Текст книги "Мамин интеллект: Как рождение детей делает нас умнее"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mamin-intellekt-kak-rozhdenie-detey-delaet-nas-umnee-127000.jpg)
Автор книги: Кэтрин Эллисон
Жанр: Зарубежная прикладная и научно-популярная литература, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Материнство некоторым образом улучшает слух женщины, хотя эти изменения далеко не такие впечатляющие, как в случае с обонянием. К примеру, к моменту написания этой книги не было обнаружено свидетельств генерации новых клеток в слуховой коре, которая, грубо говоря, связана со слухом так же, как обонятельные луковицы связаны с восприятием запахов. Каждый из этих мозговых центров отвечает за то, как мы улавливаем и интерпретируем сигналы окружающей среды.
Однако ученым доподлинно известно, что женский мозг изначально чувствительнее к звукам, чем мужской. Кроме того, многие матери убеждены, что они становятся более восприимчивы к звукам, издаваемым собственным ребенком, и учатся понимать их значение. Возможно, вам знакома эта ситуация: вы пришли на вечеринку, в соседней комнате играет много детей. Слышны крики и визги, но со стула вас поднимает лишь один голос, изменившийся настолько, что вам становится ясно: ситуация вышла из-под контроля. «Раньше я не понимала, что дети плачут по-разному, – говорит Ульрика Энгман Фельдер, преподаватель йоги, недавно родившая первенца. – Теперь я сразу понимаю, сколько им лет, различаю, моя ли это Анджали или чей-то другой малыш».
Джеффри Лорбербаума, специалиста по сканированию мозга из Южной Каролины, глубоко впечатлило следующие открытие: все матери и отцы, участвовавшие в эксперименте, отличали плач своего ребенка от всех остальных. Очевидно, это близкое знакомство начинается очень рано. В одном из исследований почти 60 % матерей, пребывавших в роддоме совместно с детьми, как и другие пары мать – ребенок, отмечают, что просыпались на плач своего младенца уже в первые несколько ночей после родов, впоследствии показатель вырос до 96 %. Другой эксперимент, проводившийся примерно за десять лет до эры мозгового сканирования, показал, что сердечный ритм матери изменяется в ответ на плач ее ребенка, но не когда кричат чужие дети.
Эта реакция, кажущаяся «инстинктивной», по мнению Элисон Флеминг, возникает при участии гормонов. Уровень глюкокортикоидов, гормонов стресса, повышен у матерей и отцов новорожденных, в результате они в целом более бдительны и готовы реагировать на новые стимулы. Но со временем влияние химических веществ снижается, и базовая родительская интуиция сводится, по сути, к умению учиться. Матери обычно поддерживают более близкий контакт с детьми, нежели отцы, и у них практически с первого дня обширнее опыт взаимодействия с ребенком; именно благодаря этому матери умеют различать возглас радости и крик боли. Также матери склонны уделять больше внимания ребенку, так как, возможно, глубже ощущают ответственность: в результате собственного выбора, культурного давления или, банально, непропорционального вклада в потомство (не будем забывать о девяти месяцах, когда мы носимся с пузом как с писаной торбой); все это приводит к тому, что женщины в целом лучше настроены на детскую волну и больше пекутся об их благополучии. «Вообразите, как будто вы собрались купить автомобиль, – предлагает Флеминг. – Внезапно вы начинаете замечать все машины в ближайших окрестностях. Разница в том, что аудиальные сигналы теперь эффективнее активируют ваш мозг».
Как и в случае с обонянием, наши «ушки на макушке» с первых часов жизни ребенка делают нас чувствительнее, бдительнее – разумнее – во благо малыша. В обычных обстоятельствах восприятие и обучение становятся частью цельного чувства необыкновенной привязанности к новому человеческому существу. С течением времени, что я попытаюсь показать в следующих главах, столь сильная привязанность сама по себе сделает нас умнее уже по отношению к миру в целом отчасти благодаря тому, что наш мозг сохраняет высокую активность, когда мы справляемся с различными задачами, связанными с растущим ребенком.
Зона видимостиИз всех способов восприятия и интерпретации сигналов окружающей среды зрение по какой-то причине представляется самым «человеческим» – то есть наименее инстинктивным, максимально рациональным. В конце концов, здесь кроются истоки скептицизма – мол, «покажите мне, чтобы доказать». Однако, когда речь заходит о материнстве, у зрения открываются «иные грани», так что люди нередко шутят, что у этих мам, похоже, глаза на затылке!
Одну перемену вы заметите практически мгновенно: задумайтесь, как вы смотрите в глаза ребенку. То, как большинство взрослых, и в особенности родители, отвечают на взгляд новорожденного, разительно отличается от привычного нам поведения. Этот взгляд дольше, глубже, так встречаются глаза влюбленных; мы смотрим иначе – аналогично мы меняем громкость и тональность речи, обращаясь к ребенку.
Если у вас создается ощущение, что младенец привлекает ваше внимание каким-то совершенно необъяснимым образом, это также признак базового изменения восприятия – и, кажется, то же самое происходит у других млекопитающих. Келли Ламберт (Вирджиния) рассказывает, как обнаружила необычную «настройку» беременных крыс на визуальные стимулы, во всяком случае на те из них, что напоминают крысят:
Однажды я стояла и наблюдала за грызунами в клетках, и вдруг заметила нечто странное. Крыса на позднем сроке беременности осторожно взяла в рот собственный хвост, отошла в угол клетки и там отпустила его. Затем она вернулась к своим делам, снова заметила свой хвост… и все повторилось. Выглядело это необычно, но я быстро поняла: крысиные хвосты – розовые и безволосые, в точности как крысята, которые появятся через пару дней. Кажется, мозг самки стал гиперчувствителен ко всему розоватому и лысому, а значит, любой такой стимул вызовет однозначную реакцию: поднять и отнести в гнездо. Я обсуждала это с другими учеными, и оказалось, что они также уже наблюдали подобное поведение.
Давнишняя идея о «материнском радаре» раскрывается в полной мере, если нам необходимо опознать опасность в окружающей среде. Когда мои дети были еще малышами, а я жила в Рио, мы иногда ходили на площадку рядом с домом. Это было приятное местечко у подножия знаменитой горы Корковаду – оттуда открывался чудесный вид на рыбацкие лодки в заливе Гуанабара. Однако сама площадка оставляла желать лучшего. Днем там было достаточно безопасно, но каждое утро я наблюдала свидетельства ночных гулянок: под скамейками в парках валялись использованные презервативы и шприцы. До появления детей я и внимания бы на это не обратила. Однако теперь сканировала пространство, как опытный полицейский окидывает взглядом салон машины, остановив ее на скоростной автостраде.
Очевидно, способность быстро воспринимать и оценивать угрозу была жизненно важна для человека в течение предыдущих тысяч лет. Наши предки высматривали саблезубых тигров, сегодняшние пешеходы время от времени ловко уворачиваются от стремительных «хаммеров». Однако на момент написания этой книги лишь один эксперимент проливает свет на то, каким именно образом улучшается зрение матери, когда на нее ложится ответственность не только за свою жизнь, но и за жизнь детей. Как это ни удивительно, речь пойдет об исследованиях Дж. Галена Бакуолтера, психолога из Университета Южной Калифорнии. По его наблюдениям, у беременных женщин ослабевает кратковременная память. Данные эксперимента попали на страницы газет по всей стране. «Репортеры упустили один очень интересный момент», – говорит ученый. Хотя беременные хуже воспроизводили слова в обратном порядке, результаты их тестов на визуальное восприятие оказались «разительно лучше», чем у небеременных женщин. Это особенно любопытно, учитывая, что способность к визуальному восприятию считается навыком (в среднем) лучше развитым у мужчин. Соответственно, можно предположить, что беременный пилот самолета – не повод для беспокойства, даже если она не помнит, как вас зовут.
Бакуолтер более оптимистично смотрит на корреляцию между материнством и психическими ресурсами, чем позволяют предположить газетные статьи об его эксперименте. Он говорит, что полученные данные не удивили его. «С эволюционной точки зрения лишать женщину ключевых когнитивных ресурсов в период, критичный для размножения, когда она и так столь физически уязвима, было бы совершенно бессмысленно», – утверждает психолог.
Сердце и мозг: что нас трогаетВ своем обзоре человеческих чувств, я оставила осязание напоследок, хотя вполне возможно, что именно с него начинается магия материнства. Мамины пальцы, руки, грудь, когда она баюкает, носит и ласкает малыша, – самое надежное, самое нежное средство коммуникации. Грудничок же отвечает ей прикосновением губ и рук, хотя не знает пока ни единого слова. Флеминг подтверждает это убедительным (и пронзительным) экспериментом на крысах. Она отделила молодых матерей от потомства сразу после родов, поместив между ними прозрачную перфорированную пластиковую перегородку. Самки и крысята могли видеть, слышать и обонять друг друга, однако они в буквальном смысле утратили связь. Не было заложено самое основание новых отношений, и чувства матерей угасли. При исследовании, проведенном десять дней спустя, самки реагировали на свое потомство так же, как бездетные крысы: со страхом и неприязнью.
Я же, напротив, до сих пор живо помню, как мой младший сын Джошуа – все его тельце тогда было примерно с его сегодняшнюю голову – сворачивался ночью калачиком у меня на груди и так засыпал. Он уютно прижимался к моему сердцу, успокоенный его биением. Я лежала на спине, наслаждаясь его теплом и вдыхая умопомрачительный детский запах. Каким-то образом нам обоим удавалось проспать всю ночь, не ворочаясь и не вздрагивая. Мы пробуждались в одно мгновение и долго смотрели друг другу в глаза. Сегодня, когда я пишу эти строки, Джошуа уже шесть, но ощущение кажется таким ярким, как если бы оно отпечаталось во мне физически.
Судя по всему, именно это и произошло… Конечно, такое заявление требует некоторых пояснений, и начнем мы с истории маленького человека. Это не настоящий человек, а мультяшный персонаж с неправильными чертами, известный как сенсорный гомункулус – остроумная выдумка, которая помогает людям, изучающим мозг, понять, как тот сообщается с внешним миром. Рисунок, подобно карте, размечает, какие части коры головного мозга (кора – тонкий, извилистый слой, состоящий по большей части из специализированных нервных клеток – серого вещества – и покрывающий оба полушария мозга) активируются, когда тело получает сигналы от пяти органов чувств. Таким образом, у гомункулуса гротескно огромные губы, глаза, пальцы и язык, что отражает их важность для восприятия информации. Другими словами, «полезная площадь» мозга, соответствующая каждой части тела, классифицирована согласно ее роли – тому, как этот орган помогает ориентироваться в окружающем мире.
Исследования на животных позволяют с немалой долей уверенности предположить, что материнство строит эту карту заново. Когда Джошуа приникал к груди, он воздействовал на сенсорного гомункулуса своей мамы напрямую. Повторяющийся «ввод данных» – кормления и объятия – привел к тому, что моя грудь, ранее представлявшая собой исключительно эстетический объект, стала играть ведущую роль в питании нового человеческого существа. В этом контексте изменилось и мое восприятие себя, трактовка сигналов окружающей среды и поведение.
В 1994 году два нейробиолога, Джудит Стерн в Рутгерском университете и Майкл Мерцених в Калифорнийском университете (Сан-Франциско), предоставили потрясающее доказательство описанного выше воздействия: когда крыса выкармливала детенышей, область в коре ее головного мозга, связанная с туловищем или с грудью, увеличилась в размере в два раза. И Стерн, и Мерцених практически не сомневаются, что аналогичный процесс наблюдается и у человека. «Мы продемонстрировали, как мозг реагирует на опыт, – говорит Стерн. – И это лишь верхушка айсберга, если говорить о возможных метаморфозах в мозге матери».
Мерцених, сделавший перерыв в преподавании, чтобы развивать коммерческие терапевтические программы помощи детям с патологиями мозга и пожилым людям, подчеркивает, что в первую очередь мы имеем дело с изменением трактовки наших ощущений. Когда вы касаетесь ребенка, когда он дотрагивается до вас, устраивается поудобнее у вас на руках, вы принимаете еле уловимую, но важную информацию о его личности, эмоциях и ваших взаимоотношениях. «Вы получаете более яркую, специфическую обратную связь, затрагивая области, задействованные в этом процессе», – говорит Мерцених.
Пластичный, упругий мозгЭксперимент Стерн и Мерцениха с кормящими крысами занял место в авангарде исследований мозга. В истории было не много столь же волнующих научных прорывов. Саму его идею довольно метко сформулировала еще Джордж Элиот в середине XIX века: «Подобно тому, как мы определяем свои поступки, так и наши поступки определяют нас». Однако лишь в 1990-х, с наступлением «десятилетия мозга», ученые установили, что опыт на самом деле совершенно конкретным образом помогает реформировать устройство мозга. Хотя сегодня этот завораживающий феномен еще не изучен до конца, общепризнано, что человеческий мозг может расти и развиваться на протяжении жизни, отвечая на новые стимулы. Ранее бытовало мнение, что мозг взрослого не подлежит изменениям.
Нам предлагалось смириться с печальной судьбой: считалось, что с возрастом ресурсы мозга неуклонно истощаются, однако теперь известно, что новые нейроны и нейронные связи формируются постоянно, это явление называют пластичностью. Все, что нас стимулирует, в некотором смысле нас обновляет: между синапсами возникают новые, более крепкие связи. Весь процесс обучения сводится к усилению нейронных сетей. Практика не всегда приводит к совершенству, но, безусловно, меняет ситуацию. И, вероятно, нет другого этапа в жизни женщины, когда процесс обновления был бы столь всеобъемлющим, как в период адаптации к новорожденному существу, полностью зависящему от заботы матери. «Существуют определенные моменты, когда открываются окна развития мозга: он становится более пластичен по сравнению с нормальным состоянием. Материнство как раз такой период», – говорит Дэвид Лайонс, приматолог из Стэнфордского университета.
Когда Стерн и Мерцених опубликовали данные о пластичности мозга у крыс-матерей, общество не сразу осознало значение этого открытия для человечества. Однако идеи, лежащие в основе такого понимания, формировались и крепли на протяжении почти двух веков.
Еще в 1819 году итальянский анатом Винченцо Малакарне предположил, что опыт может изменять структуру мозга. В 1874 году Чарльз Дарвин обнаружил, что мозг одомашненных кроликов меньше, чем у живущих в диких условиях. Он сделал вывод, что разница, возможно, обусловлена содержанием в неволе: несколько поколений животных были лишены необходимости добывать пропитание и прятаться от хищников. Затем в начале 1900-х испанец Сантьяго Рамон-и-Кахаль, лауреат Нобелевской премии по физиологии и медицине, заявил, что «упражнения мозга» могут создавать многочисленные новые нейронные связи.
Примерно шесть десятков лет спустя Мариан Даймонд и другие исследователи в Калифорнийском университете в Беркли открыли, что мозг крыс обогащается при стимуляции. В 1980-х ряд ставших уже классикой экспериментов коллектива ученых под руководством Мерцениха показал, что двигательная кора головного мозга у обезьян может трансформироваться в соответствии с меняющимися условиями. Когда Мерцених повредил нерв, передающий информацию от определенной области пальца обезьяны, кортикальная зона, ранее с ней связанная, «переключилась» на другие части руки.
К 1990-м общество переполняли ожидания и надежды: возможно, благодаря пластичности человеческий мозг умеет восстанавливаться после болезней и повреждений? Вероятно, мозг сохраняет способность эффективно функционировать, несмотря на старение тела? Используя современные технологии пролиферации, ученые получили первые подтверждения того, что мозг человека так же эластичен и податлив, как и у животных. В 1993 году появилось одно из первых фактических доказательств того, что повторяющиеся впечатления физически изменяют человеческий мозг. Альваро Паскуаль-Леоне, работавший в тот период в Национальном институте неврологических болезней и ударов (National Institute of Neurological Disorders and Stroke), изучил сенсорную кору пятнадцати опытных чтецов азбуки Брайля. Его предположения подтвердились: кортикальная зона, обрабатывающая сигналы от ведущего при чтении пальца, оказалась у них развита гораздо сильнее, чем аналогичная область у зрячих людей.
Мерцених утверждает, что аналогичные изменения, скорее всего, можно будет наблюдать в мозгу опытного часовщика – в области, обрабатывающей зрительные импульсы, или у флейтиста – в зоне сигналов от губ. «Все мы специалисты, – говорит он. – Практикуя любые навыки, мы совершенствуем механику мозга».
В последние годы исследователи занялись этой темой вплотную и обнаружили удивительную пластичность мозга в иных областях, не только в сенсорной коре. К примеру, благодаря МРТ мы знаем, что люди, занимающиеся жонглированием (излюбленная метафора, описывающая образ жизни вечно занятых мам), во время обучения увеличивают объем нейронов, или серого вещества, в областях мозга, ответственных за хранение визуальной информации.
Какие же видимые глазу изменения сможем мы пронаблюдать внутри черепа молодой матери? Эксперименты на крысах Кинсли и Ламберт и швейцарское исследовательское сканирование мозга, описанное в главе 3, позволяют делать предположения, но данных у нас пока мало: изучение человека, которое позволит ответить на поставленные вопросы, лишь началось. Однако мы уже знаем, приступая к мощному, эмоциональному обучающему курсу «Материнство», что в безумных дебрях нейронных сетей в нашем мозгу одни связи крепнут благодаря регулярному упражнению, а другие слабеют, когда мы используем их реже. (Рассмотрим аналогию прогулки в лесу – мы снова и снова ходим тем же путем, и каждый раз тропа становится все четче.) К примеру, проявляя эмпатию и нежность, мы активируем нервные цепи, в результате они усиливаются и легче отвечают на сигналы. (Эту тему мы раскроем подробнее в главе 8.) Нейротрансмиттеры, или химические медиаторы, циркулирующие в мозгу, производятся в большем количестве, перенося ощущение удовольствия, закрепляющее новые привычки. Некоторые области – возможно, в их число входит гиппокамп, так как мы очень зависим от воспоминаний, – могут требовать больше серого вещества.
Мерцених указывает, что тренировка мозга – это всего лишь новая задача, по трудности сопоставимая с обучением есть ложкой, однако она приводит к изменениям сотен тысяч или даже миллионов нейронов, к вероятной трансформации сотен миллионов синаптических связей. «Жизнь матери – рождение ребенка, его воспитание – полна нового опыта и обучения», – говорит он. В результате происходит «несметное число существенных изменений, которые с этого момента перекраивают ее несчастный мозг». Более того, материнство – особенно глубокое переживание, потому что оно подразумевает «обучение в критических условиях, а именно это обучение заставляет мозг меняться, – утверждает Мерцених. – У вас возникают такие отношения с новым человеком, подобных которым не было в жизни. В некотором смысле вы с новорожденным – один человек, и это весьма поучительно: другое существо вовлечено в ваш процесс сотворения себя».
В случае с кормящей крысой, у которой реструктуризуется сенсорная кора головного мозга, Мерцених и его коллега Джудит Стерн предположили, что изменения самоликвидируются в течение нескольких недель, когда крыса постепенно теряет физический контакт с потомством. «Представьте, что пианист забросит практику, или, скажем, едва ли вы захотите пойти на прием к нейрохирургу, когда он только что вернулся после длительного отпуска», – говорит Стерн. Однако она сама и другие эксперты согласны: некоторые виды обучения настолько нагружены эмоционально, что эффект такого опыта сохраняется долгое время. Вообразите бабушку – она «инстинктивно» баюкает младенца, вспоминает, как пеленать новорожденного, видит истину за бахвальством ребенка или даже взрослого. «Возможно, это больше похоже не на игру на пианино, а на езду на велосипеде. Забыть такое по-настоящему нельзя», – говорит Роберт Бриджес, нейроэндокринолог в Университете Тафтса, изучающий материнское поведение более трех десятилетий.
Таким образом, для человеческих матерей чувственные, эмоционально окрашенные первые недели и месяцы жизни с новорожденным потенциально служат основанием для других отношений и нового опыта в будущем – так формируется «волна везения» (или, если что-то пойдет не так, «невезения»). «Каждый раз, когда я действую или реагирую, я получаю ассоциации и связываю их со своим представлением о себе, – пишет Мерцених. – Это повторяется бесчисленное количество раз, и в процессе я создаю себя как контекст, основанный на всем полученном опыте… Когда я думаю, я ассоциирую себя с мыслителем. Когда действую – с деятелем. Итак, мы по определению конструируем себя, свое самоощущение и то, как оно проявляется вовне, по отношению к другим людям».
Соответственно, Мерцених верит, что некоторые изменения, происходящие с женщинами, будут «постоянно самоподдерживаться, если опыт материнства приведет к переменам поведения, активно практикуемого повседневно. К примеру, если привязанность к ребенку пробуждает во мне сильную позитивную эмпатию к детям и к жизни в целом, я с большой вероятностью буду регулярно обращаться к этому опыту, так что благодаря повторению навык закрепится до конца моей жизни».
Идеи Мерцениха противоречивы в той же степени, что и увлекательны. Он знаменит благодаря успехам в науке и известен как фанатичный сторонник теории пластичности. В начале нового тысячелетия его исследования получили мощную поддержку, данные экспериментов на животных и на людях подтверждали его точку зрения. Джеффри Шварц (Калифорнийский университет, Ирвайн), к примеру, обнаружил, что у людей, страдавших синдромом навязчивых состояний, после обучающей терапии менялось не только поведение, но и мозг. Итак, кроме головокружительного запаха и объятий, младенец может обеспечить матери практику абсолютно нового способа взаимодействия с другими людьми. В следующих главах я раскрою значение этого явления для развития мотивации и социальных навыков, а также стрессоустойчивости. А сейчас предлагаю взглянуть, как матери учатся ресурсности и концентрации и начинают вести себя так, как крыса Кинсли, ловившая сверчков… Коротко говоря – эффективно.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?