что значит «слушала»?
– Не бери в голову.
– Но голова правит миром!
Макки с трудом сглотнул пересохшим горлом, а потом заговорил:
– Фэнни Мэй, тебе известна информация, которой я только что обменялся здесь с моим другом?
– Объясни «только что об…»
– Ты ее знаешь? – не выдержав, рявкнул Макки.
– Усиление мало помогает коммуникации, – назидательно произнес калебан. – Я обладаю необходимым тебе знанием, предположительно.
– Предположительно, – упавшим голосом повторил себе под нос Макки. – Ты можешь отправить меня в то место, недалеко от которого находится Эбниз, но так, чтобы она не догадывалась о моем присутствии и чтобы я мог следить за ней?
– Ответ негативный.
– Почему нет?
– Прямое запрещение по условиям контракта.
– О, вот оно что, – Макки опустил голову и на некоторое время задумался, но потом продолжил: – Хорошо, ты можешь послать меня в такое место, где я мог бы благодаря собственным усилиям узнать о местоположении Эбниз?
– Такая возможность есть. Контракт позволяет исследование узлов соединения.
Он ждал. Жара была осязаемой, словно вещественный предмет, давящий на органы чувств. Макки видел, что Фурунео уже почти размяк.
– Я повидался с матерью, – сказал планетарный агент, заметив, что Макки смотрит на него.
– Это просто великолепно, – отозвался тот.
– Она купалась с друзьями, когда я, по милости этого калебана, плюхнулся к ним в бассейн. Вода была просто великолепна.
– Вот они удивились!
– Они решили, что это очень удачная шутка. Хотелось бы мне знать, как работает волшебное S-око.
– Вы не одиноки: знать это хотят миллиарды сознающих. У меня по спине бежит холодок, когда я думаю, какая исполинская энергия нужна для подобных перемещений.
– Хорошо бы холодок пробежал и у меня по спине – желательно прямо сейчас. Знаете, это какое-то странное, почти сверхъестественное ощущение: только что ты говорил со своими старыми друзьями и вдруг оказываешься в разреженной атмосфере Сердечности. Как вы думаете, что они подумали?
– Они подумали, что это волшебство.
– Макки, – вдруг заговорил калебан. – Я люблю тебя.
– Ты… что? – взорвался Макки.
– Люблю тебя, – повторил калебан. – Аффинность одной личности к другой личности. Эта аффинность выше видовой принадлежности.
– Думаю, что да, но…
– Так как я обладаю универсальной аффинностью к твоей личности, то узлы соединений открыты, что позволяет исполнить просьбу.
– Ты можешь отправить меня в то место, недалеко от которого находится Эбниз?
– Ответ утвердительный. Согласно пожеланию. Да.
– Где это место? – спросил Макки.
Ощутив дуновение холодного ветра и стукнувшись подошвами о пыльную землю, Макки понял, что с этим вопросом он обратился к какому-то замшелому камню. Некоторое время он тупо смотрел на камень, стараясь сохранить равновесие. Валун был высотой около метра, покрытый желтыми прожилками кварца с блестящими вкраплениями. По положению местного солнца Макки определил, что время идет либо к полудню, либо к вечеру. Он стоял посреди лужайки под маленьким желтым светилом.
Позади камня, луга и клочковатых желтых кустов был виден плоский горизонт, изломанный высокими зданиями какого-то города.
– Она меня любит? – спросил Макки у камня.
◊ ◊ ◊
Нельзя недооценивать силу мышления, умеющего выдавать желаемое за действительное: оно способно отбросить то, что видят глаза, и то, что слышат уши.
(Дело Эбниз, секретные материалы БюСаба)
Бич и оторванная рука паленки прибыли в соответствующую лабораторию БюСаба, когда в ней никого не было. Начальник лаборатории – ветеран Бюро по имени Тредж Тулук, урив, родом из глухой деревни, – покинул свое рабочее место, чтобы посетить конференцию, созванную сразу после сообщений Макки.
Как и большинство спиногнутых, Тулук был уривом, обладающим особой восприимчивостью к запахам. Он имел типичное для представителей этого биологического вида тело – длиной около двух с половиной метров, оно было раздвоено внизу и оканчивалось трубчатыми отростками, приспособленными для ходьбы, снабжено вертикальной лицевой щелью и выступающими конечностями-манипуляторами, свисавшими из нижнего угла щели. Долгое общение с людьми сделало походку Тулука живой и быстрой, научило любить одежду с карманами и говорить циничным тоном, не свойственным уривам. Из верхнего угла лицевой щели выступали четыре глазные трубки – зеленые и мягкие.
Вернувшись с конференции, он сразу понял, что́ за предметы лежат на полу его лаборатории. Эти вещи вполне соответствовали описанию, данному Сайкером. Тулук недовольно буркнул, выразив неудовлеторенность небрежным способом доставки вещественных доказательств, но сразу забыл о возмущении, погрузившись в изучение предметов. Для начала он и вызванные им помощники сделали голографический скан бича и руки, а затем приступили к их расчленению.
Как и ожидалось, гены паленки оказалось не с чем сравнивать. Эта рука принадлежала одной из особей, которые не были внесены в реестр Конфедерации сознающих. Тулук заполнил карту ДНК и обозначил последовательность оснований. Он сделал это автоматически – на всякий случай – и потому что так было положено. При необходимости поможет идентифицировать владельца руки.
Тем временем помощники исследовали бич. Компьютер распечатал протокол, согласно которому данный предмет являлся бычьим хлыстом – из тех, какие были в употреблении на древней Земле. Бич был изготовлен из бычьей кожи, и этот факт доставил несколько неприятных мгновений самому Тулуку и его помощникам – убежденным вегетарианцам. Поначалу они думали, что бич сделан из синтетического материала.
– Жуткая архаика, – отозвалась о биче одна из ассистенток Тулука, молодая чизерка. Другие согласились с этим суждением – даже пан-спекки, которому для выживания нужно было периодически возвращаться к плотоядному типу питания.
Внимание исследователей было вскоре отвлечено интересным и необычным способом соединения молекул, из которых состояли клетки бычьей кожи. Исследование бича и руки пошло своим чередом.
◊ ◊ ◊
Не существует такого понятия, как чистая объективность.
(Говачинский афоризм)
Макки принял дальний вызов, стоя на грунтовой дороге приблизительно в трех километрах от замшелого камня. Все это расстояние он преодолел пешком, испытывая нарастающее раздражение от окружающего его незнакомого и унылого мира. Город, как он очень скоро понял, оказался миражом, висящим над пыльной равниной, поросшей высокой травой и колючим кустарником.
На этой равнине было почти так же жарко, как в сфере калебана.
Единственными живыми существами, которых он до сих пор видел, были рыжеватые звери и бесчисленные насекомые – кузнечики, гусеницы, мухи, стрекозы. В дороге были выдавлены две параллельные колеи цвета ржавого железа. Дорога, судя по всему, начиналась на видневшихся вдалеке и справа синеватых холмах, гряда которых тянулась влево к выжженному горизонту. На дороге не было ни одного сознающего существа, за исключением самого Макки. Нигде не клубилась пыль, которая могла бы выдать другого путника.
Макки был почти счастлив, когда его охватил смешливый транс.
– Это Тулук, – произнес вызывающий. – Мне поручили связаться с вами немедленно после выяснения какой-либо информации. Надеюсь, я не слишком сильно вас потревожил.
Макки был настоящим профессионалом и уважал компетентность Тулука.
– Давайте перейдем к делу.
– Нельзя сказать, что сведения исчерпывающие, увы, – заговорил Тулук. – Да, конечно, это паленки. Если мы наткнемся на обладателя руки, то, несомненно, его опознаем. Эта рука уже отрастала после предыдущей травмы. Мы обнаружили след удара мечом по предплечью. Во всяком случае, так это выглядит.
– Как насчет маркеров филума?
– Мы ищем.
– Вы исследовали бич?
– О, это отдельная тема. Он сделан из настоящей бычьей кожи.
– В самом деле?
– В этом нет никакого сомнения. Мы можем идентифицировать быка, с которого была снята шкура, но я сомневаюсь, что он жив.
– У вас довольно мрачное чувство юмора. Что еще?
– Бич очень архаичный. Настоящий древний кнут для порки – такие использовали на древней Земле. Мы составили идентификационное описание и отправили музейному эксперту для подтверждения нашего мнения. Эксперт считает, что этот предмет сделан достаточно грубо, но похож на древний оригинал, хотя это и современная копия.
– Где они могли взять оригинал для того, чтобы изготовить копию?
– Мы заняты поиском и, наверное, нащупаем ниточку. Такие вещи встречаются достаточно редко.
– Современная копия, – задумчиво повторил Макки. – Вы уверены?
– Животное, с которого сняли шкуру для изготовления бича, два года назад было еще живо. Внутриклеточные структуры по-прежнему реагируют на катализаторы.
– Два года, понятно. Но где они раздобыли живого быка?
– Это сужает поле поиска. Быков разводят для развлекательных исторических программ. Есть, кроме того, несколько отсталых планет, где не умеют делать синтетическое мясо, и поэтому разводят скот.
– Это дело выглядит тем более запутанным, чем глубже в него вникаешь, – сказал Макки.
– Мы тоже так думаем. Ах да, на биче обнаружилась чалфовая пыль.
– Чалф! Так вот откуда запах плесени!
– Да, он до сих пор довольно силен.
– Что они могли делать с этим порошком? – вслух подумал Макки. – Там не было ничего похожего на чалфовый запоминающий стержень, но это, конечно, ничего не значит.
– Это всего лишь предположение, – сказал Тулук, – но они могли наносить чалф на паленки.
– Зачем?
– Чтобы было сложнее определить, к какому филуму он принадлежит, разве это невозможно?
– Да, возможно.
– Если вы учуяли запах чалфа после того, как бич проник в сферу, то это значит, что какое-то его количество было и снаружи. Вы подумали об этом?
– Помещение мячика невелико, и к тому же в нем было очень жарко.
– Да, жара все объясняет, это верно. Мне очень жаль, но для вас больше ничего нет.
– Это все?
– Может быть, в этом нет никакой пользы, но мы поняли, что бич хранили в висячем положении на тонкой подставке из стали.
– Из стали? Вы уверены?
– Да.
– Но кто в наше время пользуется сталью?
– Ее не так уж редко можно найти на некоторых новых планетах. Туристы иногда обнаруживают там здания, для постройки которых была использована сталь.
– Дикость!
– Согласен.
– Знаете, – сказал Макки, – мы ищем отсталую планету, и мне кажется, что я как раз нахожусь на одной из них.
– Где вы?
– Не знаю.
– Вы не знаете?
Макки вкратце обрисовал ситуацию.
– Вы, полевые агенты, порой оказываетесь в опасных ситуациях, рассчитывая на случай, – вздохнув, сказал Тулук.
– Только не сейчас.
– Включите монитор. Я могу попросить нашего тапризиота определить ваше местонахождение. Хотите использовать мониторинг?
– Вы же знаете, что это использование с открытым платежом, – сказал Макки. – Думаю, что пока дело не настолько экстренное для того, чтобы обанкротить Бюро. Я посмотрю, может быть, мне удастся определить мое местоположение другими средствами.
– Что мне сделать для вас?
– Вызовите Фурунео. Пусть он даст мне шесть часов, а потом попросит калебана вытащить меня отсюда.
– Забрать вас оттуда. Понял. Сайкер сказал, что вы воспользовались каким-то безлюковым способом перескока. Калебан сможет забрать вас?
– Думаю, что да.
– Я сейчас же свяжусь с Фурунео.
◊ ◊ ◊
Факты могут быть какими угодно, в зависимости от вашего желания. Этому учит нас относительность.
(Из руководства для агентов БюСаба)
Макки шел еще битых два часа, прежде чем увидел дым. Тонкие завитки дыма висели в воздухе на фоне отдаленных синеватых холмов.
Во время этого похода до Макки дошло, что он попал в такое место, где может умереть от голода и жажды, прежде чем попадет в сообщество цивилизованных существ. Он предался мрачным самообвинениям. Уже не в первый раз он убеждался на собственном опыте, что технологии, которые он воспринимал как некую непреложную данность, могут в какой-то момент отказать – а отказ стать смертельным.
Но что случилось с механизмом его собственного мозга? Он выругал себя за то, что воспользовался ненадежной системой калебанов, прекрасно зная, что на этих тварей ни в чем нельзя полагаться.
Пеший переход!
Никогда бы он не подумал, что в безопасное место нужно будет идти пешком.
Макки очень отчетливо понимал теперь, насколько неправильно подобное отношение сознающих к технике: уповая на ее силу, они отказываются пошевелить и пальцем. Это лишает многих преимуществ во вселенной, где рано или поздно приходится полагаться только на себя и свои мышцы.
Вот, например, как сейчас.
Ему показалось, что дым приближается, хотя холмы как будто бы отступали к горизонту по мере того, как он шел к ним.
Пеший переход.
В какое же идиотское положение он попал. Зачем Эбниз выбрала это скучное место для своих странных игр? Если, конечно, это то самое место, где все началось. Что, если калебан снова чего-то не понял в общении.
Если любовь отыщет свой путь. Но что, черт возьми, у любви общего со всем этим?
Макки упрямо продолжал идти, желая лишь одного – выпить хотя бы глоток воды. Сначала жара в сфере калебана, теперь еще и это. В глотке уже жгло, словно огнем. Еще хуже было от пыли, которая клубами взметалась ввысь при каждом шаге. Рыжая пыль оседала в горле, забиралась в ноздри. У пыли был привкус плесени.
Он потрогал футляр с инструментами в кармане куртки. Лучеметом можно было пробить дыру в земле и даже добраться до водоносного слоя. Но как достать воду из колодца?
Сколько же вокруг насекомых! Они жужжали в полете, ползли вдоль дороги и изо всех сил пытались добраться до живой плоти Макки. В конце концов он переключил футляр в режим вентилятора, выбрав среднюю мощность. Теперь насекомые, тучей приближавшиеся к его лицу, падали замертво от смертоносного для них излучения.
Вскоре до Макки дошло, что он слышит шум – низкий, грохочущий звук. Это были удары по какой-то полой, резонирующей структуре. Звук доносился с той стороны, где была видна дымка.
Это может быть какой-то природный феномен, попытался успокоить себя Макки. Этот звук производили дикие животные. А дым от природного огня. Тем не менее, чрезвычайный агент достал лучемет и переложил его в боковой карман, чтобы оружие было под рукой.
Грохот постепенно становился громче по мере приближения к дыму. Колючий кустарник и марево скрывали место, откуда исходил звук.
Макки начал подниматься по пологому склону, все еще придерживаясь дороги.
Его вдруг пронзило невыносимо щемящее чувство. Судьба забросила его на какую-то нищую, отсталую планету, в место, где не на чем остановиться взгляду. Он стал действующим лицом сказки с моралью, сказки о подрезанных крыльях. Он ничто, он всего лишь страдающий от невыносимой жары и жажды путник. В голове гнездилась одна мучительная, не дающая покоя мысль: он поддался чуждой, скучной галлюцинации, которой суждено раствориться в отрезвляющей судьбе одного-единственного калебана.
Трагедия, которая произойдет со смертью этого калебана, угнетала Макки. Мысль о ней переворачивала вверх ногами его эго, лишала мышление ясности и легкости. Его собственная смерть будет лишь ничтожным лопнувшим пузырьком в огне гигантского вселенского пожара.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?