Текст книги "Это закончится на тебе. Выйти из цикла травм нарциссической семьи и обрести независимость"

Еще проекция хорошо заметна, когда родители обвиняют ребенка в поведении, связанном с их собственными недостатками. Например, если отец чувствует себя неполноценным, то может постоянно обзывать сына невежей или глупым. Или мать, которая не смогла приложить достаточных усилий, чтобы добиться успеха в карьере, назовет дочь-подростка ленивой.

50-летний Келвин рассказал мне о поведении матери, которое она так и не признала, и в этой истории проекция была хорошо заметна:

Хотите верьте, хотите нет, но моя мама была воровкой. Я уверен, что она была клептоманкой, но никакого лечения не получила. Мы ничего никогда ей не говорили, но, когда мы были маленькими, она постоянно воровала по мелочи в Walmart и продуктовых магазинах. Это само по себе плохо, но она обвиняла во всем нас, говорила, что мы воры и у нас будут проблемы – из-за того, чего мы вообще не делали. Я настолько не понимал, что происходит, что даже объяснить этого не могу. Мы все видели, что происходило, но у нас не было ни сил, ни смелости перечить ей.

Интересно, как вообще маленькие дети выдерживают такое подлое насилие.

Вот еще один пример проекции: 50-летняя женщина искренне считает, что знает все о чувствах 25-летней дочери Кайлы, и постоянно говорит и ей самой, и другим людям откровенную неправду, начинающуюся со слов вроде: «Кайла это ненавидит…» или «Кайла бы ни за что этого не сделала…» По большей части эти утверждения – проекция чувств матери, которые не имеют ничего общего с девушкой. Например, когда та стала социальным работником, первым, что сказала ей мать, было: «Ты ведь даже людей не любишь!» На самом деле Кайла очень общительная и компанейская женщина, так что замечание матери крайне далеко от истины. Когда Кайла поняла, что неверные утверждения о ней по большей части проекции собственных установок и чувств матери, в голове довольно быстро сложилась настоящая картина структуры ее семьи. Поняв это, Кайла почувствовала облегчение и уверенность в себе.

Пристыживание и унижение

Есть ли лучший способ для родителей-нарциссов отбить у ребенка всякое желание чем-нибудь интересоваться, чем пристыживание и унижение? Эта распространенная тактика заставляет всех членов семьи ходить на цыпочках, помогая родителю сохранить контроль. Хрупкое самолюбие и ненависть к себе заставляют нарцисса проецировать эти унизительные чувства на других. Пристыживание и унижение – формы эмоционального насилия. Их можно выражать разными способами: словесно принизить, злобно посмотреть, сделать резкий жест или просто отвернуться и уйти.

Не менее болезненный удар родители-нарциссы могут нанести, публично пристыдив ребенка в социальных сетях. Я в 2018 г. давала на эту тему интервью британской газете The Sun. Редакторы нашли в сети несколько видео, в которых родители наказывали своих детей, публично унижая их в интернете. На различных видео родители переезжали на машине Xbox, поджигали рождественские подарки, брили ребенка налысо или делали ему странную прическу, а потом говорили что-то вроде: «Будешь так ходить, пока не начнешь себя вести лучше в школе». Я изумилась, увидев, сколько просмотров набирают эти видео. Я поделилась с репортером The Sun своим мнением:

Это не просто эмоциональное насилие – оно заставляет во взрослом возрасте страдать от сильнейших сомнений в себе, страха и тревоги, которые не пройдут никогда. Дети уважают тех, кто уважает их и их нежные чувства. Если вы хотите, чтобы ребенок стал добрым и любящим и умел проявлять эмпатию в отношениях, в том числе с собственными детьми, вы должны сами дарить ему такие чувства[3]3
  thesun.co.uk/news/6006140/internet-child-shaming-parents/.


[Закрыть].

В это трудно поверить, но иногда нарциссы стыдят и унижают своих детей за хорошие поступки. Так, 52-летняя Дженнифер рассказала мне, что ей очень трудно гордиться своими достижениями, потому что ее мать-нарцисс постоянно заставляла ее стыдиться:

Я нередко получала призы за успехи в научных дисциплинах, когда училась в средней и старшей школе, но, когда я говорила об этом маме, она всегда отвечала что-то вроде: «Не воображай о себе слишком много и не рассказывай об этом другим, а то они подумают, что ты хвастунья». Вместо того чтобы гордиться мной, мама злилась при упоминании призов. И я постепенно научилась держать свои успехи при себе.

Зачем мать Дженнифер стыдила дочь за то, что та выиграла школьный приз? Потому что нарцисс не может стерпеть того, что дочь добилась успеха в том, чего она сама никогда не умела.

40-летний Джек рассказал, что отец в детстве очень любил говорить ему: «Ты кем вообще себя возомнил?» Обычно такое случалось, когда Джек просто был собой и веселился. Если отец по каким-то причинам не одобрял поведения сына, то тут же портил ему настроение этим грубым вопросом. Джек сказал мне, что в детстве на самом деле даже не понимал, что имел в виду отец, но сейчас осознает, что этот вопрос до сих пор на него давит.

Я когда-то любил рассказывать анекдоты и просто дурачиться с друзьями. Иногда приятно посмеяться и сделать какую-нибудь глупость. Но мой отец был ворчливым стариком без чувства юмора и не терпел, когда я выглядел счастливым или просто веселился. Мне всегда было больно, когда он спрашивал: «Ты кем вообще себя возомнил?» – потому что я не считал себя особенным, а просто веселился, ну по крайней мере пробовал. Но он заставлял меня стыдиться того, что я счастлив. И я до сих пор ловлю себя на том, что сдерживаюсь в общении с другими, пытаюсь не быть собой.

40-летняя Сара постоянно слышала от матери-нарцисса распространенную, но совершенно неуместную фразу: «Что с тобой?» Если родитель задает такой вопрос сочувствующим тоном, беспокоясь, что у ребенка какие-то проблемы или ему плохо, и давая ему возможность поделиться чувствами, – это хорошо. Но у нарцисса этот вопрос обычно звучит раздраженно, примерно как «Да что с тобой?!», словно чтобы пристыдить ребенка за какой-то изъян. Когда родитель – человек, от которого ребенок зависит во всем, – показывает, что с ребенком что-то не так, юный человек усвоит замечание и поверит ему. Он спросит себя: «А что со мной?» – а потом попытается ответить на этот вопрос. Возможно, основываясь на своих ограниченных знаниях и опыте, он даже найдет что-нибудь «такое». Именно так дети нарциссов усваивают негативные установки вроде «я недостаточно хорош» или «я плохой человек». После этого стыд становится хроническим, и от него трудно избавиться.

Сара рассказала мне свою историю:

Мама давала мне понять, что я делаю все неправильно или ненормально. Она никогда меня ни за что не хвалила, даже если у меня хорошо получалось что-то важное для меня. Я всегда должна была сделать что-то лучше, намного лучше. И я никогда не могла расслабиться. Я всегда пребывала в состоянии сверхбдительности, ожидая, что она теперь скажет, чтобы в очередной раз заставить меня почувствовать себя неумехой. Я всегда боялась сделать ошибку.

45-летняя Мэнди росла с матерью-нарциссом, которая требовала хвалить ее за все, что она делала, включая готовку. Отец всегда осыпал ее преувеличенными комплиментами вроде: «Ух ты, очередной обед на пять звезд, милая!» Остальные тоже старались ей польстить. Мэнди же только убирала со стола, потому что мама не учила ее готовить. Когда Мэнди выросла, она все же научилась готовить для себя, но каждый раз, когда ее родители приходили в гости, они давали ей понять, что считают ее ужасной поварихой. Она очень старалась порадовать отца с матерью фирменными блюдами, но мама жестоко подтрунивала над ней: «Должно быть, мои поварские гены тебе не передались!» Если учесть, сколько лет мама отмахивалась от нее и принижала ее, Мэнди верила негативным комментариям и считала, что ее стыдят за дело.

Лишь благодаря нашей совместной работе Мэнди удалось распутать этот клубок негатива. Во время одного из сеансов она показала мне фотографию дощечки, которая висит на стене ее кухни: «Большинство людей, поевших на этой кухне, затем жили нормальной, здоровой жизнью». Я сделала Мэнди комплимент за проницательность и чувство юмора.

К сожалению, пристыживание и унижение обладают огромной силой. Если ваши родители пользовались такой тактикой, то вы понимаете, насколько эффективно она прибивает любые эмоции и заставляет сомневаться в себе. Особенно сильно она травмирует детей, которые только начинают учиться межличностным отношениям. Например, 29-летний Уильям рассказал печальную историю о том, как отец унизил его, когда молодой человек учился в средней школе. У меня сердце кровью обливалось.

Когда я был маленьким, отец вел себя как гад. Да, я был не идеальным ребенком, но наказания были совсем уж неуместными. В общем, у меня в школе возникли проблемы из-за того, что я таскал девочку за волосы. Она мне нравилась, была миленькой – в общем, я с ней так флиртовал, наверное. Но моих родителей вызвали в школу, чтобы обсудить мое поведение. Отец был разъярен и отказался приходить, сказав, что справится с этим сам. На следующий день в интернете появилось видео: я шел в школу пешком вслед за отцовской машиной, а на груди у меня красовался большой плакат «ЗАБИЯКА». После этого я замкнулся в себе, ужасно боясь любого нового унижения.

Искажение и переписывание реальности

В здоровых отношениях люди могут не соглашаться друг с другом в восприятии той или иной ситуации. Они делятся своими разногласиями, после чего признают, что не обязательно разделяют точки зрения друг друга. Но вот сам факт произошедшего не оспаривается. Например, если ребенок упал с велосипеда, у него самого и его мамы могут быть разные мнения по поводу того, почему это произошло, но факт остается фактом: ребенок упал с велосипеда. В нарциссических семьях, однако, факты искажаются. А очень часто нарциссы вообще переписывают факты, чтобы почувствовать себя лучше.

50-летний Фрэнки вспоминал, как отец в детстве учил его ездить на лошади – шетлендской пони, которая была очень норовистой, любила брыкаться и вставать на дыбы. Фрэнки было всего семь лет, и он очень хотел научиться ездить верхом, как остальные братья и сестры. К сожалению, во время одного из уроков лошадь его сбросила и Фрэнки при падении поранил ногу. Отец-нарцисс не только начал сразу стыдить его за глупость, но и заставил снова сесть на лошадь «и показать ей, кто тут хозяин». Унижение лишь усилилось, когда отец рассказал о происшествии старшим братьям и сестрам Фрэнки и те над ним посмеялись.

Физическая и эмоциональная боль Фрэнки оказалась настолько сильна, что это травматическое событие пришлось прорабатывать на терапии много лет спустя. Прежде чем обратиться к психотерапевту, он, уже взрослый мужчина, пошел к отцу и попытался обсудить это происшествие с ним. Если ваш родитель – нарцисс, это обычно не лучшая идея. Отец немного послушал его, засмеялся, а потом просто переписал историю: сказал, что такого никогда не было. И добавил: «А если такое и случилось, то ты получил хороший урок: нужно быть сильным». На самом деле Фрэнки вовсе не извлек из происшествия такого урока, так что отец явно исказил факты. Но, переписав семейную историю, отец попытался избежать ответственности за то, что не позаботился как следует о своем маленьком сыне. И само это происшествие, и разговор с отцом много лет спустя сбили Фрэнки с толку, заставили его сомневаться в себе, ощущать стыд и разочарование.

О другом инциденте, тоже связанном с искажением и переписыванием семейной истории (оно всплыло лишь спустя десятилетия), рассказала мне моя клиентка Синди (65 лет). Она забеременела от своего парня еще в выпускном классе школы, так что у них было совсем мало времени на планирование свадьбы. Мать Синди, нарцисс, с виду поддерживала свадебные планы, но на самом деле оказалась очень разочарована из-за того, что у нее не было времени сшить для Синди свадебное платье – она давно об этом мечтала. Разочарование из-за неисполнившейся мечты было вполне оправданным, но мать Синди так и не смогла об этом забыть. Она хотела сшить свадебное платье ради себя, а не ради Синди.

Лишь много лет спустя Синди наконец узнала о нарциссических терзаниях матери. Она зашла к маме в гости, чтобы забрать у нее покупное платье, в котором была на свадьбе. Синди оставила платье храниться у мамы на чердаке и надеялась, что сможет перешить его для свадьбы дочери. На чердаке она платье не нашла и спросила маму, где оно. Мама с притворным недоумением ответила, что не знает. Через несколько дней Синди рассказала о пропавшем свадебном платье младшей сестре, и та поведала ей, что много лет назад надела его на школьный мюзикл. Мама дала ей платье, даже не спросив Синди. Сестра надела платье на сцену, после выступления напилась, а потом, когда ехала домой на электричке, споткнулась, порвала и испачкала платье. Мама, увидев испорченное платье, просто выбросила его.

Когда Синди пришла к маме и пересказала ей слова сестры, та прямо на месте переписала историю, заявив: «Это же ты напилась и испортила свое чертово платье, а потом сама его выкинула! Поверить не могу, что ты этого не помнишь!» По-прежнему расстроенная из-за несбывшейся мечты – самой сшить для дочери свадебное платье, – мать Синди опустилась до искажения и переписывания истории, хотя отлично понимала, что обе дочери наконец узнали правду. Не в силах справиться с собственным эгоцентричным поведением, она вынуждена была подменить правду.

38-летняя Тери, мать-одиночка, которой пришлось учиться в колледже и аспирантуре, одновременно воспитывая детей и развивая свой бизнес, тоже рассказала, что ее родители переписали ключевую часть семейной истории. Тери родилась в бедной семье, ее родители никак не могли помочь ей с оплатой обучения и не интересовались ее достижениями на академической стезе. Она сумела добиться больших успехов, но ей предстоит еще много лет выплачивать студенческий кредит. Недавно ей звонил отец, и Тери рассказала, насколько ее шокировали искаженные факты:

Мне недавно позвонил папа, и посреди совершенно непринужденного разговора он вдруг заявил мне, как гордится тем, что они оплатили мне всю учебу и помогли получить четыре диплома. Я чуть со стула не упала. Мои родители не заплатили ни копейки за мое образование, вообще не интересовались, на кого я учусь, и даже не пришли на выпускной вечер. Почему папа решил ни с того ни с сего переписать историю?

Нарциссы не считают себя ответственными за свое поведение, не принимают и не разбираются со своими чувствами. Обычно это недовольные, ненавидящие себя люди с очень хрупким самолюбием. Искажение и переписывание фактов помогают им лучше ужиться с собой. Иногда им даже удается себя убедить, что именно их версия семейной истории правильная. А еще они пробуют уговорить других членов семьи поддержать их лживую версию на какой-нибудь общей встрече. Подобный обман, конечно, сбивает с толку тех из нас, кто достаточно смел, чтобы выступать за правду.

Нарциссическая ярость и гнев

Все мы временами злимся и иногда во время вспышки ярости или гнева даже говорим что-нибудь нехорошее. Люди вообще не идеальны. Однако здоровые люди обычно понимают, что несут ответственность за такое поведение, и раскаиваются, извиняются и пытаются как-то загладить вину. Вспомните: наверняка бывало так, что вы теряли терпение, потом вам становилось очень стыдно и вы всячески старались исправить ситуацию. Так вы признавали, что ваше поведение могло задеть другого человека; вы ставили его на свое место и сочувствовали ему.

Нарциссы не обладают эмпатией и не могут настроиться на чужие эмоции. Они часто используют свой гнев или ярость, чтобы контролировать других. Когда им делают замечание по поводу их поведения, они, вместо того чтобы признать свою ответственность и извиниться, распаляются и начинают вести себя все более агрессивно до тех пор, пока собеседник не сдается или не отступает.

Разъяренный человек может напугать любого, особенно ребенка. Но даже взрослые ощущают сильный дискомфорт и неуважение, когда становятся объектами чужой ярости. Я как психотерапевт не раз видела подобную нарциссическую ярость во время сеансов семейной терапии и слышала множество историй о том, как разгневанные родители набрасывались на детей. Даже на меня саму во время терапии накричал клиент-нарцисс. Если я высказываю мнение, с которым не согласен клиент-нарцисс, я быстро попадаю в категорию «плохих, негодных психотерапевтов»!

Помню, во время одного сеанса я пыталась заставить отца-клиента проявить эмпатию и признать чувства двоих его младших детей. Это его очень разозлило, ведь он был приверженцем авторитарного стиля воспитания и считал, что должен править в семье железной рукой, а чувства детей не важны. Важно только то, чтобы они делали, как он скажет, и не задавали вопросов. Я попыталась вежливо научить его эмпатии, на личном примере показывая, как отразить то, что он слышит от детей, и показать, что ему небезразличны их чувства. Я посоветовала ему сказать детям что-нибудь вроде: «Я понимаю, что вам нравится кататься на велосипедах, и я разрешу вам покататься, когда вы сделаете уроки. Что скажете?» Он вскочил, схватил меня за руки и закричал: «Вы понимаете, какой вред наносите моим детям?» Я была поражена, но сумела сохранить спокойствие, попросила его убрать руки и покинуть мой кабинет, иначе я вызову полицию. Не стоит и говорить, что я больше никогда не увидела эту семью, и мне до сих пор интересно, как дела у этих замечательных детишек. Скорее всего, они хорошо воспитаны, но эмоции у них отключены – примерно так же, как на том сеансе. В семьях, где родитель-нарцисс подавляет детей своей яростью, те вырастают, не имея собственного голоса. Они учатся просто молчать. Родитель не слышит и не видит их, и они часто рассказывают во время терапии, что чувствовали себя невидимками, когда росли.

В своей практике я часто слышу о вспышках ярости родителя-нарцисса, которые часто имеют травматические последствия для детей – даже выросших. Вспоминая о вспышках неконтролируемого гнева своего отца-нарцисса, 26-летняя Киша рассказала об одном из многих случаев, произошедших, когда она была маленькой. Они с отцом покупали что-то в продуктовом магазине, и вдруг, по словам Киши, он «вообще с катушек слетел».

Мы стояли в длинной очереди в кассу. Папа ненавидел очереди. Я очень сильно нервничала, зная, что сейчас он взорвется. Я уже привыкла к его выходкам, но все равно не могла не бояться. И тут он внезапно выпихнул меня из очереди и потащил за руку к менеджерской стойке, а там гневно и громко потребовал от менеджера немедленно пробить его товары. Когда менеджер сказал ему вернуться в общую очередь, папа швырнул упаковку яиц на пол и заорал во все горло. Он снова пихнул меня и выбежал из магазина, осыпая ругательствами других покупателей. Мне было так неловко! А еще я боялась, что потом и мне достанется. И все из-за дурацкой упаковки яиц.

32-летний Тайрон вырос с отцом-нарциссом, который казался более приятным в общении, – по крайней мере, для сторонних наблюдателей, – чем отец Киши. Но дома он был настоящим тираном, требуя, чтобы все в семье почитали его и подчинялись ему – всегда. Тайрон рассказал, что даже малейшие отступления от отцовских требований приводили к вспышкам гнева и ярости:

Дома он был диктатором. Он требовал, чтобы все было так, как он скажет, и не терпел возражений. Если я хоть чуть-чуть начинал с ним спорить, он повышал голос, поднимал руку и заставлял меня замолчать. Когда он не мог контролировать свой гнев, он обзывал меня, сестру или маму ужасными, неуважительными словами. Достаточно было заступиться за себя, чтобы разозлить его. У мамы в конце концов началась такая депрессия, что пришлось принимать лекарства. А папа обратил ее болезнь против нее, накидывался на нее: «Почему ты такая слабая? Почему не можешь справиться с эмоциями?» И это говорил человек, который сам не может справиться со своими эмоциями!

Иногда нарциссический гнев принимает более мягкие формы, но дети все равно страдают из-за того, что их потребности и желания не удовлетворяются. Так, 43-летняя Шерил рассказала, как разозлилась ее мать-нарцисс, когда с ней на День матери обошлись не как со звездой:

В прошлом году на День матери я и мои братья решили отказаться от большого семейного праздника и вместо этого просто провести день с нашими семьями. Мама привыкла к большому спектаклю, в котором софиты ярко освещали ее: воскресный обед в ее честь, торт с ее именем, подарки от всех детей и внуков. В этот раз мы сообщили ей, что планы меняются, и прислали ей красивый букет цветов с открыткой и коробку шоколадных конфет. Она позвонила каждому из нас, чтобы сообщить, насколько расстроена; мне она сказала: «Поверить не могу, что ты так со мной обошлась, Шерил!» Она разобиделась на меня и братьев и не звонила нам три месяца – пока ей не понадобилось сделать что-то во дворе.

Мать Шерил привыкла быть королевой семьи. Дети с годами приучились вращаться вокруг нее и постоянно одаривать восхищением. Но когда они повзрослели и обзавелись своими семьями, то решили это прекратить, поняв, насколько это нездоровая практика. Не стоит и говорить, что их мама-нарцисс не одобрила подобных перемен, потому что перестала быть в фокусе внимания. Вместо того чтобы понять и принять мнение своих взрослых детей, она решила высказать свое недовольство, чтобы попытаться манипулировать ими.

Идем дальше…

В этой главе мы рассмотрели различные формы искаженного общения в нарциссических семьях. Общая тема всех этих дисфункциональных форм общения – непорядочность. Если вы росли в непорядочной семье, стоит ли удивляться, что вы научились не доверять людям? Или тому, что вы научились не доверять и себе? Честность должна лежать в основе любой здоровой семьи. Ребенку нужно знать и понимать, что он может опираться на опыт, знания и последовательное поведение родителей и доверять им, чтобы успокоиться и развиться в полноценную личность.

Сейчас вы, возможно, почувствовали облегчение, узнав и поняв нездоровую динамику искаженного общения. А возможно, вас посетили и болезненные чувства: гнев, грусть, ощущение, что вас предали.

В главе 3 мы рассмотрим писаные и неписаные правила, которые создают смятение, травмы и нестабильность в семье, контролируемой родителем-нарциссом. Распознав и поняв их, мы сможем решить, как именно изменить нашу жизнь и как воспитывать детей в здоровой среде.