Текст книги "Вселенная сознающих"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vselennaya-soznayuschih-179679.jpg)
Автор книги: Фрэнк Герберт
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Макки тряхнул головой, чтобы отогнать ненужные мысли. Страх лишит его способности думать. Этого нельзя допустить ни в коем случае.
Теперь, по крайней мере, он был твердо уверен в одном: наступил вечер, и солнце садилось. Оно уже приблизилось к горизонту на два своих диаметра с тех пор, как началось это его глупейшее путешествие.
Черт бы побрал этот барабанный бой! Что он может означать? Грохот словно плыл на волнах жары – монотонный, беспощадный и неумолчный. Он чувствовал, как звук проникает в голову, пульсирует в висках: бам-бам-бам…
Макки взошел на небольшое возвышение и остановился. Он стоял на краю мелкой котловины, дно которой было очищено от колючего кустарника. В центре этой плоской впадины колючая изгородь окружала конические хижины с травяными крышами. Хижины были построены из земли. Дым поднимался из отверстий в крышах некоторых из них и из огненных ям на улице. Скот, словно большие черные пятна, пасся на дне котловины. Иногда животные поднимали головы, и было видно, что из их пастей торчат стебли жесткой коричневой травы.
Скотину пасли чернокожие мальчишки с длинными палками. За колючей изгородью занимались своими делами такие же темнокожие мужчины, женщины и дети.
Макки, среди предков которого были чернокожие с планеты Каолех, был взволнован увиденным. Генетическая память возмутилась такой несообразностью. Где во всей вселенной могли люди деградировать до подобного первобытного состояния? То, что открылось глазам Макки в котловине, напоминало иллюстрацию из учебника истории темных веков древней Земли.
Дети в большинстве своем были голыми, как и некоторые мужчины. Женщины щеголяли в юбочках из пучков травы.
Может быть, это просто возвращение к природе? Его не очень сильно тревожила нагота аборигенов – расстраивало все в совокупности.
В котловину вела узкая тропинка, которая проходила через поселок и уходила на гребень расположенных дальше холмов.
Макки начал спускаться вниз. Может быть, в этой деревне ему дадут напиться.
Барабанный бой доносился из большой хижины в центре стойбища. Рядом с хижиной стояла двухколесная повозка, запряженная четырьмя двурогими животными.
Макки внимательно рассмотрел повозку, пока спускался. Кузов с высокими бортами был заполнен странными вещами – плоскими, похожими на доски предметами, рулонами яркой пестрой ткани и длинными шестами с острыми металлическими наконечниками.
Барабан умолк, и только теперь Макки понял, что за ним наблюдают. Дети с криками носились между хижинами, указывая руками на нежданного пришельца. Взрослые медленно поднимали головы и оборачивались к нему, не теряя достоинства, и принимались внимательно его рассматривать.
Над деревней повисла неправдоподобная, зловещая тишина.
Макки вошел в деревню через промежуток между кустами колючей изгороди. За ним наблюдали бесстрастные черные лица. В нос ударила смесь отвратительных запахов – гниющей плоти, навоза, острая вонь, происхождение которой он не стал даже пытаться определить, едкий запах дыма и подгоревшего мяса.
Над животными, запряженными в повозку, клубились тучи насекомых, не обращавших ни малейшего внимания на вялые движения хвостов.
Из большой хижины, когда Макки приблизился к ней, вышел рыжебородый белый человек. На человеке была шляпа с плоскими полями, запыленная черная куртка и штаны мышиного цвета. В руке мужчина держал такой же кнут, каким пользовался паленки. Увидев бич, Макки понял, что попал в нужное место.
Человек ждал у входа в хижину. У него был недобрый взгляд, в позе угадывалась угроза, губы под усами и бородой были сжаты в тонкую нитку. Он еще раз взглянул на Макки, потом кивнул нескольким мужчинам, стоявшим слева от него, подошел к повозке и снова стал смотреть на пришельца.
Двое высоких мужчин, повинуясь приказу белого человека, замерли возле животных.
Макки присмотрелся к содержимому повозки. Плоские предметы были покрыты резьбой и искусно разукрашены странным узором. Эти узоры напомнили ему о панцире паленки. Макки очень не понравилось выражение, с которым на него смотрели мужчины, стоявшие возле запряженных в повозку быков. От поселения веяло угрозой. Макки сунул правую руку в карман и снял лучемет с предохранителя. Часть аборигенов толпились у него за спиной, и от этого Макки чувствовал себя незащищенным.
– Я Джордж К. Макки, чрезвычайный агент Бюро Саботажа, – представился он, остановившись в десяти шагах от белого бородача. – А вы?
Человек презрительно сплюнул в пыль и рявкнул что-то вроде «Гэтнабент».
Макки непроизвольно сглотнул. Он не понял, что означало это приветствие. Странно. До этого он не представлял себе, что в Конфедерации сознающих существуют незнакомые ему языки. Вероятно, это новая планета, которая ждет не дождется туристов.
– Я нахожусь здесь с официальной миссией Бюро, – снова заговорил Макки. – Доведите это до сведения местных жителей.
Он был обязан соблюсти юридические формальности.
Бородатый пожал плечами и произнес:
– Каудервельш.
Кто-то за спиной Макки отозвался:
– Кравл’икидо!
Бородач быстро взглянул на говорившего, а затем снова повернулся к Макки.
Макки же тем временем внимательно рассматривал бич. Человек с бородой сделал шаг вперед, волоча за собой по траве гибкий конец кнута. Заметив интерес пришельца, он согнул запястье, поймал конец двумя пальцами, которые оторвал от рукоятки. Все это человек проделал, не отрывая взгляд от Макки.
Мужчина обращался с бичом с профессиональной непринужденностью, и, поняв это, Макки содрогнулся.
– Где вы взяли этот бич? – спросил он.
Человек внимательно посмотрел на предмет.
– Питч, – сказал он. – Брауженбуллер.
Макки шагнул вперед и протянул руку к бичу.
Бородач отрицательно покачал головой и злобно нахмурился. В ответе сомневаться не приходилось.
– Мейкли, – произнес человек и постучал рукояткой кнута по борту повозки, кивнув в сторону ее содержимого.
Макки еще раз присмотрелся к вещам, лежавшим в телеге. Несомненно, это были изготовленные вручную изделия. От продажи такой экзотики можно получить приличный доход. Это Макки знал. Такие изделия разгоняли скуку и пресыщенность цивилизованных сознающих, которым до смерти надоели серийные, изготовленные автоматами предметы. Если лежавшие в кузове вещи производились здесь, то это уже подпадало под закон об использовании рабского труда или о крепостничестве, что с практической точки зрения было тем же самым, что и рабство.
Наверное, в игре Эбниз и было что-то болезненное, но имелись и вполне объяснимые мотивы.
– Где Млисс Эбниз? – спросил он.
Реакция последовала незамедлительно. Человек резко вскинул голову и внимательно уставился на Макки. Толпа за спиной издала нечленораздельный крик.
– Эбниз? – снова спросил Макки.
– Сивсс Эбниз! – рявкнул бородатый.
Толпа разразилась диким криком:
– Эпах Эбниз! Эпах Эбниз! Эпах Эбниз!
– Руик! – скомандовал человек.
Толпа умолкла как по мановению волшебной палочки.
– Как называется эта планета? – спросил Макки. Он оглянулся и посмотрел на любопытные черные лица. – Где она находится?
Никто не ответил.
Макки посмотрел в глаза белому человеку. Тот не отвел взгляд, и в нем Макки прочел хищный оценивающий интерес. Человек помедлил, что-то решая, а потом воскликнул:
– Дишпонг!
Макки нахмурился и вполголоса выругался. Проклятье! На каждом шагу сталкиваешься с трудностями общения! Ну да ладно, это неважно. Он уже увидел достаточно для того, чтобы начать полномасштабное расследование и передать дело в полицейское агентство. Нельзя держать людей в таком первобытном состоянии. Должно быть, за всем этим кошмаром стоит Эбниз. Бич, реакция на ее имя – все это весомые улики. Деревня была заражена болезнью Эбниз. Макки посмотрел на стоявших перед ним людей и заметил шрамы на их руках и груди. Следы от ударов бича? Если это так, то Эбниз не спасут никакие деньги. Она может отделаться еще одной сменой установок и мотиваций, но на этот раз будет труднее…
Он ощутил сильный удар по спине и шее, резко толкнувший его вперед. Человек поднял рукоятку бича, и Макки увидел, как кончик его стремительно полетел к его голове. От сильнейшего удара по темени сознание помутилось, его заволокла зияющая хрустящая тьма. Он попытался достать из кармана лучемет, но мышцы отказались повиноваться. Перед глазами разлился кроваво-красный туман.
В голове снова что-то взорвалось.
Макки впал в спасительное забытье. Падая, он подумал о мониторе, имплантированном в его мозг. Если они его убьют, то об этом узнают тапризиоты-передатчики и отправят донесение о смерти Джорджа К. Макки.
Мне будет от этого очень хорошо! – Мысль донеслась до его сознания из тьмы, сомкнувшейся над головой Макки.
◊ ◊ ◊
Где то оружие, посредством которого я усугубляю твое рабство? Ты сам вручаешь его мне всякий раз, когда открываешь рот.
(Лаклакская загадка)
Макки вдруг понял, что видит луну. Этот огромный предмет прямо перед его глазами должен быть луной. Он вспомнил, что уже некоторое время ее видит, но до сего момента не сознавал этого. Видимо, еще не полностью очнулся. Луна возникла из тьмы над изломанными очертаниями первобытных крыш.
Значит, он все еще в деревне, подумал он.
Луна висела угрожающе низко, казалось, до нее можно было дотянуться рукой.
Макки ощутил сильную пульсирующую боль в спине и левой половине головы. Он попытался разобраться в своих ощущениях и понял, что лежит распятый на плоской поверхности, уставившись в небо, с крепко связанными запястьями и лодыжками.
Наверное, это была другая деревня.
Макки попробовал освободиться, но понял, что очень прочно привязан и распутать веревку не сможет.
Какое унизительное положение – валяться привязанным к доске с раскинутыми в стороны руками и ногами!
Над его головой, перед глазами, по темному небу проплывали незнакомые созвездия. Где находится эта проклятая планета?
Слева он различил свет от пламени костра. Костер мерцал оранжевыми бликами. Макки попытался повернуть голову и посмотреть на свет, но не смог, оцепенев от боли в шее и черепе.
Он застонал.
Где-то в темноте тонко закричало какое-то животное. За этим вскриком последовало хриплое рычание. Затем наступила тишина. Потом снова раздался рев. Эти звуки рассекли ночь, придав ей совершенно иную форму. Макки услышал приближающиеся тихие шаги.
– Мне кажется, что он стонал, – произнес мужской голос.
Человек говорил на стандартном галакте вселенной, отметил про себя Макки. Из тьмы выступили две тени и остановились в изножье поверхности, на которой лежал Макки.
– Ты думаешь, он очнулся? – спросил женский голос, приглушенный стортером.
– Дышит он как бодрствующий человек, – отозвался мужчина.
– Кто здесь? – прохрипел Макки. От звука собственного голоса у него едва не разорвался череп.
– Это хорошо, что ваши люди умеют исполнять приказы, – сказал мужчина. – Представляешь, что бы было, если бы этот тип вырвался на волю?
– Как ты попал сюда, Макки? – спросила женщина.
– Пришел пешком, – прорычал Макки. – Это ты, Эбниз?
– Он пришел пешком! – раздраженно произнес мужчина.
Макки внимательно прислушался к мужскому голосу. Это был голос представителя другого вида, не человека. Человек или гуманоид? Среди сознающих только пан-спекки могли выглядеть как люди – они умели перестраивать свою плоть по образу человеческой.
– Если вы меня не освободите, я не отвечаю за последствия, – предупредил их Макки.
– Тебе придется за них ответить, – насмешливо отозвался мужчина.
– Мы должны точно выяснить, как он сюда попал, – озабоченно сказала женщина.
– Какая, собственно, разница?
– Разница может быть очень большая. Что, если Фэнни Мэй разорвала контракт?
– Это невозможно, – фыркнул мужчина.
– На свете нет ничего невозможного. Он не смог бы попасть сюда без помощи калебана.
– Может быть, это был другой калебан.
– Фэнни Мэй говорит, что других калебанов больше нет.
– Мое мнение – от этого незваного гостя надо немедленно избавиться, – сказал мужчина.
– Но что, если он носит монитор? – засомневалась Млисс.
– Фэнни Мэй говорит, что ни один тапризиот не сможет определить его местонахождение здесь!
– Но тем не менее Макки здесь!
– Мало того, у меня уже был один межгалактический вызов, когда я сюда прибыл, – произнес Макки. Ни один тапризиот не может определить, где находится это место? Какой скрытый смысл здесь таился?
– У них не будет времени ни на то, чтобы обнаружить нас, ни на то, чтобы что-то предпринять, – стоял на своем мужчина. – С ним надо покончить немедля.
– Это будет не очень умно, – заметил Макки.
– Вы только посмотрите – этот человек говорит об уме, – издевательским тоном сказал мужчина.
Макки напряженно вгляделся в лица, стараясь их рассмотреть, но они так и остались смутными тенями. Что-то знакомое в этом мужском голосе? Глушитель маскирует и искажает голос женщины, но зачем она маскируется?
– У меня в мозгу есть монитор, – сказал Макки.
– В общем, чем раньше, тем лучше, – упрямо стоял на своем мужчина.
– Я всей душой за, но как это возможно? – жалобно произнесла женщина.
– Как только вы меня убьете, монитор начнет работать, – сказал Макки. – Тапризиоты просканируют этот район и идентифицируют всех, кто находился в этот момент рядом. Даже если они не смогут определить, где вы, они будут знать, кто вы.
– Я просто трясусь от страха, – сказал мужчина.
– Мы должны выяснить, как он сюда попал, – сказала женщина.
– И что это нам даст?
– Это глупый вопрос!
– Это значит, что калебан нарушил условия контракта.
– Или в нем была какая-то ловушка, которую мы не заметили.
– Ну, так давай ликвидируем эту ловушку.
– Не знаю, насколько это у нас получится. Иногда я сомневаюсь, что мы по-настоящему понимаем друг друга. Что такое «узлы соединения»?
– Эбниз, зачем ты надела стортер? – спросил Макки.
– Почему ты называешь меня Эбниз? – поинтересовалась она.
– Ты можешь изменить до неузнаваемости свой голос, но не можешь скрыть ненормальность своего поведения, – ответил Макки.
– Это Фэнни Мэй отправила тебя сюда? – повелительным тоном спросила она.
– Мне кажется, кто-то сказал, что это невозможно, или мне послышалось? – парировал Макки.
– Он храбр, – женщина улыбнулась.
– Едва ли это ему поможет.
– Не думаю, что калебан мог нарушить контракт, – сказала она. – Ты помнишь страховочный параграф? Мне кажется, что она отправила Макки сюда, чтобы избавиться от него.
– Ну, так давай и мы от него избавимся.
– Это совсем не то, что я имею в виду!
– Ты же понимаешь, что нам все равно придется это сделать.
– Ты заставишь его страдать, а я не могу этого вынести! – воскликнула женщина.
– Тогда уйди и оставь нас одних.
– Я не могу вынести даже мысли о его страданиях! Как ты этого не понимаешь?
– Он не будет страдать.
– Ты так в этом уверен!
Несомненно, это Эбниз, подумал Макки, вспомнив, что Эбниз прошла курс лечения по формированию отрицательного условного рефлекса на чужую боль. Но кто этот мужчина?
– У меня сильно болит голова, – сказал Макки. – Ты знаешь об этом, Млисс? Твои люди едва не вышибли мне мозги.
– Какие еще мозги? – презрительно отозвался мужчина.
– Его надо доставить к врачу, – решительно сказала она.
– Прояви хоть немного здравомыслия, – не скрывая раздражения, сказал мужчина.
– Ты же сам слышал: у него болит голова.
– Млисс, прекрати этот цирк!
– Ты назвал мое имя, – укоризненно произнесла она.
– Ну и что? Он же все равно тебя узнал.
– Что будет, если он ускользнет от нас?
– Отсюда?
– Но он же каким-то образом попал сюда, не так ли?
– Мы должны благодарить за это судьбу.
– Он страдает, – снова запричитала Млисс.
– Он лжет!
– Ему больно, я же вижу.
– Что будет, если мы доставим его к врачу, Млисс? – спросил мужчина. – Что, если мы сделаем это, а он сбежит? Агенты БюСаба изобретательны, ты же сама это отлично знаешь.
Молчание.
– У нас нет выхода, – сказал мужчина. – Фэнни Мэй отправила его сюда, и мы должны его убить.
– Ты хочешь свести меня с ума! – закричала Эбниз.
– Он не будет страдать, – заверил ее мужчина.
Молчание.
– Обещаю тебе это.
– Точно?
– Разве я не пообещал?
– Я ухожу, – сказала она. – Я не хочу знать, что с ним произойдет. Ты никогда не будешь упоминать о нем, Чео. Ты меня слышишь?
– Да, моя дорогая, я тебя слышу.
– Так я ухожу, – сказала она.
– Он разрежет меня на мелкие кусочки, – сказал Макки, – и я все это время буду верещать от боли.
– Заткни ему глотку! – завопила Эбниз.
– Уходи, моя дорогая, – сказал мужчина и обнял ее за плечи. – Уходи, не медли.
Макки пришел в отчаяние.
– Эбниз, он причинит мне очень сильную боль, и ты это прекрасно знаешь.
Она рыдала, когда мужчина уводил ее прочь.
– Пожалуйста, пожалуйста… – умоляюще, сквозь слезы, просила она. Звук ее рыданий затих в ночи.
Фурунео, подумал Макки, не тяни время. Заставь калебана шевелиться. Мне надо выбраться отсюда, немедленно!
Он потянул веревки. Они немного поддались, но Макки понял, что это предел. Колышки, к которым он был привязан, не сдвинулись с места.
Ну же, калебан! – подумал Макки. – Ты не отправила меня сюда умирать. Ты же сказала, что любишь меня.
◊ ◊ ◊
Из-за того, что ты говоришь мне, я не верю в тебя.
(Высказывание одного калебана)
После нескольких часов перебрасывания вопросами, взаимных прощупываний и бесполезных ответов, Фурунео вызвал исполнителя, чтобы тот последил за калебаном, а сам попросил Фэнни Мэй выпустить его передохнуть наружу. Фурунео вышел на уступ вулканической плиты и сразу ощутил пронизывающий холод, почти невыносимый после жары внутри сферы. Но ради глотка свежего воздуха можно было потерпеть и холод. Ветер стих, как это часто случалось здесь перед наступлением ночи. Волны продолжали набегать на скалы и с ревом бились об уступы, на которых покоился пляжный мячик калебана. Уже начался отлив, и брызги прибоя почти не долетали до него.
Узлы соединения, горько подумал Фурунео. Фэнни Мэй говорит, что это не связи, но тогда что это? Никогда в жизни он не чувствовал такой растерянности, никогда не испытывал такого ощущения полной беспомощности.
– То, что распространяется от одного до восьми, – сказал калебан, – это и есть узел соединения. Я правильно употребил лицо глагола «быть»?
– Что?
– Идентифицирующий глагол, – сказал калебан. – Какая странная концепция.
– Нет, нет. Что ты имеешь в виду, говоря «от одного до восьми»?
– Все дело в разрыве связей, – сказал калебан.
– То есть это что-то вроде растворителя?
– Это действует до растворителя.
– Как может слово до иметь какое-то отношение к растворителю?
– Это обладает более интенсивными свойствами, нежели растворитель, – сказал калебан.
– Это какое-то сумасшествие, – Фурунео в отчаянии тряхнул головой, но потом попытался уточнить: – Интенсивными – то есть внутренними?
– Не разъединенное место узла соединения, – ответил калебан.
– Мы снова вернулись к тому, с чего начали, – простонал Фурунео. – Что такое «узел соединения»?
– Пустой промежуток между, – сказал калебан.
– Между чем и чем? – воскликнул Фурунео, потеряв терпение.
– Между одним и восемью.
– О, нет!
– А также между одним и x, – уточнил калебан.
Так же как и Макки несколькими часами раньше, Фурунео закрыл лицо руками. Немного придя в себя, он сказал:
– Что может находиться между одним и восьмью, кроме двух, трех, четырех, пяти, шести и семи?
– Бесконечность, – невозмутимо ответил калебан. – Это понятие об открытом промежутке. Ничто содержит все, а все содержит ничто.
– Знаешь, что я думаю? – спросил Фурунео.
– Я не читаю чужие мысли.
– Думаю, что ты играешь с нами в какую-то мелкую и пошлую игру, – сказал Фурунео. – Вот что я думаю.
– Узлы соединений подчиняют, заставляют повиноваться, – сказал калебан. – Это помогло пониманию?
– Подчиняют… то есть это проявление принуждения?
– Рискни отвлечься от движения, – сказал калебан.
– Рискнуть чем?
– То, что остается устойчивым, пока все остальное движется, – сказал калебан. – То есть узел соединения. Понятие бесконечности становится пустым без узла соединения.
Фурунео испустил громкий протяжный стон.
В этот момент он попросился на свежий воздух.
Планетарный агент так ни на йоту и не приблизился к пониманию того, почему калебан поддерживает в своей сфере такую высокую температуру.
– Это последствия быстроты, – отвечал на прямой вопрос калебан, заменяя по ходу разговора это обозначение и другими терминами, такими как «схождение стремительности», или такими описательными фразами, как «возможно, ближе к истине концепция порожденного движения».
– Это результат какого-то трения? – высказал свое предположение Фурунео.
– Некомпенсированное отношение измерений; наверное, это будет более точным определением, – ответил калебан.
Вспоминая и анализируя этот пустой и раздражающий разговор, Фурунео пытался согреть своим дыханием зябнущие руки. Солнце село, снова поднялся пронизывающий ветер, неистово дующий от скал к морю.
Либо я насмерть замерзну, либо испекусь, подумал он. Куда, черт возьми, канул Макки?
Как раз в этот момент Тулук вызвал его по дальней связи, воспользовавшись помощью одного из БюСабовских тапризиотов. Фурунео, который в это время искал место, подходящее для того, чтобы спрятаться от ледяного ветра, вдруг ощутил покалывание в шишковидной железе и впал в смешливость. Он опустил в мелкую лужицу ногу, которую уже занес для шага, и перестал воспринимать раздражители окружающего реального мира. Вызов затопил сознание.
– Это Тулук из лаборатории, – сказал вызывающий. – Прошу прощения за беспокойство и все такое.
– Вы только что заставили меня поставить ногу в лужу ледяной воды, – укоризненно ответил Фурунео.
– У меня есть для вас еще порция ледяной воды. Вам надо с помощью вашего дружественного калебана вытащить Макки оттуда, где он сейчас находится, через шесть часов. Время пошло четыре часа и пятьдесят одну минуту назад. Синхронизируйте свои действия.
– По стандартному времени?
– Конечно, по стандартному!
– Где он?
– Он и сам этого не знает. Он там, куда отправил его калебан. У вас есть какие-нибудь идеи относительно того, как калебаны это делают?
– Они делают это с помощью узлов соединения.
– Это действительно так? Что такое «узлы соединения»?
– Когда я это узнаю, вы будете первым, кому я скажу.
– Похоже, это противоречит всем представлениям о времени, Фурунео.
– Вероятно, да. Ладно, позвольте уж мне вытащить ногу из лужи. Еще немного, и я в нее вмерзну.
– У вас есть синхронизированные временные координаты, чтобы вытащить оттуда Макки?
– Есть! Но я надеюсь, калебан не отправит его домой.
– Не понял вас.
Фурунео объяснил.
– Я рад, что вы сумели это понять. Признаюсь, я думал, что вы до сих пор не прониклись серьезностью положения.
Уривы ставят серьезность и искренность во главу угла, как и тапризиоты, но Тулук провел очень много времени с людьми и научился распознавать юмор.
– Ну да, каждый биологический вид сознающих сходит с ума по-своему, – сказал он.
Это был известный уривский афоризм, но приблизительно то же самое мог бы сказать и калебан, и принявший гневин Фурунео едва не поддался приступу ярости. Однако он сумел стряхнуть с себя ненужную эмоцию и собрал волю и мысли в кулак.
– Мне кажется, что вы едва не потеряли контроль над собой, – проницательно заметил Тулук.
– Вы не отключитесь, чтобы я, наконец, смог спасти ногу?
– Мне еще кажется, что вы сильно утомлены, – сказал Тулук. – Вам следует отдохнуть.
– Как только смогу, сразу последую вашему совету. Надеюсь, я не усну в этом чертовом парнике калебана, иначе я рискую проснуться готовым блюдом для людоедской трапезы.
– Вы, люди, порой выражаете свои мысли совершенно отвратительным способом, – сказал урив. – Но все же вам лучше некоторое время продержаться в бодрствующем состоянии. Макки это может помочь.
◊ ◊ ◊
Он был человеком, накликавшим свою смерть.
(Эпитафия на могиле Аличино Фурунео)
Было темно, но для черных мыслей не нужен свет.
Черт бы побрал этого садиста, этого идиота Чео! Было большой ошибкой оплачивать операцию, которая превратила пан-спекки в отмороженного зомби. Почему он не смог остаться таким, каким был, когда они познакомились? Таким необычным, экзотическим, таким… таким… возбуждающим.
Но тем не менее пока он был полезен. И, конечно же, он был первым, кто увидел потрясающие возможности в их с Млисс открытии. Это, по крайней мере, все еще возбуждало и щекотало нервы.
Она покоилась в мягком, реагирующем на малейшие движения собако-кресле. Эта собака была генетически модифицирована и приобрела некоторые кошачьи свойства – могла успокаивать сидевших на ней людей громким мелодичным мурлыканьем. Умиротворяющая вибрация проникала в плоть и отыскивала очаги раздражения, чтобы унять его. Как это успокаивает.
Эбниз тяжело вздохнула.
Апартаменты располагались в верхнем кольце башни, которую они построили на этой планете, будучи уверенными, что такое место недоступно никакому закону и никаким средствам сообщения, за исключением единственного, последнего калебана. Ему, впрочем, жить оставалось уже очень недолго.
Но как сумел Макки сюда попасть? И что имел в виду, говоря о том, что его вызвал по дальней связи какой-то тапризиот?
Эбниз выпрямилась, и чувствительное собако-кресло перестало мурлыкать. Не лжет ли Фэнни Мэй? Нет ли других калебанов, которые могли бы открыть местоположение этой планеты?
Да, слова калебана понять трудно, это на самом деле так, и от этой данности никуда не денешься, но в сути сомневаться не приходится. Ключ от планеты находится в мозгу и сознании одного-единственного человека – мадам Млисс Эбниз.
Она горделиво выпрямилась.
Всего одна безболезненная смерть, и это место навсегда станет безопасным – всего лишь один великолепный оргазм смерти. Осталась последняя дверь, но смерть навсегда ее захлопнет. Выжившие, счастливчики, избранные ею, Млисс Эбниз, будут жить здесь, вне досягаемости всех этих… узлов соединения…
Что бы это название ни значило.
Она встала и принялась мерить шагами темноту. Ковер, такое же живое существо, как и кресло, шевелил мехом, лаская босые ступни.
По лицу Эбниз пробежала довольная улыбка.
Несмотря на все сложности и странности в выборе сроков, им удалось увеличить частоту бичеваний. Надо убедить Фэнни Мэй разорвать связи как можно скорее. Убивать жертвы без страданий – что может быть более упоительным в этом мире? Это открывало массу возможностей для импровизаций.
Но надо поспешить.
Фурунео в полном изнеможении сидел, привалившись спиной к стенке сферы. В полусне он проклинал невыносимую жару. Часы, вживленные в его мозг, говорили ему, что до возвращения Макки остался всего один час. Фурунео изо всех сил пытался объяснить калебану концепцию времени, но безуспешно.
– Длительность возрастает и убывает, – упрямо повторяла Фэнни Мэй. – Длительности перетекают одна в другую, просачиваются друг в друга, и таким образом время остается непостоянным.
Непостоянным?
За гигантской ложкой калебана стремительно открылась воронка люка перескока, и в ней появились голова и обнаженные плечи Млисс Эбниз.
Фурунео отпрянул от стены, изо всех сил стараясь прийти в себя и стряхнуть сонливость. Черт, как же здесь жарко!
– Ты – Аличино Фурунео, – сказала Эбниз. – Ты меня знаешь?
– Да, я тебя знаю.
– Я тоже сразу тебя узнала, – сказала она. – Я знаю почти всех вас, тупых, как пробка, планетарных агентов Бюро, и нахожу это знание весьма полезным.
– Ты явилась сюда для того, чтобы избивать этого бедного калебана? – спросил Фурунео. Он нащупал голографический сканер в правом кармане и незаметно переместился ближе к люку перескока, как приказал ему Макки.
– Не заставляй меня закрыть люк, прежде чем мы успеем поговорить. Нам с тобой есть что обсудить, – сказала она.
Фурунео поколебался. Он не был чрезвычайным агентом саботажа, но он не стал бы и планетарным агентом, если бы не понимал, когда можно и даже нужно нарушить приказ начальства.
– Интересно, что мы с тобой можем обсуждать? – спросил он.
– Твое будущее, – ответила Млисс.
Фурунео посмотрел ей прямо в глаза. Его ошеломила открывшаяся ему бездонная пустота. Эта женщина была одержима навязчивой идеей.
– Мое будущее? – эхом повторил Фурунео.
– Если у тебя, конечно, случится будущее, – добавила она.
– Не надо мне угрожать.
– Чео говорит мне, что ты смог бы принять участие в нашем проекте.
Фурунео не знал почему, но сразу понял, всем существом почувствовал, что это ложь. Странно, что она так легко выдает себя с головой. Губы ее дрогнули, когда она произнесла имя Чео.
– Кто такой Чео? – спросил Фурунео.
– В данный момент это несущественно.
– Но в чем заключается ваш проект?
– Это проект выживания.
– Прекрасно, – не скрывая иронии, заметил Фурунео. – А дальше?
Интересно, что она сделает, если он достанет сканер и начнет записывать происходящее?
– Фэнни Мэй отправила Макки охотиться за мной? – спросила Эбниз.
Фурунео видел, что для женщины очень важен этот вопрос. Видимо, Макки растревожил ее осиное гнездо.
– Ты видела Макки? – спросил он.
– Я отказываюсь обсуждать Макки, – отрезала Эбниз.
Это был безумный ответ, подумал Фурунео. Она же сама начала разговор о Макки.
Эбниз поджала губки и окинула Фурунео внимательным оценивающим взглядом.
– Ты женат, Аличино Фурунео? – спросила она.
Он нахмурился, заметив, что губы ее снова дрогнули. Несомненно, она была в курсе его матримониального статуса. Если для нее это было ценной информацией, то трижды ценным стало бы знание его сильных и слабых сторон. В чем цель ее игры?
– Моя жена умерла, – ответил он.
– Как это печально, – с притворным сочувствием пробормотала она.
– Ничего, я справляюсь, – сердито произнес Фурунео. – Нельзя жить прошлым.
– Ах, вот в этом ты, возможно, ошибаешься, – загадочно сказала она.
– Куда ты клонишь, Эбниз?
– Давай разбираться, – заговорила Эбниз после недолгого молчания, – тебе шестьдесят семь стандартных лет, если я правильно помню.
– Конечно, правильно. Ведь ты все это прекрасно знаешь.
– Ты молод, – продолжала Эбниз, – а выглядишь еще моложе своих лет. Мне думается, что ты из тех людей, которые умеют радоваться жизни и получать от нее удовольствие.
– Разве не все мы такие? – спросил он.
– Мы радуемся жизни, когда у нас есть для этого все необходимые составляющие, – сказала она. – Как это странно, найти такого человека, как ты, в этом идиотском Бюро.
Это уже было тепло, очень тепло – Фурунео, собственно говоря, и ожидал чего-то в этом духе. Интересно, кто такой этот Чео и что это за таинственный проект, с которым они носятся, как курица с яйцом. Что они могут предложить?
Некоторое время они внимательно и изучающе смотрели друг на друга. Это было сродни взглядам, которыми обмениваются борцы, прежде чем вступить в схватку.
Не предложит ли она себя? Млисс привлекательная женщина – полные чувственные губы, большие зеленые глаза, приятный овал лица. Видел Фурунео и голографические сканы ее фигуры – надо сказать, мастера красоты потрудились на славу. У Эбниз было достаточно денег, чтобы поддерживать себя в форме. Но предложит ли она себя? Фурунео было трудно ответить на этот вопрос. Мотивы не соответствовали такому вознаграждению.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?