Электронная библиотека » Игорь Каберов » » онлайн чтение - страница 17

Текст книги "В прицеле свастика"


  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 21:51


Автор книги: Игорь Каберов


Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

Шрифт:
- 100% +

ЛЕТЕЛА НАД ЗАЛИВОМ «ЧАЙКА»…

В дни нашего кратковременного пребывания на тыловой базе меня ожидал еще один приятный сюрприз. 10 августа мы с утра подготовили машины к полету, упаковали вещички. Баян я тоже положил в самолет. Сидим, ждем, когда будет дано разрешение подняться в воздух. Но разрешения все нет. И вот после обеда под окном штаба останавливается машина. Я выглядываю в окно и вижу: в кузове машины сидит моя жена. Выбегаю из дома:

– Валя!

– Игорь!.. Как хорошо!.. Все же я тебя нашла!..

– Но как ты добралась сюда?

– Очень просто. Из Вологды – поездом. А из Пестова ваш шофер подвез...

Веселая, радостная, спрыгивает она на землю, стряхивает с платья пыль, откидывает упавшую на глаза прядь волос.

– Здравствуй!.. Что же ты со мной не поздороваешься?..

Мы входим в дом. Как со старыми приятелями встречается Валя с Ефимовым, Костылевым и Суховым. Потом она знакомится с Чепелкиным и Львовым, которых раньше не знала.

Из своей комнаты выходит командир.

– Это ваша супруга? – спрашивает он у меня, – Очень приятно.

Он галантно представляется Вале и целует ей руку.

– А орденов-то у всех! – удивляется жена. – Какие же вы молодцы!.. Только вот не очень уютно у вас... И ни одного цветочка!..

Поле рядом, мы с Валей идем за цветами и приносим целый букет ромашек и незабудок.

Жена быстро наводит порядок в нашей комнате. Поставленные на стол цветы придают холостяцкому жилью некоторый уют.

Улетаем мы только на следующий день. Жена провожает нас на аэродроме. Она поднялась на крыло, и я, сидя в кабине, знакомлю ее с самолетом.

– Ух как здесь много-то всего! – Валя рассматривает кабину. – Да, это не У-2!

Потом я по радио веду разговор с Чепелкиным.

– Где Валя? – спрашивает он.

– Здесь, рядом.

– Валюша! – кричит Петро. Я снимаю с головы шлем, чтобы было слышно жене. – Валюша, – между тем продолжает Чепелкин. – Привет тебе от всей нашей гвардии. Поцелуй дочку. Ждите нас с победой!..

– Желаю вам всем удачи! – кричит в наушник шлемофона Валя. Я передаю по радио Чепелкину ее слова.

Взлетает ракета, и мы запускаем двигатели,

– Игорек! – торопится Валя. – О нас не беспокойся. Пиши, мы очень ждем твоих писем.

Она целует меня и спрыгивает с крыла.

Мы взлетаем и, сделав круг над аэродромом, собираемся в группу.

На жене светлое платье, и я еще некоторое время вижу ее на земле. Потом она превращается в белое пятнышко и наконец совсем исчезает из виду. До свидания, родная! Когда-то теперь мы встретимся?..

Группа минует Тихвин, Новую Ладогу, Ленинград, пересекает Финский залив и приземляется на небольшой площадке, окруженной со всех сторон лесом. Это и есть наш теперешний аэродром.

Адъютант Дармограй и писарь Дук обживают новую эскадрильскую землянку, поставленную для нас аэродромными строителями. Сколько сделали эти люди за время войны различного рода укрытий, сколько вырыли, перекрыли, утеплили таких вот землянок, оборудовали командных пунктов! Сколько они построили новых аэродромов! Аэродромов, которых не было до войны и не будет наверняка после нее. Их распашут, и заколосятся на них тучные колхозные нивы...

К нашей стоянке вплотную примыкает чудесный сосновый бор. Воздух здесь, что называется, курортный. Но у нас нет времени наслаждаться красотами природы. Уже на следующий день мы заступаем на боевое дежурство. Из штаба предупреждают, что финские истребители, как никогда раньше, проявляют активность. Большими группами барражируют они над Финским заливом и зачастую вступают в бой с нашими самолетами. Были случаи, когда авиаторы противника летали на «чайках» с нашими опознавательными знаками.

– Ну, это уж хамство! – говорит Костылев (мы с ним вдвоем сегодня дежурим). – То на наших СБ летали, а теперь на «чайках»...

Я сижу в кабине и чувствую, как ко мне подкрадывается дрема. На мгновение закрываю глаза и слышу тревожный голос техника:

– Товарищ командир, ракета!.. Вам вылет!..

Запускаю двигатель и, едва поспевая за Егором, взлетаю.

По радио получен приказ идти курсом на Кронштадт. Где-то там, на высоте пяти тысяч метров, появились вражеские истребители. Пять тысяч метров – это примерно пятнадцать тысяч футов. Мы с Костылевым лезем вверх, скребем эти «футы-нуты». Но ни над Кронштадтом, ни на подступах к нему самолетов противника мы не обнаруживаем. Только минут через десять из района Териок показывается какой-то самолет. Он идет на бреющем прямо на Кронштадт.

– Егор! – кричу я Костылеву. – Смотри – над самой водой... По-моему, «чайка» со стороны Финляндии.

Костылев молниеносно снижается. Я следую за ним. Теперь мы видим «чайку» уже более отчетливо.

– Звездами замаскировалась! – кричит Егор и заходит в атаку.

Идущий над водой самолет разворачивается к аэродрому, где стоит 4-й гвардейский полк нашей бригады. Мы не отстаем от «чайки». Костылев открывает огонь. Она переворачивается в воздухе. Я тоже даю по ней очередь. Машина падает возле самого аэродрома.

– Хорошо, что успели, – кричит Егор, – А то бы она наделала дел!

Мы набираем высоту и еще минут десять барражируем над заливом, пока не получаем команду на посадку.

Приземляемся. Егор докладывает Мясникову:

– Товарищ командир, задание выполнено.

Мясников стоит спиной к нам. Егор снимает шлем и, устало покряхтывая, вешает его на гвоздь.

– Обнаружили финскую «чайку», – говорит он. – Ну и...

– Не надо! – обрывает Мясников. – Что сбили, знаю. А вот знаете ли вы, кого сбили?!

Мы в недоумении переглядываемся. Командир по-прежнему стоит лицом к тусклому окну землянки.

– Называется, открыли счет, истребители хреновы!..

– Товарищ командир, – подаю я голос. – «Чайку» мы заметили почти у самых Териок. Шла курсом на Кронштадт. В чем же наша ошибка?

– В чем? Вы сбили начальника штаба четвертого полка подполковника Бискупа.

Меня прошибает озноб. Костылев точно окаменел. Мы хорошо знаем Бискупа. Как же так получилось?

Раздается телефонный звонок. Майор снимает с аппарата трубку.

– Так, ясно... Невредим?.. Вас понял... А самолет?.. Вдребезги...

Не вешая трубки, Мясников смотрит на нас. Лицо его несколько проясняется. Он пытается улыбнуться, но тут же снова становится серьезным.

– Так, понимаю... Облетывал после ремонта?.. Но по чему же он к Териокам-то пошел?.. Ах, решил прогуляться... Так, ясно... Есть, товарищ полковник, всыпать обоим за... бдительность!..

Командир вешает трубку на рычаг телефоне. Целый день все мы ходим под впечатлением происшедшего. Да мне, признаться, и ночью не дает покоя мысль о Бискупе и его «чайке».

Утром на зеленом пригорке, служащем крышей командного пункта полка, летчики собираются покурить. Ко мне подсаживается Сережка Сухов:

– Да, теперь вам с Егором в четвертый полк лучше не наведываться!

– А что? Мы бдительность проявили. Так, Егор?

Из землянки выходит начальник штаба майор Куцев.

– Вы что это с утра пораньше табунитесь? Крышу не провалите.

– Трофим Петрович, не звонили в четвертый? – спрашивает у него Ефимов, – Как там ваш коллега себя чувствует?

– Звонил, – щурясь на солнце, неторопливо отвечает Куцев. – Отходит понемногу. Просил не наказывать Костылева и Каберова. Сам, говорит, виноват. Считает, что они действовали правильно,

Что ж, Бискупа мы знаем как великодушного человека. Он иначе сказать не мог. Но нам понятно также, что мы поступили очень опрометчиво.

Как получилось, что ни один из нас не попытался установить, не является ли злополучная «чайка» нашим самолетом? Как получилось, что ни Костылев, ни я не задумались над тем, почему она так спокойно идет по курсу, не реагируя на наше приближение? Можно было бы проследить, как она поведет себя, дойдя до аэродрома. Уничтожить ее мы могли бы в любой момент в два счета. Более того, ее можно было вынудить к посадке. Теперь нам ясно, что мы погорячились. Но что было, то было!

Майор Куцев грозит мне пальцем:

– Смотри, не сбивай больше своих!..

В этот момент на КП звонит телефон, и начальник штаба спускается к себе. Через минуту становится известно, что Ефимову, Сухову, Львову и Чепелкину предстоит вылет.

На нашем аэродроме стоят штурмовики. Члены их экипажей – наши старые друзья. Тяжело нагруженные бомбами машины их уходят в воздух. И вместе с ними поднимается в воздух группа Ефимова. Цель – нанести удар по кораблям противника. Но обнаружить корабли почему-то не удается. На обратном пути на наши штурмовики пытается напасть семерка финских «капрони». Группа Ефимова завязывает с ними бой. На помощь ей идет по тревоге наша четверка во главе с Егором Костылевым.

При этом в самом начале дела происходит недоразумение. Летчик Борисов в спешке садится в мою машину и поднимает ее в воздух. Мне волей-неволей приходится лететь на его истребителе.

Над заливом мы встречаемся со штурмовиками. Истребителей с ними нет. По радио нами принята команда: «Быстрее помочь Ефимову!» Немедленно набираем высоту, но вражеские истребители уже уходят на свой аэродром. В группе Ефимова видим только три самолете. Где же четвертый? Возвращаемся домой и узнаем, что Чепелкин погиб. Истребитель его был подбит. Петр пытался дотянуть машину до берега, но не смог, стал садиться на воду и почему-то выпустил посадочные щитки. Возможно, он был ранен и сделал это автоматически. Машина коснулась воды и сразу же ушла в глубину. Петр не успел покинуть кабину самолета.

Это был трудный день.

В довершение всех бед Борисов повредил мой самолет. Придя с задания, он ни с того ни с сего стал приземляться против старта в направлении к посадочному знаку. Самолет в мгновение ока выкатился за пределы рабочей площади аэродрома, неожиданно налетел на зенитное орудие, скапотировал и, конечно, разбился. Летчик же (ему везло в подобных случаях) невредимым выбрался из кабины. Причем так получилось, что до этого Борисов разбил два моих самолета. Теперь он разбил третий.

А между тем этот человек не был новичком в нашем деле. До войны он водил самолеты гражданской авиации, потом переучился и стал истребителем. Но ему, как мы в этом убедились, недоставало быстроты реакции, которая так необходима летчику! И еще ему недоставало натренированности. В воздушном бою некогда думать, как надо поступить, что включить, на что нажать. Сплошь и рядом приходится действовать автоматически. Но такого рода автоматизм – следствие бесчисленных тренировок, отличного знания машины. Борисов же не особенно заботился о повышении своего воинского мастерства и в результате за восемь месяцев пребывания в части не сбил ни одного вражеского самолета.

Стало очевидным, что летчик-истребитель из него не получился. В конце концов Борисов был отчислен из полка, и я стал летать на его машине. Обслуживал ее техник Владимир Тараканов.

Мы, истребители, продолжали сопровождать штурмовики. Запомнился мне один из таких вылетов. Это было 16 августа 1942 года. Одиннадцать Ил-2 и восемь «харрикейнов» в районе островов Сейскари и Лавенсари атаковали четыре вражеских корабля. Фашистские морские транспорты направлялись через залив в Финляндию.

Группу наших штурмовиков вел Герой Советского Союза Антон Андреевич Карасев, в недавнем прошлом слесарь Кировского завода. «Горбатые» (так мы называли в шутку штурмовики) несли на себе не только бомбы, но и реактивные снаряды. Это были поистине «танки с крыльями», вооруженные пушками и пулеметами. В тот раз Антон Карасев первым обрушил бомбовый груз на головной вражеский корабль. Тот взорвался и в мгновение ока исчез под водой. На поверхности плавали лишь обломки корабля, слабо видимые сквозь большое облако пара.

В следующую минуту загорелся второй транспорт. Загорелся так сильно, что потушить его экипажу не удалось. Черные клубы дыма как бы срывались с корабля. Видимо, на нем был бензин. Третий транспорт осел на корму и на левый борт, высоко подняв над водой нос. Мы с Костылевым снизились, чтобы сопровождать уходящие над водой штурмовики, и в этот момент корабль встал на дыбы и, точно поплавок при хорошей поклевке, быстро исчез под водой. С четвертого корабля команда спускала спасательные шлюпки.

Наша группа самолетов приближалась к острову Сейскари, когда слева появились восьмерка истребителей «капрони» и два Ме-109. Мы насторожились. Но они прошли стороной курсом на тонущие корабли.

ГОРЯТ «МЕССЕРШМИТТЫ» и «ЮНКЕРСЫ»

На следующее утро мы вместе со штурмовиками перелетаем на площадку для заправки (не так давно здесь было картофельное поле), а потом берем курс на далекую Лахденпохью, к северному берегу Ладожского озера. Встречно-боковой ветер гонит по озеру волны. Берегов не видно. Штурмовики идут впереди, ниже нас, жмутся к самой воде. Согласно разведданным противник строит в этой Лахденпохье какие-то баржи, похоже, что десантные.

Вот уже позади остров Валаам. Подходим к берегу, видим цель. Штурмовики набирают высоту и идут в атаку. Хочется получше рассмотреть, что там за баржи. Но нам уже не до них. Сверху на нашу четверку (Мясников, Львов, Костылев и я) наваливаются шесть «фоккеров»,

Терехин и Рыбин где-то внизу охраняют штурмовики. Между тем они уже что-то зажгли на берегу. Ветер косматит дым, и Илы слабо видны на его фоне.

А в воздухе тоже бушует пожар. Падает объятый пламенем «фоккер». Один, потом второй. Истребители противника дерутся упорно. Они дерутся поблизости от своей базы. А нам до дому топать еще почти двести километров, из них около ста семидесяти – над водой, вдоль берега, захваченного врагом.

Оставшись вчетвером, вражеские летчики бьются ожесточенно. Двое из них прорываются к штурмовикам. Но Терехин и Рыбин начеку. Они вступают в бой с «фоккерами» и спасают положение.

Что же в итоге? Сбив два вражеских истребителя, мы без потерь возвращаемся домой. Разбор нашего совместного со штурмовиками полета проводит заместитель командующего ВВС полковник Дзюба. Он еще раз просматривает снимки, сделанные с воздуха над Лахденпохьей и сообщает нам, что противник строит баржи явно для десантных операций на Ладоге.

– Штаб флота обеспокоен этим, – говорит полковник. – Завтра на рассвете вам предстоит сделать повторный налет.

Однако вскоре обстановка меняется. Вместе со штурмовиками мы меняем место дислокации. Проходит немного времени. Едва успев освоиться с обстановкой, мы получаем команду перелететь на новое место. Как это было уже не раз, вместе с нами летят штурмовики.

Наш новый аэродром – обычное, не очень ровное поле. Все мы сели хорошо. Только истребитель старшего лейтенанта Евгения Теплова уже при заруливании попал одним колесом в яму и повредил лопасть винта. Досада летчика только усилилась, когда штурмовики сообщили, что они готовятся нанести удар по врагу в районе Невской Дубровки. Все мы были воодушевлены этим сообщением. А Женя Теплов с тоской стоял возле своего самолета и смотрел на отломанный конец лопасти винта.

Подошел инженер Сергеев,

– Неси пилу, – сказал он технику. – Какую? Обыкновенную. Ножовку по дерезу.

Он собственноручно подравнял поврежденную лопасть, а затем отпилил ровно столько же от двух целых лопастей и велел техникам заделать концы.

Минут через сорок винт был отремонтирован. Сергеев попробовал его, запустив мотор.

– Ничего, потянет! – Инженер улыбнулся, – А вы, товарищ Теплов, – обратился он к летчику, – должны помнить: техника у нас заграничная, любит, понимаешь, деликатное обращение. Это тебе не на нашем самолете. Сел ты, к примеру, на фюзеляж – винт в бараний рог. Ну что ж, ничего страшного. Мы с капитаном Гаркушенко зажимаем тот винт между бревнами да как даванем. И он опять идет в дело и тащит не хуже прежнего. Опять же пули от нашего отскакивают, а этот в щепки дробят. Вот так...

Еще раз осмотрев винт, Сергеев покачал головой:

– На боевом истребителе деревянный винт!.. Эх, заграница... Запад хреновый, вас еще учить надо!..

И вот мы снова в воздухе. Женя Теплов идет рядом со мной. Винт на его «харрикейне» обрезан, но Женя на отстает. Мы подходим к Неве и видим множество наших самолетов. Тут и штурмовики, и бомбардировщики. Сыплют столько бомб на вражеские позиции, что кажется – вся земля должна вывернуться наизнанку. И при этом никакого противодействия. Правда, зенитки бьют вовсю, но где же фашистские истребители? Едва я подумал об этом, как увидел несколько «мессершмиттов».

Сразу же завязался нелегкий бой. Но мы выполнили стоявшую перед нами задачу и не подпустили истребителей противника к нашим штурмовикам.

В это время с другого аэродрома поднялась еще одна группа «харрикейнов». Она сопровождала бомбардировщики Пе-2, которые должны были нанести удар по вражеским укреплениям. Над этими укреплениями тоже был бой с «мессершмиттами». В бою трагически погиб капитан Е.П.Рыбин, отважный и опытный воздушный боец. На его истребителе была перебита тяга управления рулем высоты. Самолет падал, и Рыбину ничего не оставалось, как выброситься из кабины. Но отделяясь от самолета, он ударился головой о хвостовое оперение и потерял сознание. Парашют летчика остался нераскрытым...

Два последних дня шел проливной дождь. Мы не летали, но мысленно все были там, в районе Синявина, с нашими доблестными пехотинцами, штурмовавшими позиции противника. Когда же дождь прекратился, на нашем аэродроме сел малюсенький самолетик УТ-1. Из него выбрался полковник Дзюба. Собрав всех вместе – и штурмовиков и истребителей, он показал нам снимки, доставленные утром воздушным разведчиком. А через час одиннадцать штурмовиков Ил-2 и восемь «харрикейнов» поднялись в воздух и снова взяли курс на Лахденпохью. Возглавлял группу истребителей капитан Костылев. Я был у него ведомым. С нами летели Косоруков, Хаметов, Евграфов, Черненко, Буряк, Терехин.

Опять мы шли над озером, стараясь до поры до времени не привлекать к себе внимания противника. Свинцовые волны Ладоги, украшенные белой пеной, катились внизу. Случись что с мотором – и все, поминай как звали, В Финском заливе – там хотя бы на островах Сейскари и Лавенсари в случае чего можно приземлиться, А здешние острова Валаам и Коневиц захвачены врагом.

Районы Лахденпохьи и Кексгольма противник прикрывал истребителями, но мы уверенно шли к цели. Остров Валаам был уже позади. Мы видели Лахденпохью. На берегу были новенькие баржи, струганые бревна. Штурмовики развернулись и стали пикировать на цель. Взрывы бомб сотрясали поселок. Как и в первый раз, вспыхнул пожар. Дым заволакивал берег.

Нанеся удар, штурмовики повернули в обратный путь. Прижимаясь к воде, они уходили все дальше. Но над островом Коневиц нас ожидала засада. Едва мы поравнялись с ним, как с высоты на нас обрушилась шестерка «капрони». Истребители противника уверенно вступили в бой. Но уже через пять минут три вражеские машины были охвачены огнем и рухнули наземь. В суматохе боя один «капрони» все же прорвался к нашим штурмовикам. Однако находившийся в группе прикрытия Ханяфи Хаметов метнулся наперерез ему и сам попал под вражеский огонь. Мы не знали, что там произошло, но услышали голос Хаметова:

– Ребята, помогите!.. Атакует... Заклинило...

– Каберов!..

Это Егор поручает мне поддержать Ханяфи. Я камнем бросаюсь вниз. Вижу, как «харрикейн» делает круг над самой водой, Истребитель противника сзади, не замечая меня, знай строчит по нему. Я догоняю «капрони», беру его в прицел. Огонь! Вражеская машина резко кренится, описывает кривую и, ударив левым крылом по воде, разваливается на части.

– Все, Ханяфи! – кричу я. – Пошли домой. Он тебя больше не тронет.

Да, он больше не тронет Ханяфи. Только что над водой было видно крыло «капрони», теперь и оно исчезло в пучине. На волнах еще держатся мелкие обломки самолета. Во все стороны расходятся неровные круги.

А на машине Хаметова заклинило элероны. Она разворачивается влево, и Ханяфи никак не может справиться с ней. Помогаю ему советом, оберегаю его от вражеских истребителей, веду домой. Илы уходят от нас все дальше на юг. «Харрикейны» сопровождают их. Только мы – Хаметов и я – летим потихоньку над разгулявшимся озером. Сильный боковой ветер катит по нему пенистые волны. Кажется, будто именно они, эти волны, мешают нам идти.

Дотянет ли Хаметов до аэродрома? По моему совету он уменьшает скорость и двумя ногами держит правую педаль управления рулем поворота. Только бы не отказал дающий перебои мотор. Только бы хватило сил у летчика! Ведь впереди еще почти восемьдесят километров пути над озером.

Но Хаметов держится. В районе Марьина Носа мы пересекаем береговую черту. Километров пятнадцать полета над сушей, и мотор машины Ханяфи вдруг резко сбавляет обороты. Все, он больше не тянет, и в конце концов Хаметов удачно приземляется на фюзеляж на небольшой полянке. Он выскакивает из кабины и машет мне рукой. Я делаю над ним круг и, запомнив это место, лечу домой. Вскоре техники привозят самолет Хаметова на аэродром.

По сей день я храню фоторепродукцию плаката, на котором запечатлено одно из мгновений воздушного боя наших истребителей с вражескими «капрони». В правом верхнем углу плаката художник поместил портреты всех наших летчиков – участников этого боя. Репродукции были подарены нам политотделом ВВС. А еще я храню фотокарточку Хаметова. На обороте снимка его рукой написано: «Моему спасителю и хорошему другу И.Каберову от Ханяфи».

Вот и опять мы дома, на Ораниенбаумском плацдарме. Немцы здесь неподалеку, но на этом участке фронта стоит пока что затишье. Только несметное войско сосен, охраняющее аэродром, о чем-то все время шумит, что-то таинственно шепчет,

30 августа к нам снова прилетает маленький УТ-1 полковника Дзюбы. Следом за ним на аэродроме приземляются пять штурмовиков, а немного погодя – семь истребителей «киттихаук». Из кабин выскакивают молодые веселые хлопцы с гвардейскими значками на кителях.

– Куда путь держите, гвардейцы? – интересуемся мы.

– Хотим кое-кому дать прикурить, – весело отзывается высокий, белокурый сержант.

– Нас возьмете или одни полетите?

– А мы к вам на помощь прилетели, – не то шутя, не то всерьез говорит он.

Мы переглядываемся. Армейские летчики прилетели помогать нам? И полковник Дзюба здесь. Значит, предстоит какое-то интересное задание, Вскоре всем нам (и армейцам тоже) приказано собраться в одном помещении.

– Перед вами, – Дзюба ведет указкой по карте, а потом по большому фото, – аэродром Городец. Расположен он в двадцати пяти километрах южнее Луги. На аэродроме, как вы видите, стоят Ю-88. Идет заправка самолетов. Снимок сделан два часа назад. Видимо, бомбардировщики недавно прилетели откуда-то. Ваша задача – уничтожить их на аэродроме. В северной части его насчитывается двадцать пять истребителей Ме-109. Следите, чтобы они не взлетели. Маршрут: наш аэродром, озеро Самро, Городец. В районе, затушеванном красным, – полковник Дзюба снова поднимает указку, – партизаны. На случай вынужденной посадки приземляться здесь...

Определив обязанности ведущих групп, Дзюба подал команду «По самолетам!». Восемь штурмовиков Ил-2, семнадцать «харрикейнов», семь истребителей «киттихаук» и один Пе-2 (фотограф) поднялись в воздух. Пятнадцать «харрикейнов» вооружены «эресами». На двух истребителях (майора Мясникова и моем) поставлены фотоаппараты. Мы тоже должны снимать.

Пересекаем линию фронта. Под нами железная дорога. Слева Волосово, а под крылом Большая Вруда, где 10 августа 1941 года я вынужден был приземлиться. Вспоминаю о Зинаиде Михайловне Петровой и мысленно обращаюсь к ней: «Жива ли ты, добрая русская женщина, приютившая меня в трудный час? Взгляни, мы идем над твоей многострадальной деревней, на которую сбросили столько бомб фашистские стервятники. Мы идем, чтобы отомстить. Мы обрушим бомбы на головы тех, кто принес тебе горе и несчастья. И уже скоро, скоро снова вздохнет полной грудью наша земля. И уже скоро, скоро вздохнет полной грудью Большая Вруда. В день нашей победы ставь самовар, дорогая Зинаида Михайловна. Встретимся, посидим за чайком, вспомним былое...»

Пока я про себя разговаривал с Зинаидой Михайловной, мы уже прошли озеро Самро и подошли к Городцу. Вот он, фашистский аэродром. Все как на снимке. В три ряда стоят «юнкерсы», а рядом с ними – бензозаправщики. Штурмовики сразу же идут в атаку, за ними следуют «харрикейны». Взрывы бомб, «эресов». Стоянку охватывает пламя. А наши самолеты снова и снова проносятся над ней. Одна за другой вспыхивают машины врага.

– Это вам за Низино! Это за Большую Вруду! Это вам за Ленинград! – кричу я.

Четыре «мессершмитта» пытаются вырулить для взлета. Два «харрикейна» обрушивают на них шквал огня. Выскочившие из кабин летчики бегут по аэродрому. Бегут, падают и не поднимаются.

Жидкие выстрелы зениток не смущают нас. Завершив начатое дело, штурмовики, «харрикейны», сфотографировавший результаты налета самолет Пе-2, истребители «киттихаук» уходят домой. Мы с Александром Федоровичем тоже фотографируем пылающий аэродром. Но вот аппараты отщелкали, и я слышу голос Мясникова:

– Дадим?

Командир вопросительно смотрит на меня из кабины. Я киваю головой. Он перевертывает истребитель и бросается вниз. Мы проносимся над северной границей аэродрома и из всех пушек и пулеметов бьем по стоянке истребителей. Вспыхивают еще два вражеских самолета. Собравшиеся было в большую группу гитлеровцы в панике разбегаются. Мы еще некоторое время ведем по ним огонь, потом на полной скорости догоняем своих товарищей. Я оглядываюсь. Хорошо горят фашистские самолеты! При полном безветрии густой черный дым взметнулся высоко к небу и растекается по сторонам, закрывая аэродром и окружающий его лес.

Дома мы узнали, что одновременно с налетом на аэродром Городец был нанесен удар по Сиверской. где скопились в основном вражеские истребители. Вот почему нам никто не помешал. Не потеряв ни одного своего самолета, мы уничтожили в Городце семнадцать бомбардировщиков Ю-88 и два «мессершмитта». В счет шли только те, что сгорели или были разнесены на части бомбами и «эресами». Но ведь там были и поврежденные, возможно, даже совсем непригодные к дальнейшему использованию машины.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации