Читать книгу "Неприятности в клубе «Беллона»"

Глава 21
Лорд Питер ведет игру

– Это что-то новенькое, – воскликнул лорд Питер, глядя в заднее стекло машины на чужое такси, повисшее у них «на хвосте», – за мной установлена слежка! Но ничего, их это забавляет, а нам ничуть не вредит.

Его светлость в который раз прокручивал в голове всевозможные пути и средства к тому, чтобы доказать невиновность Анны. К несчастью, все улики, касающиеся Анны Дорланд, свидетельствовали против нее, исключая разве что письмо к Притчарду. Чертов Пенберти! Лучшее, на что приходится уповать, так это вердикт «Не доказано». Даже если Анну Дорланд оправдают, даже если не обвинят в убийстве, она все равно навсегда останется на подозрении. Такой вопрос не решается посредством неожиданной вспышки дедуктивной логики или обнаружения кровавого отпечатка пальцев. Предстоят долгие юридические дебаты, двенадцать законопослушных граждан рассмотрят ситуацию со всех сторон, включая эмоциональную составляющую. Допустим, связь будет доказана: эти двое встречались и ужинали вместе. Возможно, даже удастся установить наличие ссоры, но что дальше? Поверят ли присяжные в причину ссоры? Решат ли они, что это – лишь уловка для отвода глаз, или, возможно, что двое бессовестных мошенников поцапались между собою? Что подумают присяжные об этой некрасивой, угрюмой и молчаливой девочке, у которой никогда не было настоящих друзей, и чья несмелая, неловкая попытка найти любовь оказалась такой неудачной, такой трагической?

И еще этот Пенберти… но его понять проще. Пенберти, уставший от нищеты циник, знакомится с девушкой, которая в один прекрасный день может унаследовать изрядное состояние. От зоркого взгляда врача не укрылась обуревающая Анну жажда страсти: Пенберти понял, что с этакой легкой добычей справится играючи. Он ею занялся – сама девушка его, конечно, только утомляла, – хранил все в тайне, выжидая, куда подует ветер. А потом – старик, история с завещанием, удобный случай. И несвоевременное вмешательство Роберта… Увидят ли все это присяжные именно под таким углом?

Уимзи высунулся из окна такси и велел водителю ехать в «Савой». По прибытии он поручил девушку заботам гардеробщика, а сам отправился наверх переодеться. Обернувшись, он не без удовольствия отметил, что приставленный к нему сыщик ожесточенно спорит со швейцаром на входе.

Бантер, заранее вызванный по телефону, дожидался хозяина с парадным костюмом наготове. Переодевшись, Уимзи снова спустился в холл. Сыщик тихонько пристроился в уголке. Уимзи ухмыльнулся и предложил ему выпить.

– Не обессудьте, милорд, работа такая, – вздохнул детектив.

– Ну, разумеется. Вас сменит тип в крахмальной рубашке, я полагаю?

– Именно так, милорд.

– Ну, удачи ему. Счастливо оставаться.

Лорд Питер вернулся к своей даме, и вместе они прошествовали в ресторан. Зеленый цвет ей абсолютно не шел, красавицей Анну не назвал бы никто. Но характер в ней чувствовался, и его светлость нимало не стыдился своей спутницы. Он вручил девушке меню.

– Что вы желаете? Омар с шампанским?

Анна весело рассмеялась.

– Марджори говорит, вы настоящий гурман. Никогда бы не подумала, что гурманы заказывают омаров с шампанским. Я-то омаров не особо люблю. Держу пари, здесь есть какое-нибудь фирменное блюдо, верно? Давайте его и закажем.

– Очень правильный подход, – похвалил Уимзи. – Я составлю для вас удивительный ужин.

Его светлость подозвал метрдотеля и углубился в вопрос по-научному.

– Huitres Musgrave[44]44
  Устрицы «Мюсграв» (фр.).


[Закрыть] – я, безусловно, принципиальный противник кулинарной обработки устриц, но это блюдо просто превосходно, так почему бы и не отступить разок от правил в его пользу? Зажаренные в своих раковинах с тоненькими ломтиками грудинки, стоит попробовать, не так ли мисс Дорланд? Суп, разумеется, Tortue Vraie[45]45
  Черепаховый суп (фр.).


[Закрыть], и ничто другое. Так, теперь рыба… о! – только Filet de Sole[46]46
  Филе камбалы (фр.).


[Закрыть], совсем чуточку, – что-то вроде дефиса между прологом и основной темой.

– Звучит заманчиво. А какова же основная тема?

– Думаю, Faisan Roti[47]47
  Жареный фазан (фр.).


[Закрыть] с Pommes Byron[48]48
  Яблоки «Бирон» (фр.).


[Закрыть]. А для улучшения пищеварения – салат. Да чтобы на зубах хрустел, официант, слышите? И под занавес – Souffle Glacé[49]49
  Мороженое-суфле (фр.).


[Закрыть]. И будьте добры карту вин.

Они разговорились. Теперь, когда ей не нужно было защищаться, девушка оказалась вполне приятной собеседницей. Возможно, суждения ее отличались некоторой прямолинейной напористостью, но чуть-чуть мягкости дело вполне бы поправило.

– Что вы думаете о «Романэ Конти»? – вдруг осведомился его светлость.

– Я плохо разбираюсь в винах. Сорт неплохой. Не такой сладкий, как сотерн. Чуть резковат на вкус. Резковат – зато не водянистый, ничего общего с этим кошмарным кьянти, которое рекой льется на вечеринках в Челси.

– Вы правы. «Романэ Конти» еще недостаточно выдержано, но крепости довольно, лет через десять отменное вино получится. Вот перед вами бутылка 1915 года. А теперь смотрите. Официант, унесите это и принесите бутылочку 1908 года.

Лорд Питер склонился к собеседнице.

– Мисс Дорланд, могу я повести себя дерзко?

– Как? Зачем?

– Не художник, не богемная натура, не профессионал, но человек светский…

– Вы изъясняетесь загадками.

– Я говорю про вас. Именно такому типу мужчины вы очень понравитесь. Посмотрите: вино, которое я отослал, не годится ни для любителей омаров с шампанским, ни для молодежи: уж больно терпкое и емкое. Зато сколько в нем силы, сколько внутренней цельности! Вот и вы такая же. Чтобы оценить это вино, нужен тонкий вкус знатока. Но в один прекрасный день и вас, и его оценят по достоинству. Вы меня понимаете?

– Вы действительно так думаете?

– Да, но мужчина вашей мечты окажется совсем не таким, как вы себе представляете. Вы ведь всегда считали, что ваш избранник станет над вами властвовать, верно?

– Ну…

– Но вы поймете, что лидер – именно вы. А ваш избранник будет этим очень гордиться. Вы встретите надежного, великодушного мужчину, и все закончится просто замечательно.

– Я и не знала, что вы пророк.

– Теперь знаете.

Уимзи взял у официанта бутылку 1908 года и бросил взгляд на дверь. Мужчина в накрахмаленной рубашке в сопровождении менеджера направлялся в их сторону.

– Я пророк, – подтвердил Уимзи. – Послушайте, сейчас произойдет кое-что неприятное, вот в эту самую минуту. Но не беспокойтесь. Пейте свое вино и доверьтесь мне.

Менеджер подвел гостя к их столику. Разумеется, это был Паркер.

– А! – радостно воскликнул Уимзи. – Прости, что начали без тебя, старина. Присаживайся. Ты ведь уже знаком с мисс Дорланд?

Паркер поклонился и сел.

– Вы пришли, чтобы арестовать меня? – спросила Анна.

– Просто чтобы пригласить вас проследовать со мной в Скотленд-Ярд, – поправил Паркер, вежливо улыбаясь и расправляя салфетку.

Побледнев, Анна взглянула на Уимзи и поднесла бокал к губам.

– Чудесно, – отозвался Уимзи, – у мисс Дорланд есть что порассказать тебе. После ужина мы с удовольствием отправимся к тебе. Что будешь кушать?

Не отличающийся воображением Паркер потребовал бифштекс.

– А не встретим ли мы в Скотленд-Ярде каких-нибудь общих друзей? – допытывался Уимзи.

– Возможно, – кивнул Паркер.

– Эй, да развеселись ты! Ты своим мрачным видом мне весь аппетит отбил! Эгей! Я слушаю, официант, в чем дело?

– Прошу прощения, милорд. Этот человек – инспектор сыскной полиции Паркер?

– Да, да, – подтвердил Паркер, – что случилось?

– Вас к телефону, сэр.

Паркер удалился.

– Все в порядке, – обратился Уимзи к девушке, – я вижу, что вы – человек честный, и, черт меня возьми, я вытащу вас из этой грязной истории!

– Но что же мне делать?

– Скажите правду.

– Но все это звучит так глупо!

– В полиции слышали истории куда глупее.

– Но… Я не хочу… Не хочу быть той, кто…

– Вы все еще без ума от него?

– Нет! Но лучше бы кто-нибудь другой, а не я…

– Я буду с вами откровенен. Думаю, что подозревают вас обоих, и неизвестно, кого выберут.

– В таком случае, – девушка стиснула зубы, – пусть получит по заслугам.

– Слава богу! Я уж подумал, что вы собираетесь начать занудствовать на предмет чести и самопожертвования. Ну знаете, как те персонажи, чьи наилучшие побуждения оказываются неправильно поняты в первой главе, в результате в их жалкие дрязги впутываются десятки людей, и все это тянется до тех пор, пока семейные адвокаты не уладят проблемы за две страницы до конца.

Вскорости возвратился Паркер.

– Секундочку! – извинился он и зашептал что-то на ухо лорду Питеру.

– Что-что?

– Послушай, это щекотливый вопрос. Джордж Фентиман…

– Ну?

– Его нашли в Кларкенуэлле[50]50
  Кларкенуэлл – исторический район в Центральном Лондоне.


[Закрыть].

– В Кларкенуэлле?

– Да, надо думать, вернулся омнибусом или еще как-нибудь. Он сейчас в полицейском участке. Собственно говоря, пришел с повинной.

– О боже!

– Кается в убийстве деда.

– Ни черта подобного он не совершал!

– Досада какая! Безусловно, придется разбираться. Думаю, что допрос мисс Дорланд и Пенберти придется отложить. А кстати, что ты тут делаешь с этой девушкой?

– Позже объясню. Послушай, я отвезу мисс Дорланд обратно к Марджори Фелпс, а затем присоединюсь к тебе. Девушка не сбежит, я тебе ручаюсь. К тому же твой человек глаз с нее не спускает.

– Да, я бы и впрямь хотел, чтобы ты съездил со мной: уж больно чудной этот Фентиман. Мы послали за его женой.

– Точно. Ты беги, а я догоню… ну, скажем, минут через сорок пять. Какой там адрес? Ах да, верно. Сочувствую, что ты без обеда остался.

– Ничего не попишешь, – проворчал Паркер и откланялся.

* * *

Джордж Фентиман встретил их с усталой улыбкой на бледном лице.

– Тише! – прошептал он. – Я им уже все рассказал. Он спит, не будите его.

– Кто спит, милый? – спросила Шейла.

– Я не должен называть имени, – заговорщицки подмигнул Джордж. – Он услышит – даже во сне, даже если вы шепнете на ухо. Но он устал, он задремал. Вот я и прибежал сюда и выложил все как есть, пока он дрыхнет.

Суперинтендант за спиною у Шейлы многозначительно постучал себя по лбу.

– Он сделал заявление?

– Да, и настоял на том, чтобы написать его самостоятельно. Вот оно. Но, разумеется… – Офицер пожал плечами.

– Все в порядке, – сказал Джордж, – я и сам уже засыпаю. Шутка ли: днем и ночью глаз с него не спускал. Пора на боковую. Шейла, пошли спать.

– Да, милый.

– Похоже, до утра его придется оставить здесь, – пробормотал себе под нос Паркер. – Доктор его осматривал?

– За врачом уже послали, сэр.

– Миссис Фентиман, я думаю, вам лучше отвести мужа в комнату, которую укажет офицер. А мы пришлем к вам доктора, как только он прибудет. Наверное, разумно было бы вызвать заодно и его лечащего врача. За кем прикажете послать?

– Сдается мне, Джорджа время от времени пользовал доктор Пенберти, – вдруг вмешался Уимзи. – Почему бы не послать за ним?

Паркер непроизвольно охнул.

– Возможно, он сумеет пролить свет на симптомы, – ледяным тоном объяснил Уимзи.

Паркер кивнул.

– Неплохая мысль, – согласился он, направляясь к телефону. Миссис Фентиман обняла мужа за плечи. Джордж улыбнулся.

– Устал, – проговорил он, – жутко устал. Пора спать, старушка.

Констебль придержал им дверь. Супруги вышли вместе. Джордж тяжело опирался на руку жены, с трудом волоча ноги.

– Давайте-ка взглянем на заявление, – предложил Паркер.

Помянутый документ написан был крайне неразборчивым почерком и пестрил помарками и исправлениями, автор то и дело пропускал слова либо повторял одно и то же по несколько раз.

«Я пишу быстро, пока он спит, а то он, чего доброго, проснется и хвать за руку! Вы, пожалуй, скажете, что я действовал по наущению, но никто не в состоянии понять: он – это я, а я – это он. Я убил моего деда, дав ему дигиталин. Я этого не помнил, пока не увидел надпись на пузырьке, но с тех пор меня все ищут, ищут, вот я и понял, что это его рук дело. Вот почему за мной по пятам ходят, да только он умный, он их сбивает со следа. Если не спит. Мы танцевали всю ночь, вот он и выдохся. Он велел мне разбить пузырек, чтоб вы не докопались, но они-то знают, что я видел деда последним. Он хитрющий, но если вы подберетесь к нему по-быстрому, пока он дрыхнет, вам удастся заковать его в цепи и сбросить в преисподнюю, и тогда я усну спокойно.

Джордж Фентиман».

– Выжил из ума, бедняга. Нельзя воспринимать эту писанину всерьез, – подвел итог Паркер. – Что он вам наговорил, суперинтендант?

– Он просто вошел сюда и заявил: «Я – Джордж Фентиман, явился рассказать о том, как я убил своего деда». Я, естественно, допросил его, поначалу он молол всякий вздор, а потом попросил бумагу и ручку, чтобы сделать заявление. Я подумал, что его следует задержать, и позвонил в Скотленд-Ярд, сэр.

– Правильно, – похвалил Паркер.

Открылась дверь: это вернулась Шейла.

– Джордж уснул, – сообщила она. – Ох, опять все сначала началось! Понимаете, он думает, что он дьявол. Такое случалось уже дважды, – спокойно добавила она. – Побуду-ка я с ним, пока не прибудут доктора.

Первым приехал полицейский врач и сразу вошел к больному. Спустя минут пятнадцать появился Пенберти. Он заметно нервничал и поздоровался с Уимзи коротко и сухо, а затем последовал во внутреннюю комнату. Остальные бесцельно слонялись по участку, пока наконец не подоспел Роберт Фентиман. Срочное сообщение настигло его в гостях у друзей.

Вскорости возвратились оба доктора.

– Нервное потрясение с отчетливо выраженной манией, – сжато констатировал полицейский врач, – возможно, завтра все образуется. Выспится и придет в себя. Такое случалось и раньше, насколько я понял. Сто лет назад сказали бы, что бедняга «одержим дьяволом», но мы-то знаем, что к чему!

– Да, – кивнул Паркер, – но, как вам кажется, это он во власти мании уверяет, что убил деда? Или он действительно убил старика, будучи одержим этой дьявольской манией? Вот в чем суть.

– На данный момент ничего сказать не могу. Либо одно, либо другое. Надо бы подождать, пока приступ пройдет. Тогда разбираться не в пример легче.

– Но вы ведь не считаете, что его случай неизлечим? – беспокойно осведомился Роберт.

– Нет, отнюдь. Это всего лишь нервный срыв. Вы ведь со мною согласны? – добавил врач, обернувшись к Пенберти.

– Да, всецело.

– А вы что думаете об этой мании, доктор Пенберти? – продолжал Паркер. – По-вашему, Джордж Фентиман действительно совершил преступление?

– Сам он и впрямь в этом уверен, – отозвался Пенберти. – Но есть ли у него на то основания, я не знаю. Пациент и впрямь страдает припадками одержимости и преисполняется уверенности в том, что им овладел дьявол. Сложно предположить, на что способен человек в таком состоянии.

Врач упорно избегал страдальческого взгляда Роберта и обращался исключительно к Паркеру.

– Мне кажется, – проговорил Уимзи, – уж простите, что навязываю вам свое мнение! – так вот, мне кажется, что вопрос этот можно решить и без Фентимана с его галлюцинациями. У него была только одна-единственная возможность дать деду пилюлю – так подействовала бы она в указанное время или нет? Если препарат никак не мог сработать в восемь часов, то на нет и суда нет.

Его светлость пристально посмотрел на Пенберти. Врач нервно облизнул пересохшие губы.

– Я не в силах ответить на этот вопрос прямо сейчас, – ответил он.

– Пилюлю могли подбросить в пузырек с лекарством в любое время, – предположил Паркер.

– Могли, – согласился Пенберти.

– А она походила видом и формой на его обычные пилюли? – осведомился Уимзи, так и буравя взглядом Пенберти.

– Поскольку помянутой пилюли я не видел, утверждать не берусь, – ответствовал тот.

– В любом случае, – заметил Уимзи, – насколько я понимаю, лекарство миссис Фентиман содержало в себе как дигиталин, так и стрихнин. Анализ содержимого желудка наверняка выявил бы наличие стрихнина. Надо будет справиться с результатами.

– Разумеется, – согласился полицейский доктор. – Ну что ж, джентльмены, думаю, что мы сделали все, что могли. Я прописал успокоительное – с разрешения и согласия доктора Пенберти. – Врач поклонился коллеге, Пенберти кивнул в ответ. – Я отдам рецепт в аптеку, а вы проследите, чтобы пациент вовремя принял лекарство. Утром я вернусь.

Врач вопросительно посмотрел на Паркера. Инспектор кивнул.

– Благодарю вас, доктор, завтра мы с вами свяжемся. Позаботьтесь о том, чтобы миссис Фентиман ни в чем не нуждалась, господин офицер. Если вы хотите остаться с вашим братом и миссис Фентиман, майор, то милости просим, суперинтендант позаботится о том, чтобы разместить вас поудобнее.

Уимзи взял Пенберти под руку.

– Пенберти, не могли бы вы на минутку зайти со мной в клуб, – сказал его светлость, – мне нужно перекинуться с вами парой слов.

Глава 22
Карты на стол!

В библиотеке клуба «Беллона», как водится, никого не было. Лорд Питер отвел Пенберти в дальний отсек и отослал официанта за двумя порциями двойного виски.

– Вот ведь удача! – воскликнул он.

– Удача? – удивился Пенберти. – О чем вы?

– Послушайте, – продолжал Уимзи, – вы ведь воевали. Я думаю, вы человек порядочный. Вы же видели Джорджа Фентимана. Жалко его, правда?

– И что?

– Если бы Джорджем не овладела эта мания, то сегодня вечером вас арестовали бы по обвинению в убийстве. А теперь о главном. Когда вас арестуют, ничто не сможет защитить мисс Дорланд от ареста по той же статье. Она славная девушка, а вы не очень-то хорошо с ней обошлись, верно? Вам не кажется, что вы искупите свою вину перед Анной, рассказав всю правду?

Пенберти побледнел как полотно, но не произнес ни слова.

– Понимаете, – продолжал Уимзи, – если она окажется на скамье подсудимых, то всю жизнь потом будет под подозрением. Даже если присяжные поверят ей, – а ведь могут и не поверить, ведь зачастую присяжные непроходимо глупы, – люди станут думать, что «в этом что-то есть». Станут говорить: ей, дескать, чертовски повезло, что дешево отделалась. Для девушки это равносильно осуждению! А ведь ее могут и не оправдать! Мы-то с вами знаем, что Анна ни в чем не повинна, но вы же не хотите, чтобы девушку повесили, а, Пенберти?

Врач забарабанил пальцами по столу.

– Что вы от меня хотите? – вымолвил он наконец.

– Четко и ясно изложите на бумаге все, что произошло, – посоветовал Уимзи. – Облегчите жизнь другим людям. Докажите, что Анна Дорланд к убийству абсолютно непричастна.

– А потом?

– А потом делайте, что хотите. На вашем месте я знал бы, как поступить.

Подперев голову рукой, Пенберти посидел так некоторое время, разглядывая тома Диккенса, переплетенные в кожу с золотым тиснением.

– Хорошо, – выговорил он наконец, – вы правы. Я должен был сделать это раньше. Но, черт побери, ведь вот невезение!..

Если бы только Роберт Фентиман не оказался мошенником! Забавно, правда? Вот вам хваленая «идеальная справедливость»! Будь Роберт честным человеком, я получил бы свои полмиллиона, Анна Дорланд – очень даже недурного мужа, а мир, между прочим, обогатился бы на превосходную клинику. Но Роберт принялся плутовать, и вот к чему это привело…

Я вовсе не собирался вести себя так по-свински с девчонкой Дорланд. Если бы мы поженились, ей не на что было бы жаловаться. Хотя скрывать не буду: она меня порядком достала со своими телячьими нежностями. Я же говорю: помешана на сексе. Все они такие. Наоми Рашворт, к примеру. Вот поэтому я и сделал ей предложение. Мне нужно было обручиться хоть с кем-нибудь, а Наоми выскочила бы за первого встречного…

Это было чертовски просто, понимаете… вот в чем все дело! Старик сам пришел и отдался мне в руки. На одном дыхании выпалил, что денежек мне не видать, а потом попросил лекарство. Мне всего-то и надо было положить яд в пару капсулок и велеть пациенту принять их в семь часов. Старикан их даже в футляр для очков спрятал, чтобы не позабыть. Никаких улик не осталось: ни клочка бумажки. А на следущий день я благополучно пополнил запас дигиталина. Я дам вам адрес аптекаря, если хотите. Просто? До смешного просто… сами же люди вкладывают нам в руки немалую власть…

Я вовсе не хотел лезть во всю эту грязь… это так, самозащита. Я и сейчас нисколько не раскаиваюсь, что притравил старичка. Я бы распорядился деньгами куда успешнее, чем Роберт Фентиман. У него в голове мыслей отродясь не водилось, и местом своим он вполне доволен. Хотя, кажется, он подает в отставку… Что до Анны, так пусть скажет мне спасибо. Я, как-никак, обеспечил ей изрядное состояние.

– Только сперва докажите ее непричастность к преступлению, – напомнил Уимзи.

– Правда ваша. Ну, ладно, я все напишу. Дайте мне полчаса.

– Без проблем, – заверил Уимзи.

Его светлость вышел из библиотеки и направился в курительную комнату. Полковник Марчбэнкс приветливо заулыбался ему.

– Я рад, что вы здесь, полковник. Ничего, если я присяду и поболтаю с вами минутку?

– Разумеется, мальчик мой! Домой я не спешу. Жена в отъезде. Что я могу для вас сделать?

Уимзи тихо рассказал ему, что произошло. Полковник был поражен.

– Ну что ж, – проговорил он, – думаю, вы выбрали наилучший путь. Я, конечно, смотрю на это все с позиции солдата. Руки должны оставаться чистыми. Ох ты, господи! Иногда, лорд Питер, мне кажется, что на некоторых молодых людей война очень дурно повлияла. Но, с другой стороны, не все же прошли военную школу, а это – большое дело. Я со всей определенностью заметил, что в наши дни кодекс чести малость обветшал. Вот в пору моего детства люди не были столь снисходительны: существовала четкая граница между тем, что допустимо, и тем, что нет. А теперь мужчины и, с вашего разрешения, женщины позволяют себе такое, что у меня просто в голове не укладывается. Убийство, совершенное в запале, – это я еще понимаю, но чтобы старика отравить, да к тому же и молодую, воспитанную девушку подставить – нет уж, увольте! Это моему разумению недоступно. И все-таки, как вы говорите, под конец он поступил так, как должно.

– Да, – кивнул Уимзи.

– Вы извините меня на минутку, – проговорил полковник и вышел.

Вскорости он возвратился и вместе с Уимзи прошел в библиотеку. Пенберти уже закончил свою «исповедь» и теперь перечитывал написанное.

– Так пойдет? – спросил он.

Уимзи пробежал лист глазами. Полковник Марчбэнкс читал из-за его плеча.

– Все в порядке, – отозвался его светлость. – Полковник Марчбэнкс заверит документ заодно со мной.

Поставив свою подпись, Уимзи собрал листы и спрятал их в нагрудный карман. А затем молча повернулся к полковнику, как бы уступая ему слово.

– Доктор Пенберти, – проговорил полковник Марчбэнкс, – вы, безусловно, понимаете, что теперь, когда ваше признание в руках у лорда Питера Уимзи, его светлость не может не поставить в известность полицию. Но поскольку и для вас, и для других это чревато крупными неприятностями, то вы, вероятно, найдете иной выход из сложившейся ситуации. Как доктор, вы, возможно, предпочтете распорядиться по-своему. Если же нет…

Полковник извлек из жилетного кармана то, за чем ходил.

– Если же нет, то я тут принес кое-что из моего личного сейфа. Я кладу его сюда, в ящик стола, чтобы не забыть захватить завтра с собой за город. Он заряжен.

– Спасибо, – проговорил Пенберти.

Полковник медленно задвинул ящик, отошел на пару шагов и церемонно поклонился. Уимзи на мгновение задержал руку на плече Пенберти, а затем взял полковника под локоть. Тени их задвигались, то удлиняясь, то суживаясь, то удваиваясь, то скрещиваясь, пока они проходили в свете семи ламп сквозь семь библиотечных отсеков. Глухо хлопнула дверь.

– Не выпить ли нам, полковник? – предложил Уимзи.

Они вошли в бар, что уже закрывался на ночь. Несколько запоздалых завсегдатаев обсуждали свои планы на Рождество.

– Еду на юг, – заявил Чаллонер Луженое Пузико, – это страна с ее климатом у меня уже в печенках сидит.

– Заглянули бы вы к нам, Уимзи, – предложил кто-то еще, – поохотитесь на славу! Вообще-то у нас будет такая домашняя вечеринка, женушке моей, сам знаешь, непременно подавай разную молодежь: жуткая орава женщин съедется. Но я пригласил еще парочку друзей, которые играют в бридж и с ружьем умеют обращаться, так что вы уж не обидьте, составьте нам компанию. Ужасное время – Рождество. Не знаю, зачем его выдумали.

– Если есть детишки, то не все так страшно, – вставил толстый краснощекий беллонианец, сверкая лысиной. – Маленькие разбойники от Рождества без ума. Надо бы вам завести семью, Анструзер.

– Вам хорошо говорить, – фыркнул Анструзер. – Вы самой природой созданы для роли Санта-Клауса. Честное слово, у нас в поместье и без того крутишься как белка в колесе: то одно, то другое, гостей развлекай, с визитами раскатывай, а тут еще и слуг целая армия. Попробуй управься! Вы бы хоть что-нибудь присоветовали…

– Эгей! – воскликнул Чаллонер. – Что это было?

– Должно быть, мотоцикл, – отмахнулся Анструзер. – Так вот, я говорю…

– Что-то случилось, – перебил его краснощекий беллонианец, отставляя бокал.

Послышались голоса и топот бегущих ног. Дверь с грохотом распахнулась. Все испуганно обернулись на звук. В бар ворвался Уэзеридж, бледный и разозленный.

– Послушайте, господа, – возопил он, – я должен сообщить вам очередную пренеприятнейшую новость! Пенберти застрелился в библиотеке. Никакого уважения к собратьям по клубу. Где Кульер?

Уимзи протолкался в прихожую. Там, как он и ожидал, лорд Питер обнаружил переодетого в штатское детектива, приставленного к Пенберти.

– Пошлите за инспектором Паркером, – потребовал его светлость, – мне нужно передать ему один документ. Ваша работа завершена. Дело закрыто.