Текст книги "Экзорцист. Лучшие мистические рассказы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ekzorcist-luchshie-misticheskie-rasskazy-126838.jpg)
Автор книги: Герберт Уэллс
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Обсуждая по дороге к себе предстоящее приключение, Анри с Шарлем посмеивались над стариком, и все же его мрачный, безнадежный настрой не мог на них не повлиять. Вернувшись в живописный маленький городок, они заказали самую лучшую еду, какая нашлась в уютной маленькой гостинице. В дом с привидениями, согласно уговору, нужно было явиться в половине одиннадцатого, а сейчас только-только пробило шесть.
Как уже было сказано, у Шарля поблизости жили друзья и он собирался их навестить; он еще прежде, на подходе к городу, спускаясь с холма, показал Анри их дом. Анри с ними не был знаком, а потому не пошел с Шарлем, отговорившись необходимостью срочно написать несколько писем. Из гостей Шарль вернулся с сообщением, что его друзья настойчиво приглашают к себе на обед обоих путешественников; Анри, однако, не успевая с письмами, попросил, чтобы Шарль пошел один и за него извинился. Он пообещал встретиться с Шарлем в половине одиннадцатого у дома его друзей, благо тот располагался примерно на пути в проклятый chateau и большой крюк делать не пришлось бы. Обо всем условившись, Шарль снова отправился к друзьям, а Анри заказал себе в гостинице скромный обед и вернулся к письмам.
Разделавшись с обедом и письмами, Анри отнес их на почту и незадолго до половины одиннадцатого пустился в путь к дому, указанному Шарлем. За написанием писем он не думал ни о чем другом, но теперь, со свободной головой, неизбежно обратился мыслями к предстоявшему приключению. Волей-неволей он признался себе, что теперь, в сумерках, оно представляется не столь развлекательным и не внушает такого куража, как ясным и приветливым летним днем.
В Анри даже зрело желание махнуть на все рукой и забраться в уютную постель, ожидавшую его в чистенькой гостинице, но он отогнал от себя эти малодушные мысли: нельзя было отказываться от столь редкостной возможности, а кроме того, разочаровывать Шарля, который, при всей своей внешней сдержанности, тоже жаждал этого приключения. Не кривя душой, Анри признался себе, что трусит и в одиночку ни за что не пустился бы в эту авантюру; но он надеялся, что рядом с другом, флегматиком по натуре, опираясь на его поддержку, взбодрится и достойно выдержит испытание. И все же он не мог не думать о бедственной участи четырех своих предшественников и не гадать, было ли им так же боязно, как теперь ему.
Вот уже показался нужный дом – и в тени, под козырьком крыльца, встречавший приятеля Шарль, который, очевидно, был настроен не терять ни минуты, поскольку не стал ждать, пока Анри за ним зайдет, а успел уже проститься с хозяевами и закрыть за собой дверь. Анри громко и весело его приветствовал, но Шарль, сходя по лестнице, отозвался едва слышно. Темень стояла не такая густая, однако Анри, хоть и старался, не смог разглядеть лица приятеля. И все же от Анри не укрылось, что Шарль держится непривычно: distrait[5]5
Рассеян (фр.).
[Закрыть], чем-то озабочен, вместо ответов что-то угрюмо буркает.
После нескольких неудачных попыток завязать шутливый разговор Анри тактично оставил приятеля в покое и только время от времени делал случайные, пустячные замечания, которые не требовали ответа. Ему подумалось, что Шарль, вероятно, расстроен из-за какого-то случившегося в гостях contretemps[6]6
Неприятность (фр.).
[Закрыть] либо услышал дурные новости. Но расспрашивать он не стал, поскольку был уверен, что приятель в подходящую минуту расскажет все сам. Тем временем у самого Анри на душе скребли кошки. Беспокойство все нарастало, казалось, какая-то загадочная сила неспешно, но неотвратимо высасывает из него силы, мужество и даже самою жизнь. Никогда прежде он не испытывал такого непонятного, такого зловещего чувства.
Путь к дому с привидениями прошел едва ли не в полной тишине. Когда приятели постучали в дверь старого смотрителя, тот заново принялся протестовать и сетовать. По его словам, чем больше он думал об их предприятии, тем больше убеждался, что не хочет принимать в нем участие. Дошло до того, что старик предложил вернуть им деньги, поскольку совесть не дозволяет ему их принять. Анри отказался взять их обратно, ласково заверил старика, что все будет хорошо, утром они встретятся, живые и здоровые, и к уже врученной мзде будет сделано небольшое добавление.
Старый смотритель с достоинством возразил, что и так уже одарен сверх всякой меры и если утром убедится, что юноши живы и здоровы, большей радости ему и не нужно. Анри был очень тронут участием старика и сопроводил пожелание доброй ночи дружеским рукопожатием. Шарль все время держался сзади и практически не проронил ни слова, за исключением тех случаев, когда смолчать не удавалось. Очевидно, он по-прежнему был не в духе, и Анри оставалось только гадать, что за этот не столь уж длительный промежуток времени так испортило приятелю настроение.
Они отперли дверь, вошли в большой пустой дом и, запалив взятый с собой потайной фонарь, без труда нашли кабинет покойного барона. Эта необычная комната представляла собой пристройку, выступавшую в сад, – так иногда располагают бильярдные. Скорее всего, в первоначальный план дома она не входила и была добавлена позднее. Формы она была продолговатой, по длинным сторонам тянулся ряд застекленных наружных дверей, в торцах помещались огромные, почти во всю стену, зеркала. Таким образом, возникал особенный эффект: наблюдателю казалось, будто комната не имеет конца, двери множились и множились, выстраиваясь в безграничную перспективу. Мебель была обильна и разнообразна, а в четырех углах, как настоящие рыцари на страже, стояли доспехи. В самой середине находился просторный, со множеством ящиков, письменный стол, а перед ним – кресло барона, то самое, в котором он совершил самоубийство.
Как было условлено, старик оставил на столе заправленную лампу, и приятели быстро ее зажгли. Впрочем, чтобы развеять сумрак в таком большом помещении, понадобилось бы два десятка таких ламп; дальние углы по-прежнему тонули в таинственной тени. Лампа отражалась и переотражалась в огромных зеркалах, отчего возникала странная, жутковатая игра света. Воздух отдавал затхлостью, обычной для помещения, которое долгое время простояло закрытым, и от всего этого Анри было сильно не по себе и хотелось как можно скорее вернуться в гостиничную спальню – такую удобную и прозаичную с ее современной обстановкой.
Кроме того, Анри все слабел и слабел – так же, наверно, чувствует себя муха, когда паук высасывает ее жизненные соки, оставляя одну пустую оболочку. Разумеется, с этим нужно было бороться, и Анри попытался скрыть приступ дурноты за незамысловатой беседой с шуточками в адрес Шарля, по-прежнему молчаливого и понурого. Но тот отделывался самыми краткими ответами, говорившими о том, что настроение его не изменилось – или нет, еще ухудшилось. Теперь, разглядывая друга в ярком свете лампы, Анри еще больше встревожился из-за его странного вида и поведения. Похоже, Шарль тоже это отчасти сознавал и старался избегать света. Он опустился на диван и долгое время не двигался, а на веселые замечания Анри отвечал угрюмо и односложно.
Затем, однако, его странная вялость сменилась не менее странным беспокойством: он вскочил с дивана и принялся, как дикий зверь в клетке, мерить шагами длинную комнату. То ли воображение Анри играло с ним шутки, то ли сходство Шарля с диким зверем проявилось не только в беспорядочных метаниях: в нем, обычно кротком и миролюбивом, словно бы закипала едва сдерживаемая свирепость. Анри не понимал своих ощущений и, сознавая их нелепость, пытался от них отделаться, но это упорное хождение взад-вперед так подействовало на его ослабевшие нервы, что в конце концов он был вынужден попросить приятеля остановиться. Тот, судя по всему, его не понял, и пришлось несколько раз повторить просьбу, после чего Шарль с раздраженным возгласом вернулся на диван, однако же не впал заново в апатию: что-то явно не давало ему покоя и мешало сидеть на месте.
Анри встревожился не на шутку; подобную перемену едва ли могли вызвать обычные причины – что, если приятель заболел? Он уже от души раскаивался в том, что отважился на эту затею: ведь, как уже было сказано, рассчитывал довести ее до благополучного конца при помощи и поддержке друга, но теперь странным образом все более убеждался, что не получит ни того, ни другого. Как бы то ни было, стремительно близился полуночный час, когда, если верить слухам, появлялся барон. Анри решил ради приличия дождаться этого магического часа и потом как можно скорее отвести приятеля в гостиницу и уложить в постель, а наутро, если ему не станет лучше, обратиться к деревенскому врачу.
Шарль тем временем окончательно потерял самообладание: снова вскочил на ноги и принялся шагать туда-сюда. В его странной, бесшумной походке чудилась притом какая-то угроза. Замечания приятеля он игнорировал, словно бы не слышал; вся его энергия была направлена на это зловещее безостановочное хождение. Следившему за ним Анри показалось, что у Шарля меняются сами черты лица; вспомнились поневоле спиритические сеансы – что происходит с лицом медиума, когда его устами начинает вещать «дух-контролер». Сам Анри был так взвинчен, что уже не мог этого терпеть, и, хотя угрюмые манеры приятеля не располагали к общению, решился высказаться и тем самым разрядить обстановку. Но едва он открыл рот, как Шарль внезапно сел, но не на диван, как раньше, а в кресло барона, стоявшее перед столом. Пряча глаза от света, он погрузился в еще большую, чем прежде, апатию.
– Вставай, – вскричал Анри, – сию минуту вставай! Ты что, забыл: это то самое кресло, в котором, говорят, повадился сидеть барон! – Анри взглянул на часы. – И час его вот-вот пробьет!
Но Шарль молчал и не двигался. Выйдя из себя, Анри затряс его за плечо и громко завопил:
– Да очнись ты наконец! Что такое с тобой делается?
Не успел он замолкнуть, как часы на башне снаружи начали отбивать полночь. Вдруг непонятный глухой стук привлек внимание Анри к концу комнаты: в огромном зеркале отражались он сам и Шарль, большая лампа на столе поблизости бросала на них яркий свет. Он увидел собственное растерянное лицо, Шарля, заслонившего рукой лоб, но вот предполагаемый Шарль поднял голову, и Анри с ужасом понял, что это вовсе не его друг! В зеркале отразилось лицо, знакомое им обоим по портрету, – и в эту самую минуту барон снова перерезал себе горло бритвой!
С воплем ужаса оторвав взгляд от зеркала и переведя на человека, которого держал за плечо, Анри удостоверился: не Шарль, а барон с дьявольской ухмылкой торжествующей злобы взирал на него снизу вверх. Тут же на руку Анри потоком хлынула кровь, и он, ощутив, что ум у него заходит за разум, как подкошенный рухнул на пол.
Очнулся он от того, что чья-то дрожащая рука тронула его за плечо и взволнованный голос спросил:
– Где ваш друг?
Сначала мысли у Анри путались и слова не выговаривались, но понемногу он пришел в себя и осознал, где находится. Он лежал на полу в центре комнаты барона, рядом со столом, и над ним склонялся насмерть перепуганный старый смотритель.
– Где ваш друг, месье? – спрашивал старик. – Где второй господин?
В мозгу Анри мгновенно всплыли жуткие события прошлой ночи, он сел и огляделся. Шарля, в самом деле, поблизости не было, от страшного визави, повторившего поступок барона, тоже не осталось и следа. Ответа на вопрос старика Анри не знал, но, собравшись с мыслями, рассказал о том, что ему довелось пережить. Старый смотритель не переставал причитать, ломал себе руки как безумный, снова и снова повторял, что с самого начала не сомневался в плохом исходе этой сумасбродной затеи, сурово укорял себя за то, что принял в ней пусть даже и косвенное участие.
– Какой кошмар! Выходит, ваш друг исчез? – восклицал он.
– Да, нужно обыскать дом. Наверно, он помешался от страха – убежал и спрятался. А может, лишился сознания, как я, но где-то в другой комнате. Пойдемте поищем.
– Но вы сами, месье… вы ведь ранены? – забеспокоился старик.
– Нет, не думаю. Я только очень ослаб и весь дрожу.
– Но посмотрите на свою руку, она в крови!
Убедившись в его правоте, Анри содрогнулся от ужаса. Когда повторился акт самоубийства, его руку залило кровью – барона или Шарля, Анри не знал, – и кровь осталась на месте, как отвратительное свидетельство реальности этой жуткой сцены!
– Воды мне, – взмолился он, – воды поскорее, а то я отсеку себе руку!
Старик проворно принес ему миску воды из соседнего колодца, и Анри смыл зловещие пятна. Они отмылись легко, как настоящая кровь, но Анри по-прежнему ощущал их на коже; ему казалось, его рука испоганена навек. Медленно, потому что к Анри еще не вернулись силы, они переходили из комнаты в комнату в тщетных поисках Шарля. Им попадались на пыльном полу отпечатки их собственных ног, следы, оставленные во время дневного осмотра дома, но где искать Шарля, по-прежнему было непонятно.
– Не иначе как дьявол его уволок! – воскликнул старик.
Продолжили поиски в ближайшей части парка, но тут Анри изменили силы, и он решил вернуться в городок и навести справки там. Но прежде чем проститься, он постарался успокоить старика:
– Не горюйте, на вас нет никакой вины. С самого начала и до конца вы умоляли нас отказаться от этой безумной авантюры, но мы вам не вняли. Если случилась беда, не вы за нее в ответе. Знать не знаю, где сейчас мой друг и что вообще произошло прошлой ночью, но уверен: никакой дьявол его не унес. Если он видел то же, что я… но как он мог видеть, если это он и был? Ничего не понимаю, но, наверно, он испугался – испугался и убежал. Я еще его найду – надеюсь, что найду; в любом случае не сомневайтесь, что это так. Уж вам-то нечего себя упрекать, и я никоим образом не стану вас винить. Я вообще не собираюсь никому рассказывать о событиях прошлой ночи, разве что придется в интересах друга. А сейчас я пойду в деревню. Если будут новости, я непременно с вами повидаюсь, прежде чем продолжу путешествие.
Немного утешив старика, Анри пожал ему руку и ушел.
Пока он медленно шагал по дороге, в мозгу у него роились тревожные мысли. К нему еще не вернулась способность здраво рассуждать, пережитой кошмар не укладывался в голове. Он даже не мог сосредоточиться на мыслях о том, как вести себя дальше и сообщить ли властям об исчезновении приятеля.
Решение еще не было найдено, но впереди уже показалась гостиница, и Анри незамеченным прошел к себе в номер. В комнате Шарля не нашлось никаких следов, постель стояла неразобранной. У себя Анри сразу повалился на диван; больше всего ему хотелось выспаться: только вернув себе силы, он сможет взглянуть в лицо свалившейся на него страшной и непонятной беде. Он чувствовал, что должен как-то действовать, причем действовать незамедлительно, однако ни сил, ни плана действий у него не было. Он понимал, что нуждается в отдыхе, однако был слишком взвинчен, чтобы заснуть. Так он и лежал без сна, смутно гадая о том, чем все это закончится.
Усталый и разбитый, он уже начал поддаваться дремоте, но внезапно дверь распахнулась и перед ним предстал Шарль – в обычной одежде и такой спокойный, словно ничего не случилось!
Вскочив на ноги, выкрикивая что-то невнятное, Анри ринулся к пораженному Шарлю и схватил его за руку, чтобы проверить, видит ли он своего друга или галлюцинацию, порождение воспаленного мозга.
– Дружище, да что с тобой такое? – удивился Шарль. – Что стряслось?
– Слава Богу, это ты, – выдохнул Анри, – и снова выглядишь молодцом. Только не ты, а я должен спросить, что стряслось и где ты был прошлой ночью, после того как таинственным образом исчез?
– Исчез? Ты о чем? Как тебе известно, мы расстались в шесть и ты должен был зайти за мной к моим друзьям в половине одиннадцатого, но не зашел. Я очень о тебе беспокоился.
– Не зашел? Ты о чем? Но я же зашел, встретился с тобой…
– Что? Встретился? В последний раз я видел тебя в шесть в гостинице, а потом не встречал. За этим стоит какая-то тайна, и, судя по твоему виду, тайна страшная. Садись-ка и рассказывай.
– Расскажу обязательно, но прежде ты мне расскажи, где провел ночь.
– У своих друзей, конечно. Пообедал, как и собирался, но, к несчастью, после обеда у меня закружилась голова. Ничего серьезного, однако приступ прошел не сразу, потом я от слабости едва держался на ногах, и друзья настояли, чтобы я выбросил из головы задуманное приключение и, более того, до утра не сделал и шагу за их порог. Они хлопотали вокруг меня, как наседки, постелили постель в свободной комнате, поили лекарствами, обещали, когда ты явишься, все тебе объяснить и привести ко мне, если я еще не усну. Но под действием лекарств я заснул задолго до половины одиннадцатого. Проспал до утра и проснулся свежий и бодрый. Услышал, что ты не являлся, забеспокоился и со всех ног кинулся в гостиницу, вот и весь сказ! А теперь выкладывай поскорей свою историю.
Под изумленные возгласы Шарля Анри, как сумел, поведал о пережитом, и приятели принялись гадать, что бы все это значило на самом деле. Ясно было, во всяком случае, что зловещий барон как-то прознал об их намерениях – возможно, незримо сопровождал их днем при осмотре дома – и затем решил завлечь Анри в ловушку, которая могла оказаться смертельной, для чего принял облик его друга, без помощи и поддержки которого тот бы не пустился в авантюру. Не исключалось, что и недомогание Шарля было каким-то образом подстроено бароном; так или иначе, барон им воспользовался и занял место Шарля. Также было понятно, что силы для своей материализации барон забирал у Анри.
Самый ужас этой истории заключался вот в чем: у Анри совсем сдали нервы и опасную затею он предпринял только в расчете на помощь и поддержку друга, однако в решающий момент, когда эта помощь была особенно важна, друг сам оказался призраком! Разговоры длились часами, но ничего сверх того друзья придумать не могли. По крайней мере, оба от души сошлись на том, что отказываются от дальнейших попыток разгадать тайну комнаты барона.
Но, несмотря на это, они чувствовали себя обязанными еще раз посетить их доброго знакомца-смотрителя и успокоить его насчет последствий своего странного приключения. Правда, визит они приурочили к полудню и не допускали даже мысли о том, чтобы вновь пересечь порог проклятого дома. Старик-смотритель переживал муки отчаяния, но, завидев обоих юношей в полном здравии и благополучии, истово возблагодарил Господа и поведал, что с его души снят теперь тяжкий груз, ибо он все утро клял себя за свой непростительный грех, каковым считал участие в событиях минувшей ночи.
Приятели рассказали ему всю историю, которую, по их мнению, он имел полное право знать. Их очень интересовало, хорошо ли он разглядел ночью месье Шарля и не заметил ли в нем чего-нибудь подозрительного, но старик ответил:
– Нет, я особенно не разглядывал второго господина. Вспоминаю сейчас, что месье Шарль держался в стороне от двери, откуда шел свет, но я не обратил внимания, слишком уж был взволнован.
Старик вновь принялся восторгаться тем, что видит их живыми и здоровыми и совесть его теперь чиста.
Юноши настояли, чтобы он принял добавку к вознаграждению, уверили в ответ на его протесты, что полученный опыт пойдет им на пользу, но, сколь бы ни озолотило старика это диковинное приключение, он торжественно поклялся, что никогда, ни при каких условиях, даже за все богатства Ротшильда больше не позволит никому провести ночь в комнате барона.
Вернон Ли
Марсий во Фландрии
Перевод Светланы Теремязевой
I
– Вы правы. Это не подлинник. Это совсем другое распятие. Il y a eu substitution[7]7
Его подменили (фр.).
[Закрыть], – сказал старичок-антиквар из города Дюн и с таинственным видом кивнул, не сводя с меня испуганного взгляда.
Он произнес это едва слышным шепотом. В канун Дня обретения распятия в некогда знаменитой церкви сновали люди, украшавшие храм к празднику, и пожилые женщины с ведрами и швабрами, в странных головных уборах. Антиквар притащил меня сюда сразу, как только я приехал, чтобы праздничная толпа прихожан не помешала мне потом хорошенько осмотреть церковь.
Перед знаменитым распятием стояли несколько рядов незажженных свечей, а само изваяние было окружено венками из ветвей смолистой приморской сосны и гирляндами из бумажных цветов и разноцветного муслина. По обеим сторонам от распятия горели паникадила.
– Его подменили, – повторил антиквар, опасливо озираясь по сторонам. – Il y a eu substitution.
Я и сам сразу заметил очевидное: это была работа французского мастера тринадцатого века, довольно реалистическое изображение, в то время как легендарное творение святого Луки, несколько веков провисевшее у Гроба Господня в Иерусалиме, а затем, в 1195 году, таинственным образом выброшенное на берег моря близ города Дюн, представляло собой византийский образ, как и его чудотворный «близнец» из Лукки.
– Но кому понадобилось его подменять? – с невинным видом спросил я.
– Тише! – нахмурившись, зашипел антиквар. – Не здесь. Потом, потом…
Он провел меня по церкви, куда прежде стремились бесчисленные толпы богомольцев. Однако как отступило море, оставив после себя топкое соленое болото у подножия скал, так со временем отхлынули и волны стремившихся в храм паломников. Это была небольшая, но красивая и величественная церковь в сдержанном готическом стиле, сложенная из красивого светлого камня, который морская влага покрыла пятнами чудесного ярко-зеленого цвета от фундамента до капителей и лиственного орнамента. Антиквар показал мне трансепт и звонницу – их строительство было приостановлено в четырнадцатом веке, когда чудеса в церкви пошли на убыль. Затем он повел меня в караульню – большую комнату в трифории, с камином и каменными сиденьями для тех, кто денно и нощно стерег драгоценное распятие. По словам старика, в детстве он видел в окне этой караульни пчелиные ульи.
– Разве во Фландрии принято нанимать стражу, чтобы охранять церковные реликвии? – спросил я, поскольку ни разу не слышал о таком обычае.
– Ну что вы! – ответил антиквар и снова оглянулся по сторонам. – Стража была только в этом храме. Вы никогда не слышали о чудесах, которые здесь происходили?
– Нет, – прошептал я, заразившись его таинственностью. – Или вы имеете в виду легенду о том, что статуя Спасителя отвергала все новые кресты, пока море не выбросило на берег настоящий крест?
Антиквар покачал головой и молча пошел по крутым ступенькам вниз, где находился неф. Я задержался на секунду в караульном помещении, чтобы оглядеть комнату еще раз. Ни один храм не производил на меня столь странного впечатления. От пламени канделябров расплывались широкие круги света, перемежавшиеся с темными тенями колонн, между скамьями в нефе мерцал фонарь ризничего. В церкви пахло душистой сосновой хвоей, навевавшей воспоминания о песчаных дюнах и скалах, снизу доносились женские голоса, плеск воды и звяканье ведер. Все это смутно напоминало подготовку к шабашу ведьм.
– Какие же чудеса происходили в этой церкви? – спросил я, когда мы с антикваром вышли на темную площадь. – И что вы имели в виду, когда говорили о распятии? Почему вы решили, что его подменили?
На улице было совсем темно. Позади нас на фоне бледного, залитого лунным светом неба высилась черная несимметричная громада контрфорсов и остроконечных башенок. Морской ветер тихо покачивал высокие деревья в церковном саду, в темноте желтым огнем горели ярко освещенные окна, похожие на объятые огнем арки порталов.
– Пожалуйста, обратите внимание на горгулий, – сказал антиквар, указывая вверх.
И в самом деле, на краю крыши виднелись четкие уродливые очертания волкоподобных чудовищ, еще более страшные оттого, что сквозь разинутые пасти застывших монстров струился желто-голубой лунный свет. Налетел порыв ветра, деревья зашелестели, на самой верхушке шпиля задребезжал и жалобно заскрипел флюгер.
– Боже мой, кажется, что эти твари сейчас завоют! – воскликнул я.
Старый антиквар тихо рассмеялся.
– Вот, – сказал он, – я вам говорил! В этой церкви творились такие чудеса, каких не было ни в одном христианском храме. Она помнит их до сих пор! Ну что, видели вы когда-нибудь такую дикую, необузданную церковь?
Внезапно, переплетаясь с тихим дыханием ветра и скрипом флюгера, из здания послышались резкие вибрирующие звуки.
– Органист настраивает свой инструмент, ведь завтра праздник, – пояснил антиквар.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?