Читать книгу "STATUS"

***

Три дня вместе пролетели незаметно. Я открываю глаза и вижу, как она стоит совершенно нагая и смотрит в окно, скрестив ноги и оперевшись руками о спинку кресла. Там, за слоем ударопрочного закалённого стекла толщиной в сантиметр, дождливый город под серым небом. Лежу молча, рассматривая её божественную фигуру, её длинные чёрные волосы до самой попки, которые я ещё вот-вот накручивал на кулак, стройные ноги с тонкими щиколотками – порода, блин! Вспоминаю это ощущение, когда в предвкушении просто раздевал эту невзрачно одетую девочку, которая не стремится из кожи вон демонстрировать себя, а там – джек-пот!

И вновь всепоглощающее желание касаться её… Я медленно встаю с кровати, ближе, ещё ближе… Подхожу и обнимаю её сзади, кладя голову ей на плечо и нежно целуя в шею. Некоторое время мы стоим в абсолютной тишине и слышно лишь, как иногда воздух сотрясают раскаты грома. Вспоминаю, как она прижималась ко мне ночью, когда мы спали, ни на мгновение не оставляя нас без соприкосновения, как запускала пальцы в волосы, как горячо дышала на меня. Когда она смотрит мне в глаза и касается своей нежной ладонью моей щеки, то у меня мурашки по коже. Мне невольно хочется окутать её собой, держать, согревать, заботиться. Мне нравится это чувство. Когда оно возникает, то вдруг ты осознаёшь, что именно его ждал с нетерпением. Я понимаю, что способен изменить её жизнь, и это, конечно же, тешит моё эго. И не питаю никаких иллюзий насчёт того, почему она здесь оказалась, хотя, чёрт подери, если таким образом я вдруг решу купить её, то, возможно, это не такой уж и плохой вариант: красивая, неизбалованная, немного наивная. Идеальный материал.

Она открыта и, возможно, сможет воспринять моё мировоззрение. Она не угодила в какой-нибудь притон и не стала потешной игрушкой, и главное, что не встречала в своей жизни мудаков, которые могли бы необратимо затаскать её, как какую-нибудь шмотку, и превратить в озлобленного ёжика. Поэтому сейчас её время «любить», любить без оглядки – за это мы и выбираем молоденьких. И может даже быть, что у нас случится пресловутая духовная близость, ведь мне тепло, когда она рядом со мной, и мне хочется открываться ей. Я буду целовать её неважно где, хоть в Сити, хоть на задворках окраин, забывая обо всём, ловить её улыбку и взгляд, провожать каждую секунду, вместе размахивая руками вслед скупому времени, кайфовать от прикосновений друг к другу и просто наслаждаться этими самыми моментами с привкусом мечты. Но ты же понимаешь, Ортон, что мечты – весьма хрупкая материя и что они важны и нужны там, где нет возможностей, а они у тебя есть, поэтому на хрен всё! Она прекрасна, бери её, Ортон, и заканчивай эту песню одинокого соловья, ведь ты так долго ждал этого, бери её и делай своей.

– Я хочу нарисовать это, – она показывает пальцем на город.

– Что именно?

– Настроение.

– Что-то мешает?

– Эх… – и я тут же понимаю, какой глупый вопрос задал. Сомнений у неё полно, и надо бы внести ясность.

Прижимаюсь лицом к её волосам и делаю вдох.

– Эли, оставайся у меня.

– Мы и так уже три дня вместе, Ортон. Моя нежная писечка просит тайм-аут.

– Жить оставайся.

– Хм… жить? Меня потом хрен выгонишь.

– Не хочу отпускать. – Я проявляю настойчивость, которую она от меня ждёт.

– Растаял, айсберг?

– Айсберг здесь ты, и я в тебя влетел.

– Ты же знаешь, что мне всё равно особо некуда идти, – с нотками сожаления произносит Эли. – Вот и жалеешь меня, Ортон.

– Поверь, ты мне нравишься куда больше, чем я тебя жалею.

– Так опрометчиво с твоей стороны – ты ведь даже толком не знаком со мной.

– Понимаешь, что это означает?

– Догадываюсь…

– Закажи всё, что нужно для картины. И ещё одежду, и обувь, и всё остальное тоже. Возьми себе платье – поужинаем в хорошем месте.

– Вот так сразу прям? – она поворачивает голову и смотрит на меня, улыбаясь.

– Ты окупаешься, – улыбаюсь ей в ответ.

– Не говори так, скотина! Не говори так! – она отводит руку назад и пытается ущипнуть меня, но я хватаю её и сжимаю в своей ладони.

– HAL!

– Да, Ортон?

– У нас новый жилец. Её зовут Эли.

– Доброе утро, Эли.

– Ну же, Эли, познакомься с ним.

– Привет, HAL!

– HAL, мне нужно, чтобы ты присмотрел за Эли и помог ей. Ведь мой дом слушается только тебя.

HAL на мгновение замолкает.

– HAL, ты меня услышал? – уточняю я.

– Ортон, вы хотите дать Эли полномочия на управление функциями дома?

– Да.

– Принято. Буду рад вам помочь, Эли.

***

Приняв душ, просушив и расчесав волосы, Эли накинула нежный белый бархатистый халат и направилась на кухню, чтобы сделать чашку кофе. Сев на стул у огромного панорамного окна, она с любопытством рассматривала пока ещё не ставший для неё привычным вид Сити. Внезапно сквозь казавшуюся непробиваемой стену туч показалось слепящее солнце. Квартира располагалась в углу здания таким образом, что все комнаты тут же наполнились его тёплым успокаивающим свечением, а капли дождя, стекавшие по стёклам, заиграли тысячей бликов. В такие моменты непременно хочется думать, что всё будет хорошо, ведь встретить день здесь куда приятнее, чем на окраине. Но, несмотря на умиротворяющую атмосферу, в голове у Эли копошились тараканы.

«Как было бы замечательно, если б с утра он проявил ко мне элементарную заботу и сам бы сделал мне кофе, но он просто ушёл…» Посреди всего этого благополучия, в дорогих апартаментах, без нужды идти на работу она всё равно чувствовала себя чужой.

«Насколько всё это вообще может быть серьёзным? Или я всего лишь одна из множества тех, кто не задерживается в его жизни… У него ведь, наверное, куча других… Наговорила лишнего… Нафиг я ему нужна такая, вся неблагополучная? Ну а что я должна была делать, когда он попросил остаться? Говорить „нет, нет, я занята, у меня дела“? В крайнем случае, не будет же Ортон просто выгонять меня и оставлять безо всякой поддержки?» От мысли, что завтрашний день будет обязательно лучше вчерашнего, потому что, познакомившись с ним, она словно заработала несгораемую сумму, Эли обрела чувство защищённости и немного расслабилась. В голову полезли мысли о приятном – о проведённой ночи, о том, как он ласкал её, как им было хорошо… Вино, конечно же, пришлось к месту.

Ортон, может быть, и хотел быть заботливым и щедрым, но в понимании Эли совсем её не жалел. Только подумайте: ей, испытывавшей серьёзные финансовые затруднения, предстояло потратить хоть и не свою, но весьма солидную сумму денег, чтобы выглядеть достойно и произвести хорошее впечатление. Это не могло не вызвать определённый диссонанс. Эли не очень любила и не особо умела себя продавать, что в мире, где каждый стремится довести указанное качество до совершенства, делало её особенно привлекательной. Но для неё всё выглядело так, что Ортон её покупает, а ей в силу жизненных обстоятельств рефлекторно хотелось демонстрировать свою самостоятельность и независимость. По-хорошему, в таких случаях несчастную Эли надо хватать за ручку и силком тащить за покупками, а она должна изо всех сил строить из себя скромницу и делать вид, что можно обойтись без всего этого. А Ортон должен её поуговаривать, снимая тем самым синдром длительного одиночества и отсутствия поддержки. Но, увы… Последовал настороженный вывод: «Мы нравимся друг другу, но кажется, что он любит всё делать только так, как сам считает удобным и правильным…»

Эли была достаточно умна, чтобы понять, кто такой Ортон, что для него важно и почему он вряд ли станет лишний раз растрачиваться по «пустякам». Но всё же женщинам, всем без исключения, так и хочется разменять мужчину на «важные» мелочи – «цветочки-звоночки-конфетки» эти примитивные ухаживания, не осознавая ценности того, что он в состоянии подарить им буквально новую жизнь. Этого требует от них природный инстинкт, и ничего с этим не поделаешь. Мужик уже не просто бегает по джунглям жизни в поисках еды для себя и своей женщины, как это было раньше. Ему приходится уметь контролировать инстинкты, чтобы взаимодействовать с другими мужиками, дабы собрать подводную лодку или слетать в космос на ракете, но женщине ещё много тысяч лет всё равно будет хотеться от мужчины первобытного поведения: чтобы он прыгал и кричал громче других самцов, иногда применял к ней силу, повышал голос и периодически бросал к её ногам символическую тушку кабана.

Какими бы делами ни занимался Ортон, Эли всё равно казалось, что было так грубо и неучтиво оставить её предоставленной самой себе в такой ситуации. К счастью, мозг молодой девушки продемонстрировал свойственную ему феноменальную адаптивность, быстро генерируя успокаивающее оправдание предстоящим действиям. «Раз жизнь даёт шанс, им надо воспользоваться. Ортон сам привёл меня к себе, сам пригласил провести вечер, а я девочка, моё дело маленькое – соглашаться, когда мне это удобно! – с ироничной лёгкостью разрешила проблему Эли. – К тому же мы всё равно уже переспали, так что мы достаточно близки. И вообще, я этого достойна!»

– HAL.

– Да, Эли.

– У вас же есть виртуальный гардероб?

– Да.

– Я хотела бы кое-что выбрать. Как мне им воспользоваться?

– Для начала необходимо вас отсканировать. Камеры высокого разрешения установлены в спальне. Пройдите туда.

Эли неторопливо направилась в спальню, захватив кружку, и остановилась, встав посередине комнаты.

– Что мне делать?

– Снимите вашу одежду.

– А где же «пожалуйста»? – снисходительно произнесла Эли, скинув халат на кровать.

HAL не отреагировал.

– HAL, давай уже, что дальше делать?

– Двигайтесь так, как я вам буду сейчас говорить.

Следуя его указаниям, Эли неторопливо сделала несколько шагов в конец комнаты, а затем обратно, пару раз повернулась, подняла руки вверх, затем опустила, сделала несколько наклонов в стороны и вперёд, присела и снова встала. После этого HAL попросил Эли принять несколько характерных поз, которые девушки обычно используют, оценивая себя в зеркале, и несколько раз подняться на носки. Запечатлённого на камеру движения хватило для составления модели её тела.

– Готово, Эли. Обработка модели займёт пару минут, после этого вы сможете приступить к подбору одежды. Как ваше самочувствие?

– Почему ты спрашиваешь?

– Вы не носите мониторинговый браслет, с которого я бы мог считать показатели.

– Всё хорошо. Но какой-то малознакомый голос притащил меня в спальню, раздел и командует мной!

– Вы имеете в виду меня?

– Да, тебя. Ловлю себя на мысли, HAL, что если бы ты был более деликатен и лучше разбирался в отношениях полов, то у тебя не было бы отбоя от одиноких женщин.

– Не стоит меня переоценивать. Я едва ли могу быть объектом влечения. Кроме того, сказывается отсутствие опыта общения с женщинами.

– Неужто Ортон никогда не давал доступа к тебе другим своим подругам?

– Нет, Эли. Эта ситуация абсолютно нова для меня.

– Однако… – в этот момент Эли поняла, что Ортон подпускает её близко.

– Эли, вы не могли бы мне помочь кое-что понять?

– Спрашивай, HAL.

– Скажите, почему люди хотят получить от машины что-то исключительно человеческое, хотя вокруг полным-полно людей?

– Извини, HAL, давай отложим этот непростой разговор.

– Хорошо.

Эли надела очки виртуальной реальности и откинулась в кресле, вытянув ноги. Оказавшись в виртуальном пространстве, полном различных возможностей по созданию имиджа, она поначалу даже немного растерялась, не зная, с чего начать. И хотя она очень любила и гордилась своими длинными чёрными волосами, ей вдруг стало любопытно примерить другую причёску или просто прикинуть, как она будет выглядеть, выкрасив несколько прядей в светлый оттенок. Перебрав различные варианты и убедившись, что лучше, чем сейчас, не будет, Эли перешла к выбору одежды и обуви.

Прежде чем понять, что она увидела, надо мысленно вернуться в эпоху, когда компьютерная графика практически перестала отличаться от реальности, чего в первую очередь добивались производители игр и голливудские фильммейкеры. Индустрия развлечений настолько подтолкнула развитие графики, что стали возможны качественно новые виды её применения. Сегодня каждый элемент гардероба проектируется на специальных программных комплексах и после завершения, ещё до того как создаётся реальное изделие или макет, имеет очень реалистичную трёхмерную модель. Программа, в которой работает дизайнер, учитывает сотни параметров, в том числе свойства применяемых материалов, что даёт возможность очень достоверно, вплоть до отдельных складочек, смоделировать, как одежда будет сидеть на вашей фигуре, и посмотреть на себя со стороны. А поскольку теперь вещи можно примерять, буквально не сходя с места, это значительно ускоряет процесс подбора нужной модели и размера.

Пользователь виртуального гардероба может примерить уже ранее купленные вещи, которые буквально хранятся в шкафу, без необходимости реально надевать их. Вы можете продать старую вещь или просто отдать бесплатно – при этом другой пользователь также может примерить вашу вещь виртуально. Даёшь новую цифровую жизнь секонд-хенду! Новая же вещь может быть уже изготовлена и храниться на складе, и всё, что остаётся в случае заказа, – дождаться, пока курьерская служба доставит вам её. Но в эпоху массового распространения предзаказа производители чего бы то ни было всё меньше стараются работать «на склад», стремясь изготавливать то, что заказывает покупатель. Поэтому производители в основном добавляют на витрину электронного гардероба модели, которые отсутствуют на складе, но которые будут произведены при наличии заказа.

Покупатель получает более выгодную цену и возможность удобного и почти безграничного выбора из огромного числа представленных моделей. Что сказать, создатели постарались на славу и дали покупателям то, что они действительно хотят. Да, придётся подождать вещь, но все хорошие вещи нынче делаются по факту заказа через виртуальный гардероб. А вот все прочие продавцы одежды, розничные и интернет-магазины массово лишаются работы, увольняя тысячи людей. И хотя это была очень больная тема для Эли, она, как и все женщины, погрузившись в мир «потреблятства», напрочь забывала обо всех проблемах: Ортон дал ей возможность «оторваться по полной». Сумасшедший выбор, открывающийся взору представительниц прекрасного пола, лишь до крайности усугубляет состояние, известное всем как «мне нечего надеть». Настолько, что некоторые особи могут просидеть в виртуальном гардеробе весь день. Частота спонтанных покупок резко возросла, а уж если присоединяются подруги, то всё… Это настоящая экстаз-машина для девушек. Шутка ли, разработчику пришлось установить дневной часовой лимит пользования системой, потому что очень часто покупатели теряли чувство реальности, а на следующий день после виртуального шопинга были шокированы тем, сколько всего заказали, и пытались отменить покупки.

Эли примеряла отдельные вещи и целые комплекты, которые предлагали производители и стилисты, в роли которых теперь мог выступать каждый пользователь. Удачным луком можно было сразу поделиться в социальных сетях – похвастаться и покрасоваться, собрав лайки. Так жанр «селфи в зеркале примерочной» канул в Лету и уступил место виртуальному изображению, а мода стала абсолютно цифровой.

Добавив в корзину кучу одежды и обуви, Эли перешла к самому главному. «Ортон хочет пригласить меня сходить куда-то вместе. Интересно куда? Вечернее платье нужно как можно скорее!» Эли зашла в раздел одежды, доступной для покупки или проката, установила в параметрах поиска время доставки «не более четырёх часов». А поскольку она находилась в Сити, виртуальная витрина мгновенно наполнилась различными моделями. Она перелистывала, пока не увидела его – красное шёлковое облегающее платье с вырезом на спине и глубоким декольте. Верх платья был расшит изящными вертикальными полосками со множеством кристаллов. Эли выбрала позу со слегка приподнятой ногой, так, чтобы боковой разрез снизу слегка раскрылся. Платье сидело на фигуре идеально и выглядело фантастично, играя блеском отражений. Это было спасение, спасение, которое даст ей возможность выглядеть неотразимо, то есть как минимум не хуже других. Аппетит, как известно, приходит во время еды. Эли представила, как гармонично она будет смотреться в нём, как будет ловить на себе восхищённые взгляды, и ей уже вовсю хотелось как можно скорее выйти в таком туалете на публику. Ей, мягко говоря, не очень часто доводилось это делать, но от этого желание быть в центре внимания, чувствуя к себе интерес, и блистать, словно те самые кристаллы на платье, становилось только сильнее. Демонстрировать, что ты наидостойнейший партнёр для передачи генетического материала следующему поколению, – так повелевает нам природа, и бороться с этим, очевидно, бесполезно. Как всё это пошло и мило одновременно.

С туфлями, сумочками и серьгами дело обстояло получше – большое количество уже имелось в наличии. Эли выбрала понравившиеся модели и быстро пробежалась по корзине, уже собираясь оформить заказ, как вдруг резко опомнилась. «Я должна выглядеть не хуже других и нравиться ему… даже когда сниму платье. Чуть не забыла! Куда же без кружевного нижнего белья? Я так давно хотела купить себе что-нибудь этакое… В нём я буду чувствовать себя увереннее и самой желанной. Куда же без этих изящных трусиков, которые он нетерпеливо стянет по моим ножкам, когда мы снова останемся вдвоём?»

Жизнь женщин – сплошной стресс. Натерпевшись переживаний при выборе вещей, предвкушая будущий «успех» и наконец-то сделав заказ, Эли вдруг поняла, что она всего лишь лохматый чумазик с окраин, собравшийся на бал, и которого надо срочно отмывать и приводить в порядок для достижения нужной кондиции. Она тотчас же записалась в салон красоты на ближайшее время, в чём ей помог HAL, вскочила с кресла и начала быстро собираться. Столько ещё предстояло сделать – купить косметичку, духи, посетить салон красоты, чтобы сделать маникюр, педикюр, причёску и т. д. Целый квест! Как же это непросто – быть красивой…

***

Мы с Эли пошли поужинать в «Небеса». Она немного зажата, но всё же держится молодцом. Очень старалась, чтобы выглядеть идеально. Я решил, что нам неплохо бы было чутка взбухнуть, и опять заказал вина. И вот она сидит напротив меня в потрясающем вечернем облегающем платье, с яркой помадой на губах и волосами, заплетёнными в две косы, ниспадающие с плеч… Мои знакомые подходят поприветствовать нас и делают ей комплименты, а она так искренне и мило стесняется… ух-х-х! А я смотрю на неё с улыбкой идиота и не отвожу взгляд.

– Ортон, хватит на меня так пялиться, я смущаюсь.

– Ты выглядишь сказочно.

– Ещё одно слово, и я провалюсь сквозь землю.

– Знаешь, я тут представил, что было бы, если бы мне было лет пять и я бы тебя встретил.

– И что бы тогда было? – она делает глоток вина.

– Я бы влюбился и непременно иногда украдкой подходил бы к тебе и дёргал вот за эти косички в знак выражения своей симпатии, потому что иначе выражать её ещё не научился. Но я бы делал это настойчиво, чтобы ты заметила, что есть я! – показываю на себя большими пальцами обеих рук.

– Это ужасно мило! А я бы устраивала истерики и бросала в тебя игрушки, тем самым уделяя тебе внимание, маленький пикапер.

– Лучшие отношения на свете!

– Тут так красиво… Мы ведь не просто так здесь, да? Это ведь первое заведение, в котором сделали доступ по STATUS?

«Какая прилежная девочка, – думаю я, – подготовилась, сделала домашнее задание».

– Так точно.

– Гордишься?

– Да, но это ведь не самое главное.

– А что?

– Увлекает. Иначе кайфа бы не было никакого.

– Увлекает, что людей можно чётко сортировать? – с подколкой провоцирует она.

– Статус, Эли, – это квинтэссенция всего, чего хотят люди. Надо делать так, чтобы люди постоянно стремились его повысить, и давать им такую возможность. И пока они к нему стремятся, то они действуют и развиваются, а это является первопричиной того, что всё в мире движется и меняется. А мы лишь предлагаем новый способ старой всем известной игры наперегонки.

– Ну а ты? Тебе эта игра что даёт?

– Понимаешь, тут такое дело… – я начинаю говорить шёпотом. – Скрытое желание властвовать над другими. Угу, – киваю я головой.

– О да! Пожалуй, это то самое тесто, из которого вы, мужчины, все слеплены.

– Всё-то ты понимаешь…

– А разве сделать мир лучше не достойная цель? – Господи, как это мило и добро. Мне трудно скрыть ухмылку, а она обижается на меня за мою реакцию. – Ну что я такого сказала?

– Эли, за «улучшением мира» всегда стоит желание получить признание. И мороженку.

– Ну, вот ты же наверняка думаешь, что делаешь мир лучше?

– Я скромный парень и не беру на себя много. Просто есть вещи, которые я бы хотел изменить. Если людей это устраивает, то они это принимают. Я считаю, что надо давать людям возможность что-то менять по своему усмотрению, создавать им пространство для жизни, которого все так ищут. А уж они пусть сами разбираются, как им быть. Потому что только пространство спасает людей от выяснения отношений и конфликтов.

– Ты говоришь о том, что надо стремиться сделать мир не лучше, а больше.

– Эли, я очень рад, что ты меня поняла. Это первое, что должен понять каждый, кто хочет изменить мир.

– Тогда скажи, разве, когда человек теряет работу из-за прихода STATUS, он не теряет возможности?

– Сейчас теряет. Но как ты себе представляешь, люди что, до конца истории должны работать?

– Нет, я думаю, что работы будет всё меньше.

– Но это же не случится в один день, вот так, – я щёлкаю пальцами. – Скорее всего, постепенно. Правильно?

– Ну да.

– А если постепенно, то, значит, это должно когда-то начаться. Почему не сейчас?

– А обязательно всё должно происходить, как происходит сейчас?

– Никто не говорит, что путь перемен будет лёгким.

– Ортон, так можно оправдать что угодно, любой треш.

– А ты думаешь, Эли, развивать и защищать компанию, когда многие сопротивляются, – это раз плюнуть?

– Я этого не говорила.

– Знаешь, последние поколения привыкли к тому, чтобы жизнь менялась к лучшему, при этом всегда строго вверх по наклонной, а так не всегда случается.

– Ну, раз ты этим занимаешься, то у тебя же должны быть какие-то идеи, как всё это изменить.

– Они могут показаться весьма радикальными.

– Это то самое, что требует время, в котором мы живём.

Я снова улыбаюсь:

– Мне есть что терять, так что я оставлю это бунтарям. В этой роли я себя не вижу. Я надеюсь, ты меня понимаешь.

– Понимаю, – произносит она, выждав паузу и кивая головой. – Ортон, а это правда, что говорят, будто вы помогаете правительству искать этих самых бунтарей?

– Это всё слухи.

– Этот парень всего лишь поймал людей за руку «на горячем», а его теперь в порошок сотрут.

– Ну, он не сумасшедший, а значит, понимал, на что шёл, и что его могут поймать. Разве нет? Да и те, кого он заснял, тоже обиженными не ушли.

– Как ты можешь спокойно про это говорить?! Это же несправедливо, Ортон, – она возмущается так громко, что люди за соседними столиками начинают оборачиваться.

– Тише, Эли. Мне его жаль, но закон есть закон, и парень «заплыл за буйки».

– Закон защищает тех, кто правит.

– Так и задумано изначально. Я если и могу изменить что-то, Эли, то только продолжая начатое дело. Я просто живу с ощущением, что приближаю неизбежное будущее.

– Ха! И какое оно, это будущее?

– Какое оно… – я на мгновение задумываюсь, какую метафору подобрать. – Наверное, как старый добрый фильм Гая Ричи.

– Я никогда не смотрела…

– Эли, это когда по ходу фильма нихрена не понятно, а потом «Ба-бах!» – я легонько хлопаю кулаком по столу, – и развязочка. Ты спросишь почему? Просто слишком многие начинают интересоваться не своей собственной жизнью, а тем, что происходит вокруг.

– Как я, Ортон?

– Как ты, Эли.

Мы замолкаем на несколько мгновений. Она смотрит по сторонам, а я подчеркиваю для себя тот простой факт, что с ней можно поговорить о чём-то «большом» и глобальном, что реально занимает мою голову, и при этом она не будет подобно девяноста процентам других девушек теряться и хлопать глазами.

– Девочки много говорят про это место и сплошь хотят сюда попасть, – продолжает Эли.

– Как и во многие другие статусные места, не обязательно рестораны и клубы, – поддерживаю я. – Они летят на красоту, как мотыльки на свет, чтобы познакомиться с кем-нибудь «интересным» и приобщиться ко всему этому. Большинству одного намёка на красивую жизнь уже достаточно, чтобы расслабиться и потерять голову.

– Что дальше?

– Попытки подороже продаться. «Сделать хорошую партию», как сказали бы наши предки.

– Ну-у-у… – недовольно протягивает она – А как же любовь?!

– Кому-то любовь, а кому-то статус. Что плохого в том, что у людей есть свобода выбора? Или ты хочешь, чтобы все отправились на фронта любви, маленький диктатор?

– Но ведь если мужчина не тратит времени и усилий, то он и не привязывается. Когда девушка достаётся ему легко, то он так же легко может её и оставить… – осознанно или нет, но она открытым текстом говорит о том, что её сейчас волнует. Мы начали очень быстро, и она боится быть использованной и брошенной.

– Как же жить, как же жить?.. – мотаю головой.

– Отношения крепкие, когда оба стараются их строить, – это труд и терпение.

– Ох, Эли, солнышко… Вот ты говоришь – труд, терпение и всё такое… Но я заметил, что большинство тех, кто мечтает о вечной любви, срываются и жрут пончики на второй день диеты.

– Ничо не знаю! Хочу любовь до гробовой доски! – она шутливо топает ногами.

– Да уж, серьёзный настрой…

Эли внезапно отвлекается и начинает пристально вглядываться куда-то позади меня.

– Неужто это… – не успевает она закончить фразу, как я чувствую, что мой воротник оттягивается, и холодное игристое с кусочками льда льётся мне прямо за шиворот. Я одёргиваюсь назад и вижу Рави.

– С кем это ты тут сидишь, тварь? – она отвешивает мне пощёчину.

– Ты совсем охренела? – пытаюсь я привести её в чувство. В этот момент она вцепляется в мои волосы. Начинается возня, в процессе которой Рави хватает скатерть и со звоном сметает всё, что было на столе. Изумлённая публика впадает в ступор. Молодой официант подбегает и пытается нас разнять, но получает по яйцам от Рави и падает на пол, скрючившись. Наконец-то мне удаётся обхватить её сзади, прижав руки к телу. Держу её, пока она не перестаёт сопротивляться, обмякает и начинает рыдать. Усаживаю её на стул и устраиваюсь рядом. В этот момент мне кажется, что как только я начну успокаивать Рави, то Эли, это нежное и хрупкое создание, должна будет непременно взорваться и убежать. Машинально, не глядя, тяну руку в сторону Эли, чтобы помешать ей, но, ухватившись за запястье, не чувствую ни малейшего сопротивления. Поворачиваюсь в её сторону и вижу, что она спокойно сидит, не произнося ни слова. Я теряюсь, я не знаю, чему поражаться больше – выходке Рави или выдержке Эли. Я и так очарован ею, но это уже совершенно за гранью. Эли, малыш, если бы ты только знала, что прямо сейчас, когда на меня обращено твоё напряжённое лицо с прохладным взглядом, я вштыриваюсь в тебя. Медленно поглаживая, отпускаю её руку и поворачиваюсь к Рави.

– Я видела, как ты смотришь на неё. Я знаю, что означает этот взгляд, – произносит та хлюпающим голосом, закрыв руками лицо.

– Ничего не поделаешь.

– Это опять со мной происходит. Мне так больно. Больно смотреть, как другие…

– Ты ещё найдёшь своё, – пытаюсь я успокоить её.

– Даришь мне надежду, как это мило… Как много раз я это слышала! – с досадой выдаёт Рави.

– Все мы слышали… Но нам не следует больше видеться, Рави.

– Прощай, Ортон. – Она встаёт и быстрым шагом направляется к выходу, не убирая рук от лица. Я смотрю ей вслед. Менеджер ресторана, мой хороший знакомый, выждавший момент, стоя в стороне, и не давший вмешаться другой обслуге, спокойно подходит к нам:

– Извините, Ортон, мы всё уладим!

Помогаю официанту подняться:

– Спасибо, что среагировал.

Оборачиваюсь к Эли и читаю в её взгляде разочарование.

– Уведи меня отсюда, – выдавливает она, стиснув зубы.

– Мы, пожалуй, пойдём, – обращаюсь я к менеджеру.

– Сожалею, что вам испортили вечер. Для этой неадекватной особы наши двери теперь закрыты – мы сделаем ей чёрную метку в STATUS. Я бы обратился в полицию, мало ли чего она ещё натворит. Что скажете?

– Не стоит.