Читать книгу "Неприятности в клубе «Беллона»"

Глава 10
Лорд Питер форсирует события

– Алло!

– Это вы, Уимзи? Алло! Я спрашиваю, это лорд Питер Уимзи? Алло! Мне нужен лорд Питер Уимзи. Алло!

– Ну хорошо, хорошо. «Алло» я уже сказал. Кто это? И зачем так горячиться?

– Это я, майор Фентиман. Послушайте, это в самом деле Уимзи?

– Да, Уимзи на проводе. Что стряслось?

– Я вас не слышу.

– Разумеется, и не услышите, если будете орать во всю глотку. Говорит Уимзи. Доброе утро. Отодвиньте трубку на три дюйма и говорите нормальным голосом. И хватит твердить «алло»! Чтобы вызвать оператора, осторожно нажмите на рычажки два-три раза.

– Ах, да полно вам! Не время для дурацких шуток. Я видел Оливера.

– Да ну? Где же?

– Он садился в поезд на станции Чаринг-Кросс.

– Вы с ним говорили?

– Нет – такая досада! Беру билет, глядь – а он как раз проходит за контрольный барьер. Я – за ним. На пути у меня – какие-то люди, черт бы их подрал. У платформы – поезд кольцевой линии. Оливер запрыгивает в вагон – и двери с лязгом захлопываются. Я бегу, машу руками, кричу – но поезд, естественно, не остановился. Я ругался на чем свет стоит.

– Да уж, еще бы. Страх как обидно вышло.

– Слов нет, до чего обидно! Я сел в следующий поезд…

– Это зачем еще?

– Да сам не знаю. Я подумал, может, угляжу его на какой-нибудь платформе.

– Надежда, как говорится, умирает последней. А вам не пришло в голову спросить, до какой станции он взял билет?

– Нет. Кроме того, он наверняка воспользовался автоматом.

– Возможно. Ну что ж, ничего тут не попишешь, как вышло, так вышло. Может, он еще раз объявится. А вы уверены, что это и впрямь был мистер Оливер?

– О да, еще бы! Ошибиться я не мог. Я его в любой толпе узнаю. Вот, подумал, что надо бы и вас известить.

– Огромное спасибо. Вы меня просто возродили к жизни. Похоже, Чаринг-Кросс – излюбленное пристанище мистера Оливера. Вечером десятого числа он звонил именно оттуда, знаете ли.

– И впрямь так.

– Я скажу, как нам следует поступить, Фентиман. Ситуация с каждым днем становится все серьезнее. Вот что я предлагаю: вам надо бы понаблюдать за станцией Чаринг-Кросс. Я свяжусь с детективом…

– Из полиции?

– Не обязательно. Сгодится и частный детектив. Вы с ним на пару подежурите на станции, скажем, с неделю. Вы как можно точнее опишете Оливера детективу и станете нести «вахту» посменно.

– Проклятье, Уимзи, – это же бездна времени уйдет! А я уже переселился в Ричмонд. Кроме того, у меня служба.

– Очень хорошо. Пока вы на службе, за вас подежурит детектив.

– Страшно занудная повинность, – недовольно проворчал Фентиман.

– На карту поставлены полмиллиона. Конечно, если вам все равно…

– Мне далеко не все равно. Но я не верю, что из этого выйдет хоть что-нибудь.

– Может, и не выйдет, но попробовать стоит. А тем временем я устрою еще один «сторожевой пост» у «Гатти».

– У «Гатти»?

– Ну да. Там Оливера знают. Я пошлю своего человека…

– Но Оливер там больше не появляется.

– А вдруг в один прекрасный день заглянет? Почему бы и нет? Теперь мы знаем, что мистер Оливер в столице, а вовсе не скрывается в провинции или где бы то ни было. Во избежание недоразумений я скажу администрации, что мистер Оливер срочно требуется для того, чтобы уладить некий деловой вопрос.

– Им это не понравится.

– Что ж, придется переварить.

– Ну, ладно. Но послушайте: «Гатти» займусь я.

– Не годится. Вы необходимы для того, чтобы опознать мистера Оливера на станции Чаринг-Кросс. У «Гатти» любой официант с этим делом справится. Вы сами уверяли, что в заведении его знают.

– Да, конечно. Но…

– Но что? Кстати, с кем вы там говорили? Я вчера пообщался с метрдотелем: он вообще не в курсе событий.

– Так я беседовал не с ним. А с одним из официантов. Такой полненький, смуглый…

– Хорошо, я его найду. А вы займетесь станцией Чаринг-Кросс, верно?

– Безусловно – если вы в самом деле считаете, что толк будет.

– Да, считаю. Вот и договорились. Я свяжусь с сыщиком и пришлю его к вам, а там уж уславливайтесь промеж себя.

– Отлично.

– До встречи!

Лорд Питер повесил трубку и посидел несколько минут, усмехаясь про себя. А затем обернулся к Бантеру.

– Пророческий дар снисходит на меня нечасто, Бантер, но ныне этот миг наступил. Гадаю по руке и картам! Опасайтесь темноволосого незнакомца! И все в таком духе.

– В самом деле, милорд?

– Позолотите гадалке ручку. Я вижу мистера Оливера. Вижу: ему выпадает дальняя дорога, и лежит она через текучую воду. Вижу: грядет беда. Вижу туза пик – причем перевернутого вверх ногами, о Бантер!

– А что еще, милорд?

– Ничего. Я гляжу в будущее – и прозреваю лишь пустоту. Цыганка изрекла свое слово.

– Я сохраню его в памяти, милорд.

– Уж будьте так добры. Если мое предсказание не исполнится, я подарю вам новую фотокамеру. А теперь я пойду повидаюсь с тем парнем, который зовет себя «Детектив Инкорпорейтид», и велю ему выслать на Чаринг-Кросс кого-нибудь потолковее. А после того съезжу в Челси, когда вернусь – не знаю. Так что до завтра считайте себя свободным. Оставьте мне каких-нибудь сэндвичей и не ждите допоздна, ежели задержусь.

Уимзи по-быстрому уладил дело с «Детектив Инкорпорейтид», после чего отправился в уютную маленькую студию в Челси, окна которой выходили на реку. Дверь, снабженную аккуратной табличкой «Мисс Марджори Фелпс», открыла привлекательная молодая женщина с кудряшками, в рабочем халате, снизу доверху перепачканном глиной.

– Лорд Питер! Как это мило. Ну, входите же.

– Я не помешаю?

– Нисколечко. Вы ведь не будете возражать, если я продолжу работу?

– Никоим образом.

– А вы, если не прочь помочь, можете поставить чайник и соорудите что-нибудь поесть. Мне хотелось бы закончить эту фигурку.

– Как скажете. Я взял на себя смелость принести горшочек гиблейского меда.

– Какой вы душка! Честное слово, человека милее вас я, пожалуй, и не знаю. Вы не болтаете вздора об искусстве, вы не взываете о вспоможении, и мысли ваши неизменно обращены к еде и питью.

– Не торопитесь с выводами. Я не взываю о вспоможении, но я пришел к вам не без задней мысли.

– Очень разумно с вашей стороны. Большинство приходят просто так.

– И сидят часами.

– Вот именно.

Мисс Фелпс склонила головку набок и критически оглядела произведение рук своих: крохотную фигурку танцовщицы. Ее фирменные изделия – серия керамических статуэток – покупались нарасхват и затраченных денег, безусловно, стоили.

– Премиленькая вещица, – заметил Уимзи.

– Уж больно слащавая. Но лепилась она на заказ, а я не могу позволить себе привередничать. Кстати, ваш рождественский подарок уже закончен. Вы бы на него взглянули, не понравится – так мы его вместе шмякнем об пол. Ищите вон там, в чулане.

Уимзи распахнул дверцу чулана и извлек на свет миниатюрную фигурку высотой не более девяти дюймов. Молодой человек в ниспадающем свободными складками халате, раскрыв на коленях массивный фолиант, с головой погрузился в чтение. Лорд Питер довольно рассмеялся: портрет был как живой.

– Чертовски здорово удалось, Марджори. Превосходная скульптура, просто превосходная! С удовольствием приму ее в подарок. Надеюсь, вы ее в серийное производство не пустите? Ну, в смысле, на распродаже в Селфридже эта штука ведь не появится, правда?

– Так и быть, пощажу вас. Я подумывала сделать копию для вашей матушки.

– Она будет в восторге. Несказанно вам признателен. В кои-то веки с нетерпением предвкушаю Рождество! Гренки поджарить?

– Еще бы!

Уимзи довольно уселся на корточки перед газовой плитой, а скульпторша снова взялась за работу. Чай и статуэтка были готовы почти одновременно, и мисс Фелпс, сбросив халат, блаженно плюхнулась в видавшее виды кресло у очага.

– Ну и что я могу для вас сделать?

– Вы можете рассказать мне все, что знаете про мисс Анну Дорланд.

– Анну Дорланд? Небеса милосердные! Только не говорите, что пали жертвою неодолимой страсти! Я слыхала, она вот-вот унаследует изрядное состояние.

– Что за гадкие мысли, мисс Фелпс! Скушайте еще гренку. Простите, что облизываю пальцы. Нет, к даме я абсолютно равнодушен. В противном случае обошелся бы без посторонней помощи. Я ее, собственно, в глаза не видел. Какова она?

– С виду?

– В том числе.

– Честно говоря, не красавица. Темные прямые волосы, коротко подстриженная челка – на манер фламандского пажа. Широкий лоб, квадратное лицо, прямой нос – кстати, ничего себе. И глаза тоже хороши: серые, под великолепными густыми бровями, впрочем, сейчас это не в моде. Но кожа у нее скверная, и зубы чрезмерно выдаются вперед. И вся она такая унылая, ходит как в воду опущенная.

– Она ведь художница, не так ли?

– М-м-м… скажем, так: она пишет.

– Понятно. Дилетантка со средствами, счастливая обладательница студии.

– Именно. Я вам скажу, что покойная леди Дормер обошлась с ней более чем великодушно. Анна Дорланд, чтоб вы знали, приходится Фентиманам дальней родственницей по женской линии – какая-то там седьмая вода на киселе. Бедная сиротка прозябала в страшной нищете, но тут о ней прослышала леди Дормер. Старушка всегда любила, чтобы дом оживляли молодые голоса, так что она взяла девушку на свое попечение и, что удивительно, даже не пыталась завладеть ею безраздельно. Анне отвели просторную комнату под студию, ей разрешалось приводить домой друзей и самой бывать где вздумается: в разумных пределах, конечно.

– В молодости леди Дормер сама немало натерпелась от самоуправства родных, – пояснил Уимзи.

– Знаю, но в старости люди об этом как-то забывают. Уж у леди Дормер-то времени было явно достаточно. Исключительная натура, что и говорить. Заметьте, я с ней почти не общалась, и об Анне Дорланд, по сути дела, знаю очень немного. В гостях бывала, не отрицаю. Анна устраивала вечеринки – довольно неумело, по чести говоря. И время от времени заглядывала к нам в студии. Но вообще-то она не нашего поля ягода.

– Что, для истинного духовного родства необходимы нищета и тяжкий труд?

– Ничего подобного. Вот вы, например, в наш круг отлично вписываетесь – в тех редких случаях, когда нам выпадает такое удовольствие. И неумение рисовать тут тоже абсолютно ни при чем. Гляньте на Бобби Хобарта и его омерзительную мазню: а ведь сам он просто лапушка, и все от него без ума. Сдается мне, Анна Дорланд страдает от какого-то комплекса. Комплексы многое объясняют, прямо как благословенное словечко «гиппопотам».

Уимзи щедро зачерпнул меда и дал понять, что он – весь внимание.

– На самом деле, как мне кажется, – продолжала мисс Фелпс, – Анне надо бы пристроиться где-нибудь в Сити. Ума ей не занимать. Любая контора в ее руках заработает как часы. Но вот творить ей не дано. Кроме того, в нашем тесном богемном кружке – сплошные романы да интрижки. А вечно жить в атмосфере безумной страсти невозможно: ужасно на нервы действует, ежели самой похвастаться нечем.

– А мисс Дорланд почитает себя выше безумной страсти?

– Да нет, собственно. Полагаю, она бы не прочь – да только все не складывается. А с какой стати вам пришло в голову проанализировать Анну Дорланд?

– Как-нибудь потом расскажу. Поверьте, что не из пошлого любопытства.

– Нет, конечно, обычно вы – сама деликатность, думаете, почему я вам все это рассказываю? Сдается мне, Анна одержима навязчивой идеей: уверена, что никому-то она никогда не приглянется. Так что бедняжка либо впадает в занудную сентиментальность, либо, задрав нос, грубит направо и налево, а в нашей компании сентиментальность не жалуют, да и высокомерные отповеди не в чести. Жалостное зрелище эта ваша Анна, честное слово! Собственно говоря, к искусству она вроде бы слегка поостыла. В последний раз, что я о ней слышала, Анна якобы рассказывала кому-то, что, дескать, занялась благотворительностью, а не то за больными ходит – в общем, что-то в этом духе. На мой взгляд, разумное решение. С тамошней публикой она, пожалуй, сойдется куда лучше. Народ там солидный да серьезный.

– Ясно. Послушайте, предположим, что мне захотелось бы «случайно» столкнуться с Анной Дорланд – где ее вероятнее всего найти?

– Да девица вас и впрямь покоя лишила! На вашем месте я бы заглянула к Рашвортам. Они все больше науками увлекаются да бедняков пытаются осчастливить, и все такое. Разумеется, сейчас Анна наверняка в трауре, но не думаю, чтобы это помешало ей бывать у Рашвортов. Их собрания особой фривольностью не славятся.

– Огромное вам спасибо. Вы – просто кладезь бесценной информации. И, для женщины, задаете на диво мало вопросов.

– Благодарю на добром слове, лорд Питер.

– Ну что ж, с делами покончено, теперь мое внимание безраздельно принадлежит вам. Какие новости? Кто в кого влюблен?

– Ох, жизнь – скука смертная! Ко мне все охладели, а Шлитцеры в очередной раз поскандалили – да так, что разошлись.

– Не может быть!

– Еще как может! Только в силу финансовых соображений студия у них по-прежнему общая: помните, то огромное помещение над конюшнями? Страх как неудобно, должно быть, есть, и спать, и работать в одной комнате с человеком, с которым ты разошелся. А ведь они даже не разговаривают друг с другом, зайдешь в гости к одному из них, а второй притворяется, что не видит тебя и не слышит. Ужасно неловко себя чувствуешь!

– Просто не представляю, как они выдерживают.

– С трудом. Я бы поселила Ольгу у себя, да только характер у нее не сахар. Кроме того, ни один не желает уступить студию другому.

– Ясно. А третьи лица в деле не замешаны?

– О да – Ульрик Фиэнниз, скульптор, да вы его знаете. Но приютить Ольгу он не может – из-за жены: он, видите ли, живет на женины средства, потому что его статуи дохода не приносят. Кроме того, сейчас он трудится над этой своей громадиной для выставки и перетащить ее на другое место физически не может – вся скульптурная группа весит тонн двадцать, не меньше. А ежели он сбежит вместе с Ольгой, жена его больше на порог не пустит. Адски неудобное занятие – скульптура. Все равно что на контрабасе играть: багаж чертовски обременителен!

– Правда ваша. Зато, если вы надумаете удрать со мной, все керамические нимфы и пастушки влезут в дамскую сумочку.

– Еще бы! То-то поразвлечемся. А куда мы удерем?

– Может, отправимся в путь нынче же вечером, доберемся хотя бы до «Одденино» и сходим на какое-нибудь шоу – если вы ничем особенным не заняты?

– Вы – прелесть что такое, можно я буду называть вас просто «Питер»? Как насчет «Ни то ни се»?

– А, та самая пьеска, которую с таким трудом протащили сквозь цензуру? Почему бы и нет? Она очень непристойна?

– Скорее, вообще бесполая.

– А, ясно. Ну что ж, я обеими руками «за». Только предупреждаю заранее: я громким шепотом стану просить вас разъяснить значение всех сомнительных реплик.

– Никак поразвлечься задумали?

– Ага. Люди почему-то так нервно реагируют! Шипят «Тс-сс!», хихикают, а если повезет, так вечер закончится роскошным скандалом в буфете.

– Тогда лучше не рисковать. Нет уж. Я вам скажу, чего бы мне в самом деле хотелось. Давайте сходим в «Слона», посмотрим «Джорджа Барнуэлла», а потом отужинаем картошкой с рыбой.

На том и порешили, и, оглядываясь назад, вечер был признан исключительно приятственным. Завершилась программа жареной лососиной – в студии у друзей, уже в предрассветных сумерках. По возвращении домой лорд Питер обнаружил на столе в холле записку следующего содержания:

«Милорд!

Сыщик из «Детектив Инкорпорейтид» звонил сообщить о том, что склонен согласиться с мнением Вашей светлости, однако по-прежнему не спускает глаз с указанного лица и завтра предоставит подробный отчет. Сэндвичи на столе в гостиной, если Ваша светлость пожелает подкрепиться.

Всепокорнейше Ваш,

М. Бантер».

– Позолотите гадалке ручку, – удовлетворенно пробормотал его светлость, поудобнее вытягиваясь на постели.

Глава 11
Лорд Питер идет с козыря

Отчет «Детектив Инкорпорейтид», в свой срок предоставленный, сводился к следующему: «Ничего ровным счетом не происходит, майор Фентиман убежден, что ничего и не произойдет, «Детектив Инкорпорейтид» к мнению присоединяется». Ответ лорда Питера был краток: «Продолжайте наблюдать, еще до конца недели что-нибудь да случится».

И его светлость не ошибся. На четвертый вечер из «Детектив Инкорпорейтид» снова перезвонили с отчетом. Данный конкретный детектив, будучи должным образом подменен майором Фентиманом ровно в шесть, отправился пообедать. По возвращении на пост час спустя он получил записку, оставленную для него у контролера, дежурящего на верхней площаке лестницы. Записка гласила: «Только что видел, как Оливер садится в такси. Еду следом. Буду держать связь через буфет. Фентиман». Сыщику волей-неволей пришлось возвратиться в столовую и слоняться из угла в угол в ожидании очередного сообщения. «А тем временем, милорд, второй сыщик, нанятый по вашей указке, незамеченным следовал за майором». Очень скоро перезвонили с вокзала Ватерлоо. «Оливер сел в поезд на Саутгемптон. Мчусь за ним». Детектив поспешил на вокзал Ватерлоо, обнаружил, что поезд уже ушел, и поехал следующим. В Саутгемптоне он навел справки и выяснил, что джентльмен, соответствующий описанию майора Фентимана, устроил возмутительный скандал на борту корабля, отплывающего в Гавр, и был немедленно высажен на берег по просьбе престарелого джентльмена, которому досаждал – вплоть до оскорбления действием. В ходе дальнейшего расследования обстоятельств дела администрации порта удалось установить, что Фентиман преследовал старика по пятам, буянил в поезде, получил строгое предупреждение от кондуктора, снова настиг свою жертву уже на сходнях, схватил почтенного джентльмена за шиворот и попытался помешать ему отбыть за границу. Джентльмен предъявил паспорт и pièces d’identité[14]14
  Документы (фр.).


[Закрыть], подтверждающие, что он – удалившийся от дел промышленник по имени Постлетуэйт, проживающий в Кью. Фентиман же, напротив, настаивал, что джентльмена зовут Оливер, адрес и род занятий неизвестны, и его свидетельские показания срочно требуются для урегулирования некого семейного вопроса. Поскольку при Фентимане паспорта не оказалось, официальным правом задерживать и допрашивать путешественников он, как выяснилось, не обладал, история его звучала крайне невразумительно, а сам он пребывал в состоянии крайнего возбуждения, местная полиция решила задержать Фентимана. Постлетуэйту позволили продолжать путь, записав его английский адрес и место назначения: по словам старика, направлялся он в Венецию, что подтверждалось его документами и корреспонденцией.

Детектив отправился в полицейский участок, где и обнаружил Фентимана, прямо-таки на грани апоплексического удара: бедняга кипел от бешенства, угрожая подать в суд за незаконное лишение свободы. Сыщику удалось добиться освобождения задержанного после того, как он засвидетельствовал личность Фентимана и честность его намерений, а также убедил майора дать слово не нарушать общественного спокойствия. После того детектив напомнил Фентиману, что частные лица не правомочны совершать акты насилия в отношении мирных граждан, против которых не выдвинуто никаких обвинений, а также указал, что после того, как Оливер назвался другим именем, надлежало незаметно продолжить слежку и по возможности связаться с Уимзи, или с мистером Мерблзом, или с «Детектив Инкорпорейтид». Сыщик добавил, что сам он намерен дожидаться в Саутгемптоне дальнейших инструкций от лорда Питера. Ехать ли ему в Венецию вслед за подозреваемым, или послать подчиненного, или возвращаться в Лондон? Учитывая явную искренность мистера Постлетуэйта и его открытую манеру держаться, казалось вполне вероятным, что майор и впрямь обознался, однако Фентиман твердил, что никакой ошибки быть не может.

Лорд Питер поразмыслил секунду-другую, не вешая трубки, а затем рассмеялся.

– А где сейчас майор Фентиман?

– Возвращается в Лондон, милорд. Я дал майору понять, что получил всю информацию, необходимую для дальнейших действий, а его присутствие в Венеции только стеснит меня – теперь, когда подозреваемый знает его в лицо.

– Все правильно. Ну что ж, можете на всякий случай отослать своего человека в Венецию: вдруг, паче чаяния, ключик подойдет! И послушайте… – Уимзи продиктовал указания и закончил фразою: – И еще попросите майора Фентимана зайти ко мне сразу по приезде.

– Разумеется, милорд.

– Ну, и какова ныне цена гадалкиному предсказанию? – осведомился лорд Питер, пересказывая Бантеру последние новости.

Майор Фентиман явился к его светлости тем же вечером, рассыпаясь в извинениях и пылая праведным гневом.

– Тысячу раз прошу прощения, старина. Я повел себя, как распоследний идиот, просто сдержаться не смог. Вы представьте себе: слышать, как этот тип невозмутимо отрицает, что когда-либо видел меня и беднягу-деда, и оправдывается так гладко да бойко – да у меня просто в глазах потемнело! Разумеется, теперь-то я вижу, какого дурака свалял! Я отлично понимаю, что надо было незаметно за ним проследить. Но откуда я знал, что негодяй не станет отзываться на собственное имя?

– Но когда он не отозвался, вам следовало догадаться, что либо вы ошиблись, либо у него есть веские причины скрываться.

– Но я ни в чем его не обвинял.

– Разумеется, нет, но он почему-то заподозрил самое худшее.

– Но с какой стати? В смысле, когда я к нему в первый раз обратился, я всего лишь спросил: «Мистер Оливер, полагаю?» А он мне: «Вы ошиблись». А я ему: «Быть того не может. Моя фамилия Фентиман, и вы знавали моего деда, покойного генерала Фентимана». А он в ответ: дескать, не имел такого удовольствия. Тут я принялся объяснять, что мы всего лишь хотим выяснить, где старикан провел последнюю ночь перед смертью, а этот тип вылупился на меня, как на помешанного. Ну, я разозлился и сказал, что, дескать, узнал в нем Оливера, как ни крути, и тогда он пожаловался кондуктору. Вижу: он и впрямь собирается улизнуть, словно ни в чем не бывало, так и не поспособствовав расследованию, и тут я вспомнил про полмиллиона – и так взъярился, что взял да и ухватил негодяя за шиворот. «Ну нет, не выйдет!» – говорю, и тут-то и началась забава, понимаете?

– Отлично понимаю, – заверил Уимзи. – Но почему же у вас в голове не укладывается, что ежели он и в самом деле Оливер, ежели он так тщательно продумал и подготовил свой побег, обзавелся поддельными документами и все такое, так ему и вправду есть что скрывать!

У Фентимана отвисла челюсть.

– Вы ведь не хотите сказать… вы ведь никоим образом не хотите сказать, что с этой смертью дело обстоит нечисто? Ох! Не может того быть!

– Вот что до Оливера, тут дело и впрямь нечисто, так? Согласно вашим же показаниям.

– Но, если под таким углом посмотреть, наверное, вы правы. Вот что я вам скажу: может, у бедняги неприятности и он делает ноги. Из-за долгов, или женщины, или что-нибудь в этом роде. Наверняка так оно и есть! А тут я страшно некстати подвернулся. Вот он меня и осадил. Теперь все ясно как день. Ну что ж, в таком случае пусть себе улепетывает. Вернуть его нам уже не удастся, да, в конце-то концов, вряд ли мы бы от него узнали хоть что-нибудь новое.

– Возможно, что и так. Но ежели вспомнить, что Оливер перестал бывать у «Гатти», где вы его обычно встречали, почти сразу после смерти генерала, не создается ли впечатления, что нашему общему другу очень нежелательно привлекать к себе внимание в связи с помянутым происшествием?

Фентиман неуютно заерзал в кресле.

– Ох, да гори оно все синим пламенем! Ну, какое еще отношение бедняга имеет к смерти старика?

– Не знаю. Но, думается мне, этот вопрос стоит выяснить.

– Как именно?

– Видите ли, можно затребовать ордер на эксгумацию.

– Как, откопать покойника! – воскликнул Фентиман, до глубины души шокированный.

– Ну да. Ведь вскрытие трупа не проводилось.

– Нет, но ведь Пенберти во всем разобрался и выписал свидетельство о смерти.

– Верно, но в тот момент не было причин заподозрить неладное.

– Их нет и сейчас.

– Есть целый ряд весьма, мягко говоря, необычных обстоятельств.

– Ну, разве что Оливер – а насчет него я, возможно, и ошибся.

– А мне казалось, вы были так уверены?

– Был. Но… Уимзи, это же бессмыслица! Вы только вообразите себе, какой разразится скандал!

– С какой стати? Вы – душеприказчик. Вы можете обратиться с заявлением в частном порядке, и все будет проделано с соблюдением строжайшей конфиденциальности.

– Да, но министерство внутренних дел ни за что не даст своего согласия – на этаких-то шатких основаниях!

– Даст – уж я позабочусь! Там знают, что если я этим делом заинтересовался – значит, основания отнюдь не шаткие. Промахи – это не по моей части.

– Ах, да перестаньте же паясничать! Ну и на какие причины мы сошлемся?

– Даже если не считать Оливера, у нас есть отменный предлог. Мы скажем, что хотим изучить содержимое кишок, чтобы установить, много ли времени прошло от последней трапезы генерала до момента смерти. Это наверняка поможет нам решить вопрос с наследованием. А законники, в общем и целом, просто помешаны на том, что называется «правомерным переходом имущества из рук в руки».

– Постойте! Вы хотите сказать, что возможно установить, в котором часу парень отбросил копыта, всего лишь заглянув ему в брюхо?

– Не то чтобы в точности. Но общее впечатление все-таки складывается. Скажем, если обнаружится, что покойный только сию минуту заглотил завтрак, можно сделать вывод, что скончался он вскорости после прихода в клуб.

– Боже милосердный! Для меня это – перспектива не из приятных.

– Но ведь возможен и иной расклад, верно?

– Уимзи, не нравится мне все это. Ужасно неприятная история! Господи, ну что бы нам не договориться полюбовно!

– Но дама на компромисс упорно не идет. И вы об этом знаете. Так что придется нам докапываться до фактов, так или иначе. Я непременно уговорю Мерблза предложить Притчарду эксгумацию.

– О боже! Он-то что предпримет?

– Притчард? Если он честный человек и если клиентка его – порядочная женщина, то запрос они поддержат. А если нет, я предположу, что им есть что скрывать.

– Да эти на все способны! Мошенники, одно слово. Но ведь без моего согласия они ничего не смогут сделать, правда?

– Пожалуй, что и нет… а если попробуют, так проблем не оберутся, не говоря уже об огласке. Но если вы – человек честный, вы разрешение дадите. Уж вам-то скрывать нечего, верно?

– Разумеется, нечего. И все-таки сдается мне…

– Они нас уже подозревают в нечестной игре, – настаивал Уимзи. – Этот невежа Притчард, можно сказать, объявил мне об этом открытым текстом. Я всякий день жду, что он предложит эксгумацию по собственному почину. Лучше нам успеть первыми.

– Ну, если дело обстоит так, то, наверное, так мы и поступим. Но, хоть убейте, не верю я, что мы с этого хоть что-нибудь выиграем, а ведь слухи разнесутся мгновенно, и шум поднимется страшный. Нет ли другого способа… вы ведь так чертовски умны…

– Послушайте, Фентиман. Вы хотите установить истину? Или стремитесь отыграть наследство всеми правдами и неправдами? Ну же, сознавайтесь, что вам ближе?

– Разумеется, я хочу установить истину.

– Отлично, каков будет наш следующий шаг, я уже объяснил.

– Тысяча чертей! – с досадой выругался Фентиман. – Похоже, выхода у нас и впрямь нет. Но я понятия не имею, как это делается и куда обращаться.

– Так садитесь, я продиктую вам письмо.

Видя, что отвертеться не удастся, Роберт Фентиман с ворчанием взялся за перо.

– Но ведь есть еще Джордж. Я должен посоветоваться с братом.

– Джорджа это никак не касается, разве что косвенно. Вот так, хорошо. Теперь напишите Мерблзу, расскажите, что собираетесь предпринять, и дайте указания уведомить противную сторону.

– А не следует ли сперва обсудить это дело с Мерблзом?

– Я уже все обсудил с Мерблзом, и он со мною согласился.

– Законники на что угодно согласятся, им только подавай гонорары да неприятности.

– Именно. И все-таки адвокаты – это еще меньшее из зол. Написали?

– Да.

– Давайте сюда письма, я их сам отправлю. Ну вот, больше вам тревожиться не о чем. Мы с Мерблзом обо всем позаботимся, наш славный детективных дел мастер тем временем приглядит за Оливером, а вы резвитесь себе на досуге!

– Вы…

– Вы, наверное, хотите сказать, как это мило с моей стороны – взять на себя все хлопоты… Ну что вы, мне это в удовольствие. Пустяки какие! Я со всей душой. Выпьете чего-нибудь?

Расстроенный майор от угощения категорически отказался и собрался уходить.

– Вы только не думайте, Уимзи, что я напрочь лишен благодарности и тому подобное. Но уж больно непристойно все это выглядит.

– При вашем-то опыте – и так расчувствоваться из-за какого-то трупа! – удивился Уимзи. – Право, мы с вами повидали немало всяческих непристойностей, да на порядок гаже, чем тихое, мирное извлечение покойничка из могилы на самом что ни на есть респектабельном кладбище.

– До трупа мне дела нет, – фыркнул майор, – но вся история выглядит преотвратно. Вот и все.

– А вы подумайте про деньги, – усмехнулся Уимзи, захлопывая за гостем дверь.

Его светлость возвратился в библиотеку, взвешивая на руке оба письма.

– А ведь сколько людей ныне оказались на улице только потому, что не пошли с козырной карты. Бантер, будьте так добры, отнесите эти письма на почту. И еще: нынче вечером со мной ужинает мистер Паркер. Мы откушаем perdrix aux choux[15]15
  Куропатка с капустой (фр.).


[Закрыть], пряные закуски, и еще можешь присовокупить пару бутылок шамбертена.

– Как скажете, милорд.

Следующим пунктом программы Уимзи набросал короткое конфиденциальное послание некоему высокопоставленному должностному лицу из министерства внутренних дел, своему хорошему знакомому. Поставив точку, он возвратился к телефону и назвал номер Пенберти.

– Это вы, Пенберти?.. Уимзи на проводе… Послушайте, старина, вы ведь в курсе дела Фентимана?.. Да, знаете, мы послали запрос на эксгумацию.

– На что?!

– На эксгумацию. Нет, ваше свидетельство о смерти тут ни при чем. Мы отлично знаем, что здесь все в порядке. Просто хотелось бы уточнить время смерти.

И лорд Питер в общих чертах обрисовал свой замысел.

– Думаете, что-нибудь из этого выйдет?

– Очень может быть, что и да.

– Рад слышать. В таких вопросах я – полный профан, но мне тут пришло в голову, что идея недурна.

– Очень оригинальный подход.

– Да я всегда был смышленым мальчонкой. Разумеется, потребуется и ваше присутствие.

– Аутопсию поручат мне?

– Если вы не против. А анализы проведет Лаббок.

– Анализы чего?

– Да содержимого! Надо же проверить, что старик покушал: почки с гренками или яичницу с ветчиной.

– А, понимаю. Сомневаюсь, впрочем, что будет толк: уж слишком много времени прошло.

– Пожалуй, что и не будет, но пусть уж Лаббок глянет профессиональным оком.

– Да, безусловно. А раз уж я выписывал свидетельство о смерти, лучше, чтобы мои выводы подтвердил кто-то другой.

– Именно. Я знал, что вы меня поймете. Никаких обид?

– Ни малейших. Разумеется, если бы мы только знали, что возникнет вся эта неразбериха, я бы провел вскрытие сразу.