Текст книги "Пайнуорд: Место под соснами. «Берегись секретов этого леса…»"

***

– Ты уверена, что это хороший план? – в сотый раз с сомнением вопрошал Лукас, лежа на траве с биноклем в руках.

– Нет, но это единственный план, который у нас есть, – в сотый раз раздраженно ответила я.

Мы заняли удобную для наблюдения позицию между двумя зданиями: слева от нас, под неоновой вывеской, располагался местный злачный бар под названием «Лепрекон», справа же приткнулся Центр организации досуга, по моим скромным наблюдениям сильно проигрывавший ирландскому кабаку по количеству посетителей. Позади стояли два жестяных мусорных контейнера, доверху набитых переполненными черными пакетами, источавшими не самый приятный аромат.

Зато прямо перед нами, через дорогу, открывался шикарный вид на похоронный дом Бонни Эпплгейта. Вся передняя часть здания, включая подъездную дорожку и окна, прекрасно просматривалась. В то же время мы с Лукасом, укрывшись за конструкцией из деревянных ящиков в промежутке между двумя строениями, совершенно незаметные снаружи, в полной безопасности обозревали противоположную сторону улицы.

– С чего ты решила, что он сломя голову побежит на место встречи?

– Потому что это Бонни. Я ни на секунду не поверю, что он вдруг стал честным гражданином. Руку отдам на отсечение, он там точно продолжает проворачивать свои делишки, – с железной уверенностью проговорила я.

– Думаешь, нервы сдадут? – Лукас отнял бинокль от лица.

– Конечно, он ведь не робот, – фыркнула я в ответ.

– Я все равно считаю, что это плохая затея.

– Лукас.

– Молчу, молчу.

Настала моя очередь нетерпеливо пялиться в бинокль. Подъездная дорожка и жилые комнаты на втором этаже по-прежнему пустовали, как и предыдущие два часа, что мы дежурили у дома Эпплгейта. Приходилось ждать, потому что хозяин мог прямо в тот самый момент находиться в нижних помещениях, лишенных окон. В то же время существовала вероятность того, что коричневый пикап Бонни в самый неподходящий момент вырулит из-за поворота, возвращаясь, к примеру, из супермаркета. Церемониться с нами он бы точно не стал и вызвал полицию. Поэтому, согласно первому пункту плана, необходимо было удостовериться, что Эпплгейт абсолютно точно, на сто процентов, уже находится дома, и только потом приступать к «операции». Но шло время, а Бонни так и не показывался, и я начала нервно выдергивать травинки из земли под собой.

– Думаешь, она жива? – ни с того ни с сего спокойно спросил Лукас, перевернувшись на спину.

– Прошу прощения?!

– Пейтан, твоя подруга.

Я подавила сильное первоначальное желание пнуть его в колено.

– Нет, – после некоторой паузы ответила я.

– Почему? Я знаю истории о том, как люди месяцами выживали в диких лесах, в джунглях, даже в Сибири, где климат куда как суровее нашего. В книгах пишут…

– Тебе стоит почаще выходить на улицу, – перебила я.

– Тут ты абсолютно права, – вздохнул он, повернув ко мне лицо. – Тем не менее существуют реально задокументированные случаи, когда скалолазы-любители оставались в перевалах на границе с Канадой без еды и связи неделями и умудрялись вернуться домой. Я клоню к тому, что она может быть жива. Где-то, как-то, раз уж тело не…

– В том, что ты говоришь, вообще нет никакого смысла, – отрезала я.

– Но все же… – не унимался Лукас.

– А не ты ли неделю назад намекал, что это мы с Кэти замешаны в ее пропаже? Припоминаешь? – возмутилась я.

Лукас закатил глаза.

– Я ничего такого не имел в виду. Ну ладно, именно это я и хотел тогда сказать. Когда убивают человека, первым подозреваемым становится его супруг. Достаточно много говорит о мире, в котором мы живем, правда? Если девушка исчезает, а ее друзья ничего с этим не делают, обычно это означает одно из двух: первоклассной стервой была либо она сама, либо друзья. Такое происходит время от времени, ну знаешь, убийство по неосторожности. Непредумышленное. По школе ходили разные слухи. Но потом я подумал, что, наверное, чертовски сложно даже думать о том, что кто-то близкий, скорее всего, умер. Не то что копаться в их грязном белье.

– Ага, – только и смогла я выдавить в ответ.

– Но теперь-то я вижу, что вы бы облажались еще в самом начале, – рассмеялся парень.

– То есть теперь ты передумал и считаешь, что мы ни при чем?

– Кэти точно нет. Насчет тебя не уверен, – он прищурился, – пялишься на людей за обедом, прогуливаешь уроки. Подозрительная личность, одним словом.

Я пихнула его локтем в бок.

– Знаешь, в какой-то момент мы думали на тебя.

Пожалуй, не стоило даже упоминать, что большая часть подозрений все же падала на Честера, а не на самого Лукаса.

– Ну, я так и понял, закапывая обратно Жучка. Бедняга этого не заслужил. О чем и речь – преступники из вас никакие. Но дай угадаю, я сам напросился болтовней в спортивном зале.

– Я ведь извинилась.

– Да, ты меня тоже прости, воспоминания еще свежи. Но теперь-то, видимо, Бонни Эпплгейт под прицелом. Мы ведь поэтому здесь? – Лукас указал пальцем на дом через дорогу.

– Не-а. У него какие-то делишки с моим отцом, это точно, и вообще, Эпплгейт тот еще жулик, но связан ли он с Пейтан? Нет, не думаю, – я покачала головой.

– Как-то с трудом верится, что у шерифа Грант могут быть сомнительные дела на стороне, – свел брови Лукас, – он же весь из себя такой благородный страж закона. Один раз длиннющую лекцию прочел, вставил по первое число, мало не показалось. Это мне, конечно, здорово мозги на место вправило, – задумавшись, добавил он, – я сперва злился на шерифа сильно, а потом даже зауважал его.

– Это давно было, – произнесла я, имея в виду и бывшую должность отца и нервный срыв Лукаса.

– А что, если Бонни просто перезвонит на телефон твоего отца и никуда не поедет? – после непродолжительной паузы он снова завел шарманку.

– Лукас, честное слово, если ты еще хоть что-нибудь ска…

Громкий звук приземлившейся жестянки оборвал меня на полуслове. Мы оба так и подскочили, обернувшись. Позади, в сильно поддатом состоянии, высокий мужчина в помятом деловом костюме и с трехдневной щетиной отчаянно пытался накрыть переполненный мусорный бак железной крышкой. Координация движений мужчины была сильно нарушена, а сакральный смысл манипуляций с крышкой вообще оставался под вопросом. В нос тут же ударила ядреная смесь ароматов сильно пережаренного лука, кислой капусты и бренди. Не с первой попытки сложив два и два, мужчина с явным безразличием оглядел двух развалившихся на земле подростков с биноклем в руках, потом о чем-то задумался и, наконец, задорно щелкнув пальцами, нетвердой походкой заправского шкипера пошлепал дальше по улице.

Мы с Лукасом переглянулись: такие картины в Пайнуорде приходилось наблюдать не впервой. В маленьких городах, как наш, люди десятилетиями держатся за одно и то же рабочее место. Устроившись, к примеру, помощником бакалейщика, можешь быть уверен, что следующие лет тридцать ты прослужишь в этой самой лавке, развозя старушкам покупки на дом по пять дней в неделю, конечно, если не сбежишь вовремя. Но случается и так, что предприятия вынуждены закрываться, магазины разоряются, и люди теряют работу, а нового места найти не могут. Моему отцу еще повезло: его в городе уважали и любили. После отставки он сумел закрепиться в ремонтной бригаде благодаря одному из своих давних знакомых. За последние три года в городе уже закрылись две лесопилки, пара мелких магазинов и одна закусочная. К счастью, «У Джерри» еще держалась на плаву – мне бы не хотелось потерять любимое место, наполненное столькими теплыми воспоминаниями.

Лукас, поерзав, снова приставил к лицу бинокль, а я, уже в который раз за день, вынула из кармана джинсов папин сотовый. Утром мне не составило никакого труда стырить этот телефон у отца из-под носа. Он должен был принять непосредственное участие в деле выманивания Бонни Эпплгейта из дома. Если бы Бонни, конечно, соизволил, наконец, там появиться. Вовремя отправленное сообщение с папиного мобильного наверняка избавило бы нас от хозяина похоронного дома и дало фору, по крайней мере, минут на двадцать. Этого времени было вполне достаточно, чтобы, скажем, девушка невысокого роста смогла пробраться в подвальное помещение дома через приоткрытое окно с боковой стороны и успела хорошо осмотреть помещение в поисках какой-нибудь папки, например синей. А если бы что-то пошло не так, то сообщник девушки, расположившийся на противоположной стороне улицы с биноклем, смог бы предупредить ее о надвигающейся опасности. Мне этот план очень нравился, тем более что у гипотетически обозначенной девушки уже имелся кое-какой опыт в подобных делах, но вот у Лукаса он вызвал лишь саркастичный смешок.

– Сколько нам еще здесь сидеть? – тяжело вздохнул он.

– Сколько понадобится, – отрезала я.

– Бонни ведь может вообще сегодня не приехать. Или, как ты сказала, он уже там, в доме. Бальзамирует чью-нибудь тетушку Мардж, – Лукас указал пальцем на подвальные помещения.

– Там сбоку окно приоткрыто, думаешь, окна держат нараспашку, если на столе лежит чья-нибудь тетушка? – Честно говоря, мысль о том, что в подвале, по логике вещей, располагается еще и комната для бальзамирования, меня как-то не посещала до того момента.

– У меня завтра контрольная по математике, – Лукас выдернул травинку из земли под собой.

– Знаешь, я тебя насильно с собой не тащила, если что. – Терпение мое лопнуло. – Не хочешь торчать здесь, ну и иди, пожалуйста, никто не держит! Конечно, ведь это дело тебя лично вообще никак не касается. А вот я с места не сдвинусь до завтрашнего дня, даже до следующей недели, если потребуется! Мой папа лжет мне в лицо, выкручивается, как может, я уже не знаю, что и думать!

От злости и беспомощности у меня начали подрагивать губы.

– Джесс.

– Что еще? – сердито откликнулась я.

– Просто хотел обрадовать тем, что до следующей недели сидеть точно не придется, – быстро проговорил Лукас, и мы оба во все глаза уставились на дорогу.

С правой стороны, из-за поворота, на улицу перед нами въехал старенький коричневый пикап. В считанные секунды он преодолел небольшое расстояние до похоронного дома и остановился на подъездной дорожке. Водитель заглушил двигатель, еще какое-то время покопался в салоне машины, потом, хлопнув дверью, вышел. Даже без бинокля было прекрасно видно, что перед нами действительно Бонни Эпплгейт – другого такого коротышки во всем городе не найдешь.

– Доставай телефон, – пробормотал Лукас.

Бонни тем временем отпер ключом парадную дверь, вошел в дом и скрылся из вида в глубине зала. Держа сотовый отца наготове, я молча наблюдала за окнами второго этажа. Бонни показался там только спустя несколько напряженных минут, прошел от лестницы прямиком в спальню, завис над канцелярским столом.

– Пора, – прошептала я в нервном возбуждении, непослушными пальцами набирая текст сообщения.

«ЕСТЬ РАЗГОВОР. КЛЕМЕНС-ПАРК ЧЕРЕЗ 10 МИНУТ».

Лукас взглянул на сообщение, кивнул, и я нажала «отправить». Эпплгейт тем временем уже успел разобрать ворох каких-то бумаг на столе и развернулся, чтобы уйти в ванную, дверь в которую располагалась в дальней части комнаты, но вдруг замер, видимо, услышав сигнал сотового.

– Ну же, давай, читай смс-ку, – пробормотала я, вперив взгляд в окно спальни.

Бонни на долю секунды повернул кудрявую голову в направлении звука и двинулся дальше, скрывшись за бежевой дверью уборной.

– Проклятье! – воскликнула я.

– Надеюсь, он там не ванну принимать собрался, – с разочарованием проговорил Лукас.

– Ой, гляди, возвращается!

Эпплгейт снова вышел в поле зрения на середину спальни, на этот раз он держал в руках мобильник и с серьезным видом просматривал сообщение. Потом, вроде, чертыхнулся, как в немом кино, схватил темный кожаный портфель и выскочил из комнаты. Мужчина пулей скатился по лестнице, хлопнул парадной дверью, в приступе животной паники выронил из рук ключи от машины. Кое-как справившись с нервами, все-таки отпер дверцу пикапа, сел внутрь и дал по газам, задним ходом вылетев на проезжую часть. Автомобиль с визгом развернулся, прочертил на асфальте две узкие черные полосы от шин и скрылся за углом.

– А ты сомневался, что он запаникует. Видел, как побежал, даже дом забыл запереть, – торжествующе усмехнулась я.

– Ага, чуть не запутался на бегу в своих коротеньких ножках, – расхохотался Лукас. – Ну все, иди давай.

Я вскочила на ноги, стукнулась кулачками с Лукасом и выбралась из нашего секретного деревянного убежища на тротуар перед баром. Из-за долгой неподвижности голени начало слегка покалывать. Я пересекла дорогу и, притворившись, что просто прогуливаюсь по тротуару вдоль дома, осторожно скользнула к его боковой стене. Прохожих было мало, всего пара человек, расходившихся в разные стороны на противоположных концах улицы, а парадная дверь была не заперта, но мне не хотелось рисковать понапрасну. В нашем маленьком городе кто угодно мог узнать меня в лицо и потом сообщить Бонни, а то и в полицию.

Подкравшись к маленькому приоткрытому окошку почти у самой земли, я раскрыла створку шире и, удостоверившись, что никто не видит, аккуратно скользнула внутрь. Не успела я приземлиться на ноги, как в нос ударил едкий запах больничных чистящих средств, медицинского спирта и хлорки. Прямо посередине комнаты, под большой лампой, располагалась высокая конструкция с металлической педалью, белой керамической столешницей и кучей разноцветных трубок, отходивших к раковине. Я с огромным облегчением отметила, что на столе не лежало ничьих «тетушек».

У дальней стены приткнулся узкий пластиковый комод с кучей маленьких ящичков, а над ним висела полка, на которой виднелось несколько серых скоросшивателей с белыми пометками. Я тщательно осмотрела ящики, но внутри обнаружились только медицинские инструменты и хитроумные приспособления, знать о назначении которых не хотелось от слова «совсем», а серые папки содержали разве что контактные данные некоторых клиентов Бонни.

Ознакомившись с устройством бальзамической комнаты даже больше, чем следовало, я отдернула руками прозрачную пластиковую занавеску и поднялась лестнице. Первый этаж дома представлял собой несколько обширных, хорошо освещенных залов, в одном из которых были выставлены все сопутствующие похоронному бизнесу товары. Вдоль обшитых красным деревом стен в маленьких позолоченных нишах прятались гипсовые греческие статуэтки и вазы с живыми цветами, распространявшими по комнатам сладкий аромат. У парадной двери виднелась узкая напольная стойка с рекламными листовками, гласившими:

«В печальный час потери близкого человека фирма Бонни Эпплгейта возьмет на себя заботы по организации всех сопровождающих мероприятий. Большой выбор для любых финансовых возможностей».

Тихонько фыркнув, глядя на все это показное великолепие, я пересекла главный зал и поднялась на второй этаж. Верхние комнаты выглядели гораздо скромнее, впечатлять ими, видимо, было некого. На оклеенных простыми синими обоями стенах красовались разве что несколько семейных фотографий в обычных деревянных рамках. Кудрявые и низкорослые родственники Эпплгейта, представленные на снимках, все как один, выглядели до того идентично, что казалось, будто на тебя со снимков смотрит размноженная копия самого Бонни. Ни дать ни взять, натуральные хоббиты из Шира.

Я скользнула к окну. Лукас, по-прежнему скрывавшийся по ту сторону улицы у бара, теперь уже мог прекрасно видеть меня в бинокль. Я подняла большой палец вверх, чтобы он знал, что все в порядке. Согласно договоренности, при малейшем проявлении опасности один из нас должен был подать другому сигнал: мои скрещенные над головой руки показали бы, что меня нужно срочно спасать, а звонок от Лукаса послужил бы предупреждением о том, что возвращается хозяин дома.

Не теряя драгоценного времени понапрасну, я направилась в спальню, откуда буквально несколько минут назад вылетел Бонни. Бумаги, которые он не успел перебрать до конца, так и остались лежать на массивном письменном столе в беспорядке. Подобравшись поближе к документам, я внимательно осмотрела некоторые из них, но не обнаружила ничего примечательного, кроме пары листов с расчетами в два столбика. Первый столбец, обыкновенного синего цвета, содержал в себе какие-то трехзначные цифры, второй, уже заполненный зелеными чернилами, обозначал суммы покрупнее, в нем можно было встретить и четырехзначные показатели. Вот он во всей красе, дамы и господа, Бонни Эпплгейт, мастер ведения «черной бухгалтерии».

Звонок отцовского мобильника застал меня врасплох. Я вынула сотовый из заднего кармана джинсов и сбросила вызов. Похоже, мы с Лукасом недооценили силу произведенного эффекта – Бонни добрался до Клеменс-парка даже раньше, чем мы рассчитывали. Это означало только одно: нужно было шевелить ластами, как говорит Кэти. Я не рассчитывала на то, что Эпплгейту потребовалось бы много времени, чтобы сообразить, что его бессовестно надули.

Оторвавшись от стола, я стала по очереди обшаривать ящички. В самых нижних содержалось немыслимое количество папок со старыми налоговыми отчетами, уведомления о задолженностях и все, что касалось бизнеса. В ящике над ними я обнаружила канцелярские принадлежности и недоеденную растаявшую шоколадку.

– Гадость какая, – вырвалось у меня.

Я дернула верхнее отделение стола, едва не оторвав ручку. Ящик был заперт на замок и не поддавался. Я пролезла под стол в поисках ключа, но обнаружила только толстый слой пыли, неприятно защекотавшей нос. Выбравшись из-под массивной конструкции, пошарила на столешнице. Заинтересовавшись высоким книжным шкафом в противоположном конце комнаты, провела рукой над корешками. Ключ мог быть спрятан в одной из книг, но у меня не было времени открывать каждый из трех десятков фолиантов.

Громко чихнув, я вынула из волос заколку, и, полностью осознавая всю тщетность своей затеи, принялась безуспешно колупать ей замок. Должна сказать, ни один из сотни просмотренных шпионских фильмов не готовит тебя к реальной жизни и не дает дельных инструкций. На самом деле замок не вскрыть одним поворотом волшебной заколочки, как ни старайся. Видела бы меня Кэти, наверное, со смеху бы умерла.

Телефон в кармане завибрировал, как сумасшедший. Мой телефон. Звонок от Лукаса недвусмысленно кричал о том, что мне пора было сматываться.

– Тебе пора сматываться! – подтверждая, завопил Лукас в трубку, едва она коснулась моего уха. – Он возвращается!

Не сбрасывая соединения, я схватилась пальцами за столешницу, помогая себе подняться, но не рассчитала движения, и бумаги разлетелись по полу спальни. В замедленной съемке я несколько секунд беспомощно наблюдала, как белые листы с обманной бухгалтерией бесшумно приземлялись на ковровое покрытие в разных углах комнаты, с хладнокровной жестокостью опытного прокурора подписывая мне приговор.

– Проклятье! – прошипела я в трубку, собирая ближайшие листки.

– Что там у тебя? Что происходит? Бросай все и беги! – нервно затараторил парень.

Послышался хруст гравия с подъездной дорожки, затем хлопок автомобильной дверцы. Прерывисто дыша, я подобрала последние листки. Мне казалось, что я собственной кожей чувствую, как открывается парадная дверь.

– Джесс, прячься, – упавшим голосом отчетливо проговорил Лукас.

В приступе паники, не отнимая от уха телефона, я юркнула под кровать. Конечно, это не высококлассное убежище, но оно было предпочтительнее ванной. Под кровать Бонни вряд ли стал бы заглядывать, а вот получить сердечный приступ, обнаружив в своей уборной девочку-подростка, для него было вполне закономерным исходом.

Нос снова неприятно защекотало. Я заткнула его рукой, чтобы не чихнуть, и представила себе влажный тропический лес. Снизу, с улицы, послышалась странная возня и сдавленные мужские голоса. Один из них принадлежал Бонни, а вот другой я не могла распознать. Он совсем не был похож на голос Лукаса, к тому же через трубку телефона речь звучала бы гораздо громче.

– Лукас? – осторожно прошептала я в микрофон сотового.

– Подожди, – отрешенно пробормотал парень, оставляя меня гадать, какие у него появились неотложные дела, в то время как его подруга застряла в пыльнике чужого дома.

Разговор внизу проходил на все более повышенных тонах, кажется, двое мужчин о чем-то спорили. Разобрать слова было невозможно, но тот, второй, задавал Бонни вопросы один за другим, и, похоже, ответы его не слишком-то устраивали.

Лежа на животе, я нервно заерзала всем телом и тут же наткнулась ногой на что-то твердое. Неловко развернувшись на локтях, подползла поближе, царапаясь макушкой о каркас кровати. Из картонной коробки, стоявшей прямо под изголовьем кровати, заманчиво выглядывали несколько папок для документов. Самая дальняя в коробке была синей. Вот так Бонни! Этому типу точно в мозгах не откажешь. Если хочешь спрятать что-то ценное от посторонних глаз – положи это в самое легкодоступное место, куда никто и не додумается заглянуть.

– Лукас, папка у нас! – торжествующе прошептала я.

– Что? Ты все-таки нашла ее? – переспросил Лукас.

– Да, я думаю, это она.

– Джесс, тебе надо уходить сейчас, – уверенно проговорил парень.

– Но…

– Слушай меня, – настаивал Лукас, – здесь тот пьяный мужик с жестянкой, и он ругается с Эпплгейтом. Ты проскочишь, пока они…

– Ладно, поняла, – быстро пробормотала я, засовывая папку под футболку.

Перекатившись на бок, я выбралась из-под кровати и, ступая очень осторожно, пересекла спальню, а потом прокралась вдоль стены с идиллическим семейством Бонни. Спустившись по лестнице, я оказалась в главном зале у парадных дверей. Сквозь щель у самого пола мелькали неясные тени двух топтавшихся на крыльце мужчин.

– Джей, ну ведь я уже повторял тебе столько раз – подобные вещи не покрываются страховкой… – послышался мягкий тембр Бонни.

– Мне плевать на страховку! Ты, подонок, отобрал у моей матери последнее, че у ней было, ей теперь даже дом отапливать нечем. Все, че у нее было, ты сунул себе в карман, а потом смылся из города, как помойная крыса! – истерично прокричал второй, Джей.

– Видишь ли, я не в силах… – пытался утихомирить его Эпплгейт.

– Джесс, ты выбираешься? Они… О господи! – вдруг в ужасе завопил Лукас.

– Щас я тебе покажу, че ты не в силах! – заорал Джей.

Оглушительный хлопок оборвал разговор за дверью, прокатившись эхом по улице. Однажды услышав этот звук, его уже ни с чем не спутаешь – звук пистолетного выстрела. В ту же секунду послышался звон бьющегося стекла, сдавленное дыхание, хрипы, возня снаружи, тяжелый топот и звуки борьбы. Тени под дверью замелькали и закрутились.

Кровь отлила от моего лица. Как можно крепче сжимая в руке телефон, я понеслась сквозь зал к подвалу, едва не опрокинув по пути голую гипсовую Афродиту. Переступая через две ступеньки, скатилась по лестнице вниз, хватая ртом воздух. Затем обогнула керамический стол и одним болезненным прыжком выскочила в окно, через которое пробралась внутрь неполных полчаса назад.