Читать книгу "Сокровище в пелёнках"

К предложенным лекарственным средствам бородатый пациент отнёсся скептически, стребовав приличную скидку. Спорить я не стала, так как в отличие от целительской магии, где эффект уже виден с первых минут, от применения трав быстрого результата ждать не стоит.

Примерно через полчаса в нашем доме вновь воцарился долгожданный покой и уют. Дариша заснула, убаюканная бабулей, Никас спал беспробудным сном в дальней гостевой комнате, намаявшись за неделю поисков, поэтому на предложение Бреннара расслабиться и поговорить за чашечкой травяного чая я с радостью согласилась.

Глава 16

Незаметно подкрались сумерки, окрашивая небо яркими красками заката, а над садом зажглась первая звезда – предвестник приближающейся ночи. Силуэты деревьев уже тонули в серовато-лиловой дымке, когда над плитой призывно зашумел чайник, а на столе звякнули фарфоровые чашки, найденные Бреннаром в буфете.

Буфет… это слово мистическим образом открыло в подсознании тайные двери, выплеснув детские воспоминания об уютном доме в небольшой деревеньке, куда приезжала в гости к деду. А следом за этим, цепочкой, потянулись мысли о Земле, о коттедже в элитном посёлке, оставшемся без присмотра, о банковской ячейке, открытой перед самым исчезновением из земного мира, о тех людях, с которыми общалась и о тех, с которыми была едва знакома. Вспоминала о любимых местах, где часто бродила в одиночестве, не находя ни покоя, ни поддержки, порадовавшись тому, что странным образом получила её здесь, в лице сидящего напротив мужчины, у которого где-то там, в его мире, так же есть любимые места и, вероятнее всего, близкие люди…

– О чём задумалась? – вопрос, заданный тихим голосом, прервал череду воспоминаний, возвращая в реальность, ставшую уже привычной.

– О буфете, о своём мире, о тебе, – наливай в чашки ароматный травяной чай, призналась я.

– Интересную же цепочку ты выстроила, – улыбнувшись, покачал головой мужчина.

– Кстати, и об этом тоже думала, – беспечно пожала плечами, состроив умильную рожицу, – да и вообще, стоит заметить, что подсознание само по себе довольно непредсказуемо: мысли скачут, будто зайцы по весне – сумбурно, нелогично и, начиная вспоминать об одном, совершенно невозможно предугадать, какое событие в итоге всплывёт в памяти следующим.

– Вот уж с чем не буду спорить точно, – кивнул Эйден. – Значит, тоскуешь о прошлой жизни?

– Временами мне не хватает любимых мест, книг, информационного потока, передаваемого через интернет, – вдыхая терпкий аромат, произнесла я, изливая душу, даже не подумав, что некоторые термины могут быть лорду непонятны, но он молчал, не перебивая, давая возможность просто высказаться. – Но там я была одна, несмотря на то, что меня окружало множество людей, а здесь есть и Дариша, и бабуля и… ты.

Высказавшись, я замерла, не веря, что произнесла последнее слово вслух, но с Бреннаром было так легко и просто, так спокойно, что сказать правду казалось вполне естественно и… правильно что ли.

– Знаешь, мою голову посещают точно такие же мысли, – задумчиво глядя в окно, поделился мужчина. – Порой я ненавижу тот день, когда меня затянуло в этот мир, а порой благодарю богов, ведь именно здесь у меня появилась дочка и… ты. Я жажду вернуться обратно, но так же сильно хочу остаться здесь. В общем, я в растерянности. Впервые в жизни не знаю, как поступить, что предпринять. Как привлечь твоё внимание, и в то же время страшась его привлекать, ведь если я вернусь обратно – моё сердце навсегда останется здесь.

Прозвучавшее признание упало в благодатную почву, напоминая то, о чём говорила хранительница. Может, и правда позволить себе любить и быть любимой, радоваться каждому прожитому дню, улыбкам дочки, обжигающим взглядам находящегося рядом мужчины? Я даже готова была рискнуть, поддавшись порыву и захлестнувшим чувствам, если бы Эйден сделал хотя бы шаг навстречу.

И он его сделал.

Резко отодвинув стул, Бреннар встал, не спуская с меня горящего взора, от которого тут же закружилась голова,  и опалило жаром щёки.

Время, казалось, остановилось, позволяя в полной мере ощутить ту непреодолимую тягу, что вспыхнув между нами, разгоралась жарким пламенем желания…

– А как я здесь оказался и где у вас туалет? – жалобный детский голосок сработал не хуже ушата ледяной воды, вылитого на голову, мгновенно охладив весь пыл, возвращая ясность сознанию и контроль над мыслями.

В дверях кухни стоял растерянный и взъерошенный Никас, трущий сонные глаза кулаками и переминаясь с ноги на ногу.

– Сейчас покажу, – с трудом отведя от меня взгляд, ответил низким голосом лорд, в котором явственно слышались нотки волнения, – Ди, мы не закончили наш разговор, я скоро вернусь, дождись, пожалуйста.

Мужчина вышел, оставляя меня наедине со своими чувствами и мыслями, в которых раз за разом, снова и снова звучало его признание: «Если я вернусь обратно – моё сердце навсегда останется здесь».

И почему-то появилась уверенность, что он сказал правду – теперь его сердце принадлежит мне. Вот только и моё, похоже, оказалось в его власти.

Подобное открытие поразило до глубины души, возрождая в сердце призрачную надежду, озарившую мои житейские будни, расцвеченные лишь присутствием Дариши. Чувствовала ли я когда-нибудь то, что испытываю к этому мужчине? Нет! Единственные мои отношения, как оказалось, были выстроенные на ментальном давлении и лжи, о чём узнала буквально на днях, зато сразу же стало понятно, почему в те моменты, когда не видела Марка, я чаще всего о нём просто забывала, и вспоминала только тогда, когда он показывался мне на глаза.

Вот тебе и магия. Сила вроде бы одна, но как её ещё применить – либо нести в мир что-то светлое, творя добро, наполняя его радостью и верой в лучшее, либо в угоду себе это светлое уничтожать, сея вокруг только боль, ненависть и страх.

Распахнув настежь дверь, я вышла на крыльцо, подставляя пылающие щёки свежему ветру. Где-то в саду заливисто распевал соловей, чуть в стороне ему вторил другой, создавая неповторимую природную симфонию, наполненную звуками весны, ароматами цветущего сада и… любовью, что расправляла невидимые крылья за спиной, грозясь унести меня в далёкие сказочные дали, где сбываются самые невероятные мечты, где мне не нужно бояться удара в спину, где меня всегда поддержат дочка и любимый мужчина.

Я устала от одиночества. Оно как незримый хищник кралось по пятам, заставляя ощущать душевную пустоту даже в те моменты, когда я находилась в местах большого скопления людей – в театрах, в кофейнях и булочных, на городских праздниках, где была обязана присутствовать, как и многие другие зажиточные люди нашего города, помогающие его развитию.

С того самого момента, как потеряла отца, и до судьбоносной встречи в лесу, я всё время ощущала себя оторванной от мира. Хотя, может, всё дело в том, что мир был вовсе не моим?

Это Дилайна вкушала плоды своего дара, проживая здесь, на Эльтерре, в месте, где властвует магия, я же все эти годы понятия не имела, что живу не своей жизнью, что моя душа разорвана на куски, что я всего лишь малая частичка одного большого эксперимента, на который решилась мама и хранительница, заменившая мне бабушку, чтобы наш род не канул в лета.

Вдохнув поглубже, наполняя лёгкие живительным кислородом, я села на ступени и подняла голову к небу, где уже вовсю сияли звёзды, создавая росчерки затейливых созвездий, не похожих на те, к которым я привыкла на Земле, и их холодный свет придавал саду некую таинственность, заставляя вглядываться в густую вязкую тьму, окутывающую деревья.

– Вот ты где, – раздался тихий голос Эйдена за спиной. – А я уже было подумал, что ты сбежала, оставив меня на растерзание рвущимся на волю сомнениям, не дающим покоя.

– Жалеешь, что открылся? – горько усмехнулась я, стараясь унять резкую боль, пронзившую грудь коленной стрелой.

– Вовсе нет, – присев рядом, ответил мужчина, – жалею, что не признался тебе раньше, тогда бы не пришлось ждать утра, чтобы отвести тебя в храм и сделать своей женой.

– Женой? – повернув голову, я встретилась с мерцающим взглядом тёмных бездонных глаз, в которых, казалось, отражались сами звёзды. – Чтобы жить до конца своих дней вместе, деля горести и радости? Или до того страшного момента, когда взяв Даришу, и помахав на прощание рукой, ты скроешься в портале, оставив меня одну доживать свой век, греясь лишь воспоминаниями?

– Первое гораздо предпочтительнее, – улыбнулся он, но лёгкая грусть застыла в его взгляде. – Ты же не откажешься, в случае чего, отправиться со мной?

– Куда? – опешила я.

– В мой мир.

– В качестве кого? – сказанное доходило слишком медленно, сдобренное львиной долей сомнений. Вдруг я что-то поняла не правильно, принимая желаемое за действительное?

– Моей жены и матери моего ребёнка, – не знаю, что за выражение промелькнуло на моём лице, но грусть в мужском взгляде растворилась без остатка, сменившись задорными смешинками, отразившимися в очередной его улыбке, теперь уже открытой и искренней.

– Всего полчаса назад ты говорил, что в растерянности и не знаешь как поступить, а сейчас готов связать наши судьбы священным союзом. Что изменилось? – хотелось понять и ещё больше убедиться, что за всеми этими признаниями не стоит обман, поэтому я собиралась «пытать» Бреннара вопросами долго и упорно.

– Ди, я прожил на свете не одно столетие, но то, что чувствую к тебе не испытывал ни к одной женщине. В какой-то момент я просто решил, что любовь не для меня, но встретив тебя, понял, насколько ошибался. И знаешь, я тут подумал, что не хочу из-за глупых амбиций всё это потерять. Любовь – это бесценный дар, и я выбираю её, а не власть и брак с нелюбимой женщиной.

– А вот с этого момента поподробнее, пожалуйста, – насторожилась я, навострив уши.

– Рассказ будет долгим, – предупредил он, лукаво усмехнувшись и сложив руки на груди.

– До рассвета ещё далеко, так что времени полно, – ответила ему, скопировав позу и выражение лица, – я слушаю.

Вздохнув, мгновенно став серьёзнее, Эйден заговорил…

Чем дольше Бреннар рассказывал, тем больше я понимала его желание вернуться обратно. Это у меня на Земле не осталось никого, к кому бы рвалось моё сердце, а у Эйдена в его мире, под названием Прометерус, находились младшие брат и сестра, которым тот поклялся, после таинственного исчезновения родителей, что позаботиться о них. Вот только, по воле случая оказался здесь, так и не сдержав слова.

Его мучила совесть из-за несдержанного обещания, довлел страх за близких, он корил себя за то, что до сих пор не нашёл способ вернуться обратно, считая именно это показателем его несостоятельности, как мага. А тут, ко всему прочему, появилась я, осложняя и без того нелёгкую жизнь лорда. Если до встречи со мной он хотел лишь вернуться обратно, то теперь разум твердил одно, а сердце совершенно другое. Причём, несмотря на то, что я прониклась ситуацией, искренне надеялась, что победит всё же последнее.

Возможно, с моей стороны это эгоистично, ведь брат и сестра Бреннара остались одни, а я прекрасно знала каково это, когда в груди зияет пустота от одиночества… но, они есть друг у друга, а мне так хотелось простого женского счастья и для себя тоже. Разве о многом прошу?

– Если бы родители не пропали, я бы мог спокойно остаться здесь и наслаждался жизнью с тобой и Даришей. Но их нет, и глава рода теперь я, со всеми вытекающими обязанностями и последствиями, – мужчина виновато опустил взгляд в пол, не решаясь продолжить.

– А брак с нелюбимой женщиной как раз и есть одно из таких последствий. Я правильно понимаю? – выдвинула своё предположение, направляя русло разговора к интересующей меня теме.

Я должна знать правду, даже если она ранит.

– Именно, – кивнул он, а мне вдруг захотелось прервать этот разговор, встать и уйти, чтобы горечь разочарования не выплеснулась наружу обидными словами, о которых, впоследствии, наверняка пожалею. Эйден будто почувствовал моё состояние, поскольку резко развернувшись, придержал за руку, не позволяя осуществить задуманное, и осторожно сжал ладонь, захватив при этом в плен горящего взгляда. – В нашем мире земли разделены на княжества, и чтобы сохранять на их границах мир, много столетий назад был создан Священный круг, куда входили старшие из всех главенствующих родов. Одним из условий принятия в его ряды было семейное положение. По закону глава должен быть женат. Это считалось залогом дальнейшего процветания рода, стабильности и нерушимости слова, – голос Дена звучал глухо, с надрывом, – и если до момента становления глава не находил себе спутницу, то проводился отбор претенденток. Победительница получала право стать его женой. Меня вполне устраивало такое положение дел, поскольку сердце молчало… Но теперь в моей жизни появилась ты и всё изменилось.

– Значит… – слова давались с трудом, и приходилось их буквально выталкивать из пересохшего горла, – ты женат?

– Отбор провели, и победительницу определили, вот только Дилайна выдернула меня своим ритуалом как раз перед произнесением клятв, прямо из храма.

– И что теперь? – ревность вонзила острые когти точно в грудь, да так, что стало трудно дышать, показывая всю глубину чувств к этому мужчине и не желание делиться им с кем-то ещё.

– Теперь я представлю совету тебя и Даришу, – притянув меня к себе, прошептал Эйден, уткнувшись носом в макушку, – если ты согласишься стать моей женой, конечно же. А то вдруг испугаешься трудностей…

– Трудностей я не боюсь, – пробормотала, уютно разместившись на его груди, чувствуя невероятное облегчение, – тем более, что со всеми невзгодами вместе мы обязательно справимся. Ведь так?

– Справимся, – чмокнув меня в висок, выдохнул Эйден, подтверждая свою готовность сражаться за наше счастье до конца, и это радовало, поскольку, что-то мне подсказывало, без последствий его решение отказаться от победительницы отбора точно не останется.

Интересно, какая она? Спрашивать об этом Бреннара не хотелось совершенно, но справиться с неуёмным женским любопытством оказалось не так-то просто. Проиграв неравный бой, я уже открыла рот, чтобы задать вопрос, вот только меня опередили.

– Её зовут Лайна. Она амбициозна, причём, во всех смыслах этого слова, и уверенна в себе, обладает способностью манипулировать людьми, менее одарёнными магически, знает, что и в какой момент нужно говорить, а когда лучше помолчать, – спокойно произнёс Ден, а я, вскинув голову, удивлённо уставилась в его тёмные глаза, с прячущимися в них смешинками.

– Откуда? – в этом восклицании уместились все те эмоции и невысказанные предположения, которые за одно мгновение вихрем пронеслись в моей голове. – Ты что, читаешь мысли?

– Ты просто так напряжённо думала, пыхтя как сердитый ёжик, что нетрудно было догадаться о чём именно, вернее, о ком. Вот я и решил ответить на твой невысказанный вопрос, чтобы не мучилась. Кстати, нет, мы с ней не были близки. И да, она красива, но эта красота холодная и чужая. Другое дело ты…

– Что, я? – спросила, поджав губы, пытаясь отделаться от настырной ревности, нашёптывающей всякие глупости.

– Ты родная, любимая, самая прекрасная для меня женщина на свете, та, с которой хочется проводить дни и ночи, делиться сокровенным, строить планы, воспитывать наших детей.

– Насчёт детей… – видя с какой теплотой Эйден заговорил о них, горло сдавил спазм, а на глаза навернулись слёзы. Было больно вспоминать о вердикте врачей, тем более произносить вслух, но скрывать подобное я не имела права, не желая обманывать ожидания любимого мужчины. О возможных последствиях этого признания не трудно догадаться, и я боялась, что сказанное оттолкнёт Бреннара, но промолчав, сделала бы только хуже, – после аварии я не могу иметь детей.

– Глупости, – улыбнулся тот, коснувшись кончиками пальцев моей скулы, – ты целительница, в твоей крови циркулирует сила способная творить чудеса. Твоё тело само излечивает все недуги. И после того, как мы скрепим наши судьбы священным союзом, я тебе это докажу.

Сказанное Бреннаром казалось настолько невероятным, что полностью поглотило мои мысли, вытеснив всё, что было связано с Лайной.

Я могу иметь детей? У Дариши появится братик или сестрёнка?

Не хотелось тешить себя пустыми надеждами, но уверенность Эйдена была настолько заразительной, что я с радостью сдалась под её натиском.

– Ловлю на слове, – коснувшись чётко очерченных мужских губ лёгким поцелуем, прошептала я, ощущая себя самой счастливой женщиной на свете.

Мы ещё долго сидели под светом мерцающих звёзд, слушая соловьиные трели и строя планы на будущее, наслаждаясь обществом друг друга, улыбками, прикосновениями… И это казалось настолько правильным, что не вызывало ни капли сомнения – теперь именно так и должно быть, каждый день, каждую ночь, всегда вместе, всегда рядом, поддерживая, даря любовь и душевную теплоту, невзгодам вопреки.

Глава 17

Поспать этой ночью удалось лишь самую малость, а утро нас встретило новыми делами и заботами. Дариша вела себя просто замечательно, но ровно до того момента, пока Ден не развернул в гостиной, прямо в воздухе, магическую карту местности. Мы обсуждали где лучше открыть портал, прислушиваясь к мнению юного гостя, когда наша кроха начала сначала хмуриться, а потом, её губки задрожали, а из глаз хлынули слёзы.

Перепугалась я знатно, мгновенно перейдя на внутреннее зрение и тщательно, сантиметр за сантиметром, обследовав её ауру, в оттенках которой не было ни тени, говорящей о том, что где-то или что-то у неё болит. Хранительница лишь пожимала плечами, давая понять, что причина ей неизвестна, и в этом деле она мне не помощница. Да я, в принципе, и не просила, надеясь на свои способности. Вот только от детского крика душу буквально разрывало на части.

Бреннар, как истинный мужчина, решил принять удар на себя, попытавшись взять Даришу на руки, в надежде, что та успокоится, почувствовав тепло отцовской ладони, но потерпел неудачу, поскольку та вцепилась в мою блузку своими цепкими пальчиками так крепко, что от задуманного пришлось отказаться.

– Она не хочет, чтобы вы уходили без неё, – покосившись на вопящую кроху, проворчал Литополес.

– Что? – в три голоса воскликнули мы, причём бабуня даже закашлялась, поперхнувшись воздухом.

– Я плохо её понимаю: глупенькая она ещё, не умеет правильно формировать мыслеформы, но девчушка чего-то боится, – мальчик шагнул ближе, и, не скрывая любопытства, заглянул в раскрасневшееся личико, – да, так и есть, боится, что вы не вернётесь.

Сказать, что мы удивились – это не сказать ничего. Потрясённо хлопая глазами, я открывала и закрывала рот, не понимая, то ли плакать, то ли смеяться. Как младенец, которому едва ли исполнился месяц, может чего-то боятся, причём настолько ясно, что это понял даже мальчишка одиннадцати лет?

– Ты ничего не путаешь? – осторожно переспросил Бреннар.

– Я уже давно научился считывать эмоции и понимать к какому объекту они относятся, – гордо задрав нос, заявил тот. – Думаете, почему я так спокойно сел с вами за один стол, там, в трактире?

– И почему? – мне было действительно любопытно.

– Потому, что знал – вы меня не обидите. Я видел вашу любовь друг к другу и искреннее желание мне помочь, а так бы не подошёл к вашему столику и на пушечный выстрел. Кстати, если хотите, я вам тоже помогу.

– Это как? – настороженно уточнила я, всё ещё не веря в то, что мальчишка говорит правду.

– Успокою Дару, – вздохнул он, – а то уже в ушах звенит от её воплей, да и поторопиться бы нам не мешало, а то я и так отсутствовал слишком долго.

Переглянувшись с Эйденом и получив от него одобрительный кивок, я плюхнулась на стул, но не столько для того, чтобы Никасу было лучше видно, сколько из-за дрожи в ногах, правда, не забывая при этом внимательно наблюдать за действиями ребёнка.

– Не бойтесь, – коснувшись моей руки, доверительно зашептал Ник, – я её не обижу, – и в тот же миг едва различимая волна спокойствия прошлась по телу, сметая нарастающую панику. – Вот, так уже лучше.

– Обалдеть, – только и смогла выдохнуть я. – Это что сейчас было?

Как работают менталисты, я уже знала, но подобное управление эмоциями было для меня в новинку.

– А вот так, – проворчал Литополес. – Я же не расспрашиваю, как вы пользуетесь своей целительской силой?

– А скажи-ка мне, хлопчик, к какому роду-племени ты относишься? – подозрительно вопросила бабуля, скрестив руки на груди. – Знавала я одних опальных герцогов с подобными талантами, сгинувших в окрестных болотах лет десять назад. Не твои ли родичи? Не помню как их там… Марнолесы что ли, или Марволесы? Запамятовала.

Мальчик напрягся, его уши запылали маковым цветом, но упрямо вздёрнутый подбородок говорил о том, что даже если бабуля и права, то он всё равно не признается.

– Так надо успокаивать девчонку, или сами разберётесь? – проигнорировав вопрос, Никас задал встречный, стараясь увести разговор от опасной темы.

– Надо, если ты ещё не передумал принимать от нас помощь, – смягчилась я, тем более, и без его признания мы скоро во всём разберёмся, когда прибудем на место.

Да и так ли важно, к какому роду относится этот ребёнок? Что бы ни сделали его родные – он за них точно не в ответе.

Дариша успокоилась буквально через пару секунд, лишь стоило мальчишке прикоснуться к её щёчке. На губах обоих заиграли улыбки, а через минуту в гостиной уже вовсю раздавалось довольное гуканье.

Мда, чудеса, да и только.

А ведь в том видении из старого зеркального артефакта именно этот дар Никаса помог моей девочке выжить в одной довольно сложной ситуации, о которой всё это время я пыталась настойчиво забыть.

– Нянькой подрабатывать не пытался? – беззлобно поинтересовалась бабуля, увлечённо наблюдая за детьми. – За тобой бы выстроилась очередь.

– Я мужчина, – вскинув голову, обиженно заявил тот, – а мы подобными делами не занимаемся.

– Ну да, ну да, – в своей неизменной манере протянула хранительница, тихо усмехнувшись, – а придётся, судя по всему, лет так через восемнадцать.

Последние слова она произнесла еле слышно, но я стояла довольно близко, поэтому разобрала без труда. Похоже, старушка, как и я, вспомнила о возможном будущем, которое свяжет Даришу и Никаса незримыми нитями судьбы, вплетая в ковёр жизни и их историю тоже.

Основательно перекусив перед дальней дорогой и покормив дочку, которая нагулявшись, заснула крепким сном, мы вышли во двор, оставив дом на попечение хранительницы, дав ей слово, что к вечеру обязательно вернёмся.

День уже давно вступил в свои права, наполняя пространство пеньем птиц и ласковым тёплым ветром, осторожно шелестевшим молодой листвой в кронах деревьев. За калиткой изредка слышались голоса прохожих, но они казались такими далёкими, что совершенно не портили умиротворяющую природную симфонию этого места.

– Пора, – произнёс Ден, вскидывая руку и создавая мерцающий портал, который должен был доставить нас в небольшую деревеньку, где по словам Никаса с людьми происходило нечто странное.

Подробности я не знала, как и лорд, поскольку мальчик уверял, что словами объяснять бесполезно: всё равно не поверим, а вот когда увидим своими глазами… В общем, проходя через портал, мы шагали в неизвестность, причём, все трое, ведь Литополес отсутствовал целую неделю, а за это время в селении могло случится всё, что угодно.

Нервировать мальчика подобными умозаключениями я не стала: ему и так несладко, но была настороже, чтобы встретить возможную опасность, так сказать, во всеоружии. Причём, судя по напряжённой спине лорда, он думал точно так же.

Портальный переход вывел нас на небольшую опушку, расположенную на вершине холма, ничем не отличавшуюся от множества других в этой местности. У подножия, раскинулась небольшая деревенька, с виду вполне обычная. Но так было только на первый взгляд, в чём мы успели убедиться, как только спустились по извилистой едва заметной тропинке.

Добротные дома, огороженные плетнём, тонули в тени фруктовых садов, говоря о хозяйственности местных жителей, как и упитанная живность, то и дело попадавшаяся нам на пути. Возле дворов важно, чуть вразвалочку, вышагивали гуси, зорко поглядывая по сторонам, неподалёку сновали куры, в поисках червяков, и паслись козы, неспешно пережёвывая траву, буйно разросшуюся под кронами деревьев. И я даже немного расслабилась, поддавшись деревенскому очарованию, пока к нам навстречу не стали выходить сами селяне.

Осунувшиеся лица, странный блеск в глазах, дёрганные торопливые движения… Они не выказывали агрессию, но и доброжелательностью не отличались тоже.

– Такое ощущение, что в каждом из них источник неиссякаемой энергии, – пробормотал задумчиво Эйден, – который не позволяет им сидеть на одном месте, и это более чем странно. С одной стороны можно было бы порадоваться, ведь селяне, судя по всему, не устают, но с другой… такая нагрузка чужда человеческому организму, и это подтверждает одежда, которая висит на них как на вешалках.

– Да, за эту неделю все очень похудели, – ошеломлённо выдохнул мальчик, тряхнув головой, – хотя, мог бы и догадаться, что будет именно так. Что ж, это ещё раз доказывает, что я не зря обратился к вам за помощью. Идёмте.

Следуя за мальчиком, мы дошли до крайнего дома, отличавшегося от других разве что более скромной отделкой и отсутствием живности. Здесь не было ни резных наличников, ни черепицы на крыше, зато повсюду цвели цветы, пышным ковром укрывая землю.

– Мы живём здесь с бабушкой, – пояснил Ник, немного замявшись на пороге, – и те странности, что стали происходить в селении, первыми начались у нас.

– Например? – спросила, надеясь услышать, с чего всё началось.

– Исходящее от тела свечение, – выпалил Ник и замолчал, ожидая нашу реакцию.

– Свечение? – мы с Бреннаром переглянулись, и я заметила, что взгляд мужчины стал более настороженным и цепким.

– Да, – кивнул Никас. – Я понимаю, вы мне не верите. Да и кто поверит в подобную чушь? Но это правда. При свете дня его не видно, но стоит зайти в тёмное помещение… Хотя, дело даже не в свечении, а в том, что люди перестали спать: организм напрочь отказывался находится в состоянии покоя. Поначалу местные были в восторге. Это же надо – работаешь и не устаёшь, даже благодарили бабушку за такое чудо, хотя она и уверяла их, что не имеет к этому никакого отношения, но потом…

– Потом они оценили последствия, и начали проявлять недовольство, – догадалась я.

– Именно, – подтвердил Ник. – Дело в том, что у здешних жителей нет магии, у всех, кроме нас…

– И именно поэтому вас выставили крайними, – закончил за него Бреннар. – Кто бы сомневался.

– Подожди, но, у нас ты спал довольно крепко, – заметила я, искоса поглядывая за калитку, где стали собираться люди.

– Как и все те ночи, которые провёл вдали отсюда, – насупился мальчишка, толкнув дверь, – стоило только уйти из селения, и всё встало на свои места – сон вернулся, а вот свечение, наоборот, исчезло. Но я уверен, что моя бабушка не имеет к этому никакого отношения, поэтому и отправился в путь, надеясь, что целители разберутся с происходящим, ну, или докажут местным, что мы к этому непричастны.

– Может, всему виной галлюциноген? – переступая порог, я повернулась к Эйдену, вспомнив о нездоровом блеске глаз у селян. – Мало ли, с чем он мог попасть в организм местных. Смололи в муку вместе с пшеницей, например, а потом испекли хлеб, ну, или мясо…

– Не думаю, – мотнул головой мужчина, – здесь кое-что другое и, возможно, селяне не так уж ошибаются, обвиняя магов. Вот только, похоже, вовсе не тех, кто на самом деле причастен к происходящему.

От слов Бреннара стало не по себе. Что если кто-то намеренно накачивает селение энергией, преследуя некую цель? Вот только какую? Вряд ли причина в мести какого-нибудь вспыльчивого трудяги из соседней деревни: уж слишком хлопотное это дело и требует больших вложений. Но тогда что?

Ответа на этот вопрос у меня не было.

В доме вкусно пахло свежеиспечённым хлебом, который обнаружился на столе под белой льняной салфеткой, украшенной вышивкой по краям. Занавешенное окно пропускало не очень много света, но его хватало, чтобы разглядеть обстановку в комнате и понять, что хозяйки здесь нет.

– Бабушки нигде нет, – подтвердил мои подозрения встревоженный Никас, обшаривший все закоулки в доме и даже заглянувший в шкаф, куда, на мой взгляд, старушка бы точно не полезла, – но судя по тому, что хлеб ещё тёплый, ушла она не так давно.

Наблюдательности мальчику было не занимать, а если ещё приплюсовать к этому умение правильно и чётко выражать свои мысли, то сразу же вспоминается вопрос хранительницы о его семье. Обычные деревенские мальчишки однозначно так не разговаривают, а это значит, что вероятнее всего уважаемая леди Агнесса оказалась права и на этот раз – перед нами потомок опальных герцогов.

Вот же… час от часу не легче. Тогда вопрос о мести остаётся открытым. С опальными герцогами никогда не знаешь наперёд, что в итоге стало причиной того или иного происшествия, поскольку, судя по всему, враги им положены по статусу и идут «бонусом» к титулу уже с самого рождения.

Пока я, застыв столбом, размышляла о том, в какую переделку мы попали, Эйден, на пару с мальчиком, развёл активную деятельность по поиску хозяйки этого дома. В итоге обнаружилось, что неприметная дверца, ведущая из сада в лес, оказалась открытой, причём, по заверениям Литополеса, это не могло быть случайностью.

– Либо ей угрожали, и она попыталась скрыться, – размышлял по этому поводу лорд, – что не очень-то похоже на правду, ведь когда мы пришли, селян рядом с домом не было, либо старушка поняла причину происходящего и отправилась разбираться.

– А в лес по грибы-ягоды – не вариант? – скептически фыркнула я.

– Корзинка на месте, – замотал головой Ник и упрямо вздёрнул подбородок, – так что никаких грибов-ягод.

– Вот-вот, слушай, что тебе мужчины говорят, – ободряюще улыбнулся Бреннар, и, подойдя ближе, шепнул на ухо, осторожно коснувшись руки, – не переживай, Ди, мы во всём разберёмся. Обещаю!

Эх, его бы уверенность мне сейчас точно не помешала.

Осторожно пробравшись по саду, не привлекая внимания селян, устроивших «народное гулянье» перед калиткой, мы вышли в лес.

– Бабушка прошла здесь, – указав на сломанную ветку чистотела, на краю которой всё ещё выделялся млечный сок, произнёс Литополес.

– Да ты настоящий следопыт, – хлопнув мальчишку по плечу, похвалил его Эйден, – значит, в лесу точно не пропадёшь.

– Мне… страшно, – вдруг признался Ник, сжав кулаки и подняв на лорда растерянный взгляд, полный сомнения, – что если с бабушкой что-то случилось?

– Ну, судя по ровному шагу и чёткому следу с ней всё должно быть в порядке, – постарался успокоить его лорд, за что я была ему очень благодарна.