Читать книгу "Неприятности в клубе «Беллона»"

Эпилог
Анализ игры, или Вскрытие показало

– Значит, Джорджу уже лучше?

– Слава богу, да, он быстро идет на поправку. Доктор сказал, бедняга сам себя «накрутил»: весь изнервничался, опасаясь, что его могут заподозрить. Мне такое и в голову не приходило, но Джордж быстро смекнул, что к чему.

– Разумеется, он же знал, что виделся с дедом одним из последних.

– Да, а потом увидел надпись на пузырьке… и тут приехала полиция…

– Это его и доконало. Так вы уверены, что Джордж вне опасности?

– Еще бы! Как только он узнал, что все разъяснилось, он просто ожил. Кстати, шлет вам кучу приветов.

– Ну что ж, как только больной окончательно поправится, вы непременно должны со мною отужинать…

– …И впрямь, стоило только распутать козни Роберта, и все оказалось ясно как день.

– Чертовски неудовлетворительное дело, Чарлз. Не люблю я такие. Ни одного настоящего доказательства.

– Конечно, нам тут поживиться нечем. Но вообще-то хорошо, что до суда не дошло. Никогда не знаешь, чего ждать от этих присяжных.

– Еще бы! С них сталось бы отпустить Пенберти – или приговорить обоих.

– Точно. Если хочешь знать мое мнение, так я скажу, что Анне Дорланд чертовски повезло.

– Ох, боже ты мой! И не говорите.

– …Да, конечно, я от души сочувствую Наоми Рашворт. И все-таки нечего ей так злобствовать! Она повсюду намекает, что дорогого Уолтера подставила это девчонка Дорланд и он пожертвовал собою ради нее.

– Ну, я думаю, это нормально. Вы ведь одно время сами полагали, что мисс Дорланд виновна, так, Марджори?

– Тогда я понятия не имела об этой ее помолвке с Пенберти. И вообще, я думаю, что он получил по заслугам… Ну да, знаю, о покойниках либо хорошо, либо ничего, и все-таки подло так поступать с девушкой, тем паче с такой, как Анна. Каждый имеет право мечтать о любви. Вы, мужчины, поголовно считаете…

– Право же, Марджори, я так не считаю.

– Ну, вы! Вы прямо-таки на человека похожи. Я бы сама прибрала вас к рукам, скажи вы хоть слово. Как вы на это смотрите?

– Дорогая моя, если бы искренней симпатии и дружеской приязни было достаточно, я бы вмиг согласился. Но вам же этого мало, верно?

– Важно, что вам этого мало, Питер. Простите меня, и забудем об этом.

– Я – не забуду. Лучшего комплимента я в жизни не удостаивался. Бог ты мой! Если бы только…

– Хватит! Все нормально, в речах надобности нет. От души надеюсь, что вы не исчезнете тактично из моей жизни, правда?

– Только если вы меня об этом попросите.

– И вы не будете чувствовать себя неловко?

– Нет, не буду. Картина маслом: портрет молодого человека, ворошащего кочергой угли в камине в знак полной свободы от чувства неловкости. А не пойти ли нам подкрепиться?

– …Ну и как вы поладили с наследницей, адвокатами и прочей компанией?

– О! Спор затянулся надолго. Мисс Дорланд настаивала на том, что деньги надо поделить, а я сказал: нет, и думать забудьте. А она сказала, что деньги перешли к ней только в результате преступления, а Притчард и Мерблз хором заверили, что она не отвечает за чужие грехи. А я сказал: ведь получится, что я разбогател на собственном мошенничестве, а она ответила: ничего подобного, и так оно все продолжалось и продолжалось по кругу. Чертовски порядочная девушка, Уимзи.

– Да, знаю. Как только она предпочла бургундское шампанскому, я сразу же понял, что вижу перед собою юную особу исключительных достоинств.

– Да нет, я серьезно. Такая прямодушная, такая искренняя…

– Ну, конечно. Очень милая девушка. Хотя несколько не в вашем вкусе.

– Это еще почему?

– Ну, знаете, артистичная натура и все такое, кроме того, внешность…

– Вы меня обижаете, Уимзи. Уж что-что, а оценить в девушке ум и характер я вроде бы способен. Может, я и не из этих эстетствующих интеллектуалов, но, право же, не только о кордебалете способен думать. А как представлю, что пришлось бедняжке вынести из-за этого мерзавца Пенберти, так просто кровь в жилах стынет.

– А, так вы уже в курсе?

– Да, в курсе. Мисс Дорланд сама мне все рассказала, и, поверите ли, я зауважал ее еще больше – за храбрость и силу духа. Давно пора кому-нибудь озарить жизнь бедняжки хоть лучиком света. Вы просто вообразить себе не можете, как она мучилась от одиночества. Занялась искусством, чтобы хоть чем-то дни заполнить, бедное дитя, но на самом-то деле она создана для самой обычной, тихой, размеренной семейной жизни. Вы со своими новомодными идеями меня наверняка не поймете, но Анна Дорланд – сущий ангел во плоти.

– Прошу прощения, Фентиман.

– А уж как она все это восприняла: я просто со стыда сгорел! Только подумаю, сколько неприятностей ей причинил этой своей бесчестной возней с… ну, да вы и сами все знаете.

– Мой дорогой друг, да вы ей самим Провидением ниспосланы. Ведь если бы не ваша «бесчестная возня», она благополучно вышла бы замуж за Пенберти.

– Да, верно, поверить не могу, что она меня и впрямь простила. Она ведь всей душой любила этого подлеца, Уимзи, вы представляете? Это просто душераздирающе.

– Что ж, в ваших силах помочь ей поскорее забыть о прошлом.

– Это мой прямой долг, Уимзи.

– Точно. А что вы поделываете нынче вечером? Может, сходим куда-нибудь?

– Простите, сегодня никак не могу. Понимаете, пригласил мисс Дорланд на премьеру в «Палладиум». Подумал, что это пойдет ей на пользу: пусть бедняжка поразвеется, и все такое.

– Да ну? Вот и славно! Удачи вам…

– …И готовят из рук вон плохо. Я ведь только вчера высказал Кульеру все, что думаю. А он и ухом не ведет. Ну, и что толку тогда в этом комитете? Нет, нынче «Беллону» не узнать! Честно говоря, Уимзи, я подумываю о том, чтобы выйти из членов клуба.

– Ох, Уэзеридж, не делайте этого! Без вас «Беллона» – не «Беллона»!

– Да весь последний месяц здесь черт знает что творилось! Полиция, репортеры… а потом еще Пенберти выпустил себе мозги в библиотеке. Да и уголь нынче – сплошной сланец! Не далее как вчера играем мы в карты, и вдруг что-то как бабахнет, ну прямо как граната, – клянусь вам, в точности как граната! – чуть глаз мне не выбило. Я уж сказал Кульеру: «Смотрите, чтобы такое больше не повторялось!» Можете поднять меня на смех, но знавал я одного парня, который вот так и ослеп. До войны такого не бывало, и – небеса милосердные! Уильям! Вы посмотрите на это вино! Понюхайте его! Попробуйте! Отдает пробкой? Конечно, отдает пробкой! Боже мой! И куда только катится этот клуб?