Текст книги "Вечерний лабиринт"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vecherniy-labirint-293478.jpg)
Автор книги: Георгий Николаев
Жанр: Драматургия, Поэзия и Драматургия
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)
Татьяна Иванна неуверенно отступила.
– Уезжаю я, – тяжело дыша, сказал Коля. – Уезжаю! Понятно?
– Куда это ты уезжаешь?.. Ты что мне зубы заговариваешь, охальник?!
– Он правда уезжает, – вступился Федя, с трудом сдерживая смех. – Друг его позвал. На Дальний Восток. К океану.
Татьяна Иванна ошарашенно посмотрела на Колю, потом на Федю:
– Уезжает?..
– Ну!.. – сказал Коля, пытаясь застегнуть дрожащими руками рубашку. – А вы набросились сразу… Как будто у меня дел других нет, как к вашей Наталье бегать. – И сам же покраснел и отвел глаза.
Татьяна Иванна тяжело опустилась на лавку.
– Значит, уезжаешь. Дел других нет. Ну что ж, туда тебе и дорога. Давно пора. Надоел, сил нет. А то пристал, как банный лист, никак не отлепится. Вот и уезжай! И то лучше, чем без дела болтаться! Без тебя только спокойнее будет! Уезжай, скатертью дорога! – Она нервно поднялась. – Тьфу! Чтоб глаза мои тебя больше не видели! – И пошла через двор, расталкивая задубевшие простыни и пододеяльники.
– Страшная женщина, – сказал Федя. – Просто террорист какой-то.
– Далече едешь? – спросила одна из старух у Феди.
– Чего?.. – не понял Федя.
– Едешь, говорю, далече? – повторила старуха.
– Да не я еду! – разозлился Федя. – Он едет!
Коля скорбно опустил голову.
– Далече? – спросила старуха у Коли.
– Далече, – сказал Коля.
– На океян, говоришь? – спросила другая.
– На океян.
– За рыбой, что ли?
– За рыбой.
– Это дело, – сказала старуха. – Рыба нужна. Что нужно, то нужно.
– А это где ж, океян? – спросила другая.
– Да недалеко, – вмешался Федя, – совсем рядом. Пойдете сначала прямо, потом налево, потом снова прямо, а там направо, и как раз за углом он и есть, океан.
– Далеко это, – сказал Коля. – Вы его не слушайте. Это лететь надо.
– А-а-а. Лететь… Тогда понятно…
– Я ж говорю, – сказал Федя. – Им все понятно.
– А Наташку, небось, тоже сманил?.. – спросила одна из старух.
Федя коротко хохотнул, замолчал, посмотрел на Колю.
– Да нет, – смутился Коля, – так вышло, что. – Он безнадежно махнул рукой и отвернулся.
– Знать, не берешь с собой? – пытала старуха.
– Не беру, – выдавил из себя Коля.
– Дело твое, – покачала головой старуха, – вольное.
– Когда едешь-то? – спросила другая.
– Сегодня он едет, сегодня! – вмешался Федя. – Чего человека расстраиваете? Едет, не едет, берет, не берет. Вам-то что до этого?
Старухи примолкли.
– Так ведь не чужой же, – пробормотала одна. – И прямо так, сразу.
– А чего ждать, – вздохнул Коля.
– Правильно, ждать нечего! – сказал Федя. – Человек сам кузнец своего счастья. Был бы молоток, все остальное приложится. А прождать всю жизнь можно. Вот я, дурак, ждал, ждал и. – Здесь он осекся.
К ним подходила Валя. По тому, как она шла, можно было заключить, что платье на ней новое и сшитое не к чему-нибудь, а к празднику.
– Ух ты! – сказал Федя. – Ты чего это так вырядилась?
– Воскресенье, – смутилась Валя. – И вообще. Коля уезжает. Нельзя, что ли?
– Можно, – сказал Федя, пораженный ее нерешительностью. – Да я разве что говорю. Пожалуйста.
– А где все? – неловко поинтересовалась Валя. – Почему нет никого?
– А кто его знает… – сказал Федя. – Рано, наверно. Ты во сколько поедешь, Коль?
Коля пожал плечами.
– Не знаю.
– Как это не знаешь? – опешил Федя. – Ты что, не решил еще?
Коля посмотрел на Федю, на Валю, потом на старух и снова на Федю. Все ждали.
– Нет, почему же, – бесстрастно сказал он. – Решил. Вечером я еду.
– Последним автобусом, что ли? – спросила Валя.
– Последним, – сказал Коля.
Что-то оборвалось в нем, и он вдруг понял, что последний автобус, как и любой другой, тоже ходит по расписанию. А расписание вечно и незыблемо, и изменить его никак нельзя. И в точно назначенный час последний автобус будет его ждать.
– Да… – мечтательно произнес Федя. – Был, был человек и вдруг взял, и нет его. Тю-тю…
– Да здесь я, – напомнил Коля. – Тю-тю.
– Ну это ты сейчас здесь, а завтра уже далеко будешь. Так далеко, что дальше некуда. Ты через Москву поедешь?
– Через Москву.
– Да. Везет человеку, – Федя задумчиво посмотрел на Валю, на ее новое платье, на сумочку в руке и снова на Валю.
– Ну чего уставился? – напряженно встретила его взгляд Валя. – Не видел, что ли?
– Видел, – сказал Федя и отвернулся.
– А вон и Филомеев! – обрадовался Коля. – Уже накупался. Я же говорил, вода холодная.
Через залитый солнцем двор обычным своим землемерным шагом к ним направлялся человек Филомеев с двумя корешами. Федя скользнул взглядом по приближающейся шеренге и резво повернулся к Коле.
– Ну ладно, – быстро заговорил он. – Постояли, и хватит. Надо собираться. Дело хлопотное. Последний день, пока обернемся, там, глядишь, и вечер. Можем не успеть. Туда-сюда, время быстро пройдет.
– Да что там, – попытался противиться Коля. – Мелочи всё это.
– Ну не скажи, не скажи. Мелочи! – Громче обычного разошелся Федя. – Дело нешуточное! Такое дело раз в жизни бывает! Лучший друг уезжает, это не что-нибудь! А он – мелочи! Может, тебе это и мелочи, а мне совсем не мелочи! – Он обиженно насупился. – Ты пойдешь или нет?
– Ладно, – согласился Коля. – Идем, раз такое дело.
Но здесь подошел Филомеев.
– Федя! Здорово!
Федя неспешно оглянулся.
– А… Здорово.
– Ты чего это такую компанию собрал? В дочки-матери играть будешь? Здорово, Валь. Вы что, всей семьей шефство над ними взяли?
Кореши заржали. Старушки приуныли.
– А мы по утряночке искупнуться шастали, – продолжал Филомеев. – Вода, братцы, лед. Ноги сводит и выкручивает. В прошлый год теплее было. Но загорать – самое оно. Как утюгом печет. Во!
Он расстегнул рубашку, показывая всем желающим покрасневшую шею и грудь.
– Очень хорошо, – без воодушевления сказал Федя и снова повернулся к Коле. – Нет, Коля, не мелочи это! И не что-нибудь! На океан, такое дело! А ты – мелочи! Для тебя это теперь, конечно, дело плевое, а я, можно сказать, близкого человека провожаю. Это не мелочи!
– Чего это у вас здесь? – спросил Филомеев.
– Да ничего, – сказал Федя. – Пошли, Коль, нечего резину тянуть.
– Здорово, Коль, – сказал Филомеев.
– Здорово.
– Во чтой-то вы здесь играете?
– Ни во что.
– Как это ни во что, когда я вижу.
– Провожаю я его, – сказал Федя. – Понял?
– Понял, – сказал Филомеев. – Когой-то ты провожаешь?
Федя очень удивился.
– А ты что, не знаешь?
– Не знаю, – признался Филомеев.
– Совсем-совсем не знаешь? – настаивал Федя.
– Совсем, – буркнул Филомеев.
– Колю я провожаю. Вот какие дела.
– Колю?.. – Филомеев недоуменно посмотрел на Колю. – Ты чего, в центр собрался?
– Ха-ха-ха, – развеселился Федя. – В центр.
– Ну, в общем-то, сначала… – промямлил Коля.
– Сначала он в Москву едет, – сказал Федя.
– В Москву? – Филомеев посерьезнел. – Ишь ты. Отпуск взял?
– Да нет, – робко возразил Коля.
– Какой отпуск? Какой отпуск? – с невыносимым презрением передразнил Федя Филомеева. – Совсем он уезжает! Совсем! Сначала в Москву, потом на Дальний Восток. На Тихий океан. Понял? Уезжает наш Коля, уезжает.
– На Тихий океан, – тихо повторил Филомеев. – Ну-ну.
– Чего, на Тихий океан? – опасливо спросил кореш.
– Да пошел ты! – огрызнулся Филомеев и, словно впервые различив Колю среди прочих, обвел его удивленным взглядом, начиная с ног и кончая головой.
Коля засмущался.
– Всё, хватит! – вмешался Федя. – Кончай интервью. Нам собираться надо. У нас дел по горло. Провожающих прошу вышвырнуться на перрон. Поезд отходит. Всем привет! Благодарю за внимание!
Он великодушно помахал всем рукой и потащил Колю в подъезд.
Валя попыталась увязаться следом, но Федя твердо остановил ее:
– Мы и так справимся. Погуляй, обомни сарафан.
Единственное, чем Коля по праву гордился, представляло собой шестнадцать квадратных метров паркетного пола, ограниченного, как и положено, четырьмя стенами. На одной стене было продолговатое окно, на другой – скрипела дверь. Это была Колина комната, которую он занимал вместе с кроватью, шкафом, двумя креслами и купленными по случаю, в расчете на активное общение, раздвижным столом на двенадцать персон с шестью стульями. Остальные шесть стульев Коля продал полгода назад, когда расчеты на общение не оправдались.
Теперь Коля провел пальцем по пыльной поверхности стола и пожалел об этом.
– Может быть, не стоило так, – сказал он Феде. – Может быть, их пригласить надо было?..
Федя был непоколебим.
– Еще успеешь. Сначала надо собраться. Где у тебя чемодан?
– Да погоди ты, – не выдержал Коля. – Чемодан, чемодан… Сядь лучше, подумать надо.
– А чего думать? – Федя механически открыл дверцу шкафа, вслушался в ее протяжный скрип и снова закрыл. – Думать нечего. И так все ясно.
Тем не менее он сел в кресло и мечтательно улыбнулся:
– Эх, Коля! Если бы ты знал, как я рад за тебя!
Коля с усилием выдавил из себя ответную улыбку и отвел глаза.
– Давно я у тебя не был, – сказал Федя, – все некогда было. Даже жалко. А теперь вот. Подумать только, последний раз пришел. Это надо же, что значит привычка: пока ты здесь, вроде как тебя и нет, а как только тебя нет – вроде как бы ты и здесь. Понимаешь?
– Нет, – обреченно сказал Коля.
– Ну это неважно, я и сам не совсем понимаю. Вот только одно знаю точно: если бы со мной такое случилось, я бы не ходил как ты, побитой собакой. Хвост пистолетом, Коля! А то даже неудобно за тебя перед всеми этими всякими разными.
В подтверждение его слов дверь дернулась и отворилась, впуская на полной скорости Колиного соседа – Филиппа Макаровича. Он был в пижаме и за скоростью не стеснялся этого.
– Коля, что же это?! – драматически воскликнул он, но увидел в комнате Федю и сбавил обороты: – А-а-а, ты не один.
– Здрасте, Филипп Макарыч, – сказал Федя с затаенным злорадством.
– Здравствуйте, – сухо ответил тот и постепенно совсем остановился. – Что же это, Коля? – повторил он, уже совершенно успокоившись, словно успел смириться.
– А что? – спросил Коля. Коля хотел точности.
– Да ничего, – сказал Филипп Макарыч. – Всё это, что происходит. – Он внезапно улыбнулся Коле, как улыбаются самые близкие друзья, знающие все твои тайны как свои собственные планы. – Значит, решился все-таки?
– На что решился?
– Ну на это самое. На отъезд.
Коля неуверенно задумался.
– Решился… А разве я, этого… Разве я сомневался?
– Ну, Коля, конечно. Или уже забыл? Вспомни, вспомни, как, бывало, вечерами ты со мной советовался, спрашивал про жизнь, про людей и всё не знал, как тебе быть. Вспомни, вспомни. А я тебе еще растолковывал, что у каждого человека должно быть свое место, и своя цель, и всякое такое. Помнишь?
– Не знаю. Может, и помню. – Коля почувствовал себя виноватым. – Сейчас разве вспомнишь, о чем помнишь.
– Ничего, ничего, вспомнишь. Еще добрым словом помянешь. – Филипп Макарыч говорил, а сам словно оглядывался на Федю. – Хорошие дела не забываются. В общем, что я тебе хочу сказать. Правильно ты сделал, что меня послушался. Теперь я за тебя спокоен, и я в тебя верю.
– Спасибо, Филипп Макарыч, – сказал Коля. – Я оправдаю.
– Ладно, тогда я пойду, не буду мешать вам дальше. – Филипп Макарыч огляделся по сторонам, как будто прощался с этой комнатой или, наоборот, здоровался, и, дружелюбно кивая, оставил Колю и Федю наедине.
– Что это он здесь нес? – спросил Федя. – Можно подумать, ты по его совету решил уехать.
– Какие там советы, обычный треп. Знаешь, как вечерами. Придешь, сядешь, делать нечего, говорить не с кем. Только и есть что сосед. Вот и слушаешь.
– Ты смотри, – предупредил Федя. – Теперь ведь каждый встречный, кто хоть раз словом обмолвился, будет считать, что на путь истинный наставил. Знаю я их. А как до дела дойдет, никого не допросишься. – Федя энергично встал, прошелся по комнате в поисках дела и спросил: – Ну так где чемодан?
Коля грустно вздохнул:
– Нет у меня чемодана. И никогда не было.
– Как это нет и не было?.. – возмутился Федя. – А как же ты поедешь?..
Коля неопределенно пожал плечами:
– Не знаю…
– Ладно, чемодана нет. А что есть?
Коля подумал:
– Сумка есть.
– Тащи, – сказал Федя. – Посмотрим.
Коля со вздохом опустился на колени и полез под кровать. Многократно придавленно выругавшись, он вскоре вытащил из-под кровати блеклую сумку спортивного общества «Динамо», доверху набитую проросшей картошкой.
Федя разочарованно присвистнул:
– Нет, мала… – и задвинул ее ногой обратно под кровать. Потом прошел к шкафу, открыл настежь дверцы и прикинул на глаз содержимое. – Да, без чемодана не обойдешься.
– Так ведь воскресенье, магазин закрыт, – обрадовался Коля, – до завтра ждать придется, раньше никак.
– Ничего, – успокоил его Федя. – Чемодан – это не проблема. Чемодан достанем. – Он подошел к окну и высунулся: – Филомеев! Давай сюда! Дело есть!
Несмотря на яркий солнечный свет, для Коли угас последний луч надежды.
А Федя повернулся к нему с сияющим лицом и восторженно замахал руками:
– Ты посмотри! Ты посмотри, толпа какая! Все собрались! До единого! Да посмотри же!
Коля обреченно подошел к окну и выглянул.
Внизу загудело. Коля отпрянул.
– Видал?! – радостно шлепнул его по плечу Федя. – Целая демонстрация. Всеобщая солидарность трудящихся! И это только начало!..
От пронзительного звонка в дверь Коля испуганно вздрогнул и душевно заметался в поисках укрытия.
– Я открою, – великодушно вызвался Федя. – Это Филомеев.
Он торопливо вышел, а Коля приблизился к окну и, стараясь оставаться незамеченным, осторожно посмотрел вниз. Когда на скрип открывающейся двери он обернулся, на его лице была бледность потолка.
Деловито вошел Федя, за ним Филомеев. Хотел войти и кореш, но Филомеев закрыл перед ним дверь.
– Садись, – сказал Филомееву Федя. – Поговорим.
Филомеев деревянно сел и медленно обвел глазами комнату.
– Коля уезжает, – сказал Федя. – Ты это знаешь.
Взгляд Филомеева уперся в Колю.
– Знаю, – кивнул он.
– Уезжает далеко и надолго, – продолжал Федя. – Может быть, навсегда. – Он вопросительно посмотрел на Колю.
Коля подтвердил.
– А магазин закрыт, – завершил Федя. – Потому как воскресенье.
– Как же закрыт, – воспротивился Филомеев, – когда открыт.
– Да не тот, – поморщился Федя. – Промтоварный.
– А-а-а, – сказал Филомеев, принимая это к сведению и теряя всяческий интерес. – Промтоварный…
– Так вот, – продолжил Федя, не обращая внимания на отчетливые нюансы филомеевского поведения. – Нам нужен чемодан. А его у нас нет. А у тебя он есть.
Филомеев задумался, потом согласился:
– Ну есть.
– Ты дашь нам чемодан, а за нами не заржавеет. Поставим, сколько запросишь. Годится?
Филомеев мрачно посмотрел на Федю, встал и подошел к Коле.
– Дай лапу, Коля, – сказал он.
Коля дал.
– Чемодан – святое дело, – торжественно сказал Филомеев. – Без чемодана человек как дерево. Всю жизнь на одном месте. Я подарю тебе свой чемодан.
Он еще раз пожал Коле руку и вышел из комнаты.
– Ну ладно, – после паузы смирился Федя. – Будем считать, что чемодан у нас есть. Полдела сделано. Теперь. Что-то еще надо было сделать. Что-то необходимое. Но что?.. Ты не знаешь?
– Не знаю, – уныло сказал Коля. – Тебе виднее.
В дверь снова позвонили. Федя решительно пошел открывать. Оставшись на мгновение в одиночестве, Коля с дикой, сверхчеловеческой тоской обвел глазами свою комнату, собрался взвыть, но шум за дверью заставил его взять себя в руки.
Дверь приоткрылась. У порога теснились вежливо-виноватые лица. Где-то в коридоре бессильно надрывался Федя:
– Ну чего?! Ну чего приперлись?!
Отступать было некуда, и Коля ощутил смутное удовольствие.
– Проходите, – сказал он. – Садитесь.
Шумно и быстро комната вбирала в себя людской поток. Стульев не хватало. Садились на кровать и на подоконник. Коля каждому кивал, а иногда жал руку.
– Уезжаешь, – с пониманием сказал ему малознакомый человек в кепке.
Коля неопределенно двинул головой.
– Уезжаю. – И все, кто слышал, вздохнули.
Последними вошли две старухи с четвертого этажа и разозленный Федя. Старух усадили, а Федя беспомощно развел руками. Вслед за ним в комнату попытался пролезть стриженый оболтус лет двенадцати, но здесь Федя оказался на высоте.
– Тебе-то чего?.. Тебе? Проваливай. Хотя нет, постой. У тебя есть карта мира?
– Чего?..
– Чего, чего… Карта мира, вот чего!
– Наверно. А какая? Физическая или политическая?
– Да все равно! Какая-нибудь. Тащи любую. И быстро. Понял?
– Понял! Тащу!
Тем временем все вновь прибывшие рассредоточились по комнате и теперь выжидательно молчали. Коля растерянно улыбался:
– Мне даже угостить вас нечем.
Малознакомый человек в кепке остановил его движением руки и тотчас оказался без кепки. Коля еще смотрел с удивлением на его вовремя полысевшую голову, а кепка уже пошла по кругу.
– Да что вы. Не надо… – вяло сопротивлялся Коля, но на него никто не обращал внимания, только старухи укоризненно заохали, когда до них дошла кепка.
– Не надо! – повысил голос Коля. – Слышите! Не надо!
Здесь распахнулась дверь, Филомеев торжественно внес священный фанерный чемодан и поставил его перед Колей.
– Вот, – сказал он. – Ручной работы.
Стихийные проводы были в самом разгаре. Стол на двенадцать персон с трудом вмещал острые локти желающих. И потому многие держали их на коленях. Только одному человеку среди этого застолья не было тесно. Это был человек в кепке. Оказавшись гармонистом, он упрямо аккомпанировал.
– И на Ти-хом океа-не… – выводил окосевший Филомеев, – свой зако-нчили поход.
Его никто не поддерживал.
Коля сидел с давно окаменевшим лицом во главе стола и тупо смотрел, как Валя у раскрытого шкафа перекладывает вещи в фанерный чемодан Филомеева. Вокруг нее ходила кругами высохшая гражданка с умными, широко расставленными глазами и постоянно заглядывала то в шкаф, то под кровать или просто раскачивала стулья с гостями.
Разговоры за столом дробились, временами затихали, временами нарастали, но в любое время ничуть не касались Коли. Поэтому когда к нему подошел Федя с листком бумаги и авторучкой, Коля даже обрадовался.
Недолго думая, Федя расчистил перед ним стол и сунул ему авторучку:
– Пиши. Заявление.
Коля недоверчиво взглянул в его дружелюбные глаза и послушно написал: «Заявление».
– Прошу предоставить мне, – диктовал Федя, – очередной отпуск. Дата: двадцатое. И подпись. Вот так. Хорошо.
Он выдернул из-под рук Коли заявление и положил перед ним следующий лист.
– Пиши. Заявление. Прошу уволить по собственному желанию. Что ты на меня так смотришь?.. Что-то не так?
Коля отвел глаза.
– Всё так.
– Тогда пиши. Уволить по собственному желанию. Дата: двадцать третье. И подпись.
Федя аккуратно сложил бумаги и забрал из Колиных рук авторучку:
– Все будет в порядке. Можешь не волноваться. Сначала в отпуск, потом по собственному желанию, никто не придерется. А документы я тебе сразу же вышлю.
Коля закрыл глаза и, казалось, полностью потерял интерес к жизни, только губы его что-то тихо шептали, но что именно, никто не слышал.
А неглупая гражданка тем временем закончила очередной круг и подошла к Коле с выношенным намерением. Растолкала:
– Так что?.. Вести?
Коля посмотрел на нее в меру безумными глазами, без облегчения вспомнил и сказал:
– Веди.
Она загадочно кивнула и ушла неразгаданная, бережно храня свою недалекую тайну.
– Я как душеприказчик, – сказал Федя. – Ты мне зарплату платить должен.
Коля механически полез в карман.
– Нет, нет, ну что ты! – остановил его Федя. – Я пошутил.
Но Коля совершенно неумышленно достал пачку сигарет и закурил. Федя кисло заулыбался.
У шкафа Валя наконец защелкнула чемодан:
– Всё! – Попыталась поднять, но не смогла.
Открылась дверь, появилась стриженая голова.
– Федя! Федя! – оболтус войти боялся, звал издалека и просовывал в дверь глобус.
– Во! То, что нужно! – откликнулся Федя. – Дуй сюда! Граждане, сейчас будет тост! – Он взял глобус и проверил его движение вокруг оси. Движение было подходящее. – Тишина, тишина, внимание! Тост!
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?