Читать книгу "Прогулки по Челябинску"

Жертвы борьбы с архитектурными излишествами

Все хорошо помнят мультяшную заставку к фильму Эльдара Рязанова «Ирония судьбы или с лёгким паром», где строгие чиновники в два счёта превращают красивый архитекторский проект в типовую серую коробку, которую и утверждают в строительство?

Так оно и было! Борьба с архитектурными излишествами в стране началась после смерти И. В. Сталина. И развернул её Н. С. Хрущёв, который с высокой трибуны призывал поставить крест на Сталинском ампире, не тратить больше деньги на красоту, а умножать жилые квадратные метры! И пошла борьба широким фронтом, сметая с архитекторских проектов лепнину, балкончики, башенки, шпили и прочие элементы «излишества»!

Челябинск не стал исключением. И тоже угодил в эту мясорубку. Я приведу лишь часть примеров того, чего мы с вами лишились, благодаря экономичной стратегии Никиты Сергеевича.

Всем хорошо известна «сталинская» высотка на площади Революции, именуемая кварталом ЮУЖД. И, наверняка, глядя на неё, у кого-то из вас возникало смутное ощущение какого-то… недодела.

Предчувствия вас не обманывали! Посмотрите на первоначальный проект – как должно было выглядеть это здание.

И что с ним сделала рука исполнительных чиновников по борьбе с архитектурными излишествами. Уверена, что те, кто об этом раньше не задумывался, теперь уже не сможет смотреть без сожаления на этот дом. А между тем, и известный дом облисполкома (на той же площади Революции) тоже замышлялся не таким, как мы привыкли видеть. Взгляните на проект.

Арка в середине здания предполагала каменные створки ворот с вазонами в виде амфор. На колоннах по всему первому этажу возвышались гипсовые статуи. И даже крышу должны были украшать некие архитектурные строения. Но всю эту «красоту» принесли в жертву постановлению партии и не дали произвести на свет.

Но, пожалуй, больше всех пострадал архитекторский проект Челябинской публичной библиотеки. Нет, нет! Не той, что вам всем хорошо известна! Возможно, вы даже не догадываетесь, что по проекту публичную библиотеку строили совсем в другом месте, а именно между улицей Карла Маркса и Аллей Славы. И проект был грандиозный!

Ничем не уступал московской Ленинской библиотеке. Только взгляните!

И скажу больше – строительство её уже началось, и один корпус (тот, что фасадом был обращён на «Аллею Славы») был готов, когда грянула пора «хрущёвского» минимализма.

Чиновники тут же поменяли своё мнение, объявив: зачем в Челябинске ТАКАЯ большая библиотека? Строительство спешно приостановили, а проект закрыли. Что с ним стало, спросите вы?

Скажите, а никого из вас никогда не удивляло здание проходной Челябинского часового завода? Откуда такое великолепие в стиле классицизма? Правильно! Это то, самое единственное здание, что в 1950-ые годы успели построить, из грандиозного проекта публичной библиотеки!

Ну а здание публичной библиотеки в Челябинске выстроили позже в 1963 году, но в другом месте – на проспекте им. В. И. Ленина. И без размаха!

Кстати! Хотите ещё один интересный факт? Недалеко от места размещения публичной библиотеки, а именно на углу современных ул. Васенко и проспекта Ленина, с 1911года находился ночлежный дом имени Льва Толстого. Это здание бывшей ночлежки снесли в середине 1960-х годов.

Но вернёмся к разговору о борьбе с архитектурными излишествами. С наступлением 2000-ых годов взгляды на городскую архитектуру кардинально поменялись. И некоторые здания в Челябинске «реабилитировали», как например главный корпус ЮУрГУ.

Наконец-то, ему придали тот величественный облик, который и был когда-то задуман, но так и не воплощён. Посмотрите на фото университета советского периода и на современное фото. И, согласитесь, как стало красиво!

Как встретились улица Кашириных с домом Каширина

Улица Братьев Кашириных – относительно новая и одна из самых протяжённых улиц Челябинска, названа в честь красных казаков братьев Николая и Ивана Кашириных. Хотя братьев на самом деле было трое.

Братья Каширины являются ярким примером того, как в один миг слава и почёт в Советском Союзе могли превратиться в опалу и всеобщее поругание.

Братья выросли в семье казачьего атамана из Оренбургской губернии. Но накануне 1917 года поддержали революционные настроения и стали подпольщиками. Есть сведения, что братья Николай и Иван были первыми, кто на Урале применил железнодорожные диверсии. По их наущению подпольщики проникали в угольные хранилища и подбрасывали кусок взрывчатки, замаскированный под кусок угля (обмазанный клеем и угольной пылью). Эта бомба замедленного действия взрывалась, когда кочегар бросал уголь в топку паровоза. Старший брат Николай так же геройски проявил себя в годы Гражданской войны в преследовании атамана Дутова. Их младший брат Пётр больше склонялся к коммерческой деятельности, и после революции занимал пост управляющего коммунальным банком в Оренбурге.

Но все заслуги братьев перед новым государством перечеркнул чей-то гнусный донос. В 1937 году некий гражданин заявил в НКВД, что в Оренбурге существует подпольная контрреволюционная организация казаков, которая планирует государственный переворот. А во главе этой банды, якобы бывшие казаки, братья Каширины. Первым арестовали младшего Петра (управляющего банком), так как считали, что он главарь группировки. Через две недели за решетку попал средний – Иван Каширин, и следом «воронок» приехал и по душу старшего – Николая. В итоге суд признал всех братьев Кашириных виновными в государственной измене и приговорил к высшей мере наказания – расстрелу.

После смерти Сталина Верховный суд СССР пересмотрел дела большинства репрессированных заключенных. Благодаря этому братья Каширины были оправданы и реабилитированы посмертно. Печальным в этой истории является то, что, будучи героями, они познали позор несправедливого обвинения в предательстве. И хотя их слава всё равно восстала из пепла, увы, сами братья не дожили до этого дня.

Но в Челябинске, после появления улицы им. братьев Кашириных, по чистой случайности, произошёл один забавный факт. Улица брала своё начало у берега Миасс и убегала далеко на край Северо-Запада. Но недавно построенный мост через реку и автомобильная магистраль, продлили начало улицы братьев Кашириных до угла улицы Труда, и подвели прямо к старому каменному дому, построенному в середине XIX века их однофамильцем Николаем Кашириным (тоже довольно известной в Челябинске личностью).

Этот Николай Каширин был из крепостных крестьян, после реформы 1861 года, будучи ещё временно обязанным, перебрался в Челябинск. Тут проявил небывалые предпринимательские способности, вскоре вошёл в состав челябинского купечества, и стал купцом 1-й гильдии. В 1909 году в его доме располагалось казначейство.

Вот так в Челябинске неожиданно встретились дом и улица однофамильцев.

Площадь павших революционеров

Челябинцы не любят длинных названий, поэтому Площадь павших революционеров называют коротко «Площадь павших». В моём детстве родители часто брали меня с собой в гости к родственникам, которые жили на остановке «Площадь павших». И я до 5 лет, слыша от водителя трамвая название остановки (которое тот произносил скороговоркой) «Площадь павших», искренне считала, что он говорит «площадь Паши».

Площадь павших революционеров – это квартал современных улиц Российской, Красноармейской и Труда. Прежнее её название – Казарменная площадь. Её ограничивали тогда улицы Казарменная и Солдатская (нынешние улицы Российская и Красноармейская). Называлась площадь так потому, что на восточной её части с 1877 года располагались «Белые казармы». Белыми по цвету здания (оно и сейчас стоит, его видно на фото с правой стороны). К слову сказать, в Челябинске были ещё и «Красные казармы» (из красного кирпича).

Исторически это место было неустроенной, грязной частью города (которое относилось к «заручейной» части), где селилась Челябинская беднота. Здесь не было ни одного коммерческого заведения; лишь мелкие лавки и кустарные мастерские.

В 1918 году Челябинск был захвачен белочехами (помните про начало вспыхнувшей Гражданской войны на станции Челябинск) и многие большевики арестованы и посажены в местную тюрьму. Но пятерых, наиболее известных революционеров, белочехи поместили отдельно от иных арестованных, в «номерах Дядина», так как они занимали должности правительственной верхушки большевиков в Челябинске. Это были Колющенко, Болейко, Могильников, Тряскин и Гозиосский. А в ночь на 3 июня 1918 года белочехи жестоко казнили этих пятерых революционеров. Возле моста через реку Игуменку (на Казарменной площади) казаки зарубили их саблями.

В 1920 году по решению Челябинского Совета Казарменную площадь переименовали в Площадь павших революционеров.

В 1957 г. на здании бывших Белых казарм в канун 40-летия Октябрьской революции была установлена мраморная мемориальная доска с именами погибших. Автор скульптор Г. П. Панов. Челябинские власти хотели увековечить память павших революционеров каменным монументом в центре площади. Но что-то этому мешает до сих пор. Вместо монумента на площади вот уж много лет стоит камень, где соответствующая надпись сообщает о том, что здесь будет сооружён памятник.

Интересный факт: построенная недавно транспортная развязка сделала площадь павших революционеров единственной в городе – треугольной площадью!

А во времена моего детства на этой площади стояло здание старого Челябинского цирка.

Цирк сгорел! И клоуны разбежались!

Да, если кто не помнит, здание старого Челябинского цирка стояло на площади Павших революционеров с 1930 по 1973 года. И это была деревянная куполообразная постройка.

За сорок с лишним лет цирк обветшал до безобразия и разрушался на глазах! Прежде всего, из-за грибка, который основательно источил древесину.

Находиться в цирке стало небезопасно: купол мог в одночасье рухнуть и похоронить под собой и артистов и публику!

Власти Челябинска обратились в Госцирк с просьбой выделить денежные средства на строительство нового цирка. Но чиновники поставили условие: деньги перечислят только после того, как здание старого цирка будет полностью демонтировано.

В принципе, цирк можно было разобрать, а доски раздать населению в качестве дров. Но из-за заразного грибка администрация Челябинска предпочла не рисковать. И приняла иное решение. Просто фееричное! Цирк решили… сжечь!!

Пожалуй, ни одно шапито в мире не сможет похвастаться таким грандиозным «фаер-шоу», какое дал старый челябинский цирк в марте 1973 года! Его последнее огненное представление собрало максимальное количество зрителей, сколько он не видывал за всю историю своего существования.

Окрестные зеваки, вся городская полиция, пожарные, сотрудники водоканала. А ещё все больные из военного госпиталя, что располагался тогда в Белых казармах. На «прощальную гастроль» прибыли и столичные киношники всех советских киностудий! Их специально пригласили. Еще бы! Где ещё выдастся такая возможность: снять отличные кадры горящего цирка? Вдруг пригодится!

Ко дню запуска «аттракциона невиданной иллюминации» на ушах стоял весь город. Как ни странно, пожарным эта идея понравилась больше всех! Они заручились поддержкой всех сруктур и ведомств: горком партии дал добро, УВД, штаб ГО и горводоканал. А так же военный госпиталь, что размещался напротив старого цирка (пациенты заняли зрительные места у окон с самого утра). И даже трамвайно-троллейбусное управление пошло навстречу и по такому случаю пустило городской транспорт в объезд.

Итак…. Парад-але! Барабанная дробь! Цирк торжественно облили бензином и подожгли. Причем сделали это сами пожарные. «На купол цирка с канистрой бензина поднялся известный в городе «тушила» – мастер пожарно-прикладного спорта СССР Николай Александрович Трошин. Насосные станции и установленные на гидранты автоцистерны подали воду к разветвлениям, ствольщики вышли на позиции, – писала газета «Вечерний Челябинск», – Четыре лафетных ствола, установленные в проходах цирка между секторами, дали контрольную проверку производительности компактных струй. В 10 часов от брошенного факела вспыхнул бензин. Огонь медленно пополз к куполу. Но языки пламени с трудом пробивались внутрь. Активными были только кинооператоры и фотографы – снимали сюжеты на фоне медленно развивающегося пожара.

В итоге, здание выгорело за один день полностью, до фундамента. А Госцирк СССР, как и обещал, вскоре выделил средства на строительство нового цирка в Челябинске. И на берегу Миасса закипело строительство.

Здание нового цирка распахнуло двери зрителям в 1979 году. Своей цирковой труппы в Челябинске, правда, нет. И выступают в цирке по сей день только гастролирующие артисты.

Но уж тот пожар старого цирка челябинцам запомнился на долгие годы! Они увлечённо обсуждали его с друзьями и соседями. Пересказывали родственникам из других городов, как наблюдали столпотворение столичных киношников. И как сами смогли «засветился» в отечественном кино!

Так что, уважаемые молодые кинорежиссёры и операторы! Если кому-то понадобится, то имейте в виду, в архивах отечественных киностудий где-то есть уникальные кадры огненного шоу в Челябинском цирке.

Как купец слил в реку Миасс одну тысячу вёдер спирта

Ещё до революции в «заручейной» части Челябинска, на перекрёстке нынешних улиц Красноармейской и Нагорной на берегу реки Миасс стоял дрожжево-винокуренный завод Аникиных. Владел им отец, затем сын Аникин.

Это, конечно, был не единственный винокуренный завод в Челябинске. Но именно с ним произошёл случай летом 1916 года, навсегда глубокой раной врезавшийся в сознание челябинцев.

Как известно, вместе с дрожжами, как побочный продукт, получался и спирт. И купец Аникин обычно сдавал его на изготовление денатурата. Стоил такой спирт очень и очень недорого, потому что на ректификацию не употреблялся (пачкал аппарат). Но по качеству был хорош – 92%. И на вкус и запах был даже приятнее чисто винокуренного.

И вот к июню 1916 года накопилось в подвалах завода Аникина такого побочного продукта не много ни мало – 25 бочек по 40 вёдер. Местное население (а вы уже знаете, что за публика проживала в заручейной части города), зная о побочном продукте, круглосуточно наматывало круги возле ворот спиртового подвала. И упрашивало хозяина дать им спирта.

И Аникину жуть как надоели ежедневные назойливые просьбы толпы местных мазуриков, любителей выпить нахаляву! А продавать им побочный продукт – извините, дело подсудное. И Аникин рассуждал, как Семён Семёнович Горбунков из советского кинофильма «Бриллиантовая рука»: «Я не трус, но я боюсь! И спирта местным пьяницам не давал и не продавал! А, чтобы спасти подвалы от незаконного проникновения настойчивых попрошаек, он велел заделать окна в подвале со спиртом толстой железной решёткой.

Но разве можно челябинского мужика удержать от влечения к спирту? И в одно прекрасное утро Аникин обнаружил следы начатого подкопа!

Терпение молодого предпринимателя лопнуло, и он принял героическое решение: подал в Акцизное управление заявление: мол, прошу разрешить уничтожить спирт со сложением акциза. Ему разрешили.

Под большим секретом, тёмной ночью Аникин прорыл от складского подвала до реки Миасс канавку. И стал выпускать в неё спирт… Ручеёк бежал порядочный. Аникин очень волновался. Мыслимое ли дело! Не дай бог, местный люд узнает, что он творит, сбегутся как на пожар! В схватке поубивают друг друга.

Но всё обошлось благополучно. Спирт выпустили весь – всю тысячу вёдер! И составили о том протокол. Аникин вздохнул с облегчением. На следующий день двери в спиртовой подвал открыл и несколько дней демонстративно держал открытыми, чтоб не возбуждать интерес местных «бухариков».

С тех пор прошло уже более ста лет. Но от осознания всей глубины такого кощунственного поступка у местных мужиков до сих пор перехватывает дыхание.

Синематограф в Челябинске

Помните крылатую фразу Ленина: «Из всех искусств для нас важнейшим является кино»? Лично я склоняюсь больше в пользу театра. Но не стану отрицать, что в начале XX века синематограф ворвался в жизнь человечества, как волшебный мир, и перевернул сознание.

Только спустя 8 лет после премьерного показа братьев Люмьер, плоды киноиндустрии достигли уездного города Челябинска и вызвали небывалый ажиотаж среди горожан.

А появился синематограф в Челябинске благодаря предприимчивому владельцу ресторана Петру Ожимкову. Он съездил в Москву, приобрёл там проекционный аппарат и несколько лент режиссёра Бауэра. А для обслуживания новой техники нанял механика, тапёра и осветителя.

Ресторан Ожимкова размещался на Увеселительном острове, так его называли челябинцы.

Остров-Сад тогда был знаменитым местом для приятного времяпровождения. И ресторан Ожимкова пользовался известной славой. А уж с появлением в нём киноаппарата, от посетителей отбою не стало!

Видовую ленту (то есть кино документальное) крутили пять минут. А игровую (то есть кино художественное с игрой актёров) – минут пятнадцать. Но публика так распалялась, что скандировала – «Ещё!» и требовала что-нибудь новенького. В таких случаях в зал выходил сам Ожимков. Учтиво кланялся и говорил: «Господа, не всё сразу, господа! Новенького, к сожалению, пока нет…»

Самый первый кинотеатр в Челябинске открылся в саду общественного собрания (нынешний парк им. Пушкина) и назывался «Грёзы». Владелицей его была предприимчивая женщина по фамилии Штименко. Надо ли говорить, что народ валом повалил в её заведение.

Следом купец И. П. Кузнецов открыл частный кинотеатр «Модерн» в своём доме (угол нынешних улиц Карла Маркса и Цвиллинга). Фильмы демонстрировались ежедневно каждый час. Билет стоил 20 копеек. Детям, нижним чинам и учащимся делались скидки – 10 копеек.

Тут же открылось новое здание синематографа «Люкс» (нынешний кинотеатр «Знамя» на Кировке).

И понеслось! Синематограф буквально свёл с ума уездных жителей Челябинска. Частных кинотеатров появилось – пруд пруди! В городскую думу дождём сыпались прошения сдать в аренду участки под строительство синематографа, многие из которых предусмотрительно отклонялись.

Показывали тогда всё подряд! На белом полотне в чёрно-белом мелькании толпились обманутые мужья, роковые красавицы, толстые чиновники, офицеры-сердцееды, заядлые картёжники…

Они в гротеске злились, падали на ровном месте, хохотали, ревновали. И невероятно забавляли публику.

Но пёстрый синематограф просуществовал в Челябинске недолго. После революции 1917 года все до одного частные кинотеатры были прикрыты. А кино превратили в духовное орудие пролетариата.

В советский период 1970—1980 годов кинотеатры были самыми востребованными заведениями города. Только представьте, на 5 городских районов их в Челябинске насчитывалось до 27!

Каждый фильм демонстрировался ровно неделю: с понедельника по воскресенье. И соблюдалась строгая очерёдность в прокате новинок и известных кинопремьер. После выхода фильма в прокат, в Челябинске он появлялся изначально в самых крутых двух кинотеатрах: «Урал» (нынешний «Урал-КиноМакс») и «Победа». Это были широкоформатные кинотеатры поэтому билет в них стоил 50 копеек. А сидения в залах мягкие, оббитые дерматином.

Через неделю фильм перебирался в кинотеатры попроще – это «Аврора», «Россия», «Союз», «кинотеатр им. Пушкина».

В них цена билета бала в два раза меньше – 25 копеек. А залы – с крашеными деревянными сидениями из фанеры. А уже потом, спустя неделю-две, тот же фильм крутили и во всех остальных кинотеатрах, таких как «Орлёнок», «30 лет ВЛКСМ», «Спутник», «Искра», «Спартак», «Восток» и прочих. В них можно было посмотреть фильм за 20 или 15 копеек. А утренние сеансы были вообще по 10 копеек.

Например, мы, будучи учениками Ленинского района, сбежав с уроков, всегда могли за 10 копеек попасть на утренний киносеанс в ближайший кинотеатр «Восток». Помню, если у киномеханика возникала заминка с демонстрацией фильма (например, плёнка рвалась), из зала ему кричали: «Сапожник!!» Таким образом, киномеханику намекали, что ему бы сапоги чинить, а не управлять сложным киноаппаратом!

Надо ли говорить, что в 1980-ых годах мы не пропускали ни одного художественного фильма и внимательно следили за афишей. А на понравившиеся ленты ходили по нескольку раз. Мой личный рекорд по тем временам был фильм-сказка «Три орешка для Золушки»; я умудрилась его посмотреть за неделю 8 раз! (Да, да, в какой-то день по два сеанса подряд). И «Пираты XX века» с брутальным Николаем Ерёменко посмотрела 6 раз, и это тоже в течение недели! Ну, а сейчас, как и везде, кинематограф Челябинска заключён в рамки торгово-развлекательных комплексов.