Электронная библиотека » Игорь Каберов » » онлайн чтение - страница 21

Текст книги "В прицеле свастика"


  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 21:51


Автор книги: Игорь Каберов


Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Наступает час расставания. Семен собирается в путь, прощается с нами. И в это время ко мне подходит командир полка:

Собирай восьмерку. Через десять минут пойдешь на прикрытие войск в район Синявина.

Да, но у меня только семь летчиков, – говорю я.

Разреши, я пойду восьмым, – немедленно откликается Львов. – Слетаю последний разок, врежу фашистам как следует, отведу душу, а потом уж в Москву подамся.

Брось-ка ты, – возражаю я. – У тебя уже документы в кармане. Ты уже, считай, в Москве. А тут все– таки война.

Ерунду какую-то говоришь! – обижается Семен.

Пусть сходит, – соглашается командир полка. – Он же тебе помочь хочет.

– Я парой с кем – нибудь в сковывающую группу, – подсказывает мне Львов. – А ты командуй всем парадом.

Он раскрывает чемодан, вытаскивает уложенный туда шпемофон, надевает его. Мы идем к самолетам, поднимаемся в воздух и некоторое время барражируем возле Синявина. Сначала противник не показывается. Потом мы замечаем идущий в сторону Ленинграда двухмоторный «дорнье». Он идет выше вас.

– Семен! – кричу я по радио Львову. – Видишь?

– Вижу!

– Действуй!

– Есть!

Семен набирает высоту. Проходит несколько минут, и атакованный им вражеский самолет – разведчик падает, переломившись надвое, в районе Ивановских порогов, на северном берегу Невы.

Спокойно, как ни в чем не бывало, Львов докладывает мне, что задание выполнено, и занимает свое место в боевом порядке истребителей.

После посадки мы еще раз тепло прощаемся с Семеном Ивановичем. Провожать его выходит вся эскадрилья. Он машет нам из кабины У-2. Машина берет курс на Ладогу, откуда она пойдет на нашу тыловую базу, чтобы дозаправиться, а уж потом – в Москву.

И еще два характерных эпизода, оставшихся в моей памяти от той поры.

3 января 1943 года один из фашистских летчиков на истребителе «Фокке-вульф-190» должен был пройтись над Ладожской ледовой трассой. А незадолго до– этого он велел своему механику отрегулировать работу отрывного механизма пушек, стрелявших через винт. Над Ладогой пилот, видя идущие по льду машины, поймал их в прицел и нажал на гашетки. В то же время снаряды неудачно отрегулированных пушек отрубили все лопасти винта. Мотор взвыл, машину затрясло, и летчику ничего не оставалось, как посадить ее на фюзеляж тут же, возле самой дороги. Разумеется, гитлеровец оказался в плену. Его самолет был доставлен на Комендантский аэродром Ленинграда. 4 февраля вечером нас, летчиков – истребителей, привезли на этот аэродром познакомить технической новинкой противника. Пленный через переводчика давал объяснения. Это был среднего роста, молодой, энергичный брюнет. Он бойко отвечал на наши вопросы, касавшиеся особенностей машины, и сам рассказал, как подвел его механик.

– Наверно, он коммунист, – сказал летчик.

Мы по очереди занимали место в кабине «Фокке-вульфа», рассматривали оборудование. Что и говорить, машина была неплохая. Высокие стойки шасси, электрическое управление. Звездообразный мотор. Бронированное стекло перед прицелом и толстая бронеспинка с заголовником отлично защищали летчика. Но обзор из кабины при закрытом фонаре был довольно – таки ограниченным.

– Машина скоростная, – утверждал ее бывший хозяин. – Сбить этот самолет в воздухе невозможно.

– Поживем – увидим! – посмеиваясь, говорили ребята.

Прошло немного времени, и в воздушных боях против фашистских авиаторов советские летчики доказали уязвимость «Фокке-вульфа-190».

Ну, и в заключение случай совсем иного характера.

Вскоре после ознакомления с новым немецким самолетом мы были приглашены на премьеру спектакля «Раскинулось море широко».

Не раздеваясь, в полной летной форме, в меховых унтах, занимаем мы места в зрительном зале Ленинградского государственного академического театра драмы имени А.С.Пушкина. И вот идет уже второй акт музыкальной комедии. Артисты играют превосходно. Но неожиданно голоса их начинает заглушать грохот взрывающихся бомб и снарядов. Противник предпринимает воздушный налет и артиллерийский обстрел одновременно. Занавес закрывается. На авансцену выходит ведущий спектакля:

– Как быть, товарищи? Пойдем в убежище или будем продолжать спектакль?

В зале раздается гром аплодисментов. Зрители встают.

– Продолжать спектакль!..

Это забыть невозможно. Видавшие виды на войне, мы были поражены героизмом актеров и заполнивших зал полуголодных людей – изнуренных блокадой граждан города на Неве.

– Продолжать представление!..

Что могло быть выше подобной оценки спектакля и пьесы! Созданная в неимоверно трудных условиях Всеволодом Вишневским, Александром Кроном и Всеволодом Азаровым, она нашла достойных исполнителей и благодарных зрителей.

«А ЖИВЕМ МЫ В ЦАРСКИХ ХОРОМАХ»

Уже март на дворе, март 1943 года. По – весеннему светит солнце, и такая тишь вокруг! И Только веселая капель слегка нарушает ее – постукивает словно метроном: кап-кап-кап. Маленькие домики поселка, в котором мы живем, утопают в снегу. И он, этот снег, так чист! И каждая снежинка отражает в пространство колкий лучик…

С утра мы приезжаем на аэродром. Раньше я в этот час сходил бы прежде всего к самолету, поговорил с техником и мотористом. Если нет вылетов, начал бы вместе с Женей Дуком оформлять «боевой листок». Но теперь редактирует его старший техник по вооружению Самойлов.

А у меня с тех пор, как я стал командиром эскадрильи, другие дела, другие заботы.

В землянку входит наш парторг старший техник – лейтенант Снигирев. Добродушно улыбаясь, он снимает шапку и присаживается на нары:

– Два вопроса, товарищ командир.

– Слушаю.

– Как вы смотрите, не написать ли нам наградные листы на технический состав? Уже два года воюем. Тех ник Линник обслужил больше трехсот боевых вылетов. Верный помощник Егора Костылева, Героя Советского Союза, техник Ситников – тоже около трехсот вылетов. На его самолете с первого дня войны летал комиссар Ефимов, Герой Советского Союза. А ваш техник Гри– цаенко? А Коровин, Швец, Петров, Кудрявцев? А наши мотористы и оружейники? А инженер Сергеев?..

Снигирев ждет от меня ответа:

– Ну так как?

А я смотрю на него и думаю: «Да, знал Ефимов, Кому передать дела парторга». Нет такого дела, от

– Опять девушки вам пишут, товарищ командир, – подшучивает он надо мной. – Сегодня двенадцать писем, и все из Ленинграда. Ну, жена узнает – плохо вам придется!..

Шутки шутками, а наша почта после прорыва блокады Ленинграда действительно стала намного весомей. Ленинградцы читают о боевых делах летчиков – гвардейцев в газетах, слышат по радио. В адресованных нам письмах граждане города на Неве поздравляют нас по случаю победы, одержанной над врагом. Они рассказывают о своих делах, делятся с нами своими чувствами, своими чаяниями и надеждами.

А это что за послание? Какой странный адрес! Не помечен даже номер полевой почты. «Каберову» – и только. Как оно попало к нам на Малую землю? В конверте нахожу еще один конверт. На нем написано рукой жены. Полевая почта 1101, почтовый ящик 704, такому-то. Давнишнее, где-то заблудившееся письмо. А к обратной стороне конверта приклеен сопроводительный ярлычок, на котором зелеными чернилами набросано несколько стихотворных строчек:


Письмо пришло в 704-й,
А вас в 704-м нет.
Увидел я конверт потертый –
Подумал: «Где же вы, поэт?»


Я открываться вам не стану.
К чему, пожалуй, лишний штрих.
Привет поэту-капитану,
что бьет врага и вяжет стих!

Я читаю запоздалое письмо жены и снова возвращаюсь к четверостишиям на конверте, показываю их Дуку:

– Не знаешь, кем написано?

– Нет, мне почерк не знаком. Автор стихов остается неизвестным.

И наконец, последнее, двенадцатое письмо. От кого око? От Николая Николаевича Гуляева, в недавнем прошлом секретаря горкома ВЛКСМ, а теперь начальника МПВО Вологды.

«…Рад сообщить, – пишет он, – что сумма денег, собранных на постройку самолетов героям – землякам, достигла тридцати пяти миллионов рублей. Дорогой Игорь, жду того счастливого дня, когда мы будем вручать тебе подарок земляков. До скорой встречи в Вологде. Обнимаю, Николай».

Перечитываю письмо вместе с Женей. И для него, и для меня тридцать пять миллионов – непостижимая цифра. С гордостью думаю я о своих земляках – людях большого и доброго сердца. Как мне близки они! Как радует мой слух их окающий говорок! Не одну дивизию сформировали и послали на Волховский и Ленинградский фронты вологжане. А теперь вот хотят послать самолеты. Среди писем, которые принес Дук, лежит треугольничек, адресованный Егору Костылеву (он снова служит у нас – теперь уже в должности заместителя командира полка). На треугольничке не помечен подробный обратный адрес, написано только: «Ораниенбаум, Костылевым». Я догадываюсь, что это от матери Егора, и спешу отнести ему письмо.

Егор – местный житель. Он родился и вырос в Ораниенбауме. С большой теплотой рассказывал он мне о своей семье, о матери. Я знаю, что ее зовут Агриппиной Федоровной. До войны Костылевы жили в однсй из квартир двухэтажного деревянного дома на улице Свердлова. Глава семьи погиб (несчастный случай на железной дороге). Мать Егора, его «крестный» Дмитрий Иванович Костылез и сестра Зоя оставались в Ораниенбауме даже в самые трудные дни, когда противник был в четырех километрах от города.

Дом их пострадал от обстрелов, и городские власти переселили семью Костылевых в Петровский дворец. Егор недавно прибыл к нам сюда, на Ораниенбаумский плацдарм, и не успел еще побывать в городе и навестить своих близких.

Взяв у меня треугольник письма, Костылев весь засиял от радости.

– А, наконец-то! – сказал он.

Пробежав глазами раз и другой по строкам письма, Егор положил его перед собою на стол, бережно разгладил ладонью и задумался. Я уловил в его глазах тревогу.

Случилось что – нибудь?

Нет, все живы. – Он тяжело вздохнул и протянул мне письмо: – Вот, почитай…

«Милый наш Егорушка! – писала Костылеву мать. – Мы все еще живем в кабинете Петра третьего и уже привыкли к этим царским хоромам. Дворец сильно пострадал, но наш уголок еще цел. Каменный все же. Хлебушка и у нас прибавили, и мы живы. Крестный лежит. Мы с Зоей плохи, но все же движемся. Какая радость охватила всех нас, когда прорвали блокаду Ленинграда! Живем одной мыслью, что теперь и нам будет легче. Придет день, и наша блокада будет прорвана. Мы верим в это. Слышали по радио и читали в газете о твоих победах в воздухе. Гордимся тобой. Портрет, где ты со Звездой Героя, вырезали из газеты и повесили на стенку. А как бы хотелось увидеть тебя, сынок!

Целуем.

Мама, крестный, Зоя».

Когда об этом письме узнал подполковник Никитин, он дал Костылеву свою «эмку», и Егор поехал в Ораниенбаум. К счастью, в те дни в полк пришли из разных мест продуктовые посылки (так земляки выражали свою признательность летчикам, защищавшим с воздуха Ленинград). Часть этих продуктов мы передали Костылеву для его семьи.

КАК ЗАГОРАЮТСЯ ЗВЕЗДЫ

Под Ленинградом наступило затишье. Фашисты стягивают к линии фронта крупные силы, надеясь снова замкнуть кольцо блокады. Наши войска закрепляют отвоеванные ими позиции. Менее чем за три недели, несмотря на морозы и метели, обстрелы и бомбежки, построена железная дорога от станции Поляны до Шлиссельбурга. Протяженность ее – тридцать три километра. Через Неву сооружен временный свайно – ледовый железнодорожный мост. 2 февраля 1943 года по нему проходит первый поезд, 6 февраля вся новая дорога сдана в эксплуатацию. Ленинградцы называют ее «Дорогой победы».

9 февраля в тринадцать часов фашистская авиация пытается бомбить мост. Шестерка наших истребителей ведет над ним тяжелый воздушный бой. Мост остается невредимым.

А сегодня мы защищаем Ижорский завод, трубы которого дымят на глазах у фашистов и не дают им покоя. Нас пятеро: мы с Николаем Шестопаловым, Александр Шилков, Иван Цапов и Петр Прасолов. Над Келпином встречают фашистские истребители – шестерка МЕ– и два ФВ-190. Я отправляю Цапова и Прасолова ввс а сам с Шестопаловым и Шилковым нападаю на противника. Втроем против восьми сражаться нелегко. Но у нас есть хороший резерв – Цапов и Прасолов. Они набирают высоту и Вот-вот свалятся на фашистов как снег голову.

В какой-то момент в тяжелое положение попадает Саша Шилков. Его атакует пара «мессершмиттов». Они зашли сзади и атакуют его снизу.

– Сашка! – кричу я Шилкову по радио и бросаюсь наперерез вражеским самолетам. Они «горкой» уходят вверх, но попадают под огонь Цапова. У Ивана Ивановича рука твердая. Вот уже один МЕ-109 дымит и отвесно идет к земле. Между тем меня намеревается атаков сзади «Фокке-вульф». Я мгновенно разворачиваю самолет и направляю его, что называется, в лоб неприятельской машине.


Все ближе враг, сильнее рев мотора.
Еще секунда, кажется, и вот…
Но, русского не выдержав напора,
Пытается он сделать разворот.


Трусливо отвернул он и неловко. Огонь!
И «фоккер» намертво прошит.
Не помогли тебе, фашистский «фока»,
Ни бронеспинка, ни стеклянный щит.


Дружки твои уже за облаками.
Не по нутру такой фашистам бой.
Восьмеркой вы пустились в драку с нами,
Лишь вшестером уходите домой…


Окончен бой, я оглядел кабину,
Поправил шлем, протер стекло очков,
Окинул взглядом снежную равнину
И всю пятерку наших «ястребков».


Поют победно мощные моторы.
Гром этой песни слышится кругом.
Внизу белеют Балтики просторы.
И мы идем на свой аэродром…

Так вскоре после этого боя я изобразил его в стихах. Надо сказать, что был он скоротечным, но крайне напряженным. Уже на стоянке, выключив на самолете тумблеры, я все еще, казалось, видел перед собой горящий «Фокке-вульф». Вспомнился пленный немецкий летчик, утверждавший, что ФВ-190 сбить в бою невозможно. Вот вам и невозможно!..

Сняв шлемофон, я надеваю его на прицел, вытираю вспотевший лоб. Зимний ветер проводит холодной ладонью по волосам. Нахлобучиваю шапку и вылезаю из кабины. Подходят летчики Шестопалов и Шилков. Они громко обсуждают итоги боя.

– Значит, можно нарисовать на фюзеляже еще одну звездочку?

– Да, Саша.

– Борис! – кричит Грицаенко Алферову. – Трафарет, краску!..

На борту моего самолета загорается новая звезда. Я вхожу в землянку и едва не сталкиваюсь с Дуком И Дармограем, спешащими мне навстречу.

– За вашу двадцать восьмую победу в воздухе вам подарок, товарищ капитан. Пляшите!

– А где подарок-то?

– Вот, телеграмма.

– Нет, надо знать, за что плясать.

– Пляшите, не ошибетесь, – говорит Дук.

– Ну, если так, играй!..

Женя берет баян, растягивает мехи, беспорядочно нажимая на клавиши. А я выделываю такие «па», что в землянке поднимается пыль до потолка.

– Ну что? Хватит вам?

Читаю телеграмму. Вот это да! Вот это новость! Перечитываю снова: «Родился сын Валерий. Целую, Валя».

– Братцы!.. Нет, вы только подумайте!.. Вот это награда за «фоку»… Да еще какая!.. Сын, Валерка!.. Ура!..

И Дук с Дармограем дружно поддерживают меня:

– Ура-а-а!..

«ЛА – ФЮНФ ИН ДЕР ЛЮФТ»

С вечера подготовил удочки, а чуть свет – бегу к речке. Утро выдалось теплое. В синем небе ни облачка. Шагаю вдоль берега по тропинке, вьющейся среди высокой травы и кустарника. Шагаю и думаю: как хороша наша земля, наша природа! Какое благоухание вокруг! Окидываю взглядом луга, зеленеющие на полях посевы, лес, мирно спящую за рекой деревню. Такое впечатление, будто я один во всем мире.

Давно ли уши закладывало от пушечного и пулеметного грома? И вдруг такая благодать! Мы снова на нашей тыловой базе, более чем в двухстах километрах от Ленинграда.

Спускаюсь к реке. Осока колышется над водой, чернеет большая коряга. Прикидываю: тут наверняка есть окунь. А если окунь клюет, но… Нет, не буду дразнить рыбацкое счастье!.. И вот уже стоят, будто дивятся чему-то, качая белыми головками, поплавки. Неужели нет клева? Поднимаю одну из удочек. Червяк в порядке, а рыба не идет. В чем дело? Ладно, попробую еще. Глядь – а второго поплавка нет. Хватаю удочку, а на крючке ерш! Ах ты чудо сопливое, напугал-то как! Я-то думал… Ну ладно, на безрыбье и ерш – рыба. Но тут и второй поплавок идет ко дну. Тяну удочку. Есть на ней что-то, есть! Подтаскиваю к берегу. Вот он, окунь-то, хорош! Беру нового червячка, и даже руки дрожат от волнения. «Скорей забрасывай! – тороплю я себя. – А то ведь отойдет окунь-то!..» И опять кто-то повез поплавок. Теперь он уже вприсядку пляшет на воде, ходит ходуном то к берегу, то от берега. Нет, не уйдешь! Подсекаю и тащу. Голавль! Да какой крупный! Перья красные, сам – серебро. Бросаю его на берег и опять закидываю удочку. Забываю обо всем на свете. А часы бегут, и стрелки уже торопят меня. Жаль, что мало времени, а то бы можно хорошо порыбачить. Шесть голавлей и два окуня. Ну и ерш, конечно. Только вот положить добычу некуда. Корзину оставил дома. Ничего, выстилаю фуражку травкой, складываю в нее улов и иду домой.

А ну, встречайте рыбака, засони! – поднимаю я Дармограя с Дуком. – Так и царство небесное проспать можно. Погода-то какая! А природа-то здесь!..

Вот это улов! – восторгается, протирая глаза, адъютант. – Евгений, подымаюсь – рыбу чистить. Уху варить будем!..

Они встают, а мне уже не до ухи. У командира и на отдыхе, как говорится, забот полон рот. Начальство торопит нас принимать новые самолеты – великолепные, прошедшие боевую проверку истребители ЛА – 5. Предстоит освоение новой техники, а времени на это дело в обрез. К тому же подполковник Никитин в отъезде. Мне приказано остаться за него. Начальник штаба полка Дмитриевский успокаивает меня: «Все будет хорошо». Конечно, все будет хорошо. Но надо как следует поработать, чтобы так было.

Истребители, купленные на средства трудящихся Вологодской области, прибывают на наш аэродром. Поблескивая свежим лаком, две эскадрильи ЛА – 5 и эскадрилья ЯКов выстраиваются в ряд на стоянке. Не самолеты – мечта! Получена приветственная телеграмма от председателя Вологодского горисполкома, а делегации, уполномоченной передать нам по акту истребители, все нет и нет. Мы не можем ждать и приступаем к тренировочным занятиям. Вскоре новые машины освоены. Эскадрилья капитана Виктора Терехина на ЯКах улетает на фронт. Через неделю, 18 июля 1943 года, остальные две эскадрильи – капитана Дмитрия Татаренко и моя – покидают тыловую базу. Подполковник Никитин возвратился из отпуска и тоже летит с нами.

Летим без посадки до самого Ленинграда. Идем над Финским заливом до острова Лавен – сари, что в переводе с финского означает «остров Счастья». Неделю назад здесь приземлилась эскадрилья Виктора Терехина.

На Лавен – сари мне довелось провести около двух дней. Затем меня вызвал подполковник Никитин.

– Возьми с собой ребят покрепче, – сказал он. – Пойдешь на остров Сейскари. Будешь работать со штурмовиками ИЛ-2.

Кого же взять? Беру с собой Сашу Шилкова, Николая Шестопалова, Петра Прасолова, Николая Мокшина и Алексея Баранова. Вскоре наша группа уже на новом месте. Оставшихся на Лавен – сари летчиков возглавляет Иван Цапов, мой заместитель.

Приземлившись на Сейскари, мы наносим визит коменданту острова. Через некоторое время докладывают о своем прибытии наши техники, совершившие морское путешествие на катере. Мы устраиваемся, знакомимся со штурмовиками. Командует ими капитан Михаил Романов. Среднего роста, далеко не атлетического сложения, но очень решительный, волевой и энергичный человек, он рассказывает нам об обстановке в районе острова, показывает следы налета бомбардировщиков противника. Минувшей ночью они сбросили на Сейскари около двухсот зажигательных бомб. Одна из них попала в штурмовик. Машина загорелась и взорвалась. Погибли два связиста, бросившиеся тушить пожар.

Василий Черненко, командир разведывательного звена эскадрильи Терехина, с утра оседлал свой ЯК, облетел весь островной район Финского залива и приземлился на нашем аэродроме.

Здорово, Игорек! – подходит ко мне Черненко. – Это я, Вася, с работы пришедши, – говорит он, верный своей манере шутить по всякому поводу. Подняв с земли щепочку, Вася вычерчивает у моих ног силуэты ближайших к нам островов.

Вот это Гогланд, а это Большой Тютерс. Тут идут в Финляндию два вражеских сторожевых корабля. Вы сможете их перехватить, если подниметесь немедленно.

Мы с Васей идем к капитану Романову. Он посылает в район Гогланда и Большого Тютерса восьмерку штурмовиков в сопровождении шестерки наших «лавочкиных». Едва взлетев, мы уже различаем цель. Два фашистских корабля идут курсом на Котку. Они идут одни, без авиационного прикрытия. Разумеется, авиаторы противника знают, что схватка с нашими истребителями не сулит им ничего хорошего. Они познакомились с истребителями ЛА – 5, когда на них летали здесь гвардейцы 4 – го авиационного полка. Похоже на то, что фашистские летчики избегают теперь встреч с «лавочкиными». На рассвете или под вечер они неожиданно по – разбойничьи налетают на наш аэродром. Но стоит нам подняться в воздух, как эфир заполняют панические крики: «Ах – тунг, ахтунг, ла – фюнф ин дер люфт!» («Внимание, внимание, ЛА – 5 в воздухе!»). Однако на этот раз кричать некому. Наша группа уже подходит к цели.

Зенитки бьют с кораблей по штурмовикам. Но те пикируют, не обращая внимания на зенитный огонь. Охваченный пламенем головной корабль поднимает нос и погружается в воду. Он исчезает мгновенно. Бездна буквально проглатывает его. Другой сторожевик еще наполовину торчит из воды, как поплавок. Вокруг него снуют шлюпки.

Наблюдая эту впечатляющую картину, я думаю о мужестве наших летчиков – штурмовиков, сумевших преодолеть огонь зениток и нанести столь точный удар по маневрирующим кораблям. А ведь на их самолетах нет прицела для бомбометания. Тут нужны и глазомер, и отвага, и опыт. Все это есть у наших боевых друзей, учеников и соратников Антона Карасева и Нельсона Степаняна.

Вот и второй вражеский корабль скрылся под водой.

Штурмовики собираются в группу. Считанные минуты – и мы уже у себя дома, на новом аэродроме. Горячо поздравляем капитана Романова и его подчиненных с удачной штурмовкой.

– Друзья! А ведь сегодня двадцать четвертое июля – День Военно – Морского Флота, наш праздник! – говорит парторг эскадрильи техник звена А. Снигирев.

И все мы дружно кричим «ура» по случаю праздника и победы над врагом, которая нами только что одержана. И соседний лес тоже кричит «ура» голосом гулкого эха.

Еще только десять часов утра, а солнце уже успело прогреть землю и воздух. Я иду к заливу купаться. На берегу меня догоняют Снигирев, техник по вооружению Самойлов и кто-то из летчиков. Они хватают меня и, как котенка, подбрасывают вверх. В чем дело? Я отбрыкиваюсь. Но ребята подкидывают меня еще выше.

Черти! Уроните – разобьете. Будет ЧП… Но они не унимаются.

Тогда скажите хотя бы, что это значит!

– Это значит, что мы поздравляем тебя со званием Героя Советского Союза!

Снова на весь остров гремит горластое «ура».

– Вы шутите?

– Нет, не шутим.

– А вы не ошиблись?

– Нет, не ошиблись. Передано по радио. Три новых Героя: ты, Семен Львов и Дмитрий Татаренко.

– Тогда и за них надо «ура», – предлагаю я.

Накричавшись до хрипоты, мы возвращаемся на аэродром. Я иду как во сне. Верится и не верится. А на аэродроме уже получено еще одно радостное сообщение. Его принесли газеты с опубликованным в них праздничным приказом командующего. Большая группа наших тружеников аэродрома награждена орденами и медалями. Это уже не первые их награды. Техникам Коровину и Андрианову будут вручены ордена Красной Звезды, Линнику (все мы по – прежнему называем его дядей Володей) – орден Отечественной войны первой степени, орденом Красного Знамени награжден мой ведомый Николай Шестопалов.

Важным событием отмечен и следующий день. Техникам Евсееву, Баранову и нашему писарю Дуку объявлено, что они едут учиться в летную школу. Это не было для нас неожиданным. Еще на тыловой базе, когда мы получали новые самолеты, поступило указание командующего ВВС выявить в полку лиц, окончивших аэроклубы, проверить, достаточно ли хорошо владеют они техникой пилотирования, и оформить на них необходимые документы. Я проверял летные навыки Баранова и Евсеева. Самолет У-2 они водили отменно. В ту же пору взмолился передо мной Женя Дук:

– Товарищ командир, научите меня летать.

– Легко сказать – «научите»!

– Но вы же обещали…

В общем, посадил я Женю в кабину. Сделали мы двенадцать полетов по кругу и два полета в зону (выполняли фигуры пилотажа). Потом я сказал Жене, чтобы он летел самостоятельно, а сам затаился, спрятался в передней кабине. Дук уверенно поднялся в воздух, сделал круг и сел. Радости его не было границ.

Оформляя на Женю документы, я написал в них, что в 1938 году он учился в Ленинградском техническом аэроклубе, не закончил его, но «техникой пилотирования владеет». Написал я также, что обучение его «желательно начать на самолете У-2». Заранее скажу, что Женя был принят в Ейское училище, так же как Евсеев и Баранов.

А в тот памятный для всех нас день 25 июля 1943 года мы устроили трем нашим товарищам теплые проводы. Они уехали, а мы остались на острове Сейскари и продолжали воевать. Сопровождая штурмовиков, Саша Шилксв сбил три вражеских истребителя, Петр Прасолов – два, Николай Шестопалов – один, Алексей Баранов уничтожил Ю-88. Этот «юнкере» прилетел к нам без истребителей. Время шло к вечеру, но было еще светло. Младший лейтенант Баранов (однофамилец уехавшего учиться техника) нес боевое дежурство. Он поднялся в воздух и, что называется, на глазах у нас отправил фашиста к праотцам.

Не могу не рассказать еще об одном любопытном случае, имевшем место в дни нашего пребывания на острове Сейскари, как-то я был срочно вызван в штаб. За несколько минут до вылета ко мне подошел работавший у нас авиационный инженер. Он осуществлял так называемую доработку на двигателе АШ – 82. Все, что надо было сделать на Сейскари, инженер сделал. Теперь он просил отправить его на Лавен – сари. Но у нас не было двухместного самолета.

– Вот разве что на истребителе, – говорю я. – Пожалуйста, через шесть минут будете там.

– Вы смеетесь, товарищ капитан, а я серьезно, – обиделся инженер.

– Нет, почему же? Я тоже серьезно, – говорю я. – Ложитесь под тягу управления, только руками за нее не беритесь.

Инженер посмотрел на меня, подумал и решительно шагнул к самолету. Это был высокий, сухощавый человек в коричневом костюме и в тапочках. С трудом протиснулся он в люк, кое-как развернулся там и лег. Я сел в кабину, запустил мотор, посмотрел сквозь заднее бронированное стекло. Видны были только ноги в белых носках и тапочках. В воздухе я еще раз взглянул на своего пассажира. Он лежал спокойно, не шевелясь. Самолет шел над самой водой. Приближаясь к аэродрому Лавенсари, я увидел над ним четверку МЕ-109. Они уже пикировали, пытаясь атаковать стоявшие на площадке самолеты. Я помешал им, и «мессершмитты» стали набирать высоту. Потом два из них пошли на меня, а два опять попытались нанести удар по нашим дежурным самолетам. Волей – неволей мне пришлось завязать бой с четверыми. В удобный момент я открыл огонь по одному из вражеских истребителей, и он, задымив, ушел в направлении Кургаловского полуострова. Между тем в воздух поднялось звено ЯК-1, и три остальных «мессершмитта» также поспешили на свой аэродром.

Взволнованный боем, я приземлился, зарулил, передал самолет технику и ушел в штаб. И вот, помнится, разговариваем мы с командиром, а в землянку вбегает матрос:

– Товарищ подполковник, обнаружен какой-то неизвестный.

Никитин удивленно поглядел на матроса:

– Но где же он?

Там… Мы нашли его в самолете товарища капитана. Только тут я понял, в чем дело, и с разрешения командира возвратился на стоянку. Мой пассажир, о существовании которого я непростительно забыл, пережив горячку боя, стоял под охраной вооруженного матроса. Волосы инженера были растрепаны. Лицо его покрывала бледность. Должно быть, и у меня в ту минуту был не менее жалкий вид. Я пытался что-то объяснить инженеру, просил у него прощения. Придя в себя, он не без юмора рассказал обо всем, что пережил, и мы от души посмеялись. Потом я привел его в штаб, представил командиру полка, и мы еще раз, теперь уже вместе, рассказали всю эту забавную историю.

Никитин сказал что-то укоризненное по моему адресу. Я чувствовал себя виноватым. Но все обошлось. Инженеру было предложено отдохнуть. А меня ожидало нечто совсем неожиданное. Я должен был сдать эскадрилью и отправиться в Москву, в распоряжение главнокомандующего военно – морской авиацией генерал – полковника С.Ф.Жаворонкова.

Приказ есть приказ, и 18 августа 1943 года, в День авиации, я покидаю полк. Эскадрилью я передал Ивану Ивановичу Цапову. Он выстраивает ее. Передо мной стоят недавние сержанты – летчики, ныне уже младшие лейтенанты. У каждого на груди боевой орден. Ордена и медали сияют на гимнастерках техников и младших специалистов.

– До свидания, товарищи! Спасибо вам за дружбу, за боевое умение и мужество. – Голос мой срывается (нервы, нервы – раньше я как-то не замечал этого). – Помните, всегда помните о тех, кто не вернулся с боевого задания. Терпеливо учите новичков. Не забывайте чапаевское правило, которому мы всегда были верны: «Сам погибай, а товарища выручай». Желаю вам всем дойти до светлого дня победы над фашизмом…

В полете меня сопровождают Саша Шилков (теперь он заместитель командира эскадрильи) и мой постоянный ведомый Коля Шестопалов. Мы делаем круг над островом, на большой скорости проносимся над стоянкой и «горкой» поднимаемся в голубое балтийское небо.

Перед самым Кронштадтом Шилков и Шестопалов по моему сигналу уходят в обратный путь. До свидания, друзья! Я смотрю им вслед. Когда-то еще мы встретимся?

В штабе соединения меня принимает новый командир дивизии подполковник Корешков. Я рассказываю ему о положении дел на островах.

– Что ж, за добрые дела островитян можно и дымок пустить. – Он достает свой портсигар: – Кури.

– Спасибо, не курю, товарищ подполковник.

– Так и не научился? А помнишь, как мы закурили за твой первый орден?

– Помню, товарищ командир. Вы тогда мне еще папиросу за ухо положили и сказали, чтобы я потом завторой орден дымюк пустил.

– Ну и как, не ошибся я насчет второго-то ордена? Вот так, – говорит Корешков, глубоко затягиваясь, и выпускает кольца сизого дыма.

В это время звонит телефон, и командир снимает трубку. Я осматриваю его скромно обставленный кабинет. На стене слева от меня висит портрет в черной рамке. С портрета смотрят живые, задумчивые глаза Петра Васильевича Кондратьева. Каким замечательным человеком был он, полковник Кондратьев. Четыре прямоугольника в петлице и Золотая Звезда Героя на груди. Меньше чем за два года прошел он путь от командира эскадрильи до комбрига. А 2 июня 1943 года, в день, когда 61-я авиабригада была переименована в 1-ю гвардейскую истребительную авиационную дивизию, ее командир погиб…


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации