Текст книги "Когда талант смеется"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kogda-talant-smeetsya-260277.jpg)
Автор книги: Гаухар Кенесова
Жанр: Русское фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Атлахт! – с какой-то восторженностью и любовью произносит девушка, обняв учителя.
Вопрос, откуда он знает этот город, отпал сам собой.
– Верна, – произносит Атлахт. После отстраняется и спрашивает: – Как ты себя чувствуешь?
– Увидела тебя, теперь у меня все замечательно, – улыбается девушка. Затем она обращает внимание на меня. – А кто с тобой?
– Знакомься, мой друг и по совместительству мой ученик, Ахилл Гульран. Ахилл, – тут он уже обращается ко мне, – это Верна Церизи, моя жена.
Жена??? Я не позволяю своим бровям взмыть вверх, дабы мое удивление не оскорбило Верну Церизи. Тьфу ты, ну и фраза. Но, все равно, с полной учтивостью я произношу:
– Приятно познакомиться.
– Мне тоже, – приветливо ответила Верна. – Проходите, не стойте у порога.
Я захожу в дом последним и закрываю за собой дверь. Дома так невероятно спокойно, словно сюда не движется волна восстания.
– Верна, мы ненадолго, – сообщает Атлахт, когда мы оказываемся в маленькой уютной гостиной. – В городе восстание. Скоро доберутся и до этой части.
– Сюда они не посмеют сунуться, – заявляет Верна. – Это частная территория, здание администрации в другой стороне.
– Я не могу тебя взять с собой, Верна, поэтому прошу, будь бдительна, – Атлахт охватывает ее лицо руками и вопросительно смотрит на жену. – Прошу, не вылезай из дома, оставайся здесь. Ты не должна волноваться, все скажется на твоем здоровье.
– Кто здесь волнуется, так это ты, – отвечает его жена. – Нельзя, чтобы тебя нашли. Я в порядке, меня не тронут, документы ведь на мою старую фамилию.
– Все равно. На работу завтра не иди. И еще, нам нужны зеркала. Где они?
– Наверху, там же, где ты их оставил, – тихо произносит Верна.
– Я сейчас, – и Атлахт вышел из гостиной.
Я чувствую себя крайне неудобно не только из-за того, что нахожусь в чужом доме, но и из-за самой Верны Церизи. Склонивши голову набок, она с настороженностью поглядывает на меня.
– Значит, тебя зовут Ахилл, да? – задает она вопрос, разрушая тишину гостиной.
– Да, Ахилл Гульран, – мой голос оказывается неожиданно тихим.
Жене Атлахта явно тяжело дается беседа, несмотря на то, что с мужем она разговаривала прямо и свободно. Подобная нетипичность меня сильно задела. На столике в гостиной стоит фотография пары Церизи. На ней – дата пятилетней давности. Оттуда на меня глядит Атлахт, одетый в смешной костюм, и счастливо улыбающаяся Верна в коротком летнем платье.
– Это ведь вы, верно?
Верна улыбается:
– Да. Мы сделали эту фотографию в тот день, когда Атлахт получил первую работу в академии.
– В академии Инзениум? – уточняю я.
– Нет, здесь, в городской академии. Это было хорошее время. Атлахт сильно любил там работать.
И отводит глаза. Любил? Если любил, зачем бросил?
– Вы плохо себя чувствуете? – решаюсь спросить я.
– Да, я уже давно болею, поэтому мой муж постоянно переживает за меня. Вы уж простите, он из-за меня так часто из академии уходит.
Уходит?
Да, я снова не выдаю удивления. На мою память, Атлахт не пропустил ни одного урока. Единственное – я никогда не видел его в жилом корпусе для учителей. Неужели ночью?
– Интересная скрипка у вас, – я показываю на инструмент в углу комнаты. – Вы играете?
Девушка не может скрыть свою грусть.
– Уже не играю.
А это уже странно.
Верна не выглядит больной, просто она очень худая. У нее нет впалых щек, нездорового оттенка кожи – в целом, она кажется здоровой и бодрой.
– Извиняюсь за вопрос, а чем вы болеете? Надеюсь, это не серьезно?
Верна отводит взгляд и отвечает не сразу. Казалось бы, она не знает, какие подобрать слова.
– Я болею… уже давно. Это… опасная болезнь… Она… связана с внутренними органами…
– Ааа… – выдавливаю я. – Вот как. Вы принимаете какие-то лекарства?
Верна вздрагивает и поспешно отвечает:
– Принимаю.
Сказала и сразу побледнела.
Реакция жены Атлахта сильно настораживает. Где Атлахт?
Домик маленький, я уверен, что дорога наверх и вниз занимает недолгое время. Холодок идет по коже. Я замечаю пустой хрустальный шарик на полу, наполовину скрытый шторами. Этот шарик подозрительно напоминает внутреннюю часть машины Дэуса, куда попадает талант. Талант, который украли.
Мысли побежали гурьбой. В какой-то момент понимание опасности, сковывающее мое сердце, начинает пробираться в разум. В Старте сейчас восстание, много людей гибнет. Когда тела начнут разгребать, станут определять всех. Нетрудно будет подкинуть тело бывшего черного дельца по имени Ахилл Гульран…
А я все молчу. Верна тоже молчит, словно чего-то ждет.
Часы завибрировали.
Сообщение от Газнона.
«Мы живы».
Я выдыхаю. Мне кажется, я столько времени находился без воздуха.
И жив я.
– Верна Церизи!
Верна вздрагивает и поднимает глаза на меня. Я натягиваю свою самую восхитительную улыбку на лицо.
– Мои друзья живы, они только что отправили мне сообщение. Где Атлахт? Я уже написал, что с нами все в порядке, но нам надо немедленно направиться к ним!
Верна стоит, не понимая все сразу. Сказать ничего не успела – зашел Атлахт.
– Извините, долго искал, не сразу смог найти. Ты готов? – обращается он ко мне. – Пора идти.
Я киваю головой и беру из его рук зеркала. Пара Церизи молча смотрит друг на друга.
– Ахилл, я скоро подойду.
Я ничего не отвечаю, просто ставлю зеркала противоположно друг другу на вытянутых руках и наравне с моей головой. Бросаю взгляд в одно зеркало и в другое. Когда я тихо шепчу «академия Инзениум», в моей памяти вспыхивает правило, которое я никак не могу забыть и которое точно усвоил навсегда.
Никогда
Никому
Не доверять.
4 глава. Босс и друг
![](image26_6426bd2176cb800007ab0eda_jpg.jpeg)
Кабинет математики уже полон, когда я только туда подхожу. Дир стащил ногу скелета из кабинета химии, над чем как раз потешаются все мои одноклассники. Захожу я тихо и бесшумно – мое появление почти никто не заметил. В центре всеобщего веселья сидит Танака и о чем-то возбужденно рассказывает собравшейся вокруг него кучке людей, при этом весело размахивая руками.
– Представляете, иду я, значит, по коридору и вижу – нога торчит, а тут Дир на полу валяется и кааак хвать за ногу….
Я сажусь за последнюю парту первого ряда. Обзор прекрасный, сидится практически удобно. В классе стоит шум и громкий хохот. Я говорил, что никогда не любил академию?
– И так нога оказалась у нас, – закончил рассказ Танака и перевел взгляд на меня. – Ахилл, ты где был? Не хочешь к нам присоединиться?
Я улыбаюсь и вежливо говорю:
– Спасибо, Танака, но скоро начнется урок.
– Да брось, ты с самого начала года к нам не приобщаешься, – пожаловался Танака. – Живешь в корпусе один, соседа нет, постоянно где-то пропадаешь. Колись, девушка есть?
– Да откуда у него девушка! – заявляет Шамиль. – Он даже с нами нелюдим. Отстань от него, пусть делает, что хочет.
– Он работает в Общем совете и единственный в нашей группе! Конечно, времени нет. Да, Ахилл?
– Реально! Не трогайте человека. Он хоть работает!
– Да, но… – начинает Танака, но его уже теребит Дир, в спешке вбежавший в класс.
– Ребят, просто офигительные новости!
– Что, что такое? – подбегают к нему одноклассники.
– Директор! Завтра приезжает директор! Мы увидим его!
– Директор?! – раздается хор голосов.
– Ага! – улыбается Дир. – Завтра после обеда в аудитории истории талантов! Там он произнесет речь!
– У нас есть директор? – с недоумением спрашивает Лазия. – Почти год прошел, а он только появился?
– Видимо, дела важные, – с напыщенностью разводит руками Дир. – Должность-то почетная, поди, еще чем-то занимается.
– Знаешь, на то должность и дается, – поддакнула Лазие Мила.
– Злые вы такие, – говорит Танака. – А как его зовут?
– Не знаю.
– В главном холле на стенде написано, – старается припомнить Дир. – Но, черт возьми, что написано – не помню.
– Завязывай, потом узнаем.
Звенит звонок. Все рассаживаются по местам.
Директор Инзениума вряд ли простой планктон, если в его академии разворачивается деятельность черных дельцов. Учитывая эти сведения, мой интерес увидеть директора все возрастал и возрастал. Ведь в свете последних событий я понял, что даже в академии не могу быть в безопасности. А так как мы – лучшие на черном рынке, наш глава не может быть простым человеком.
Но есть одно дело, которое я хочу закончить до того, как встречусь с главой черного рынка…
Обычным ученикам очень сложно выйти из академии Инзениум во время учебы. Академия не зря занимает такую территорию – по ней легко можно разгуляться, но выйти из нее никак нельзя. Но имея определенные привилегии и такое необходимое качество, как хитрость…
Как только закончатся уроки, мне предстоит посетить одно место, о котором я раздумывал всю ночь. Этой ночью мне нужно отправиться туда.
Не зря наш штаб находится в последнем техническом корпусе, в который я с начала года хочу попасть. Как раз там находятся все камеры, контролирующие месторасположение учеников. Подменить видео, где я безвылазно сижу в своей комнате и сплю, оказывается не трудно. Ставишь видео с моей комнаты, указываешь время, через которое оно исчезнет, а потом камера начнет показывать то, что должна. И никаких следов.
В одиннадцать часов я смываюсь из собственной академии с помощью зеркал. Никто этого не заметил. Живу в комнате один, так как напарника у меня нет. А одноклассники не посещают мою обитель, тем более – ночью.
Моя вылазка довольно опасная. Одежда, насколько возможно, напоминает невинного подростка, а не школьника Инзениум и черного дельца. В конце концов, город Старт захватили восставшие и такому как я там быть нежелательно. Но у меня слишком много вопросов, на которые я желаю получить ответы.
Дом Верны Церизи все так же тих и пуст. Супруга Атлахта живет одна, но сегодня к ней, видимо, зашла подруга. В гостиной горит свет и раздаются голоса. Я взламываю замок и захожу с черного входа. Остановившись у гостиной, я почти не дышу и прислушиваюсь к разговору.
– Спасибо, что разрешила переночевать у тебя, Верна, – женский голос звучит с благодарностью. – Как жалко, что моя квартира находится в центре…
– Все хорошо, Рура. Ты можешь жить у меня, сколько понадобится. Сейчас нам всем тяжело. Неизвестно, что будет завтра, – отвечает Верна.
– Мне неудобно пользоваться твоим гостеприимством…
– Брось. Мы друзья. Ты ничего мне не должна, – мягкий голос Верны убедителен.
Я отхожу в открытую кладовую, что находится рядом и думаю. Супруга Атлахта не глупая и трусливая – характер этого ей не позволяет. Нож, шокер и другие приспособления, припрятанные у меня, вряд ли заставят сказать то, что я хочу, но чужой человек, подруга, решает многое. Ответственность за других людей всегда выше ответственности за себя. Мне остается дождаться нужного момента.
– Я сейчас, принесу тебе успокоительного чая. Возьми плед, ты вся дрожишь, – и с этими словами Верна выходит из комнаты.
Этого мне достаточно. Пока Верна Церизи идет на кухню, я бесшумно отправляюсь в гостиную. Там на диване сидит женщина тридцати лет, накрытая фиолетовым пледом. Она не замечает меня, потому что ее взгляд смотрит в пустоту. Не знаю, что случилось за прошедший день, но явно ничего хорошего для жителей Старта.
Платочек с хлороформом наготове – и бедная, ничего не заметившая женщина пала жертвой опасного химического вещества. Мне ее не жаль. Убивать ее совсем не в моих планах. А к завтрашнему утру очухается. Я аккуратно кладу подругу Верны на диван, а сам жду прихода самой хозяйки дома. Чай заварен быстро, я замечаю ее тень в коридоре. Теперь многое зависит от моей игры.
– Добрый день, Верна Церизи, – приветствую я вошедшую Верну.
Побои в старой школе даром не прошли. Я научился в любой ситуации говорить с оппонентом вежливо. Две кружки с грохотом падают на пол, и запах чая расходится по всей комнате. Какая потеря.
– Почему же вы не здороваетесь, Верна? – добавляю драматизма.
Супруга Атлахта молчит и ошарашенно смотрит на меня.
– Но вы… Вы…
– Вы забыли мое имя? – я всегда издеваюсь над людьми. – Ничего страшного. Иногда такое случается.
Моя рука с ножом угрожающе близка к подруге Церизи. Та валяется без сознания, а я сижу рядом, пытаясь удержать на лице спокойное выражение лица. Сначала я хочу улыбнуться, но понимаю, что это больше спугнет женщину.
– Проходите, садитесь, – я указываю свободной рукой на диван. – Чай вы, к сожалению, разлили, придется говорить так.
Верна не двигается. Ее лицо выражает такой испуг, что я даже жалею ее.
– Успокойтесь, Верна Церизи, вы в безопасности. Я не собираюсь никому причинять вред.
Ага, бессознательное тело подруги отчетливо подтверждает это. Впрочем, не обращайте на него никакого внимания.
– Что вы здесь делаете? – спрашивает очнувшаяся Верна.
– Я по заданию от академии, – соврал я. Не такая уж это большая ложь, если вскоре может обернуться правдой. – Извините за вашу подругу. Это просто вынужденная мера в подобных условиях. Садитесь, она завтра утром уже очнется.
Церизи садится на краешек дивана, все так же в ужасе смотря на меня. Я сажусь на пол, спиной к дивану, чтобы Верна оказалась выше меня. Сейчас я позволяю себе улыбнуться добродушной улыбкой.
– Извините, что вас напугал, я зашел к вам в дом без спроса. В городе сейчас опасно, я не хотел, чтобы у нашего разговора были свидетели.
– Что вам от меня нужно? – Верна говорит прямо и твердо, вот только глаза выдают ее страх.
Я не спешу.
– Ваш муж не знает, что я тут. Никто не знает, что я покинул академию. Видите ли, Верна, позволите себя так называть? Я хочу спасти Атлахта.
Эти слова волшебным образом отражаются на супруге Церизи. Недоверие, страх, испуг, сомнение и капелька веры…
Этого уже достаточно.
– В академию приезжает наш директор. Вам Атлахт рассказывал?
Верна неуверенно кивает головой.
– У меня есть подозрения, что некоторые из наших коллег нашли компромат на Атлахта. Я не верю им, но видео с регистратора академии очень сложно подделать, а там видно, как Атлахт крадет талант из нашего архива.
Все это время я смотрю на жену Церизи. Испуг, но никаких сомнений. В яблочко.
– Я знаю Атлахта, он бы ни за что так не поступил. Но я боюсь, что остальные в это поверят.
– Почему вы так поступили с моей подругой? – для начала задает вопрос Верна.
Нелогичная реакция. Ей что, подруга важнее, чем муж?
– У вас в городе восставшие, которые ненавидят черных дельцов. А вы – жена одного из них. Подлянку можно ожидать откуда угодно, – честно сообщаю я.
– Я дружу с Рури с самого детства! – возражает она.
– Доверие – слишком большая роскошь для нас.
Тишина. Вскоре Верна говорит:
– Это видео… Может, его подделали?
– Невозможно. Видеорегистратор фиксирует время, место и точное расположение фигур в комнате и отмечает эти видео специальным знаком.
Уж я это точно знаю. Ведь видео, которое я встроил в техническом корпусе, было левым – без знака академии Инзениума; но я знал, что этого достаточно, чтобы меня не стали искать. Если кто-то и будет смотреть в камеры, то он и не заметит отсутствие этого значка. А в архив пойдет видео, где я среди ночи ухожу из академии, ведь его подделать невозможно. Риск большой, но в моем случае он будет оправдан.
– Скажите, вы замечали за Атлахтом в последнее время какие-нибудь изменения? Появлялись ли у него какие-то способности, новые таланты?
Верна вздрагивает.
– Нет, ничего такого… У него только свой талант.
А вот этого мне недостаточно.
– Верна, возможно, сегодня или завтра у Атлахта будут серьезные проблемы! Я не знаю, что с ним сделает начальство, но ничего хорошего ждать не придется! Даже если получится выкрасть видео, слухи между черными дельцами останутся! Я не смогу помочь ему! Вы понимаете это?
Она понимает. Это видно по глазам. Но краткие сомнения, видимо, обещание, данное супругу…
– Атлахт – мой учитель, больше того – он мой друг. Прикрыть можно многое, но я уверен, у него есть причины поступить так. Я знаю Атлахта. Он не примет мою помощь. Поэтому я прошу вас, скажите, почему Атлахт так поступил?
– Я не знаю, – тихо произносит Верна. – Простите, я…
– Верна, – я обращаюсь к ней со всей серьезностью, – это не шутки. Я бы не стал тайно отправляться к вам и вырубать вашу подругу ради какого-то неважного разговора. Это серьезно. Завтра я уже ничем не смогу помочь.
Я вижу ее обескураженное лицо и упрямо пытаюсь достичь своей цели. Одна фраза… нет, одно слово. Я должен подтвердить свои догадки. Я должен увидеть хоть капельку вины… Давай… давай же!
– Это… это… – Верна готова расплакаться, – это все из-за меня.
Да! Наконец-то!
– Почему из-за вас? Что случилось? – теперь все выстраивается так, как я это и понимал.
– Когда мы только поженились, – ее шепот сбивчив из-за слез, – на меня напали черные дельцы. Они забрали мой талант.
Вот это удивительно. Умирают все таланты кроме третьего типа. Я выразительно уставился на Церизи.
– Нет, – качает она головой, – я умирала. Я была почти на последнем издыхании, когда меня нашел Атлахт.
Я молча жду продолжения рассказа. Немного успокоившись, Верна продолжает:
– Я была в агонии. Ничего не помню, что произошло. Я очнулась уже дома в своей кровати, а рядом был Атлахт. Он долго мне не рассказывал. Только потом я узнала, что он бросил свою работу и стал черным дельцом.
Об этом я догадывался, но меня интересует ее болезнь.
– Мой талант украден, поэтому я должна была умереть. Атлахт крал таланты ради меня, и я их поглощала. Но таланты не мои. Они… они продлевали мне жизнь, но не отталкивали смерть. Спасти меня может только талант третьего типа. Из-за этого мы переехали ближе к Сандарну, и Атлахт стал работать в академии Инзениум. Он приносил мне таланты, но ни один из них не был третьего типа. Я умираю. И было лучше, если бы я умерла, – слезы снова покатились по щеке. – Из-за меня… Все из-за меня.
Теперь все становится ясным. Картинка стала целой.
– Значит, Атлахт ищет редкий талант, чтобы спасти вас? – резюмирую я.
Ответа нет. Он и не нужен.
Я проталкиваю глубже в карман нож, который до этого скрывал. Затем иду к плачущей женщине и принимаюсь ее успокаивать. Ее горячие слезы текут, не переставая. В доме тихо, одиноко горит свет, и только всхлипы нарушают эту идиллию. Я вспоминаю все слова утешения. Я и не запоминаю, что говорю. Для меня они уже не важны.
На следующий день после обеда аудитория забита битком. Сама по себе она служит залом для различных дебатов и конференций, поэтому здесь спокойно может уместиться вся академия. На первых двух рядах сидят учителя. Среди них я замечаю Атлахта Церизи. Давно ли ты ходил к своей жене, учитель?
Я не сижу, в отличие от своих одноклассников, а стою возле дверей, так как выступаю в качестве старосты своего курса. Дурацкий Общий совет. Не сказать, что жаждал быть старостой, но на момент распределения обязанностей меня не было. Демократия решила за меня. Победило большинство.
Зато я нашел один плюс в этой нудной должности. Двери располагаются рядом со сценой, поэтому я первее и лучше всех могу разглядеть нашего директора, тайную личность всея академии. Имя его я предусмотрительно посмотрел на стенде в главном холле. Халир Валиданович – человек преклонных лет, высокого роста, с седыми волосами, вежливой улыбкой и пронзительным взглядом. У него очень четкие и жесткие черты лица, глубоко вырезанные самим мастером. О, но больше всего поражает не это. Его хищная улыбка не соизмерима с моей вежливой. Этот хищный оскал и узкие глаза могут напугать любого. Какие все-таки красноречивые глаза у людей… Они говорят обо всем.
Толпа учеников встречает директора напряженно: в полном безмолвии, лишь встав со скамеек и уставившись на него. Реакция директора отличается только неординарной улыбкой.
– Садитесь, – раздается мужской голос.
Толпа усаживается. Мы ждем речь. Я даже меняю позу. До этого я стоял, облокотившись на косяк двери и внимая всему с показной безразличностью. Теперь же я стою нормально, как послушный староста. Давайте же начнем.
– Дорогие учащиеся и преподаватели академии Инзениум! – говорит в микрофон директор. – Понимаю, у вас много вопросов. Где я был все это время? Какие задачи ставит академия, защищая талантов? Как она вообще образовалась?
В чем нельзя отказать нашему директору, так это в том, что говорит он красиво. Ну, а как же еще можно руководить массами?
– Во время этой речи я постараюсь ответить на все ваши вопросы. У академии Инзениум большая история. Ее создатели преследовали благородные и добрые цели, которые мы стараемся поддерживать до сих пор. Во все века бывали случаи беспринципных войн и жестоких обращений с людьми, обладающих даром. И вы здесь, чтобы научиться защищаться. Посмотрите на себя! Кто вы? Вы – ученики академии Инзениум! Забитые, ничтожные, вечно боящиеся… дети! Но разве вы имеете права быть такими? Вы – таланты! Люди с редким даром творить и помогать человечеству.
Несмотря на столь громкие слова, директор говорит спокойно и рассудительно. Зал внимает словам почти бесшумно.
– Никто из вас не может похвастаться безопасным детством. Я знаю наверняка, что оно было сложным, трудным и печальным. Так поныть вы можете каждому. Каждый человек может вас пожалеть и сказать, какие вы несчастные и так далее. Но нам такие люди не нужны. Здесь вас жалеть никто не будет, потому что горькие моменты были у всех. Прекратите себя жалеть! Прекратите ныть! Ваше будущее лишь в ваших руках! Прекратите чувствовать себя жертвой! Вы учитесь здесь, чтобы измениться, и измениться в лучшую сторону! Я, наши учителя, преподаватели, люди, работающие здесь, бережно храним тайну всех талантов и делаем все, чтобы вы смогли защитить себя. Да, таланты используют. Да, вас будут всячески обманывать. Но станьте такими, чтобы никто даже не посмел подумать об обмане или лжи в отношении вас! Стань человеком! Человеком, которым мы будем гордиться.
Когда директор заканчивает речь, зал бурно аплодирует. Все повскакали со своих мест и теперь рукоплещут с чувством гордости и достоинства. Эта речь действительно смогла вселить подобное чувство. Но помимо этого, во мне появилась решительность сделать то, о чем я думал. Нет, она появилась раньше, едва я взглянул в глаза нашего директора. В них была такая бездна желания казаться справедливым, что это никак не могло не сыграть ему на руку. Справедливость – вещь тонкая, ее тяжело прочувствовать. А если человек может сделать ее своей стезей, то это хорошо. И ему, и другим людям.
Вечером в тот же день у черных дельцов проходит встреча с Халиром Валидановичем. Тот молчалив, спокойно кивает головой на наши приветствия и внимательно рассматривает каждого из нас. Я долго думаю, как же мне поговорить с ним наедине. Но этого не потребовалось. Он сам вызвал меня.
У него два кабинета. Один в административном корпусе, до которого нам нет дела, а другой – в техническом, в далеком углу корпуса. Как раз во второй меня и отправили.
– Ахилл Гульран, – говорит Халир Валиданович, как только я сажусь напротив него. – Ты пришел к нам в этом году?
– Да.
Вау. Какая знакомая картина. Я сижу напротив директора академии и снова утопаю в теплом кресле. Главное – не захотеть сделать ему экспериментальную операцию без наркоза.
– У тебя очень неплохие результаты за такой короткий период. Овладел машиной Дэуса?
– Практически, – как бы и да, но и признаваться не хотелось.
– Даа… – как-то загадочно звучат эти слова. – Я смотрел твои отчеты. Очень хорошо разработанная тактика. Сам придумал?
Я лишь киваю головой. К чему добавлять лишние слова?
А кабинет здоровый. Мы с моей командой еле помещаемся во вдвое меньшей комнате, а тут он сидит один. Может, одолжит? Он им все равно редко пользуется.
– И для каждой местности отдельно своя стратегия… Я расспрашивал многих людей, которые работают здесь и остался удовлетворенным. Твои действия меня весьма радуют, – улыбается директор.
Меня чуть не передернуло, но я оставляю счастливую от похвалы улыбку на лице. Он начинает напоминать моего старого директора-акулу. Что же мне так с ними не везет?
– Я планирую назначить тебя начальником нескольких групп. Так ты сможешь брать таланты у нескольких человек за раз. Как тебе такой расклад?
Такой расклад меня вполне устраивал, даже очень. Вот только…
– Вот только… я еще не совсем уверен в тебе… – директор делает многозначительную паузу. – Нужно обладать значительным доверием, чтобы работать с двумя или тремя группами. А я пока твою верность не успел оценить, Ахилл. Я понимаю, у тебя было мало времени, но все-таки… если у тебя есть какая-нибудь интересная для меня информация…
Я, наконец, понимаю, чего он добивается. И какая сволочь сидит напротив меня, я тоже понимаю. Только вот я должен понравиться этой сволочи, что меня мало радует. Но все-таки…
В моей голове пронесся образ хрустального шара от машины Дэуса в домике четы Церизи. Из двух зол нужно выбирать меньшее, верно? В конце концов, кем мне является тот человек, который берет краденые таланты из академии ради умирающей жены?
Моим учителем?
Начальником?
Просто… никем?
– Думаю, у меня есть, что вам предложить… – теперь моя очередь делать многозначительную паузу. Кажется, я тоже становлюсь гнилой сволочью.
В комнате нашей команды тускло, так как лампа горит только над моим столом. Я стою, подперев стенку в кладовой с открытой дверью. Она примыкает к нашей комнате. Именно там валяются швабры, ведра и прочие вещи, которые следует прятать от людских глаз. Я вижу лишь свет в дверном проеме напротив, поэтому следить за движениями в самой комнате не могу. Оно мне и не нужно. Ведь я был здесь в роли наблюдателя.
С самого начала директор не хотел, чтобы я в этом участвовал. Я упорствовал, в итоге мне разрешили только посмотреть. Впрочем, это то, чего я хотел. Я знал Атлахта и на что он способен. Одни лишь слова о его смерти мне ничего не дадут.
Участвуют все начальники групп. Я их знал лишь заочно или видя один раз. Почти весь Общий совет. Именно они являются самыми ловкими, быстрыми и умными среди всех дельцов. Человек пять расположились в маленькой комнате, когда вошел Атлахт.
– Атлахт Церизи?
– Урус? – вошедший Атлахт остановился в замешательстве. – Что случилось?
– Да, – какой короткий ответ. – Извини, Атлахт. Это просто работа.
Что там происходит, я не вижу. Первые звуки скольжения по полу означают, что одновременно напали все пятеро. Несколько ударов, хрипов и потасовка. Кажется, все должно уже закончиться. Пять человек на одного – это неизбежно. Верно?
Но нет. Шум не прекращается. Он начинает стихать, но это были не те звуки, что я ожидал услышать под конец. Как я предполагал, они должны натянуть веревку вокруг шеи, связать сзади руки и вложить в них машину Дэуса. Но ни шуршания веревками, ни всхлипов из сжатого горла – никаких звуков. Что там происходит?
Я уже хотел мельком взглянуть из комнаты на происходящее, как до меня дошел сладковато-приторный запах. Он так хорошо мне знаком. Это второе вещество после хлороформа, которое так любят черные дельцы. Я беру первую попавшуюся половую тряпку и зажимаю себе нос и рот. Выбраться! Нужно выбраться! Эта дымящая жидкость может отрубить человека на целый месяц! Она очень опасна, зачастую её делают из маленького шарика, который взрывается, и запах распространяется по всей территории. Выбраться! У меня нет лишнего месяца!
На этот момент многое потеряло свою значимость. Например, ужасный запах с тряпки или наказ директора строго-настрого не выходить из аудитории до окончания операции. Даже страх оказаться перед Атлахтом.
Я выбегаю из кладовой. Комнату заволокло еле заметной дымкой, а на полу валяются тела пяти начальников. Выйти! Выйти!
Дверь оказывается открытой. Бежать приходится еще дальше, ведь жидкость может находиться и здесь. В легких заканчивается воздух, а я наконец поворачиваю в коридор за радиус распространения вещества. Бежал я долго, практически оказался в седьмом корпусе.
Я мог бы пойти дальше и без проблем отправиться в свою комнату, забыть все это как страшный сон. Но любопытство сильнее. Стоило мне остановиться, как за поворотом я вижу Атлахта Церизи. Он держит зеркала в руках и как раз шепчет название какого-то места. Наши взгляды на миг встречаются – и в его глазах я прочитываю удивление и неверие. Разочарование в глазах увидеть не успел. Он исчез.
Честно признаться, на речь директора я шел с вопросами, на которые долго не мог ответить. У меня готов план действий, но я не решался последовать ему. С самого рождения у меня в душе есть что-то, тянущее меня вниз, некомфортное чувство, которое преследует меня и сейчас. Позже я узнал, как оно называется. Совесть, что должна в наличии у добродетельного человека. Как избавиться от нее, я не знаю, но упорно стараюсь. Она сильно тяготит мою жизнь. А то, что я не добр, это не новость. Жизнь часто называла меня сволочью. И я решил это принять.
Мои будущие действия растерзаны моей же совестью, но я решил сделать это. В конце концов, я не буду оправдываться, я не буду страдать от своего решения и не буду жалеть о нем. Если меня когда-нибудь спросят, зачем я это сделал, я всегда буду говорить, что слишком люблю свою жизнь. Уж лучше я предам первым, чем кто-то оставит меня в дураках. Мне плевать, что вы будете обо мне думать или каким образом я паду в ваших глазах. Я уже пал так низко и уже бывал на этом дне. Поверьте, бездна не страшна. Ведь из нее только один путь – наверх.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?