Текст книги "Цена человека: Заложник чеченской войны"
![](/books_files/covers/thumbs_240/cena-cheloveka-zalozhnik-chechenskoy-voyny-122750.jpg)
Автор книги: Ильяс Богатырев
Жанр: Книги о войне, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 2
В ночь перед похищением спал очень плохо. Снились какие-то сумбурные и тревожные сны. От таких снов будто мурашки по мозгам. Я часто просыпался и смотрел на часы в ожидании рассвета. Наконец, в начале седьмого встал и, кое-как умывшись скудным запасом воды в кастрюле, решил привести в порядок свои вещи. Помню, что делал это почему-то очень тщательно и не торопясь, будто в последний раз. Аккуратно перебирал и раскладывал свой нехитрый багаж, состоявший из записной книжки, видеокассет, микрофона и каких-то мелочей, о которых теперь и не вспомню.
С вами бывало такое: знаете наверняка, что за дверью непрошеный опасный гость, но вы не останавливаетесь и не поворачиваете назад, слепая и неумолимая сила тянет вашу руку повернуть ключ и открыть дверь? Вы верите в то, что в вас, как и в каждом другом, где-то в подсознании сидит «синдром кролика», загипнотизированного удавом?
В тот день после обеда мы с оператором Владом Черняевым планировали съездить в столицу соседней Кабардино-Балкарии, откуда в редакцию программы «Взгляд» пришло коллективное письмо от беженцев из Чечни с жалобой на притеснения со стороны местных властей. Кроме того, в Нальчике мне обещали предоставить письмо от похитителей и аудиокассету, на которой молодая женщина-заложница с плачем умоляет своих родственников отдать чеченцам требуемый выкуп за ее освобождение. История похищения этой женщины могла бы стать важным эпизодом в готовившемся документальном фильме.
Что брать с собою, отправляясь в командировку в зону боевых действий? У каждого журналиста набор вещей может быть свой. Кто-то, например, не может обойтись без любимого iPod или литровой бутылки водки с непременной тушенкой… Этот набор зависит еще и от конкретного региона, куда вы отправляетесь, в частности от его климата. Но минимальный набор, по мнению многих бывалых журналистов, включает в себя: паспорт и удостоверение; заряженный мобильник с запасным аккумулятором и зарядное устройство к нему, а также спутниковый телефон с дополнительной антенной, усиливающей сигнал; эквивалент $1000 в бумажнике, еще тысячу где-нибудь в рюкзаке и кредитную карточку; лист бумаги со списком контактов, который может быть полезен при чрезвычайных обстоятельствах; компактный радиоприемник; зажигалка, спички, фонарик и несколько парафиновых свечей; дневной запас питьевой воды, таблетки, обеззараживающие воду, а также двухдневный запас сухпайка; складной перочинный ножик; медикаменты: обезболивающие препараты и перевязочный комплект. Не стоит брать с собой каких-нибудь детальных карт местности, компаса и бинокля.
Да, еще: перед отъездом напишите завещание и оставьте родственникам дубликат страховки. При некоторых обстоятельствах во время командировки это действует успокаивающе и вам будет легче засыпать.
К десяти, как и договаривались накануне, за нами приехал наш водитель Султан, лет пятидесяти, грузный и неторопливый житель Грозного. Я попросил его подождать, пока мы возьмем интервью у министра внутренних дел Чечни Казбека Махашева. Для этого не надо было никуда ехать – МВД находилось в том же доме, где мы с Владом остановились в квартире соратника и друга Шамиля Басаева по кличке Большой Асланбек, с которым мы были знакомы по событиям в Буденновске, о которых я расскажу ниже.
Ссылаясь на занятость, Махашев продержал нас в приемной больше часа. За это время я попросил у одного из чеченцев телефон, позвонил в Москву своему шефу Александру Любимову и рассказал ему о наших планах на ближайшие дни. Он сказал, чтобы мы были поосторожнее и почаще выходили на связь. Наконец, мы с Владом зашли к министру.
Казбек встретил меня довольно недружелюбно. Почти с порога своего кабинета он объявил, что имеет полное право арестовать меня за связь с похитителями журналистов. Он имел в виду мою съемку Юры и Коли. Я протянул ему руки будто для наручников и сказал, что готов отсидеть, если он сможет доказать мою вину.
– Я делаю свою работу и не виноват, что у вас со своей не очень получается…
– Ты должен был прийти ко мне и сказать, что имеешь контакт с похитителями! – говорил мне Махашев… После такого вступления интервью с министром вышло никаким.
Доверяйте своим предчувствиям и инстинкту. Если вам кажется, что что-то не так в этом прекрасном солнечном дне, никуда не ходите, остановитесь и поверните назад.
На улице встретил своего старого знакомого – сына ветерана Великой Отечественной войны. Его восьмидесятипятилетнего отца я снимал для «Взгляда» накануне Дня Победы весной 1996 года. Сухощавый и лишь слегка сгорбленный старик в коричневой домашней жилетке был удивительно подвижным и общительным и, несмотря на свой возраст, казался очень здоровым и крепким. Он прекрасно помнил ту далекую войну и лучше своих воюющих ныне сыновей знал, в каком месте своего огорода надежнее рыть бомбоубежище. Тогда мне запомнился его ответ на вопрос, почему он, имея такой боевой опыт, не воюет сейчас. Ветеран, будто смахнув с лица улыбку, серьезно сказал буквально следующее: «А зачем мне русских детей бить? Мне их жалко. Мне и своих жалко. Вот если бы какая-нибудь другая страна напала, я, может, и пошел бы воевать. Ты понял? Нет?»
Сын ветерана Саида Нухаева из Ведено искал своего двоюродного брата, без вести пропавшего во время боев в Грозном в августе 1996 года. Он попросил меня передать его фамилию в Комитет по поиску без вести пропавших при Президенте России. Был такой комитет, который занимался скорее сбором данных о пропавших, нежели их поиском.
Все то утро меня не покидало ощущение какой-то тупой и безотчетной тревоги. В паузах между разговорами она, как черная тень, особенно отчетливо нависала над мыслями. В эти секунды какая-то необъяснимая мелкая дрожь волною пробегала по всей внутренней стороне кожи. Нечто очень похожее происходило во время войны за секунду до опасно близкого разрыва снаряда или свиста пули. Наши похитители в тот момент – 11 июня 1997 года – были уже совсем рядом и уже приготовились к операции по нашему захвату.
Если вы находитесь в зоне повышенной опасности и вам кажется, что кто-то задался целью похитить вас, то, скорее всего, у вас есть только одна стопроцентная возможность избежать этого – уехать оттуда немедленно. Все остальные варианты более или менее относительны.
Даже если вы вполне доверяете своему водителю или переводчику, вы не можете быть уверены в его друзьях. Выезжая куда-то, скажите, что планы несколько изменились и вам необходимо попасть не туда, куда вы накануне планировали ехать, а в другое место.
Итак, сев в машину Султана, мы поехали к нашему охраннику Маирбеку, который жил буквально в трех-четырех минутах езды от МВД. Влад и я приблизительно представляли, где его дом, точный адрес знал только водитель. Обычно каждое утро перед выездом на съемки мы встречались с приставленным к нам охранником у входа в МВД – Маирбек был рядовым роты охраны министерства. В тот день у него был выходной, но поскольку он нам понравился своим веселым характером и непринужденностью общения, мы договорились с ним, что за небольшое вознаграждение он будет сопровождать нас до конца нашей командировки.
Мы заехали во двор одного из немногих более или менее сохранившихся девятиэтажных домов по проспекту Ленина. Султан пошел за Маирбеком, а мы с Владом решили купить у стоявшей рядом лоточницы мороженое. Съели половину своих эскимо. Султана и Маирбека все не было, не было слишком долго. Во дворе появилась белая «шестерка», медленно развернулась и, преградив выезд нашей машине, аккуратно встала передом к проспекту. «Выходи из машины!» – скомандовал я. Влад не расслышал. Я снова: «Быстро выходи из машины!» Бежать к проспекту вдоль длинного дома было опасно – могли дать очередь по ногам. Огибать его с ближайшего угла было уже поздно – появилась вторая машина. Из обеих вышли и не спеша, но уверенно направились к нам хорошо вооруженные крепкие ребята в новенькой маскировочной униформе. Кто в маске, кто в темных очках. Я рванул мимо продавщицы мороженого. Забежал в ближайший подъезд. С криком «Ваши документы!!» за мной бросился один из нападавших. Я хотел подняться по ступенькам до ближайшей квартиры, хоть до кого-нибудь достучаться. За мою руку схватился бородатый в черных очках: «Ваши документы!» Я сделал нелепое движение рукой в нагрудный карман жилетки. Бандит отодвинул за плечо автомат с подствольником и демонстративно вытащил из кобуры пистолет. Он приставил его в мой бок, и в этот момент в дверном проеме я заметил, что Влада уже повели к «жигуленку». Ко мне подбежал еще один, кажется, в маске. Выйдя из подъезда, я стал упираться и отталкивать нападающих. От возбуждения и нарастающей ярости самих ударов прикладами я не чувствовал, почувствовал только теплую пелену, стекающую на глаза. Изо всех сил двинул одному из них локтем в бок. Через несколько секунд рухнул на землю и заметил бьющий меня в грудь начищенный солдатский ботинок, а еще через какое-то время слышал только крики: «Отпусти ногу! Ногу отпусти!!!» Теряя сознание, я инстинктивно схватил ногу одного из бандитов и не разжимал своих рук.
…Я пришел в себя от тряски в быстро едущей машине. Голова моя лежала на колене Влада, и на нас обоих было накинуто большое полотенце. Рядом со мною сзади сидел один из наших похитителей и все время, ударяя нас по голове, приказывал пригнуться ниже, а сидевший спереди вырвал из моей руки разбитые очки и выкинул их в окно.
Наша «шестерка» останавливалась только раз и буквально на несколько секунд – водитель с кем-то поздоровался и перекинулся несколькими словами. Затем Влада вывели из машины и я остался один. В гудящей голове промелькнуло, что разместят нас, видимо, раздельно. Но оказалось, что просто за город нас вывозили в разных машинах. Мы вновь оказались вместе с Владом уже где-то в заросшей холмистой местности. Здесь нас обоих тщательно обыскали, забрали все, что было в карманах, и удивились, почему у меня в бумажнике оказалось только 80 000 (деноминированные 80) рублей: я понял, что мой рюкзак и видеоаппаратуру из нашей машины они забрать не успели – слишком долго возились со мной.
Судя по их реакции на обнаруженное в наших карманах, они были самыми мелкими исполнителями, которые были рады хоть что-то иметь с нас уже прямо сейчас. Особенную радость у них вызывала моя серебряная зажигалка Zippo, которую они тут же начали разбирать, нюхать и проверять ее рабочие качества. Беспокойство вызывал обнаруженный у Влада пейджер. Они наперебой расспрашивали Влада и долго не могли понять, для чего он предназначен и как работает. Наши похитители боялись, что пейджер может оказаться радиоопределителем нашего местонахождения. По опыту прошедшей войны они знали о существовании радиомаячков, наводящих авиаудары на цель.
Через некоторое время мне дали смыть кровь и проводили нас с Владом в заросшую травой лощину. Усадив на землю, приказали не двигаться и не вставать с места. Для большей убедительности один из них толкнул прикладом и ударил меня ногой в живот. Мне показалось, что это доставило ему большое удовольствие.
В поле мы просидели дотемна. Все это время – приблизительно часов шесть – похитители весело болтали между собой, не сказав нам при этом ни слова. Я все острее стал чувствовать резкий гул в голове и ноющую боль по всему телу. А Влада тем временем донимали муравьи – его усадили прямо на их гнездо.
Наконец, нас повели к машине, накрыли все тем же окровавленным полотенцем и медленно тронулись. Судя по звукам, мы ехали по высокой и густой траве и, как я урывками из-под края полотенца успевал заметить, двигались с выключенными фарами, останавливаясь и засылая вперед одного из своих на разведку. Ребята старались ответственно подходить к делу и соблюдать крайнюю осторожность. Прежде всего они опасались чеченских властей, которые по свежим следам могли разослать мобильные отряды для перехвата. При ичкерийском правительстве Масхадова действовала специальная группа по борьбе с похищениями людей. Эффективность этой группы была мизерной, но факт ее существования напрягал злоумышленников. Кроме того, необходимость соблюдать строгую конспирацию диктовалась «жесткой конкуренцией» в этой преступной сфере: ни одна из вооруженных группировок не отказалась бы нажиться на нас.
Между тем нам суждено было провести еще часов пять под открытым небом. Нам велели лечь на землю и не высовывать головы из-под полотенца. Вероятно, похитители подыскивали подходящее для нас укрытие и ждали раннего утра – любимого времени воров и бандитов.
Ночью стало прохладно и сыро, так что временами озноб пробегал по телу. Где-то рядом квакали лягушки, и откуда-то доносился лай собак. Вдруг я услышал приглушенное всхлипывание Влада. Я хотел было сказать: «Не надо», но не смог, подумал, что так ему, может, станет легче. Потом я просто шепотом спросил: «Как ты?» «Хреново, – тихо ответил он. – Холодно!»
К нашему первому месту содержания нас везли в наручниках, с натянутыми до подбородка вязаными шапочками. Когда их сняли, мы оказались в просторной комнате с двумя наглухо заколоченными окнами. На исцарапанном маленьком столике слабо поблескивала керосиновая лампа. Вдоль дальней стены стояли старые шкафы с несколькими провисшими дверцами, а справа – обшарпанный и перекосившийся диван. На всем лежал толстый слой пыли. Дом был давно заброшенным. Человек в маске сказал, чтобы мы сидели тихо и разговаривали только шепотом. Мы попросились в туалет. Нас по одному вывели в соседнюю комнату и, указав на проломанную доску в полу, сказали, что туда можно только по-маленькому.
Не помню точно, чем нас кормили в первый раз, то ли супом, то ли бульоном. Есть я все равно не мог. Оголенные нервы выбитых передних зубов не давали ничего откусывать, а если что-то и удавалось прожевать боковыми, то от тошноты все выворачивало наружу. Влад сказал, что, похоже, у меня сотрясение мозга.
Глава 3
Как же так? Этого не может быть! Вышло какое-то недоразумение. Мы хотели думать, что очень скоро, буквально этой же ночью или в крайнем случае завтра организаторы нашего похищения разберутся и обязательно нас отпустят. Ведь мы – сотрудники всеми в Чечне уважаемой программы «Взгляд», а я ее постоянный корреспондент в этом регионе с самого начала войны. Здесь все знают мои репортажи на Первом общероссийском телеканале. Какие бы подонки ни осмелились нас похитить, жители Чечни не позволят удерживать нас и тем более требовать за наше освобождение какой бы то ни было выкуп. Половина Чечни знала меня в лицо, и самые разные люди всегда готовы были оказать помощь.
Я так думал, потому что хотел в это верить.
Если уж вы оказались в заложниках, не геройствуйте и не нервируйте своих похитителей: они провели ответственную операцию, взвинчены и желают тут же ясно показать, кто несомненный хозяин вашего нынешнего положения. Нет гарантий, что похититель изберет адекватный метод усадить вас на место. Отныне есть две главные вещи, которые вы должны запомнить:
1. Сделать все возможное, чтобы выжить.
2. Не терять уверенности в том, что прилагаются все усилия ради вашего освобождения. Большинство заложников в конце концов все же освобождают.
И еще: будьте готовы улыбаться в лицо вашим похитителям и соглашаться с их идеями. Но также вы должны быть готовы убить их при необходимости. Вы абсолютно ничем им не обязаны.
Голова стала болеть сильнее, я долго не мог заснуть, ворочался на расстеленном на полу затхлом матрасе, вставал и мелкими шагами прохаживался по еле освещенной комнате с низким, давящим потолком. Запах копоти от старой керосиновой лампы вперемешку с поднятой нами застарелой пылью заполняли собою всю комнату, которая казалась мне ожившим пространством из мимолетного кошмарного сна. Желая несколько отвлечься от боли и от жутких мыслей, я уселся прямо на пол и стал тихо рыться в шкафах. В доме этом жили люди, складывали и хранили здесь свои вещи, которыми они пользовались в свое удовольствие. Неужели все следы их пребывания истлели и превратились в пыль?.. Я уже и не рассчитывал что-либо обнаружить, как вдруг рука что-то нащупала в глубине одного из нижних выдвижных ящиков. Это оказался обыкновенный старенький учебник «Природоведение» для четвертого класса общеобразовательной школы. По таким учебникам учились и мы в свое не столь давнее советское прошлое. Я подошел с книжкой ближе к свету и стал пролистывать ее широкие истрепанные листы. Мне везло на компрометирующие находки: на одной из первых страниц «Природоведения» я обнаружил синенький четырехугольный штамп и, чтобы прочесть его, наклонился к самой лампе: «Долинская средняя школа».
Я был в шоке. Мы оказались в руках у печально знаменитой долинской группировки, специализирующейся на похищениях журналистов! Именно этой группировкой в феврале 1997 года были похищены журналисты ОРТ Перевезенцев и Тибелиус, именно «долинские» устроили мне встречу с двумя из четырех корреспондентов ИТАР-ТАСС и «Радио России», удерживавшихся в течение трех месяцев. Они же похитили и итальянского фотожурналиста Мауро Галлигани, с большим трудом выкупленного весной того же года. По моим сведениям, бандиты именно этой группировки уже месяц удерживали в заложниках съемочную группу НТВ. По разным источникам, долинская вооруженная группировка в качестве выкупа за похищенных журналистов к тому моменту уже получила больше $2 млн.
Ошибки быть не могло. Даже если предположить, что книжка была привезена с другого конца Чечни, то время, потраченное на нашу доставку к месту заточения, говорило в пользу этой версии: его как раз хватало на расстояние из Грозного в поселок Долинский – приблизительно 25 км. Подмеченные позже детали не оставили ни малейшего сомнения в том, что мы с Владом стали очередными жертвами именно долинской группировки во главе с Арби Бараевым.
Это прежде всего означало, что мы не можем рассчитывать на освобождение минимум месяц. Как правило, организаторы таких похищений не подавали в первые недели никаких признаков жизни. Они не выдвигали никаких требований и условий, молча отсиживались и следили за реакцией Москвы: смотрели все выпуски новостей по всем доступным телеканалам, слушали российское радио, «зондировали» по своим каналам неофициальную информацию, собирали слухи. Они немного побаивались официальных масхадовских структур, которые могли прознать о месте заточения заложников, а затем попытаться освободить их силой или предъявить какие-то жесткие требования. Хотя до этого вряд ли дошло бы: наверняка у них и там все было «схвачено» – сидел в силовых органах Чечни свой хорошо оплачиваемый информатор. Поговаривали даже, что сам вице-президент – «молсовхозовский» Ваха Арсанов – крышует «бизнес» своих односельчан и родственничка. Короче говоря, при трезвом взгляде на ситуацию у нас не могло быть надежды на скорое и безобидное освобождение. Прекрасно вооруженная долинская группировка отличалась бескомпромиссной и безапелляционной тактикой. Никакими угрозами, ультиматумами и просьбами их было не пронять!
Рассказывали, что как-то раз в поселок приехал сам президент Аслан Масхадов. Приехал со своими людьми специально, чтобы потребовать от местных боевиков прекратить преступную торговлю людьми и в частности журналистами. Он пытался объяснить, какие политические и идеологические последствия влечет такого рода занятие для независимой Ичкерии. Но местные и слушать его не захотели. Дошло даже до стрельбы поверх голов охраны президента. Бандиты кричали, что они не у Масхадова требуют выкуп за заложников, а у Москвы, убивавшей и калечившей их семьи. Кроме того, никто не может указывать чеченцу, как жить и каким способом зарабатывать деньги, а в силу неписаных местных правил этого не может делать другой чеченец, даже если он президент…
Возможно, звучит банально, но все же повторю: не поленитесь узнать побольше об обычаях, нравах и национальных особенностях людей, с которыми вам предстоит общаться. И лучше, если вашим советчиком будет представитель именно этого народа: вы можете не быть в курсе его многовековой истории и особенностей фольклора, но знание того, как здороваться и заходить в чужой дом, может избавить вас от неожиданных проблем.
«Когда вы фотографируете людей в зоне боевых действий и других страшных местах, помните: а) чувство юмора очень помогает, даже если этот юмор – черный; б) верите вы или нет, но у людей тут есть занятия поважнее, чем таскать ваше оборудование; в) вы здесь, потому что так захотели, а они – нет; г) вы можете отсюда уехать, а они – нет».
Брюс Хейли, фотограф
Существовала еще одна причина, удерживавшая в тех условиях официальные власти Чечни от крайне жестких силовых решений. В обществе, разделенном по тейповым (родовым) признакам, любые подобные действия могли бы привести к резкому внутригражданскому противостоянию, которое тут же активно стало бы подогреваться извне. Масхадов это прекрасно понимал, у него свежи были в памяти события лета и осени 1994 года, когда Москва исподволь оказала военную поддержку оппозиции Дудаева, а затем отказалась признать своими российских офицеров, взятых в плен с военной техникой. Масхадов, в отличие от нынешнего главы Чечни Рамзана Кадырова, получившего полный карт-бланш Кремля, был зажат жесткими экономическими и политическими санкциями, которые установила ему Москва с самого момента вывода войск с территории Чечни осенью 1996 года.
Не лишним будет отметить также еще одну особенность национального менталитета. Облеченный властью чеченец, получив приказ открыть огонь по похитителям людей, хорошенько подумает, прежде чем нажмет на курок: зачем наживать себе кровника, тем более из-за какого-то там приезжего журналиста?..
Не помню, как долго я сидел при лениво и безразлично мерцающем огоньке лампы, уставившись на банальный школьный штамп в учебнике природоведения. В какой-то момент я медленно выпал из окружающей реальности. В полутьме я неторопливо листал страницы учебника, и передо мною урывками вставали эпизоды из школьной поры. Вот мама собирает меня в первый раз в школу. За окном прохладно, покрапывает дождик, и я чувствую магазинный запах первой своей школьной формы. Я долго пытаюсь самостоятельно застегнуть пуговицу на рукаве костюмчика – аж пальцы немеют, – но не получается. Тогда мама хватает мой рукав и быстро решает проблему. Первый раз на мой первый урок повел, крепко взяв меня за правую руку, будто боялся, что я ускользну и убегу, старшеклассник, а не старшеклассница, как полагалось по сценарию. Не знаю, то ли девушки мне не хватило, то ли перепутали там чего… Теперь я, бывший школьник и студент, сидел в заложниках с учебником из прошлого: все, что со мною было, стало «до». Я пролистал «Природоведение» еще раз, вырвал лист со штампом и аккуратно сложил его под стельку кроссовки, задвинув обрывок к носку. Сам учебник я положил обратно точно так, как он лежал, и медленно, чтобы выдвижной ящик не заскрипел, задвинул на место. Ностальгические школьные воспоминания и мрачные мысли о превратностях судьбы вконец сокрушили меня, и я, кажется, заснул.
Очнулся от шума у двери. Сколько по времени проспал, не знаю. Стоило приподнять голову, как она моментально загудела давящей в висках тяжелой болью. Подняв руку к голове, я почувствовал, что рана над правым виском все еще сочится кровью. Влад не спал и, сидя на диване, пытался разглядеть движение у двери. Судя по тоненьким лучикам, пробивавшимся в нашу темницу сквозь дырочки в заколоченных окнах, и пению птиц, день был в разгаре. Наконец мы разглядели все тех же двоих в масках с автоматами. Один из них прошел в комнату и забрал кастрюлю с тарелкой и оставил на столике пакет. Влад попросил принести что-нибудь, чтобы перевязать мне голову. Стоявший у двери, стараясь прибавить своему голосу басов, пообещал принести бинты. Затем бросил у входа тазик и буркнул: «Туалет».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?