Читать книгу "Мистический рёкан на краю Киото"

* * *

Хатори ворвался в главный зал рёкана, кипя от ярости.

Ёканые ёкаи! Отрублю хвосты и в удон212212
  Удон – лапша из пшеничной муки, чаще всего подаётся с обжаренными морепродуктами.


[Закрыть] покрошу, если печать сёгуна не вернут.

Синоби окинул зал цепким взглядом, принял невозмутимый вид.

Рёкан излучал безмятежность, как старый пруд в безветренный день. Сёдзи, распахнутые в сад, силуэты сосен на фоне тёмно-серого неба. Татами213213
  Татами – напольное покрытие в традиционных японских домах, изготавливаемое из прессованной соломы и покрытое плетёной циновкой.


[Закрыть] цвета весенней травы стелились мягким ковром, приглашая отдохнуть от тревог.

Что-то здесь не так.

В токонома притаилась икебана214214
  Икебана – аранжировка цветов и веток в вазе, традиционное искусство в Японии.


[Закрыть] – ветви сливы, скрюченные как пальцы злого духа. Свиток с танка, прикреплённый над нишей, отбрасывал скалящуюся тень.

Ханзо вспомнил пророчество на клинке вакидзаси:

«В час, когда глаза ёкаев вспыхнут алым светом, клинок, закалённый в крови, отыщет своего хозяина».

Хатори перевёл взгляд на ёкаев, восседавших за чайным столиком. Они казались здесь неуместными, словно капли крови на белоснежном кимоно.

Уси-они громоздился горой, прихлёбывая чай с лязгом ножа по кости. Его шерсть отливала могильной синевой, рога смахивали на обломанные ветви старого дуба.

Яманэко жмурился от удовольствия, потягивая напиток мелкими глотками. Шерсть его переливалась оттенками горного снега на закате, глаза мерцали болотными огнями.

Синоби сделал шаг вперёд. Татами скрипнул под ногой, словно закричал от боли.

Ёкаи обернулись – глаза вспыхнули алыми углями.

– У меня украли кошелёк с деньгами и печатью сёгуна. Это мог сделать кто-то из вас. Сознайтесь или выдайте вора!

Уси-они скосил мутный глаз:

– Какой вор, какой кошелёк, уважаемый? Мы с уважаемым Яманэко ведём поединок танка. Из гостиной не отлучались. Да я тут ни при чём. Может, обронили ненароком?

Уси-они захлопал глазищами, как корова во время дойки.

– Пойду подышу воздухом снаружи, пока ваш гнев не раздулся, как рыба фугу перед готовкой.

Демон-бык засеменил к выходу.

Трус! Припомню! Пущу на ремни!

Яманэко щурился ехидно, напрашиваясь на удар по наглой морде.

– Что скалишься? – рявкнул Ханзо. – Говори, где вор!

Кот ощерился шире клинка танто215215
  Танто – разновидность японского ножа, длина клинка до 1 сяку (30,3 см), чаще всего использовался для добивания врага, отрезания голов. Часто японцы его называют малым мечом.


[Закрыть]:

– Ох, господин Хатори! Рёкан хранит секреты, не мне их выдавать.

Синоби навис скалой, сжимая рукоять вакидзаси:

– Секреты? Вот сейчас хвосты подрежу – живо запоёшь!

Яманэко дёрнул ухом, ухмыльнулся, сверкнул клыками:

– Быть может, я кое-что слышал. Но информация – товар ценный.

Хатори Ханзо прищурился. Придётся играть по правилам ёкая.

– И что же ты хочешь взамен? – спросил он, подавляя раздражение.

Яманэко наклонился вперёд, глаза вспыхнули алчным огнём:

– О, сущий пустяк! Отнеси вот эту рыбку к двери в конце коридора. Там живёт один постоялец, большой гурман.

Кот подтолкнул лапой блюдо с запечённым карпом. От аромата слюнки текли.

– Ты ведь и сам мог бы отнести. Зачем тебе это?

Яманэко хохотнул, махнув хвостами:

– У каждого свои секреты! Сделаешь дело – получишь подсказку.

Хатори скрипнул зубами.

Мерзкий ёкай! Решил со мной поиграть вместо кендамы216216
  Кендама – традиционная японская игрушка. Состоит из рукоятки с двумя выступающими чашами и шарика, привязанного верёвкой. Кен – меч, дама – мяч.


[Закрыть]?!

Он подхватил блюдо и двинулся по тёмному коридору.

Дверь в конце оказалась простой и неприметной. Ни узоров, ни резьбы. Синоби замер на пороге, прислушиваясь.

Тишина.

Он опустил блюдо на пол и бросил взгляд на Яманэко, что делать дальше?

Ёкай призывно махнул хвостами – возвращайся.

Ниндзя бросил взгляд на блюдо: оно исчезло, постояльцу комнаты хватило мгновения, чтобы его забрать.

Хатори торопливо вернулся в зал.

– Готово! – бросил он коту. – Теперь твоя очередь.

Яманэко облизнулся:

– Похвально, ниндзя, похвально! Вот тебе наводка: твой вор любит поесть. Особенно по ночам.

Ханзо нахмурился. Мало конкретики, одни намёки.

– А если я принесу ещё что-нибудь? – спросил он с надеждой.

Кот оскалился:

– Для верного друга – всегда пожалуйста! Загляни на кухню, там для гурмана приготовили особый десерт – на бамбуковом листе.

Ниндзя вздохнул.

Снова эта комната! Неужели постоялец в ней и есть вор? Он двинулся на кухню, прокручивая в голове догадки. Яманэко явно что-то недоговаривал.

На кухне дымилась жаровня, ароматы вкусностей заставили сглотнуть слюну – Ханзо увидел натто217217
  Натто – традиционная японская еда, произведённая из сброженных соевых бобов. Обладает специфичным запахом и сладко-солёным вкусом с горчинкой, а также липкой, тягучей консистенцией.


[Закрыть]. Хатори схватил лист с яствами, кивнул поварам и снова отправился вглубь коридора.

Синоби замер перед дверью, не решаясь постучать. Прильнул к фусуме218218
  Фусума – раздвижные панели, покрытые декоративной бумагой или тканью, используемые для разделения комнат в японских домах. В отличие от сёдзи, они полностью непрозрачны.


[Закрыть], вслушиваясь в безмолвие.

Тишину прорезало лёгкое шуршание. Кто-то копошился внутри! Ханзо затаил дыхание. Неужели вор? Пытается замести следы?

Он положил бамбуковой лист у порога, вернулся к Яманэко.

– Ну что, получу ещё зацепку?

Кот расплылся в улыбке:

– О да, мой друг. Открою секрет: вора притягивают странные вещицы, диковинки из разных краёв. Он собирает их как трофеи.

Синоби задумался.

Что может интересовать коллекционера древностей?

Ответ полоснул как катана.

Реликвии из сокровищницы сёгуна! Вот почему печать похищена!

Ханзо уставился на кота немигающим взглядом:

– Скажи, почтенный Яманэко-сан, нет ли в вашем рёкане особых сокровищ? Древних и редких?

Ёкай сощурился, сверкнув зрачками:

– Быть может, и есть. Но увидеть их дано не каждому.

Ниндзя навис над ёкаем:

– Отведи меня к ним! Или мне самому обыскать каждый закуток?

Яманэко навострил уши, словно дождался чего-то неизбежного. Ниндзя понял, что наконец-то задал правильный вопрос. До этого момента ёкай лишь проверял его дурацкими поручениями, испытывал терпение.

Кот печально вздохнул:

– Тогда потеряешь время попусту. Но так и быть, пойдём. Надеюсь, он не рассердится. Теперь я обязан выполнить его указания.

Последние слова Яманэко произнёс так тихо, что Ханзо едва их расслышал. Но они заставили его насторожиться ещё больше: чьи указания выполняет хитрый кот?

Ёкай лениво поднялся и двинулся к скрытой нише в стене. Хатори последовал за ним.

Яманэко скользнул в нишу – лаз, узкий как игольное ушко. Ханзо скользнул следом, беззвучно, как туман, стелющийся над водой.

Мрак сомкнулся. Стены давили. Воздух застыл – затхлый, спёртый.

Лаз петлял кишкой по внутренностям рёкана. Хатори полз, распластавшись по холодному камню.

Тьма дышала в лицо, липкая, словно паутина дзёрогумо219219
  Дзёрогумо – паук-оборотень, принимающий облик прекрасной женщины (см. бестиарий).


[Закрыть]. Каждый вздох давался с трудом, царапая горло. Путь тянулся бесконечно – как время в пытке мидзу но шизуку220220
  Мидзу но шизуку – японская разновидность пытки каплями воды.


[Закрыть].

Куда ведёт эта нора? В логово ёкаев рёкана или в Дзигоку221221
  Дзигоку – японская концепция ада, часто изображаемая как место страданий и наказаний для душ грешников. Это понятие пришло из буддизма, но смешалось с местными верованиями.


[Закрыть]?

Лаз расширился – распахнулся как рот гигантского Омимизу222222
  Омимизу – огромный червь, связан с природными бедствиям – землетрясениями и оползнями (см. бестиарий).


[Закрыть].

Хатори вывалился в комнату. Ни окон, ни света – лишь кромешная тьма да удушливая теснота.

Лишь коснулся ногами пола, кот взвился в прыжке и исчез во мраке, растворился дымкой.

Стены дрогнули, двинулись, ведомые скрытыми механизмами, безжалостные как челюсти о́ни223223
  О́ни – большие злобные, клыкастые и рогатые человекоподобные ёкаи.


[Закрыть].

Ханзо застыл, поняв, что угодил в ловушку.

Скрежет, скрип.

В полумраке блеснул частокол игл, острых как мечи. С кончиков сочился яд.

Смертоносные капли с шипением падали на пол.

Стены смыкались тисками, сокрушающими кости.

Ниндзя вжался в пол, цепенея. Дыхание свистело, рваное как ветер в щелях.

Глупец! Повёлся на уловку Яманэко, шагнул в пасть Эмма224224
  Эмма – в японской мифологии бог-властитель и судья мёртвых, который правит подземным адом – Дзигоку.


[Закрыть]!

Синоби зажмурился, стиснул рукоять вакидзаси, готовый принять неизбежное.

* * *

Стены смыкались, жаждая плоти. Разум Хатори метался, ища путь к спасенью.

Думай, Ханзо, думай! Ты же ниндзя клана Ига, тень, скользящая во мраке!

Взгляд упал на вакидзаси – подарок дяди.

Вспышка молнии.

Пальцы разъяли клинок и ножны. Ханзо вогнал их меж шипов, точно спицы в колеса судьбы.

Скрежет и стон!

Механизм споткнулся, закряхтел устало. Стены замерли, не поймав жертву.

Расслабляться не время.

Шаг за шагом, синоби полз вверх по стенам, цепляясь цубой за шипы как за ветви сосны. Когай вонзался в щели клювом дятла, ища опоры. Двойная распорка из ножен и клинка держала вес и стены. Пот застилал глаза, мышцы ныли струнами кото225225
  Кото – традиционный японский струнный щипковый инструмент, имеет 13 струн. Звук кото очень часто используется в медитативных композициях.


[Закрыть].

Просвет забрезжил, слабый как лепесток сакуры на ветру.

Сейчас или никогда!

Рывок.

Хатори вынырнул на чердак, наполненный лунным светом. Вздохнул, впитывая покой.

Путь наверх завершён.

Ханзо распластался на балке, точно тигр в засаде.

Снизу доносились приглушенные голоса. Ёкаи судачили, подсчитывая выручку за неубитого ниндзя, словно за шкуру непойманного тануки226226
  Поговорка «торану тануки-но кавадзаньё» – дословно «подсчитывать стоимость шкуры ещё не пойманного енота-тануки».


[Закрыть].

– Раздавлен! Отравлен ядом шипов! – доносился торжествующий голос Яманэко.

Хатори усмехнулся.

Рано празднуешь победу, котяра!

Он пополз по балкам, тенью скользя над головами врагов. Всматривался в щели меж досок, высматривая добычу, выискивал след вора.

Одна мысль зудела занозой.

Та комната, куда Яманэко не входил. Кто там прячется? Что за секрет стережёт двухвостый?

Хатори замер над комнатой с таинственным постояльцем, прильнул глазом к щели. Изучил конструкцию потолка – старые кипарисовые доски, уложенные внахлёст, между ними щели для вентиляции. В углу комнаты виднелась небольшая ниша – потайной лаз для ёкаев-кошек, прикрытый сдвижной панелью. Умно придумано: в случае опасности бакэнэко может мгновенно скрыться на чердаке. Похожий трюк проделал Яманэко, заманив его в комнату-ловушку.

Ниндзя осторожно отодвинул панель, стараясь не шуметь. В полумраке угадывались очертания – изящные, словно их писал мастер суми-э: острые ушки вздымались как два стремительных взмаха кисти, тонкие усы расходились веером, длинный хвост изгибался подобно последнему росчерку каллиграфа.

Кошка! Грациозная принцесса, бакэнэко227227
  Бакэнэко – кошка-ёкай (см. бестиарий).


[Закрыть] с чарами лисицы.

Возлюбленная Яманэко? Стережёт печать или прячет вора?

Ханзо следил за спящей кошкой, не шелохнувшись, проявляя выдержку цапли над прудом. Ждал знака, подсказки свыше.

Рисковать или ждать?

Во рту бакэнэко что-то блеснуло.

Присмотрелся.

Печать сёгуна!

Кошка сжимала её меж клыков, словно младенец осябури228228
  Осябури – аналог соски-пустышки, делалась из ткани, в которую обычно заворачивали рис, формируя подобие соски.


[Закрыть].

Как вернуть краденное, не потревожив сон ёкая?

Взгляд упал на вакидзаси.

Хатори стянул с рукояти шёлковый шнур сагэ-о, сплёл петлю.

Ниндзя навис над кошкой, прицеливаясь через потайной лаз. Миг – и петля натянулась, зацепив печать!

Но как извлечь её, не разбудив бакэнэко? Как заставить разжать челюсти?

Ханзо замер в раздумьях, огляделся.

Чердак таил много секретов, пыль лежала коврами, перья роились в углах.

Хатори зачерпнул горсть пыли, пуха, дунул легонько.

Ноздри кошки затрепетали. Усы дрогнули струнам сямисэна229229
  Сямисэн – трёхструнный щипковый музыкальный инструмент.


[Закрыть]. Рот приоткрылся в судорожном вздохе.

Пчи…

Печать, захваченная петлёй, взвилась в воздух!

Хатори рванул шнур, подхватил печать, отскочил в сторону, точно тень от света.

Бакэнэко вскинулась, глаза блеснули янтарём.

– Где?! Кто?! – взвизгнула кошка, её взгляд заметался.

Хатори с усмешкой растаял во мраке.

* * *

Утро туманом просочилось в рёкан. Хатори сидел в зале, взглядом пронзая ёкаев. Вакидзаси покоился рядом, готовый рубить рога, хвосты.

– Итак, почтенные, – Ханзо старался не повышать голоса, – пора открыть карты. Кто стащил мою печать?

Молчание окутало зал снежным покрывалом. Звери обменялись взглядами – в них страх плясал с растерянностью.

Яманэко выступил вперёд, хвост трубой:

– Клянусь Инари230230
  Инари – богиня риса, плодородия и процветания в синтоизме. Инари часто изображается в сопровождении лис (кицунэ), которые считаются её посланниками.


[Закрыть], не я! Зачем мне печать? Я веду рёкан, а не в политику играю!

Хатори прищурился:

– Тогда зачем заманил меня в ловушку. От кого скрываешь правду?

Кот дёрнулся:

– Не было ловушки! Обвинять без улик – не путь самурая!

Уси-они зацокал копытами:

– И я чист! Печать сёгуна – одна морока! Клянусь рогами – не брал!

Хатори обвёл обоих тяжёлым взглядом:

– Кто-то лжёт. Я чую заговор. И вы двое: Яманэко, Уси-они – в самом его сердце!

Звери смолкли. Повисла тишина – вязкая, давящая.

Шорох.

Из коридора выплыла бакэнэко. Глаза блестели влагой, словно звезда на бархате ночи.

– Довольно! – дрожащим голосом мяукнула кошка. – Я не стерплю! Не бросайте тень на Яманэко!

Она обратилась к коту взглядом, полным нежности:

– Любовь моя, прости. Я взяла печать. Хотела подарить тебе в знак моей преданности. Но ниндзя опередил.

Яманэко ахнул, потрясённый:

– Ты?! Но зачем? Вмешиваться в мои дела было безумием.

О-тэнгу Хияши, безмолвный доселе, вскинул голос:

– Хм, занятно! Любовный порыв, а не заговор? Но позвольте, Хатори-сан, правильно ли я понимаю: печать у вас?

Хатори бросил на него острый взгляд:

– Вы правы, О-тэнгу. Я вернул печать. Но истина всё ещё во мраке.

Он обратился к бакэнэко:

– Зачем ты украла печать? Что слышала в тайных разговорах в рёкане?

А затем к Яманэко, бледному, как лепесток сакуры:

– Ты точно не знал о краже? Или стоял за этим с самого начала?

Кот вскинулся:

– Да как ты смеешь?! Я люблю её! Стал бы я подставлять любимую? Нет тут заговора!

Тут Вако, дядя Хатори, булькнул смехом:

– Ох, племянничек! Всё ищешь козни да тайны? А может, просто кошки дурят? Любовь, знаешь ли, и не на то толкает!

Хатори обвёл взглядом собравшихся, задержавшись на Уси-они и Яманэко. Память услужливо подбросила вчерашний эпизод – шёпот быка, ухмылку кота, обрывок фразы: «…сегодня ночью, особый гость…»

– Скажите-ка, любезные, – Хатори подался вперёд, – какого гостя вы ждали этой ночью? Уж не заказчик ли кражи пожаловал?

Уси-они вздрогнул, зыркнул на Яманэко. Кот напрягся, шерсть встала дыбом:

– Н-не понимаю, о чём вы, Хатори-сан! Какой ещё гость? Мы никого не ждали!

Хатори прищурился:

– Вот как? А мне послышалось иное. Вчера вы с Уси-они о чём-то шептались. И упомянули «особого гостя». Или мне почудилось?

Бык затоптался, потупив взор. Яманэко сглотнул:

– Это недоразумение! Мы говорили о поставке рыбы! Да, особой рыбы для онсена!

О-тэнгу скрестил руки на груди:

– Что-то я не припомню такого заказа, Яманэко. Ты ведь всегда согласовываешь со мной поставки.

Кот совсем сжался, хвосты обвились вокруг лап:

– Я хотел сделать сюрприз! Редкая рыба, деликатес! Вот и не сказал.

Хатори хмыкнул:

– Сюрприз, значит? Занятно. А по мне так – попытка скрыть правду. Но вот от кого? От хозяина рёкана? Или от меня?

Вако булькнул, подавшись вперёд:

– А ведь и верно, племянничек! С чего бы рыбе быть секретной? Тут попахивает тайным сговором!

Уси-они сделал попытку подняться, едва не задев рогами потолок:

– Нет тут никакого сговора! Мы честные ёкаи, не какие-то там преступники!

Синоби откинулся назад, скрестив руки:

– Тогда отчего вы так нервничаете? Если всё чисто, к чему секреты и недомолвки?

Бакэнэко всхлипнула, подалась к Яманэко:

– Любовь моя, умоляю, скажи правду! Хуже ведь будет, если утаишь!

Кот вздрогнул, глянул на подругу со смесью нежности и страха:

– Я не могу! Нельзя! Слово дал!

Хатори подобрался, как хищник перед прыжком:

– Кому дал слово, Яманэко? Кто этот «особый гость»? Говори, или мне применить пытки?!

Яманэко задрожал, взгляд заметался. Уси-они сопел, роя копытом татами.

В зале повеяло холодом. Сумрак сгустился по углам, тени зашевелились. Воздух наполнился тихим гудением роя невидимых ос.

Вако булькнул, подавившись. О-тэнгу отшатнулся. Бакэнэко взвизгнула, распушив хвост.

Хатори вскочил, схватившись за вакидзаси:

– Что происходит? Отвечайте!

Стены содрогнулись. Фусума разъехались с треском, впуская клубы чёрного тумана. А из него шагнула фигура, закутанная в плащ цвета ночи.

– Ну, здравствуй, Хатори Ханзо, – прозвучал голос, глубокий и холодный как океанская впадина. – Не ждал?

Ниндзя застыл, не веря глазам:

– Господин! Не может быть! Но как?!

Человек откинул капюшон. Токугава Иэясу улыбнулся, глядя на растерянного синоби:

– Знаешь, Ханзо, есть старая поговорка: «Когда мышей слишком много, даже змея рада помощи кошки». В моём случае врагов так много, что сёгун рад даже помощи ёкаев.

Он сделал паузу, окинув взглядом ёкаев:

– Я поручил тебе доставить печать не просто так. Среди моих советников завёлся предатель. Я не мог доверить это расследование никому из людей – слишком много ушей при дворе. Поэтому обратился к тем, кто существует в тени между мирами.

Яманэко поклонился:

– Господин попросил нас устроить испытание. Проверить не только твою верность, Хатори, но и твою способность видеть иное.

Ниндзя нахмурился:

– Но зачем такие сложности, господин?

– При дворе сёгуна много оборотней, умеючи носят маски татэмаэ231231
  Татэмаэ – это поведение, соответствующее ожиданиям общества, социальная маска человека.


[Закрыть] и хоннэ232232
  Хоннэ – истинные чувства и мысли человека, которые обычно скрываются.


[Закрыть], меняют облик, становясь неузнаваемыми. Только тот, кто способен видеть истинную суть существ, кто может общаться с ёкаями на равных, сможет его разоблачить.

– И я прошёл испытание?

– Более чем, – кивнул сёгун. – Ты не только сохранил верность и вернул печать, но и доказал, что способен действовать в мире ёкаев. Видеть сквозь иллюзии, использовать их силу, но не поддаваться их чарам. Именно такой человек мне нужен. И в этом деле… – Токугава обвёл рукой собравшихся ёкаев, – у тебя теперь будут необычные помощники.

Ханзо поклонился:

– Хай233233
  Хай – «да» на японском языке, также используется для выражения согласия и подчинения.


[Закрыть], мой господин.

* * *

Хатори Ханзо вышел из рёкана, вдыхая утренний воздух полной грудью. Солнце только-только показалось из-за горизонта, окрасив небо в нежные тона сакуры. Где-то вдалеке одинокая камышовка затянула песнь.

Ниндзя коснулся рукояти вакидзаси, висевшего на поясе.

 
Дорога вьётся лентой,
Загадок полна.
В душе синоби – покой.
 

Елена Валужене.
НОЧЬ ПРИЗРАКОВ

На закате солнца в последний день зимнего сезона234234
  Последний день зимнего сезона – 3 февраля, праздник Сэцубун, японский Новый год, в этот день мир духов наиболее близок к миру людей, в храмах и домах проводятся обряды изгнания злых духов.


[Закрыть] усталый паломник вошёл в древний город через южные ворота Расёмон, сначала перекусил на рынке Нисики, а затем обошёл самые людные кварталы в поисках ночлега. Но рёканы Таварая и Хиирагия, где он обычно останавливался, были полны по случаю праздника Сэцубун, он опоздал. По улицам бродили толпы людей, распевали гимны, танцевали, били в барабаны. Женщины, переодетые в мужчин, мужчины, наряженные как женщины, прямо посреди улицы в кострах жгли дощечки с прошлогодними желаниями. Чумазые дети носились вокруг костров и кидали в странствующих актёров, скачущих рогатыми краснокожими демонами, жареные соевые бобы. Но путнику было не до празднований, после долгой дороги он мечтал лишь о ночлеге. Темнело, и он уже был готов заночевать под любой крышей. На окраине города, в тени скалы, его ищущий взгляд, наконец, заметил крышу приземистого рёкана, чьи окна были слабо освещены, а сёдзи открыты, несмотря на поздний час. Надежда на тёплый онсен и мягкую постель вновь поселилась в сердце усталого путника, и он свернул в тёмный переулок. Сняв в генкан235235
  Генкан – зона у входной двери, традиционная для японских домов, представляет собой комбинацию крыльца и прихожей. Генкан предназначен для того, чтобы входящие в дом люди сняли обувь, прежде чем попасть в основную часть дома.


[Закрыть] пыльные гэта с разбитых ног, он вошёл в слабо освещённую залу, где его встретил, низко поклонившись, служитель, одетый в просторные белые одежды. Более никого не было видно вокруг, и тишина звенела в ушах.

– Господин, приветствую вас в нашем скромном пристанище. Изволите ли вы отдыхать у нас одну ночь или несколько?

– Тридцать три святилища задержат меня в столице не менее десяти дней.

– Тридцать три храма – богоугодное дело, желаю вам удачи на священном пути, господин. Позвольте предложить вам лучшую комнату в нашем рёкане, не откажитесь также отведать особый чай, которым мы потчуем наших гостей уже тысячу лет.

– Ваш рёкан настолько древний? – удивился путник.

– О, его ширмы помнят последние дни многих великих людей, – улыбнулся служитель и, низко поклонившись, повёл путника за собой сквозь тёмные коридоры.

Комната была скромной, но чистой. Паломник удивился, что его сопровождает старик, в пути он привык к тому, что в рёканах посетителям прислуживают женщины.

– Все ушли на праздник, – объяснил старик. – Наши дамы обожают Сэцубун, это единственный день, когда они могут выйти из рёкана, и, уж поверьте, они проведут его на славу, а город долго будет вспоминать эти последние дни зимы.

Служитель подал паломнику чистую юкату и, пока тот переодевался, накрыл на котацу236236
  Котацу – низкий столик для еды.


[Закрыть] ужин.

– Позвольте мне прислуживать вам, господин. Во время вашей трапезы я могу развлечь вас приятной беседой или, может, сыграть на сякухати237237
  Сякухати – бамбуковая флейта, игрой на ней развлекали при проведении чайной церемонии.


[Закрыть]?

– Я много путешествую и люблю слушать истории встреченных на пути людей. Пожалуйста, расскажите мне о себе.

– С удовольствием, господин. Пожалуй, я расскажу о том, как в одну ночь изменилась вся моя жизнь и я стал прислужником в этом древнем рёкане.

«Никогда не забуду тот день. Долго бродил я по горам Хоккайдо, любуясь водопадами и ущельями, и не раз мой рукав промокал насквозь от излившихся слёз восхищения падающей с крутизны горной водой, сверкающей белой пеной. Пока я отдыхал у грохочущей воды, мне в голову пришли строки:

 
Водопад. Белая нить
сшивает небо с землёй.
Работа небесной швеи.
 

В горах темнеет рано, и когда тени начали достигать подошв моих варадзи238238
  Варадзи – сандалии, сплетённые из рисовой соломы.


[Закрыть], я оглянулся вокруг и понял, что заблудился среди гор и холмов. Никого не было на тропинках среди камней, чтоб указать дорогу. Горы тянулись вглубь, тропа вела меж скал, покрывающихся к ночи росой. Пора было искать ночлег, и вот в углублении скалы я заметил хижину – брошенную келью монаха или отшельника. Я несказанно обрадовался и устремился к ней.

 
В хижине древней
Нет ни души. Один лишь
странник полночный.
 

Но тут же остановился: возле хижины на камне сидела девушка с распущенными чёрными волосами, в белом кимоно, расшитом по подолу и широким рукавам серебряными нитями – в узоре переплетались танцующие журавли, сулящие семейное счастье и верность.

Да только девушка горько плакала, укрывая лицо широким рукавом.

– Одзё-сама, что случилось? Ты потерялась?

Девушка повернулась ко мне, продолжая укрываться рукавом, и жемчужные слёзы катились из её глаз. Я не осмелился убрать дорогую ткань с её лица, но она сама открылась. Лицо было прекрасно, как небо на востоке, готовое расцвести новой зарёй. Но её рот был разрезан до ушей и сочился кровью. Сама преисподняя дышала на меня терпким смрадом из её зловонной раны. В руках девушка держала нож.

– Скажи мне, я красивая? – Прошипела она.

Я задыхался от ужаса и не мог вымолвить ни слова. Это меня и спасло. Пока я мычал и озирался, на ум пришли слова, прочитанные в древнем свитке: «Если Кутисаке-онна спросит, красивая ли она, не говори „да“, ведь тогда она разрежет твой рот до ушей, не говори „нет“, ведь тогда она задушит тебя». Что же ей ответить?

– Средняя такая, обычная, ни то ни сё! – прокричал я и со всех ног бросился прочь, пока Кутисаке изумлённо смотрела мне вслед.

Долго я бежал, цепляясь во тьме за корни деревьев, спотыкаясь о камни, а ветви до крови расцарапали мне лицо. Месяц летел вровень со мной, и казалось, его серп вот-вот перережет мне горло. Наконец, я, задыхаясь, без сил упал на мох и не мог больше встать. Постепенно моё дыхание стало тише, и я услышал стрёкот цикад, гудели сосны и звёзды тихонько звенели, как стеклянные фурины, а рядом гремела камнями горная река. Кутисаке отстала, а может, и не стала меня преследовать. Об одном я жалел, что не довелось переночевать в хижине, но и мох послужит мне в эту ночь не хуже футона.

 
Стук камней на дне,
Шуршит осока в воде.
Голоса реки.
 

Глаза стали смыкаться, но тут я почувствовал, как что-то тихонько потянуло меня за левую ногу. Потянуло сильнее, и вот уже тащит за обе ноги в сторону реки. Я попытался схватиться за корни, но сила, увлекающая в воду, была больше моей. Тогда я извернулся и схватил то, что связало мои ноги. Паутина! Но каждая нить была толще пальца. До воды оставалось несколько дзё239239
  Дзё – единица длины в японской системе мер, 1 дзё = 3,03 м.


[Закрыть], и единственным спасением был пень, вставший на дороге. Я перебросил через него паутину и выдернул ноги из пут. Пень с плеском ухнул в воду, брызги окатили меня с головы до ног.

– Умный! Умный! – раздалось с того берега.

На паутине, натянутой между ветвей, в мертвенном свете месяца, раскачивалась Дзёрогумо: над паучьим брюхом тело молодой женщины, восемь лап, покрытых бородавками, хищно шевелятся. Меня от этой ужасной картины замутило, и я опрометью кинулся обратно в темноту чащи, ища спасения. Дзёрогумо кинула мне вслед несколько нитей паутины, больше похожих на верёвки, но я увернулся и затаился за деревом. Куда бежать? И тут я увидел слабый огонёк вдали. Кто-то там в ночи сидит у костра… Может, они помогут мне, укроют от злых духов? Пусть будет так. Пойду на свет! Я, крадучись, пробирался между камней, останавливался, прислушивался. Пещера! И в пещере горит костёр. Люди! Только людям нужен огонь, ёкаи его не разжигают. И я смело вошёл в пещеру.

Да. Костёр посреди пещеры ярко пылал, но никого не было у огня.

 
В пещере костёр.
Жёлтыми светлячками
Сыплются искры.
 

Я взял горящую головню и поднял над головой. Пещера была не очень высока, но глубока. Схожу, пожалуй, вглубь, осмотрюсь, решил я. Мой факел дымил и чадил, но освещал дорогу. Вдруг за поворотом мне послышались приближающиеся голоса. Я мигом затоптал свою головню и спрятался за выступом. Мимо меня, переругиваясь, прошли четыре маленьких лохматых человечка, ростом мне по колено, я видел это в отсветах дальнего костра. Они шли к огню, а я крался за ними. В руках они держали какие-то кривые сучковатые палки. Не палки! То были человеческие кости с остатками мяса! Демоны-людоеды! Óни! Красные лица, клыки, рога, мясо на обглоданных человеческих костях! Надо бежать отсюда, да поскорее!

Но, чтобы выйти из пещеры, надо пройти мимо костра. А óни расселись вокруг огня, продолжая спор, и самый крупный огрел самого маленького костью по голове. Завязалась драка. Вот он, счастливый миг! Пока óни не видят, тихонько сбегу. Я скользил между валунов, стараясь не шуметь, но левая нога зацепилась за камень, и я повалился на землю, прямо под ноги маленьким красным демонам. Óни дружно завопили и набросились на меня. Как я ни отбивался, не мог скинуть с себя людоедов. Неужели мне пришёл конец? Да нет же! «Встань восемь раз, упав семь!»

– Óни-ва сото! Фуку-ва ути240240
  Óни-ва сото! Фуку-ва ути! – Óни уходят! Благословения приходят!


[Закрыть]! – крикнул я придушенно.

Óни только захохотали. На счастье я всегда носил с собой в кармане семена сои для защиты от духов. Горсть сои полетела в демонов.

– Óни-ва сото! Фуку-ва ути! – снова прокричал я.

Четверо óни взвыли и начали расти. Демоны росли и росли, росли и росли, пока не заполнили собой всю пещеру. Я едва успел выскочить наружу, а выросшие óни застряли, только волосатые ноги торчали изнутри.

– Оя241241
  Оя! – О, Боже!


[Закрыть]! – только и мог выговорить я. Опять спасся. – Оя!

 
В горах Хоккайдо
Пещера тайны хранит.
Капель серебряных звон.
 

О, эта ночь никогда не кончится! Когда же рассвет? За что мне такие напасти? Каких богов я прогневал? До Обона ещё далеко, но ворота Дзигоку в эту ночь, кажется, открыты нараспашку.

И тут раздался громовой хохот. Эхо в горах подхватило его и десятикратно усилило. Это что ещё за напасть? Зверь или птица? Или камень скатился с кручи?

– Не бойся, путник! – послышалось у меня за спиной. – Это выпь на болотах кричит.

Мои ноги подкосились от страха, и я чуть не рухнул под ноги человеку, но он подхватил меня и удержал. Я искоса посмотрел на него в свете месяца. Слава богам, это не дух, это странствующий по горам монах-ямабуси, отшельник. Он-то не причинит мне вреда! С посохом в руках, в просторных одеяниях, ямабуси легко кивнул мне. Я в ответ поклонился.

– Я вижу, вы напуганы, господин. Позвольте мне помочь вам, – молвил монах.

– Мне уже ничего не поможет. Кажется, я не переживу эту ночь. Все духи мира решили сегодня свести меня с ума.

– Пойдёмте в мой храм. Он укроет вас от всех невзгод. Рядом со мной вас никто не тронет.

Моё сердце возликовало. Наконец-то можно будет поесть и отдохнуть там, где до меня не дотянутся жуткие чудища ночи.

Я шёл за ямабуси след в след, боясь потерять его среди теней. Он – моя последняя надежда на спасение. Может быть, он выведет меня к людям?

 
Прочь, прочь, темнота.
Новорождённый месяц —
Сияние серебра.
 

Ямабуси привёл меня к огромной ели с двумя вершинами и махнул рукой, предлагая мне сесть у её корней.

– А где же ваш храм, господин? – спросил я, озираясь вокруг.

– Да вот же! Смотрите, какие расписные стены, резные потолки, крепкие колонны, великолепные изваяния! В каком ещё храме вы видели столько волшебных огней?

И правда, светлячки-хотару были везде. Они словно во сне проплывали мимо нас, между деревьев, освещая всё вокруг неверным, колеблющимся мерцанием. Казалось, мы погрузились в глубины вод, а огоньки плыли-парили в ночном воздухе, садились на наши одежды и отправлялись дальше сквозь чёрные узоры листьев, сквозь колонны елей, сквозь причудливые изваяния валунов.

Меж тем ямабуси разжёг огонь и я увидел, что одет он в одежды, сплетённые из травы, бос, и даже внешность его была очень странной – слишком длинный нос и ногти, а на спине торчал горб. Этот человек совсем одичал в своих одиноких странствиях по горам, подумал я.

– Итадакимас242242
  Итадакимас! – Приятного аппетита!


[Закрыть]! – сказал отшельник, садясь рядом со мной у корней старой ели, и протянул мне сосновую ветку с каплями ночной росы на ней.

Сам он с удовольствием полакомился росой с сосновых иголок и, явно довольный трапезой, ждал, когда я закончу свой сытный поздний ужин. Я постарался не огорчить его, но боюсь, он заметил, что я не слишком рад такому пиршеству.

– Вижу, вам не по душе моё угощение, господин. Но на пятицветном облаке не полетаешь, расправившись с ваном243243
  Ван – чашка для риса.


[Закрыть] риса.

– Ох, мне бы сейчас хоть кобачи244244
  Кобачи – маленькая чашка для соусов, уксуса.


[Закрыть] риса, а пятицветное облако пусть подождёт.

– Пятицветное облако никого не ждёт. И сады вечности цветут не для вас, я вижу, – вздохнул ямабуси. – Пойдёмте, я покажу вам дорогу.

И мы пошли, петляя между пихт и елей, перелезая через валуны и переходя вброд ледяные ручьи. Становилось светлее, скоро утренние туманы покроют нас с головой.

 
Птица запела
И смолкла. Ожидает
Утра первый вздох.
 

– Вы слагаете хокку? – спросил меня отшельник.

– Да. Быть может, когда-нибудь слова прославят меня так же, как прославили они в древние эпохи великого Басё.

– Басё насыщался росой с одной еловой иголки, – прошептал монах и зашагал вперёд по узким горным тропинкам севера. Я покорно последовал за ним.

Долго брели мы сквозь поднимающуюся пелену тумана, наконец он остановился и огляделся.

– Ну вот, по правую руку будет ваша дорога, на ней вы найдёте что искали. А теперь прощайте.

Отшельник повернулся ко мне спиной. Травяные одежды на спине разошлись по швам, и горб развернулся в два огромных вороньих крыла. Он поднялся в воздух и тут же оказался на вершине дальней сосны. Да это же Ямабуси-тэнгу! Как мне удалось уйти от него живым?! Боги ещё хранят меня!

И я сквозь тающий туман поспешил в сторону, указанную мне Ямабуси-тэнгу. Долго брёл между деревьев, пока не вышел на дорогу. Не описать, как я обрадовался! Спасение близко, эта дорога выведет меня к селению, к людям! Не пройдя и двух ри245245
  Ри – единица длины в японской системе мер, 1 ри = 3,927 км.


[Закрыть], я почувствовал запах дыма. Значит, деревня близко! Вот уже вдали за поворотом показались соломенные крыши.

 
Дым над деревней.
Радостью сердце полно —
Долгой дороге конец.
 

Навстречу мне по деревенской дороге шла девушка с сияющими в свете восходящего солнца длинными волосами и улыбалась мне. Хоть я устал и ноги едва держали меня, но внимание юной и прекрасной незнакомки было лестно для меня, и я улыбнулся ей в ответ. Глупец! Как же я мог забыть! Нельзя смотреть в глаза девушке, встреченной на заре на краю деревни! Волосы на голове Хари-онна, а это была именно она, зашевелились, как щупальца осьминога, и потянулись ко мне. Я отпрянул, но несколько прядей дотянулись до меня, острые крючки на концах волос воткнулись мне в руку и в спину, стали рвать мотсуке246246
  Мотсуке – верхняя одежда без рукавов, в виде подпоясанной жилетки, одежда монахов.


[Закрыть]. Я дёрнулся, крючки порвали ветхую ткань и кожу, и я со всех ног помчался в деревню, спасаясь от Хари-онна. Постучался в ближайший к окраине дом и, не дожидаясь ответа хозяина, зашёл внутрь и задвинул за собой сёдзи. Возле погасшего очага-ирори сидел древний старик и грел руки над несуществующим огнём.