Текст книги "Пайнуорд: Место под соснами. «Берегись секретов этого леса…»"

***

Холодные руки держали мою голову, обнимая ее, не позволяя соприкасаться с грязным бетонным полом. Тошнотворный позыв подступал к горлу, а в ушах болезненно пульсировало. Я провела ладонью по затылку и почувствовала, как теплая жидкость липнет к пальцам. В глазах беспощадно двоилось, каждое движение вызывало сноп фееричных искр. Я попыталась было приподняться с костлявого колена, на котором лежала, но мерцающий потолок завертелся и с силой впечатал меня обратно.

Пейтан склонилась надо мной, прикрывая собственной спиной, закрывая ладонями рану на затылке, беспокойно заглядывая в глаза. Ее сбившиеся в колтуны волосы падали мне на лицо. Даже на грани обморока я могла разглядеть, как сильно впали ее щеки, какие темные пятна залегли на испачканной коже.

– Что, думала, можешь просто так залезть и как ни в чем не бывало выйти отсюда? О, это так на тебя похоже, вечно лезешь, куда не просят, – донеслось негодующее бормотание и звон падающей на пол железки.

Я застонала и перекатилась на бок.

– Тс-с-с, – раздался слабый шепот над ухом.

– Гаечный ключ? Серьезно, Джесс, гаечный ключ? – язвительно проговорил Джастин, подойдя и близко наклонившись к моему лицу. – Небось, четыре месяца в рюкзаке с собой таскала?

– Да, чтобы при случае засунуть его тебе в… – я не успела договорить, как сильный пинок в живот выбил из легких воздух. Пейтан тихо всхлипнула и прижала меня сильнее к себе.

– Тупая ты овца, Джесс. Ну, вот погляди, что ты натворила. До того, как ты появилась здесь, у вас обеих еще был шанс. А что мне делать с вами теперь? – раздосадовано вздохнул Джастин.

– Моя машина припаркована поблизости, – прошипела я, откашливаясь, хватая ртом воздух.

– Да, и к утру она окажется в ближайшей реке, – весело пропел Джастин, потрясая ключами над головой Пейтан.

– Меня будут искать. Мой отец будет меня искать. Он раньше был шерифом, припоминаешь? – процедила я, сжав зубы.

– Удачи. Ее, вон, тоже искали, – парень ткнул пальцем в Пейтан.

– Я отправила те фотографии в полицию штата. Тебе конец Джастин. Завтра весь мир узнает, что Джастин Хилл наркоман, убийца и псих. Такова правда.

Голова по-прежнему пульсировала тупой болью, но зрение почти восстановилось. Позади Джастина можно было разглядеть мой рюкзак, внутри которого лежал папин шокер. Во что бы то ни стало нужно было дотянуться до рюкзака.

– Может быть. А может, все не так просто. Ты временами бываешь настолько наивной, что даже больно. Что заставляет тебя думать, будто мне есть дело до какой-то там правды? После стольких лет, – он поправил очки. – В любом случае тебе-то конец, Джесс. Ни один из твоих трюков уже не успеет тебе помочь.

– Как ничто не помогло Курту, да? – Нужно было заставить его шевелиться. – Ты поэтому его убил? Потому что он узнал, какое ты жалкое ничтожество, которое держит в подвале одноклассницу?

– О-хо-хо, – театрально хохотнул Джастин, приподняв брови, – я сказал, что сам все улажу, и поверь, ему потребовалось поднапрячь все свои шарниры, чтобы сложить два и два. Правду ведь говорят, что все спортсмены такие тупые. Да, Пейтан? – последнее предложение он ехидно выкрикнул, больно ущипнув подругу за плечо, так, что она взвизгнула. – Представляешь, Джесс, она думала, что может безнаказанно вымогать у меня деньги. Но сейчас не об этом. Этот верзила сам виноват. Кто же знал, что наш звездный капитан окажется таким плаксивым нытиком? Ой, Джастин, это неправильно, ой, Джастин, так нельзя, ла-ла-ла. А засовывать людей в мусорные баки правильно было? А кататься по полю на спинах у новичков, как на лошади, можно? Поздновато совесть проснулась. Почти четыре месяца, четыре, блин, месяца, этот кретин думал, что она уехала без денег, – Джастин закатил глаза. Я поклялась, что из комнаты выйдет только один из нас двоих. – Ну, а потом маленькая мисс Счастье попыталась сбежать, расцарапав мне все лицо, и даже такой идиот, как Курт, догадался, в чем дело. «Я все расскажу полиции!» – кричал он. Мамке-то своей слова поперек не мог сказать, колеса глотал горстями, лишь бы угодить предкам, а тут вдруг в полицию собрался.

– И ты выстрелил ему в спину, а потом, как хороший мальчик, отправился на занятия и следующие два дня распевал всем про свою мигрень.

– Ну да, а что еще оставалось делать? Позволить ему все разболтать? Это просто чудо какое-то, как он сумел столько времени держаться подальше от тебя и твоей подруги. Видели бы вы его лицо, когда я выстрелил. Попал прямо между лопаток! «Ты застрелил меня!» – Джастин схватился за грудь, изображая Курта. Пейтан молча сверлила его взглядом. – Пейтан знает. Я ей все рассказывал. Как ее искали, как ее забыли. Даже лучшие друзья… Если честно, это не планировалось. Я ведь не собирался бить Пейтан по голове и нести сюда, – его губы сжались и побледнели, – только хотел припугнуть, чтобы она отстала, но потом внутри что-то щелкнуло. Бам! – Джастин помотал головой. – Люди, как Пейтан и Курт, они не такие, как мы, верно, Джесс? Они безответственные, беспечные. Они всегда берут то, что хотят, или используют других людей, чтобы получить желаемое, а потом сваливают последствия своих действий на других.

Он тяжело вздохнул и поднялся, осматриваясь по сторонам, уперев руки в бока. Я метнула быстрый взгляд на Пейтан и потом на рюкзак. Она поняла без слов.

– Ладно, пора это заканчивать. Мне еще твою машину топить, – устало проговорил Джастин, вынимая из-за пояса серебристый револьвер. – Знаешь, Джесс, строго между нами, должен признаться, что недооценивал тебя. Смотри-ка, нашла свою подругу. Правда, у тебя это заняло несколько месяцев, но лучше поздно, чем никогда, – он наставил на меня пистолет. – А вот редактор из тебя хреновый, уж прости. Последние слова?

– Ты больное животное.

– Прошу прощения? – Джастин подставил свободную руку к уху.

– Ты. Больное. Животное, – по слогам прошипела я, отвлекая его внимание.

Пейтан, что было сил, пнула его в лодыжку. Джастин взвыл от боли, потерял равновесие и от неожиданности нажал на курок. Выстрел ушел в стену прямо над нашими головами. Я тут же метнулась мимо Джастина, выронившего револьвер, к рюкзаку. Он попытался ухватить меня за одежду, но Пейтан лягнула его снова, на этот раз попав в плечо. Я вцепилась в рюкзак, дернула за собачку на молнии. Джастин позади уже поднялся на ноги и схватил Пейтан. Послышался сдавленный вскрик, и он отшвырнул обессилевшее, костлявое тело девушки к стене. Прошло мучительных две секунды, но этого времени хватило, чтобы нашарить на дне сумки шокер и направить его на Джастина. Тот заорал и потянул меня за ногу. Я, не сумев как следует прицелиться, лишь чиркнула его по предплечью, оцарапав пластиком кожу. Джастин больно схватил мое запястье, вынуждая разжать пальцы и выпустить шокер из ладони. Я вскрикнула, и в следующую секунду две руки опустились мне на горло, стискивая и сдавливая его. Лицо Джастина маячило перед моим, его водянистые голубые глаза под толстыми стеклами очков были полны несдерживаемой ярости, кожа покраснела. Я лягалась и извивалась, пытаясь ослабить его хватку, но тщетно. Потолок поплыл и потемнел. Так и наступает конец?

Отчаянный визг повис в воздухе, и железные пальцы отнялись от моего горла. Пейтан в последней решительной попытке изо всех сил треснула Джастина гаечным ключом по спине. Тот взвыл и откатился в сторону. Я закашлялась, хрипя и булькая, шаря руками по полу.

Мы вскочили на ноги одновременно. Вот только он сжимал в руках мой шокер, а я – его револьвер. Все понимали, что поединок окончен. Пейтан бессильно скатилась на пол по стене. Джастин бросил шокер и поднял руки в воздух.

– Четыре месяца. Четыре месяца ты смотрел мне в глаза, – прошипела я в ярости сквозь слезы, наставив на Джастина револьвер. – Четыре месяца я думала, что моя лучшая подруга мертва. А ты держал ее здесь, на бетонном полу. Бил ее. Морил голодом. Ты, подонок, каждый день приходил в редакцию и спрашивал, как идут ее поиски. Джастин Хилл, ты – больное, никчемное чудовище, не заслуживающее сострадания. Твои последние слова?

Я ненавидела его. Я хотела выстрелить. Ради Пейтан, ради себя, ради Кэти. Ради убитого Курта, несправедливо обвиненного Лукаса и его бедной мамы. Ради миссис Роуди, на плечи которой обвалилась вся тяжесть мира, маленького напуганного Дэнни. Ради всех, кого так или иначе задели зверства Джастина. Но более всего, ради самой ненависти. Мне хотелось ощутить этот вкус триумфа, собственной рукой поставить жирную точку в спирали безумия Пайнуорда.

– Я потерял контроль, – только и проговорил он.

Палец лег на курок. Я сделала глубокий вдох и задержала его. Дверь за спиной Джастина раскрылась с громким треском, стукнувшись о стену. В комнату, держа перед собой обеими руками пистолет, ворвался мой отец. Он бегло осмотрел помещение, зацепившись за тяжело привалившуюся к стене изможденную Пейтан. Потом его взгляд упал на револьвер. Отец опустил пистолет, протянул ладонь и сказал:

– Джесс, не делай этого.

– Он хотел убить нас, – я смотрела на него поверх плеча Джастина. – Он собирался убить ее.

– Милая, я знаю. Но, поверь мне, выстрелив сейчас, ты пожалеешь, – папа покачал головой, – ведь я знаю тебя. Ты не такая, как он, львенок.

Джастин так и стоял с поднятыми над головой ладонями. Он, не мигая, смотрел мне в глаза, а его губы сложились в полуулыбке. Я коснулась пальцем курка и с криком, полным бессильной ярости, выпустила всю обойму.

СРАЖЕНИЯ НЕ ВЫИГРЫВАЮТ В ОДИНОЧКУ

Голоса доносились неразборчиво, как из плохо настроенного радио. Они пропадали и появлялись вновь, ныряли и взмывали вверх. Почти всегда разные, но всегда знакомые. Чья-то теплая рука сжимала мою. Совсем рядом витал приятный аромат свежих яблок и домашней выпечки.

– Не уверен, что стоит возвращаться к этому. Один раз уже вышло плохо, – сквозь пелену дурмана донесся папин голос.

– Но вы зарекомендовали себя как достойный доверия человек. Люди полагаются на вас, – мягко возразил другой.

Я с трудом разлепила веки. В глаза ударил ослепительно яркий дневной свет. Вдоль щеки скользнула слезинка.

– Возможно, но подходящее ли сейчас время? – не унимался отец.

– Эй! – воскликнул голос рядом.

– Лучшего момента, чем сейчас, нет и не будет. Кому-то придется навести порядок в городе, – проговорил тот, другой.

– Эй! – снова воскликнул знакомый голос. В ногах что-то заерзало. – Она очнулась!

Две пары темно-карих глаз смотрели на меня так, будто я только что воскресла из мертвых. Еще одна хлопала длинными ресницами, копошась на кровати у меня в ногах. Чуть поодаль стоял отец, а рядом с ним – высокий русоволосый мужчина в темной куртке, с которым тот вел бурное обсуждение. У изголовья кровати в прозрачных стеклянных вазах красовались несколько пышных букетов с этикеткой: «от Лиама и Хелен».

– Silencio!1313
  «Тихо!» (исп.)


[Закрыть] – воскликнул высокий женский голос.

Все в комнате затихли. Чья-то рука мягко, но настойчиво пресекла мою попытку приподняться на локтях. Больничное одеяло укутывало меня с ног до шеи, как большую гусеницу.

– Тебе пока нельзя вставать, – проговорил Лукас, склонившись над моим лицом. Аромат яблок усилился. Я бы могла слушать его голос часами.

Алейда выглядывала из-за плеча сына, сжимая в руках крестик, едва не плача от счастья.

– Беги, скажи Кэти, что она проснулась, – тихо скомандовал Лукас, коснувшись Дэнни. Тот скатился с кровати, и выскользнул из палаты. Я раздраженно отдернула одеяло.

Папа подошел к краю постели, по-доброму глядя с высоты своего роста.

– Как себя чувствуешь, львенок? – спросил он.

– Голова болит, – поморщилась я. К затылку действительно накатывали неприятные волны.

– У тебя легкое сотрясение, но это пройдет, – проговорила Алейда, коснувшись моего колена через одеяло, – теперь-то мы тебя подлечим. Слава богу, мы так переживали.

– Вот, возьми, подкрепись немного, – папа протянул мне стаканчик черничного йогурта.

– Кстати, Дэнни сделал для тебя снежного пеликана. Ну, так он это называет, – Лукас протянул мне маленькую, склеенную из белой бумаги фигурку птички.

– Ух ты, это очень щедро с его стороны, – оценила я, покрутив поделку. – А что было, пока я спала?

– Ну, – осторожно начал Лукас, пока я снимала этикетку, растерянно переглянувшись с собравшимися. – Ты немножко разговаривала.

– Правда? – хихикнула я. – И что рассказала?

– Что-то про балкон, который нужно починить, и цветы для мистера Кармайкла, и еще, что нужно следовать за воронами, – прищурился он. – Если честно, мы не очень-то хорошо поняли, – улыбнулся он.

– Вот как? – удивилась я, отметив про себя, что цветы мистеру Кармайклу необходимо послать в обязательном порядке. – Чего только под обезболивающими не наговоришь.

И все рассмеялись. Честное слово, я могла бы наслаждаться этим смехом бесконечно. А потом вспомнила.

– Как там Пейтан?

– С ней все в порядке, – отозвался папа, – конечно, такие вещи требуют времени и терпения, безусловно. Но она поправится.

– Самое главное, она жива. Благодаря тебе, Джесс. – Лукас сжал мою руку и добавил чуть тише: – И я на свободе тоже благодаря тебе.

– Как ты нашел меня? – обернулась я к отцу.

Он на секунду замялся, уставился в пол, а потом произнес:

– Я поставил трекер тебе на сотовый. Еще несколько месяцев назад.

– Так значит…

– Да. На самом деле, я всегда знал, где ты находишься, – кивнул он. – Достаточно было взглянуть на экран компьютера. Честно говоря, пришлось постараться, чтобы не выдать себя, когда ты по полночи разгуливала с Кэти.

– А что насчет…

– Его поместили под стражу. Скоро предъявят обвинения в убийстве и похищении. Напугала ты парня, конечно. Шесть пуль в стену выпустила, это ж надо, да на нем лица не было, когда в машину посадили, – с восхищением проговорил мужчина в темной куртке.

– Ему восемнадцать, не думаю, что он когда-нибудь выйдет из тюрьмы, – кивнул папа.

– Да неужели, – нахмурилась я.

– Ах да, вы же не знакомы, – спохватился Лукас, – Джесс, это мой отец, Честер.

– Привет, Честер-не-браконьер, я бы пожала вам руку, но ваш сын в нее вцепился и, вообще, не дает мне шевелиться, – Честер звонко захохотал, папа прикрыл лицо рукой. Я повернулась к Лукасу: – А ты, что, совсем дурак, подписывать признания? Тупица, ты же не сделал ничего!

– Джесс, – парень густо покраснел, взглянув на Алейду. – Ты же знаешь, у меня были для этого причины.

– Ну-ну. Меньше кино смотреть надо.

Собравшиеся в палате еле сдерживали хохот, но все же потупили взгляды из вежливости. По самым оптимистичным подсчетам должно было пройти еще несколько часов, прежде чем дурманящее голову обезболивающее начало бы выводиться из моего организма. А до тех пор я собиралась вести себя, как невоспитанный пещерный человек, и говорить первое, что придет в голову.

В палату, словно фиолетовый вихрь, влетела Кэти. Она на секунду затормозила в дверном проеме, а потом со слезами на глазах бросилась в объятия. Кэти крепко сжала меня, всхлипнув под самым ухом. В следующее мгновение она отстранилась и зарядила крепкую такую пощечину.

– Кэти!

– Ты что, совсем ненормальная?! – заорала она. Настал мой черед краснеть. – Поперлась туда одна! Отмороженная на всю голову! Ты же могла умереть в том подвале! Не волнуйся за меня, – передразнила она мой голос в сообщениях, – все будет хорошо! Да я чуть не родила на месте, когда…

– Ладно-ладно, все мы тут немного переволновались, – вмешался папа, мягко отстраняя разгневанную Кэти.

Я потерла щеку с отпечатавшейся на покрасневшей коже белой ладонью.

– Можно к ней? – с надеждой спросила я.

– Ну, – осторожно проговорил папа, – врачи настоятельно не рекомендовали тебе подниматься с постели. Временно. О нет, Джесс, они не рекомендовали…

Я уже успела вылезти из-под одеяла и спустить с кровати ноги под неодобрительные охи собравшихся.

– Тогда зови своих врачей, папа, потому что тебе точно понадобятся транквилизаторы, чтобы остановить меня.

***

Она лежала в палате с плотно задернутыми шторами, в окружении десятков разноцветных букетов, источавших сладкий аромат. Кто-то заботливо срезал сбившиеся в колтуны волосы, сильно укоротив их длину. Пейтан спала тревожно, веки подрагивали, губы непроизвольно бормотали что-то невнятное. Щеки ввалились, обнажив скулы, которых раньше не было, а под глазами залегли темные круги. Но она была жива. Пейтан была жива, и ее мама сидела у постели, не в силах оторвать взгляд от дочери, жадно ловя каждый ее беспокойный вдох.

Кэти легонько подтолкнула меня между лопаток, выводя из ступора. Больничная одежда зашуршала, и миссис Роуди обернулась через плечо. Она не проронила ни слова, но взгляд говорил сам за себя: в нем смешались и невыразимое счастье, и боль, и беспомощный гнев на то, через что нам всем пришлось пройти, усталость и благодарность. Но больше всего – любовь. Я тихо пересекла палату и присела на край постели. Миссис Роуди, одной рукой державшая дочь так, будто в любую секунду та испарится в воздухе, протянула ко мне другую и крепко стиснула, беззвучно произнося все то, что бессильны были донести слова.

– Люди приносят цветы, – тихо проговорила Кэти, вцепившись в изножье кровати, – букет за букетом.

– Да, палата уже похожа на оранжерею, – подтвердила миссис Роуди. – Это хорошо. Моя девочка любит цветы. Особенно…

– Тюльпаны, – одновременно закончили фразу мы с Кэт и переглянулись.

– Кто-то сказал слово «тюльпаны»? – слабо протянула Пейтан и приоткрыла глаза.

– Смотрите, кто проснулся, – воодушевленно пропела Кэти и поцеловала ее в лоб.

– Я, пожалуй, принесу кофе, – миссис Роуди нежно погладила дочь по волосам и вышла из палаты.

Мы остались втроем. Кэти и я сидели на краю постели по обе стороны от Пейтан. Мне было стыдно смотреть ей в глаза. Стыдно за то, сколько времени ушло впустую. За пустые и бессмысленные отговорки, которыми я тешила себя, пока Пейтан сидела под землей на холодном бетонном полу. За жизнь Курта, которую можно было спасти, не будь я такой упрямой тупицей.

– Вечером мы принесем тебе книги, чтобы не было скучно. Дай угадаю, нет, не говори, Фицджеральда? – щебетала Кэт. – Может, лучше консоль, а? Точно, я принесу тебе свою игровую консоль. Нет, никаких возражений, начитаешься еще своих книжек…

Кэт продолжала самозабвенно болтать, а Пейтан лишь молча кивала с улыбкой на лице. Потом она повернулась ко мне, и в голубых глазах выразилось беспокойство:

– Джесс? – позвала она слабым голосом.

– Я так виновата перед тобой! – вдруг зарыдала я, закрыв лицо руками. – Это все моя вина! А ты жива! Все это время ты была жива…

– Конечно, жива. Я же сказала, что не останусь в проклятом Пайнуорде, – серьезно произнесла она, убирая прядку челки с моей щеки тонкими пальцами.

Кэти расхохоталась сквозь слезы, обнимая нас обеих. Я вцепилась в Пейтан, сжимая ее руку. Мы все плакали, утешая друг друга, но это были слезы надежды, а не горечи. Следы неиссякаемой веры в будущее, которое наполнено только светлыми красками. И тут я поняла: надежда не подтачивает, не разъедает. Она дает силы и мужество бороться до конца, двигаться вперед, даже когда битва кажется заранее проигранной.

Пейтан слегка отстранилась, с интересом заглядывая поверх моего плеча.

– А это еще кто? – спросила она.

Я обернулась. Лукас скромно стоял в дверном проеме, спрятав кисти в карманах толстовки. Потом он заметил, что мы трое уставились на него, и смущенно помахал рукой. Парень неловко улыбнулся, и в комнате стало чуть светлее, несмотря на по-прежнему задернутые шторы. Я улыбнулась в ответ и переглянулась с Кэти.

– Ну, знаешь, нам тоже есть что рассказать, – подмигнула я Пейтан.

В ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Тем вечером мы кружились в танце под звездным небом Пайнуорда, а сотни пламенных искр от костра разгоняли темноту ночного леса на поляне у нашего домика. Зажженные бенгальские огни в руках моих друзей превращались в магию, сверкающее напоминание о том, что чудеса реальны. Вот только прячутся они там, где не принято искать.

Я больше не верю в сказки о коварной натуре Пайнуордских сосен. В конце концов, это ведь не лес забирает человеческие жизни. Другие люди, не страшась наказания, творят зло. Они прикрываются масками, прячутся поблизости, среди тех, кому принято доверять, как прикрывался и прятался Джастин, делая сосны безмолвным заложником собственных интересов. В преступных секретах, таящихся меж деревьев, нет вины Пайнуордского леса. Как нет ее и в месте под двумя соснами, с которого все началось.

В конечном итоге история целиком выплыла наружу. Выяснилось, что поставщиком таблеток был не кто иной, как Бонни Эпплгейт, закупавший и перепродававший запрещенные лекарства, пользуясь поддельной медицинской лицензией. Шериф Пибоди и его помощник Кормакен за определенный процент от прибыли закрывали на это глаза и, по мере приближения сезона отпусков, способствовали продлению лицензии Бонни. Думаю, излишне упоминать, что следующее лето они проведут отнюдь не на экзотических островах.

Моему отцу, кстати, предложили вернуться к должности шерифа. На этот раз люди, наконец, прозрели и захотели кого-то опытного и представляющего интересы города и закона, а не своего кошелька. Папа, разумеется, взял пару дней на раздумья, но я-то знаю – ему не терпится снова примерить полицейскую шляпу. Не зря все то время, пока мы с Кэти искали лазейки в деле снаружи, он, заподозрив неладное, подкапывался изнутри, втираясь в доверие к Бонни, одну за другой осторожно выведывая все его тайные манипуляции под предлогом давней дружбы. Как говорится, ты можешь бросить оперативную работу, но она-то всегда в твоей крови. От себя могу добавить, что, пожалуй, на этот раз папе следует требовать значительной прибавки к зарплате.

Джастин Хилл вряд ли в обозримом будущем покинет стены тюрьмы. Даже становится не по себе, когда думаешь, какие параллели можно провести между ним и Лукасом. Оба терпели унижения, издевательства и лишения. Оба не заслуживали ямы, в которую их сунула жизнь. Вот только, в отличие от Лукаса, боровшегося за себя и свое будущее до конца, Джастин свернул не туда. Убийца – единственное, кем он стал. У нас всех есть внутренние демоны, сражения с самим собой. Большинство принимает решение не терять контроль в любых обстоятельствах. Ведь это именно то, где проходит черта. И когда я думаю о Джастине, то уже не могу ненавидеть. В конце концов, ведь он всегда был лишен самого главного, того, что в итоге спасло всех нас. Джастин никогда не знал любви. Но именно она не позволила мне выстрелить в него, приведя отца в тот бункер. И, может, для Джастина это конец истории, но для нас – только начало.

Пейтан теперь предстоит долгая реабилитация. Конечно, она включает в себя не одно лишь физическое восстановление. После пережитого недостаточно просто заново набрать вес и отрастить волосы. Такие события оставляют шрамы, невидимые снаружи, но если кто и сможет справиться с этим кошмаром, то точно наша удивительная Пейтан. А мы всегда будем поблизости, если ей потребуется поддержка.

Что до меня, то хочется верить, что никогда не поздно стать тем человеком, каким ты хотел бы себя видеть. Мы все ошибаемся, иногда принимаем неверные решения, не ценим того, чем обладаем. Это нормально, ведь именно опыт прошлого помогает строить фундамент будущего. Но, хотя нельзя соревноваться с собственной тенью, опасно забывать, что тень всего лишь повторяет движения за своим хозяином. Реальный мир не разделен на «черное» и «белое», в нем очень легко запутаться и потерять себя – именно потому и существуют люди, которые направят на верную дорожку. И, пока ты жив, завтра всегда есть шанс стать лучше, чем сегодня.

Чудеса скрыты в каждом новом дне. Они в возможностях, за которые мы хватаемся, и тех, что упускаем. В каждом вдохе, слове, взгляде. На искрящейся поверхности озера Гост-вотер и на самом его дне. В пламенных отсветах карих глаз сидящего у костра Лукаса и развевающихся в танце фиолетовых волосах Кэти. Но чаще всего – в нас самих. Они заключены в каждодневном выборе, определяющем, кто мы такие. И если сегодня ты выбрал любовь вместо ненависти, то одно маленькое чудо уже свершилось.