Текст книги "Как я украла ректора"

Глава 12

Как и следовало ожидать, мой названый папочка без особенных усилий получил себе место преподавателя. Ректор так быстро согласился принять его в штат, что никто не вспомнил о сломанных стульях. Но Макграт, как истинный поборник добра и света, не стал отлынивать, тем более у него в подчинении была целая столярно-ремонтная бригада из полутора дюжин студентов. За ними увязалась и Ани, которая, оказывается, весьма ловко обращалась с инструментами, я даже не хочу знать, кто из ее многочисленной родни в этом повинен.

Так как хорошего сегодня ждать точно не стоило, то и свидание с Гаррисоном не сорвалось. Ради такого случая он даже прикупил плюшевого медведя с бантом на шее, букет цветов и лепешку с мясом. Не знаю, переживет ли хрюня появление нового наложника в моем гареме, но добродушная веселая мордашка и то, что никаких музыкальных кристаллов в мягком теле не нашлось, дали медведю все шансы стать новым любимчиком. На всякий случай я отнесла их в комнату, на работе мне понадобятся обе руки, а Питер наверняка будет подшучивать над цветами и медведем. И особенно тем, что Гаррисон их купил на честно полученные от родителей деньги и повышенную стипендию капитана футбольной команды, а не добыл алзолы в подворотне при помощи ножа и вкрадчивого голоса.

Хорошо, что хотя бы оделся правильно: обычные повседневные брюки и свитер, а не какой-нибудь костюм-тройку. А вот очки – это зря, умников там не любят. Я попыталась деликатно намекнуть об этом Уиллу, но он сразу же парировал тем, что слепых в неблагополучных районах любят еще меньше. Умный парень, как я раньше не замечала?

После этого он поймал некрокеб и галантно подал мне руку, помогая забраться внутрь. Вот это был правильный выбор транспортного средства: экипажи с зомби-кучером и такой же неживой лошадью стоили дешевле обычных, к тому же редко подвергались нападениям уличных банд, а что внутри попахивало пылью и формалином – то можно закрыть глаза и представить, что гостишь у бабушки твоей бабушки.

– Дертихоул! – выкрикнула я, после чего молчаливый кучер взмахнул поводьями и накрытая попоной лошадь побежала медленной трусцой, гулко цокая подковами по мостовой.

– Я думал, под «райончик так себе» ты подразумевала что-то из припортовой зоны или же рабочей окраины, но Дертихоул? Серьезно? Ты работаешь в самом криминальном районе во всем Эмеральде? Как туда могла попасть студентка магической академии? – несмотря на слова, Гаррисон не стал останавливать экипаж, чтобы сбежать обратно в академию.

И вопрос задал, что называется, на тысячу алзолов.

– Важные люди способствовали в память о моем отце. Он, знаешь ли, был очень известным и уважаемым человеком в определенных кругах.

– Тебя по знакомству устроили в район, в который даже городская стража ходит группами не меньше дюжины человек?

– Страже там не рады, это факт! Но Златорукий Крон и дядюшка Питер в последнее время пересмотрели свою политику в отношении гостей района. Все эти изнеженные богатеи, у которых изо рта торчит серебряная ложечка, обожают пощекотать себе нервишки и щедро платят по счетам. Тебе ли не знать, хе-хе, – вышло как-то неловко и натянуто. Чем больше я узнавала Гаррисона, тем меньше он походил на изнеженного богатея. Скорее уж носил этот образ, как маску, а в реальности был совсем другим. – В общем, бояться особенно нечего, но лучше набросай в карманы побольше мелочи, иначе будет стыдно перед ребятами, которые решат тебя пощипать.

– Ты умеешь успокоить, Тейт. Сама-то как выживаешь в Дертихоуле? Или это глупая шуточка в духе: испугаю Гаррисона до мокрых подштанников одним упоминанием о самом преступном районе города и тем самым сорву свидание? Не выйдет.

Дальше он развалился на потертом сиденье, широко расставив колени, а руку положил на спинку, аккурат над моими плечами.

– Слишком сложная комбинация для такого парня, как ты. Мистер «Три незабываемые минуты». Я бы просто сказала тебе «нет» и пошла искать информацию в библиотеку.

– Я еще смогу тебя удивить, дай шанс. Хотя вряд ли так же сильно, как ты меня.

Он кивнул на окно, через которое уже виднелись ограждения моста, переброшенного через Быструю.

Точнее, такой река была где-то в год основания города, позже ее основательно загадили и перегородили решетками в сотне мест, и более актуальным названием стало бы «Зловонная», но все уже привыкли к «Быстрой». К тому же нашему градоправителю очень нравилось, когда на карте написаны красивые слова. Дертихоул, кажется, там именовался Мясницким кварталом, что, в общем-то, недалеко от истины: незваного гостя здесь легко могли разделать на стейки.

Сам район выглядел не так и плохо, особенно прибрежная часть. Приземистые домики с высокими заборами, таверны с зеленокожими вышибалами, магазинчики, в которых можно купить практически все. Были и те, где можно купить абсолютно все, но они, как правило, не имели вывески. Еще – большая площадь, на которой раньше проходили разборки между бандами или бандами и стражей, и высокая башня с часами, остановившимися в день, когда убили Филча. Функциональности никакой, но Златорукому Крону она нравилась, тем более других достопримечательностей в Дертихоуле не было.

– У «Золотой блудницы», – крикнула я кучеру, и тот понятливо свернул направо. Вскоре остановил лошадь у крыльца таверны.

Пока Гаррисон рассчитывался за нашу поездку, я постоянно крутила головой: за милыми домашними мальчиками в неблагополучных районах надо присматривать. Тем более многие видели, что он уходит со мной, у декана Лоусон могут возникнуть вопросы, если Уилл не вернется.

– Оригинальное название, – Гаррисон кивнул на вывеску с разбитной девицей в дырявом брючном костюме. – Почему «золотая»?

– Понятия не имею. Дядюшка Питер в молодости часто путешествовал по мирам, подсмотрел где-то. И картину оттуда же привез. Не вздумай ее критиковать, кстати! И вообще, поменьше разговаривай, не реагируй на подколки, не отводи взгляд. В случае чего – кричи, что ты со мной.

– Непременно, Тейт.

Он все еще улыбался, как будто я шутила с ним, а «Золотая блудница» – этакое чуть состаренное и измазанное кафе с мороженым и десертами, куда родители водят расшалившихся детишек, чтобы нравоучительно говорить: если будешь плохо себя вести, то станешь, как трактирщик. А одноглазый и однорукий дядюшка Питер, с ног до головы покрытый тюремными татуировками, одним своим видом мог наставить на путь истинный самого отъявленного хулигана. Или, напротив, вдохновить, здесь не угадаешь.

Но пока что мы застопорились у входа, где красовалось объявление: «Вырубишь вышибалу – можешь не платить по счету. Если он вырубит тебя – оплатишь в двойном размере и еще пару алзолов сверху». А рядом с ним еще одно: «Не оставляйте без присмотра девиц и ценные вещи. Внимание! Переступая порог «Золотой блудницы», вы берете на себя ответственность за свою жизнь и здоровье. Гробовщик – черный дом дальше по улице, при предъявлении оплаченного чека за ужин у нас – двадцатипроцентная скидка у него. Добро пожаловать!»

Последнее было дописано другими чернилами и другим почерком, изысканным, с завитушками и буквами одного размера. Наверняка Питер попросил одну из знакомых девиц со сниженной моральной ответственностью поработать над его объявлением.

– И кем же ты числишься в этом прелестном заведении? – Гаррисон поправил очки и еще раз перечитал все надписи.

– Вышибалой, – призналась я. – Не трусь, Гаррисон, меня всего-то пару раз вырубали, и то на первом курсе. Здесь довольно мило: живая музыка, хорошо поставлена развлекательная программа, неплохо кормят, а вышибалу еще и поят за счет заведения.

Дальше топтаться на пороге не было смысла, я открыла дверь и шагнула внутрь пропахшего алкоголем и потными телами зала. Здесь всегда царил полумрак, плохо разгоняемый слабенькими светильниками, а по углам сидели всякие мутные личности в капюшонах. Кажется, часть из них были наемными актерами, другие давно окочурились, но спрашивать, тем более проверять, я не решалась и относилась к ним, как к украшениям интерьера.

Питер же, как обычно, сидел за барной стойкой и лениво щелкал орешки, но завидев нас с Гаррисоном, помахал рукой, чтобы подходили ближе.

– Ты ему понравился, теперь не оплошай при знакомстве! – шепнула я. – Иначе придется спасаться бегством. Тебе. Зря, кстати, отпустил кеб.

– Я просто расскажу о невероятной любви, что сковала мое сердце. Благодаря мисс Пэриш и «Любовным страстям Розы» я теперь знаю множество нужных оборотов.

– Не вздумай! – Я пихнула его в бок и повела по залу. – Серьезно говорю: не вздумай!

Мебель здесь не меняли со дня открытия заведения, так что столы и стулья потемнели, кроме тех мест, где на них красовались свежие зазубрины и черные следы от заклинаний или обычного огня. Из центра одного торчал топор, от лезвия которого шла рыжеватая коса, завязанная на кожаный шнурок.

– С одним из твоих названых папочек я вроде как поладил, договорюсь и с этим, – вполголоса ответил Гаррисон. – Зато теперь знаю, кто научил тебя так ловко вскрывать замки.

– Дядюшка Питер всегда был честным наемником, Филч знает, что за дела свели его с отцом. А вот тот был настоящим профессионалом своего дела и кое-чему меня научил. Правда, кончил плохо: ограбил сокровищницу одного из архимагов, за что попал на виселицу.

– Кеннет Липкий – твой отец? Серьезно? Но ведь большую часть украденного им так и не нашли.

– Угу. Из-за этих слухов мне и пришлось бежать в академию, а то было многовато желающих выпытать у дочурки Липкого, куда же тот припрятал сокровища.

Сложности поступления и обучения в академиях магии компенсировались тем, что всех студентов охранял закон и гильдия магов. А желающих связываться сразу и с магической полицией, и с мстителями из гильдии, которым только дай разрешение на убийство, немного. Конечно, в такой дыре, как Дертихоул, все равно нашлись бы рисковые люди, но здесь уже подключался авторитет дядюшки Питера и Златорукого Крона, помнивших и уважавших моего папеньку.

– А ты…

Я только закатила глаза и быстрее пошла к месту вышибалы, взяла одну из валявшихся там шляп, темную, похожую на те, что носят пиратские капитаны, с длинным пером, оставила рюкзак с учебниками и тетрадями и переместилась поближе к дядюшке Питеру.

– Это что за придурок? – он взглядом указал на Гаррисона, которого уже со всех сторон окружили девчонки-подавальщицы. Гладили его, пытались познакомиться, подсовывали салфетки со своими адресами. Фальшивки, конечно, здешние работницы не стремились оправдать название заведения.

– Да так, учится со мной.

Питер прищурился и склонился над стойкой.

– Просто учится и просто притащился за тобой в Дертихоул? Что-то не верится, Лиззи! Он точно не из полиции или гильдейских?

– Я его пять лет знаю, с законниками Гаррисон точно не связан, можешь не волноваться. А вот твои девчонки совсем обнаглели! Обчищают ему карманы среди бела дня!

Надеюсь, хотя бы браслет с кристаллами алзолов оставят, а то в самом деле придется самой платить за ужин. Не разорюсь, конечно, но все равно приятнее, когда это делает Гаррисон.

– Без потери парочки монет посещение Дертихоула не засчитывается, – развел дядюшка руками. – Подумываю вписать это в туристическую программу.

– Угу, тогда уж и про возможную заточку под ребра не забудь упомянуть, тоже часть туристической программы. Или то, что с «девочки» из заведения мадам Лорены может не вовремя слететь иллюзия, пусть гости района не разочаровываются, увидев не совсем девочку. Или совсем не девочку.

У меня как-то не хватало денег до стипендии, подрядилась обновить им иллюзии, противозачаточные заклинания и те, которые защищают от срамных болезней. Схемы-то у «девочек» готовы и наложены на специальные амулеты, а вот магической энергии напитать не хватает. К тому же знаки от долгого использования искажаются, нужно все проверить и исправить ошибки, а для этого – снять все чары. В общем, тогда у меня случился день настолько пугающих открытий, что не получилось поделиться даже с дядюшкой Питером. Но он и сам все знает. Наверное.

– Ты во всем видишь только плохое, Лиззи! – С тяжелым вздохом дядюшка плюхнул на стойку пустой бокал и тут же наполнил его соком, который держал тут специально для меня. Безалкогольные напитки, кроме отрезвляющего пойла, не вписывались в концепцию заведения.

– И во всех, – поддержал его Уилл, который наконец-то вырвался из цепких рук подавальщиц и подошел к нам.

– Я просто реально смотрю на мир и людей, что его населяют. И это уже не раз меня спасало от неприятностей. Ты бы тоже поучился, Гаррисон.

На последней фразе я выразительно кивнула в сторону подавальщиц, которые сбились в стайку и уже делили вытащенное из его карманов. Нет, правда, страх потеряли, раньше они старались обчищать карманы незаметнее и брали не больше положенных на чай десяти процентов от счета. Повара на кухне тоже расслабились: сок оказался кисловат, но просить у дядюшки эля или разбавленного вина было бы ошибкой. Он что-то там наобещал моему отцу, теперь следил строже, чем за собственной дочуркой.

– И стать такой же злюкой? Нет, я предпочитаю верить людям и искать в них хорошее!

Гаррисон тоже повернулся к подавальщицам и помахал им рукой. Девчонки фальшиво заулыбались в ответ, потом у одной резко зашевелился передник и полыхнул пурпурным огнем. У второй то же самое случилось с рукавом платья, у третьей сгорел лиф, но уже с зелеными всполохами. Пока разносчицы визжали и руками сбивали холодное и безвредное пламя, вспыхли окончательно пришли в себя и успели разбежаться по углам трактира.

– Только этой дряни мне не хватало! – возмущенный дядюшка встал в полный рост и оперся на стойку громадной ручищей и жутковатым крюком. – Быстро ловите их, куры! Если успеют расплодиться – услуги мага вычту из жалованья! – дальше он развернулся к Гаррисону и нахмурил брови: – Зачем притащил ко мне эту погань?

– Тренировался накладывать чары на живых существ, а вспыхли для этого подходят лучше всего. Кто же знал, что у вас здесь гостей обчищают прямо на входе? А стоило зверушкам оказаться далеко от стабилизирующего амулета, как чары начали таять.

Мне казалось, что дядюшка Питер сейчас размажет Уилла по стене, но тот только налил ему полный бокал эля и пододвинул блюдо с закусками. Я тут же потянулась к ломтикам свежего хлеба, чуть подсушенного с одной стороны, укрытого кусочком слабосоленой рыбы с мягким сыром, и быстро закинула один себе в рот.

– А он не такой придурок, как ты говорила, – сдал меня дядюшка и указал взглядом на шустрого малого, пытавшегося сбежать, не заплатив. – Чем-то на молодого Кеннета похож. Пока тот еще был честным наемником и не затер внешность постоянным ношением заклинаний невидимости.

Да, здесь Питер был прав: сколько бы ни пыталась вспомнить лицо отца, у меня ничего не выходило, его черты плыли и менялись. Его и магическая полиция опознала только по характерным отметинам на ауре, а не по внешности.

Но отец плохо кончил, надеюсь, Гаррисону повезет больше, а мне пора работать.

Здоровенный детина в замызганном костюме уже успел открыть дверь, как я подцепила его энергетическим жгутом и подвесила вверх ногами, дальше тряхнула как следует, чтобы из карманов посыпались монеты, собрала их заклинанием и всыпала в руки одной из подавальщиц. Мужчина попытался возмутиться, но поймал тяжелый взгляд дядюшки Питера и замолчал. А когда я опустила его, так же молча плюнул на пол, скривился и ушел. Догонять и заставлять его убирать за собой никто не стал: разнообразные плевки, грязь и пятна крови тоже работали на неповторимую атмосферу заведения, которой так гордился дядюшка Питер.

– Ладно, – я с намеком потерла руки, – пойду-ка на свое место, заданий на завтра, у-у-у!

На самом деле, конечно, не хотелось снова подставляться перед Гаррисоном, а то у дядюшки хватает и других воспоминаний.

– Иди.

Питер тут же забыл о моем присутствии и повернулся к Гаррисону.

– А ты, стало быть, тот самый капитан футбольной команды, он же кривоногий полузащитник? Лиззи постоянно рассказывает о ваших матчах.

Какой бы насыщенной ни была жизнь в Дертихоуле, разнообразной ее не назовешь, поэтому дядюшка Питер откровенно скучал и цеплялся за любую возможность узнать что-то новое. У него уже скопилась солидная библиотека из книг и кристаллов с записями театральных представлений. Но это не мешало каждый день набрасываться на меня с вопросами: «Как прошел день?», «Что нового в академии?», «Вас уже учили замораживать человека так, чтобы он сначала превратился в громадную глыбу, а после оттаял и снова побежал?»

Новости из жизни обычного студента тоже не отличаются разнообразием, поэтому я частенько рассказывала дядюшке о матчах нашей футбольной команды. Получалось неплохо: слушал не только он, но еще и подавальщицы, стоявший на раздаче повар и наш престарелый ночной сторож. Должность чисто формальная, смельчаков, которые бы решились ограбить заведение дядюшки, не существовало в природе. Вот зацепить вышибалу в почти честной драке – другое дело.

Но Гаррисон не оценил мой вклад в рост его популярности:

– Честно скажу, Тейт – самая необыкновенная девушка на нашем факультете, настоящая красотка к тому же. Но в футболе ни Филча не смыслит!

– Продули последний матч «три-ноль», – сдала я Уилла и перебралась за отдельный стол, где всегда сидел вышибала.

– Никакого огня сегодня, – раздраженно сказал дядюшка, – еще с прошлого раза гарь не выветрилась!

Могу поспорить, что дело здесь не только в моем небольшом элементале. А если и в нем, то неповторимая атмосфера «Блудницы» точно не пострадала. Здешний полумрак и без того наполовину состоял из табачного дыма и следов огненных заклинаний. Но если дядюшка просит, мне не сложно использовать другие стихии или вовсе положенную чернокнижникам темную магию.

Пока желающих не платить за ужин ценой собственного здоровья не находилось, я разложила на столе тетради и учебники, пытаясь вникнуть в конспект лекции. «Преим. исп-я ядвт. досп-в явля-ся их эф-ть против б-ва пр-ков» – нет, это вроде бы понятно, но что за шифрованное послание идет дальше? Его вообще безопасно читать, это не приведет к новому прорыву скверны?

– Что, Тейт, снова пытаешься призвать древнее зло?

Гаррисон сел на соседний стул и королевским жестом положил передо мной свою тетрадь. До противности аккуратную и с легкочитаемым конспектом.

– На первом курсе я тоже пытался активно сокращать, потом дошло, что на расшифровку трачу кучу времени, и стал писать подробнее.

А я думала, что умственно отсталый Гаррисон пишет дольше всех потому, что ему буквы с трудом даются, и гордилась своим превосходством.

– Совершенство со всех сторон, – буркнула я и внесла ряд правок в свой текст: по нему же еще к экзамену в конце года готовиться, а Гаррисон к тому времени может растерять свою тягу помогать ближнему.

Пока же он поправил очки и подтащил к себе учебник, правда, очень низко склонился над страницей, будто зрение стало совсем слабым. Я хотела подлечить его, но проклятый Макграт изрядно опустошил запасы, работать оставалось еще часа три, а Уилл не просил о помощи.

Тем временем одна из подавальщиц поставила перед ним блюдо с закусками и новым бокалом эля. Гаррисон скривился и отодвинул его от себя:

– В академии меня научили четырем способам навести порчу по слюне, точно хочешь поучаствовать в еще одной моей лабораторной работе?

Девушка невольно покосилась на свой опаленный рукав, поджала губы и унесла еду, чтобы через минуту заменить ее новой порцией. А еще она бухнула на стол закрытую корзину, через просветы между прутьями которой то и дело пробивались разноцветные лучики от разъяренных и испуганных вспыхлей.

– Подарок от заведения. Приятного вечера!

– Благодарю, – Гаррисон невозмутимо запихнул корзину под стол, затем отхлебнул эля и прищурился. – Отличное местечко. Атмосферное. Ты только выбиваешься. Вправду тут работаешь?

– Угу, пятый год. Не мешай, а? Скоро начнется поток людей, надо успеть немного разобраться с заданиями на завтра. Картины вон посмотри.

С конспектами Уилла дело пошло быстрее, но в «Блудницу» уже начали набиваться люди и нелюди вроде усталых работяг из подгорного народа, которые реконструировали особняк Златорукого. Такие обычно жутко устают на работе и приходят сюда с желанием почесать о кого-то кулаки, чтобы немного сбросить напряжение.

Вышибала на эту роль подходит просто отлично.

– Эй, – коренастый и помятый мужчина в спецовке встал напротив нашего столика и подбросил в воздух кувалду. Кто им только разрешает брать инструменты со стройки? – Ты, что ли, здесь отвечаешь за порядок?

– Как видишь, – я очень надеялась дописать две последние строчки, но работяга не был настроен откладывать веселье. – Шел бы ты, а?

– И что же такая милая соплюшка делает на месте вышибалы?

По пути он толкнул Гаррисона, чтобы наверняка спровоцировать драку, и навис надо мной, обдав запахами пыли, дерева и недельного пота, нижними нотами шел стойкий перегар от дешевого пойла. Обычный коктейль, отличающий подгорный народ, но с непривычки вышибает слезу.

– Призываю древнее зло, – ответила я.

После взмахнула рукой, подвешивая нужные знаки, и напитала их подкрашенной в зеленый цвет магией. Пол под ногами работяги задрожал, затем покрылся светящимися знаками и начал клубиться туманом. Дядюшка Питер нахмурился и покачал головой, не пойму, от чего, я все сделала, как надо, без огня, а доски давно было пора менять.

Подгорный мастер размахнулся кувалдой и саданул ею по полу, отчего тот сразу же взорвался, выпуская «букет» щупалец твари с нижнего плана бытия. Разозленная тем, что ее оторвали от еды или отдыха, она перехватила работягу поперек туловища, запустила в стену, а затем свернула щупальца и исчезла. Я же наскоро подлатала заклинанием пол и прикрикнула:

– Мэри, запиши на счет этой компании услуги бытовой магии.

Главная над подавальщицами понятливо кивнула, а остальные мужчины из подгорного народа на время притихли.

– Напряженная работенка, – заметил Гаррисон. – Но интересная. Знаешь, а я бы попробовал. Давай подменю тебя на полчасика, пока готовишься к занятиям?

– Ты? Без обид, но мне тебя еще в академию возвращать. Хотелось бы не в виде зомб…

Пока говорила, Гаррисон самонадеянно стащил с моей головы шляпу, натянул ее, обернулся к залу и подвигал бровями. Ну все, кажется, нашей футбольной команде придется искать нового капитана.

Завсегдатаи и гости заведения почти сразу всполошились и обратили внимание на нового вышибалу. Конечно, о дочурке Липкого многие слышали, как и о ее способностях, а этот домашний мальчик с эмблемой мага третьего уровня – им на один зуб. Ушлые подавальщицы сразу же начали принимать ставки, кто и как быстро вырубит Гаррисона, а тот невозмутимо подвесил несколько знаков и положил руку на спинку ближайшего стула.

– Еще не поздно отступить, – попыталась я образумить Уилла, но его самодовольная ухмылочка быстро погасила это желание. Некоторые люди некомфортно себя чувствуют, если на их теле нет ни одного синяка, наверное, он из таких.

– А где та самая картина, про которую ты говорила?

В ответ я молча указала на стену слева. На самом деле это была не совсем картина, а лист бумаги с карандашным наброском девушки в обтягивающем кожаном комбинезоне, таком же порванном, как и на вывеске заведения. Дыры вышли весьма… специфические, к примеру, через одну проглядывала вся левая грудь целиком.

Этот лист дядюшка притащил из своих путешествий по другим мирам, поэтому белизной он не отличался. И целым тоже не был: затерся в местах сгибов и лишился куска в правом нижнем углу, где обычно художники ставили свою подпись. Но дядюшка все равно очень ценил рисунок, как память о лихой молодости.

– Мазня какая-то, – Гаррисон подписал себе смертный приговор и подкрепил печатью. – Но некоторый потенциал у художника есть. Возможно, с годами из него выйдет неплохой карикатурист из тех, что малюют наброски к газетным статейкам.

Сразу несколько десятков глаз уставились на дядюшку, ожидая его дозволения. Картина была не просто символом «Блудницы», считалось, что она приносила удачу. Множество обитателей Дертихоула перед важными делами приходили в таверну, чтобы прикоснуться к потрепанному листу, отчего его пришлось закрыть двумя слоями толстого стекла, а то ведь и на память норовили кусочек оторвать!

Поэтому Питер коротко и едва заметно кивнул, признавая за Гаррисоном право занять место вышибалы, а за прочими – надавать ему по шее. Не до смерти, конечно, исключительно в рамках воспитания будущего боевого мага, ссориться с академией и гильдией магов из-за такого пустяка никому не хотелось.

Первым среагировал Большой Сэм, полукровка зеленокожих, как самый преданный поклонник мистических сил картины с блудницей. Он неспешно встал, демонстративно отложил подальше свой топор, обмотал пальцы полотенцем и двинулся на Гаррисона. Сразу же за ним поднялись с мест трое подгорных мастеров и один из закутанных в темные хламиды парней.

Пятеро против одного – весьма серьезный расклад, тем более Уильям слабый маг, а у завсегдатаев таверны с собой всегда множество амулетов, которые увеличивают силу, скорость, регенерацию и прочее. Есть и такие, которые выпускают простые заклинания вроде молний или заморозки. Одно-два Гаррисон еще отобьет, но сразу несколько… Тем более пока он сидел на месте и не шевелился, только потихоньку подпитывал знаки энергией.

К моменту, когда Большой Сэм подошел и замахнулся, чтобы вырубить наглого вышибалу одним ударом по уху, Гаррисон быстро соскользнул со стула, а весь зал таверны погрузился в непроглядную темноту, вместе с которой исчезла вся магия.

От такого даже мне стало чуть-чуть страшно: одно дело, когда ты маг восьмого уровня, другое – пятикурсница, которая знает простейшие боевые приемы и умеет быстро бегать. Еще – хорошо прятаться, и именно этим навыком очень хотелось воспользоваться, потому как из темноты постоянно доносились всхлипы, крики, удары и чья-то ругань.

Но пока что я мужественно сидела за столом, а не под ним, и просила Темную праматерь сберечь хотя бы несколько частей Гаррисона, с которыми я пойду на повинную к декану Лоусон. А лучше – жизнь этого болвана, здоровье точно не выйдет, но он же сам хотел поваляться немного в лечебнице, пока остальные сдают зачет, вот желание и исполнилось.

Кто-то вскрикнул особенно громко, отчего я зажмурилась и еще раз воззвала к Праматери. Не то чтобы она раньше откликалась и спешила мне на помощь, но лишним не будет.

Вдруг по векам ударило красным огнем, и я приоткрыла один глаз. Живой и на первый взгляд даже целый Гаррисон сидел рядом и лениво прижимал полотенце к разбитому носу. Магия уже вернулась, поэтому я быстренько подлечила его и только тогда решилась вытянуть шею и заглянуть в зал. Большой Сэм тоже сидел на прежнем месте и зажимал разбитый нос, все подгорники вяло размешивали принесенную им похлебку, а тип в темной хламиде курил свою трубку. И если бы не сломанный стул, который раньше стоял рядом с Гаррисоном, можно было бы подумать, что эти пятеро просто покричали и потопали в темноте.

– Двойная оплата? – дядюшка недобро прищурился, глядя на нас, но Уилл махнул рукой:

– Почему? Вроде бы здесь никто не пытался задеть вышибалу.

Сэм и прочие поддержали его вялым согласием, а Мэри показала оттопыренный большой палец.

– А ты неплохо дерешься, – прошептала я и снова уткнулась в конспекты. – Мог бы стать отличным мастером-воином.

– Угу, но пока что меня и посредственный маг устроит.

С третьим уровнем – более чем посредственный, никакой, было бы точнее. И зачем? Сейчас Гаррисон легко справился с пятеркой противников, использовав для этого крохи магии и свои боевые навыки, а пройди он специальное обучение – мог бы неплохо устроиться в жизни.

– О, Тейт. И ты туда же? – он с сомнением потрогал нос, но заживила я его качественно, скоро и боль уйдет, а за ней и припухлость. – Скажем так, у меня, как и у твоей соседки-пекаря, есть неадекватные родственники, готовые сломать жизнь, если та идет не по их сценарию. И по сравнению с такими даже Кеннет Липкий кажется отличным отцом.

– Папу не трогай! – пригрозила я. – Он много чего натворил, но не был плохим человеком.

– И дочку какую оставил, – дядюшка тяжело прихромал к нашему столику, сел рядом с Гаррисоном и кивнул на меня. – А ты нормальный парень, заходи как-нибудь еще, поболтаем. Но вздумаешь обижать мою Лиззи – сделаю тебя евнухом.

– Он не шутит, – на всякий случай уточнила я, хотя Гаррисон все равно не выглядел испуганным. – И затаил обиду за картину, так что без меня сюда не суйся, а сегодня внимательно смотри по сторонам.

– Моя девочка, – с умилением подтвердил дядюшка.