Читать книгу "Мистический рёкан на краю Киото"

Юлия Рыкова.
ГОЛУБЫЕ ГЛАЗА, ЧТО СМОТРЯТ СКВОЗЬ ТЕМНОТУ

Жизнь в Киото процветала. В середине последнего месяца весны проходил мацури6969
  Мацури – японский фестиваль в религии синто.


[Закрыть]. Люди смотрели на древний обряд стрельбы из лука, не замечая согнувшуюся фигуру, шагающую по дороге. Юноша не обращал внимания на веселье, царившее в атмосфере Аой-мацури7070
  Аой-мацури – синтоистский праздник в городе Киото.


[Закрыть], погрузившись глубоко в свои мысли. Он был завёрнут в тёмные одежды, голова накрыта шляпой, глаза спрятаны за жёлтыми стёклами очков. Ещё одно напоминание о его происхождении, о том, какой ужас скрывался за этим предметом для чёткости зрения.

Около полудня в идзакая7171
  Идзакая – японский тип питейного заведения.


[Закрыть] юный Макото услышал историю от местного, который рассказывал другому путнику о тёмной стороне столицы, что где-то на окраине есть старинный рёкан7272
  Рёкан – традиционная японская гостиница.


[Закрыть] с дурной славой. Его невозможно разрушить, так как к ночи он восстановится. А если войти внутрь, то уже не вернёшься. Никто и не помнит, как появился в их городе этот рёкан. Хозяин платит хороший откуп сёгунату, но кто хозяин и что происходит внутри – никому не известно.

Макото решил воспользоваться шансом. Именно такое место ему и нужно. Чтобы никто не нашёл, чтобы он ушёл неизвестным.

Он направлялся к указанному месту под ночным небом – единственное, кто провожал его сегодня.

Макото смотрел на непримечательное здание рёкана, где двор был изящно отделан камнем, без особого интереса. Ничего необычного. Юноша ловко забрался на крышу, отлично зная, как лазать по деревьям как дикий зверёк, когда напуган или тебя закидывают бобами, словно отгоняют демона7373
  В японской мифологии демоны о́ни боятся бобов.


[Закрыть]. Макото это отлично знал. Он – демон. Юноша последний раз поднял взгляд в глубоко-чёрное небо с вкраплениями маленьких звёзд, которые то рождаются, то умирают каждую ночь. Он снял шляпу, гэта7474
  Гэта – традиционная японская деревянная обувь наподобие сандалий.


[Закрыть] и очки. Его ясные голубые глаза смотрели вниз, отмеряя высоту падения.

Макото сделал вдох и шагнул к краю. Зачем он в этом мире родился? Он всего лишь ужасный полукровка, на которого посмотришь и сразу все знают, с кем его почившая мать переспала.

Ночной воздух мягко обдувал лицо. Слышно, как стрекотали сверчки. Сердце бешено колотилось.

Неожиданно чья-то рука коснулась его плеча, и Макото с ужасом обернулся. Он чуть не свалился с крыши рёкана, но получилось удержать равновесие. Теперь сердце колотилось не от того, что он собирался прыгнуть, а от вида устрашающего хэби7575
  Хэби – ёкай-змей.


[Закрыть], который добродушно ему улыбался. Янтарные глаза змея смотрели на несостоявшегося самоубийцу с интересом.

– Я вас не отвлекаю? – хэби спросил шипящим, вовсе не пугающим голосом.

Макото лишь смотрел на его змеиный белоснежный хвост, который был вместо человеческих ног. Юноша с испугом поднял взгляд на красивое лицо ёкая, услышав его вопрос. Черты лица у хэби были красивые, если бы он не был хвостатым чудовищем, то пользовался бы славой у женщин.

– А вы не знаете, что я делаю на крыше? – он спросил внезапно.

– Вы сами сюда пришли… приползли… – Макото ответил неловко.

– Я не помню… – ответил хэби с улыбкой. – Вы меня извините. Я имею свойство многое забывать… знаете, вам что-то говорят, и вы тут же забываете… в голове словно дыра… Меня зовут Рюу. Что же я делаю на крыше?

Макото надевал потрёпанные гэта, наблюдая за забывчивым змеиным ёкаем. Руки немного подрагивали от того, что он собирался сделать до встречи с Рюу. Его прервали, и это приносило какое-то горькое смешанное чувство, то ли злобу, то ли горечь. Злобу от того, что его остановили, а неприятную горечь от того, что в его жизни с проклятыми голубыми глазами нет другого пути.

– Надо слезть с крыши – упасть же можно. А вы кто?

– Макото. – Ответ был недовольным. Юноша произносит своё имя, означающее «истинный», словно сплёвывая.

– Так вот, Макото, пока я не забыл, нам нужно слезть с крыши и выпить отличного чая. Что думаете? Не хотите присоединиться к моим хорошим друзьям?

Макото про себя удивился, что у такого забывчивого существа есть друзья.

Не успел он согласиться, как его схватили за руку и спустили с крыши странного рёкана.

* * *

Тонкая рука Рюу, частично покрытая чешуёй и скрытая под тканью одежды, крепко держала Макото, так как змей не хотел забыть нового знакомого. Старые сёдзи7676
  Сёдзи – традиционные раздвижные двери в японском доме.


[Закрыть] со скрипом выдвинулись, впуская их в темноту коридоров рёкана.

Макото снял гэта и взял у входа домашние дзори7777
  Дзори – традиционные японские плоские сандалии из рисовой соломы.


[Закрыть], затем он последовал за хэби, который спокойно передвигался. Сёдзи за ними резко с хлопком закрылись, и рёкан полностью погрузился в темноту. Макото почувствовал, как в груди что-то сдавило. Но было удивительно, что ёкай-змей вёл его, держа за руку. Его точно не собирались съесть?

В коридорах рёкана был тяжёлый воздух и очень пыльно. Здесь же должны быть гости, так почему здесь для них не убираются? По углам слоями свисала паутина, в которой Макото, следуя с Рюу, умудрился запутаться.

Юноша снял очки, чтобы сквозь темноту убрать остатки паутины с жёлтых стёкол для лучшей видимости. Как только он собрался их надеть обратно, Рюу забрал их.

– Мне кажется тебе это не нужно. Видишь ты отлично, – раздался шипящий голос змея по запустелому коридору.

– Отдай, – сказал Макото сурово, ведь у него забрали его защиту.

– Зачем?

Макото молчал, не желая говорить, ведь по нему и так видно. Почему же этот забывчивый хэби этого не понимал?

– Я демон. – Ответ юноши тихий, наполненный болью прожитых лет. Он привык к тому, что люди видели в нём демона только из-за его полукровного происхождения.

– Ну так я тоже демон по сути своей… – Рюу ответил вдумчиво, стараясь случайно не забыть нить их разговора. – Но я этого не скрываю. А твои глаза… это дар.

Голубые глаза, которые были ясными и чистыми, словно небо жарким летом, расширились в неверии. Но слова Рюу, которые он скоро забудет, что сказал ему, оставили небольшой светлый отпечаток в душе.

Они направились дальше, и неожиданно сёдзи одной из комнат резко открылись и оттуда вылетела мокрая насквозь нэкомата7878
  Нэкомата – двухвостый кот-ёкай.


[Закрыть]. Она, недовольная, сплюнула воду на заплесневелый пол и попыталась стряхнуть с себя влагу.

Макото лишь смотрел с удивлением на её причудливый трёхцветный окрас и два хвоста.

– Безобразие! – ругалась нэкомата. – Я им покажу! Чтобы меня и в воду! Безобразие!

Нэкомата не замечала змея-ёкая и человека с голубыми глазами. Она одним прыжком залетела в комнату обратно. У Макото отвисла челюсть, когда он увидел за закрывающимися сёдзи пышный лес и шустрый водопад, где веселились нэкомата и другие ёкаи.

Что это за рёкан такой? Что это за комната? И почему ёкаи? Все ли комнаты такие? Получается, здесь одни чудовища.

– Что скажешь, друг мой? – раздался голос Рюу, и Макото вышел из оцепенения. Рюу хотел ещё что-то сказать, но у него возникли сложности с воспоминанием имени юноши.

Макото посмотрел на него. Как быстро он стал для змея другом?

– Страшно интересно… – юноша долго обдумывал ответ, так как ещё не понимал, как реагировать на то, что он увидел. И кого он видел.

Раздался странный скрип. Это скрипели половицы. Что такое? Рюу удержался на своём хвосте, как будто давно привык к таким колебаниям рёкана. Макото отлетел в стену.

Коридоры рёкана поворачивались…

Два поворота вправо, затем вниз, налево и вверх, пока они не оказались в совсем другом коридоре, который также был заброшен. С потолка свисали клочья красивых тканей от женских кимоно. Пока хэби и полукровка перемещались по рёкану, Рюу крепко держал Макото, чтобы того сильно не шатало в разные стороны.

Юноше не понравился такой способ перемещения. Он сильно ударился спиной о стену при повороте, тогда как на его коже под одеждой оставались следы от предыдущих побоев.

Макото встал на ноги, про себя радуясь, что мог твёрдо стоять.

В одну из комнат открылись сёдзи. Рюу спокойно зашёл, так как было понятно, что в этом рёкане он свой и всё знал, даже если не помнил. Змей вообще был существом умиротворённым, дружелюбным и не опасным.

Макото направился за ним, и сёдзи закрылись. Он неверяще смотрел, куда они попали. Они были в горах, над которыми стоял мягкий туман. Пока хэби и юноша шагали по горным выступам вверх, туман перед ними опускался, открывая вид на лес, в котором росли красные пышные клёны. Они только ведь недавно были в рёкане, а сейчас на красивой горной вышине!

Под самым старым и большим клёном сидели ямауба7979
  Ямауба – пожилая женщина, которая живёт в горах. В легендах и сказках она часто изображается как отвратительное существо, напоминающее ведьму.


[Закрыть] и о́ни8080
  О́ни – демоны-людоеды. Чаще всего их изображают с красной или синей кожей.


[Закрыть], которые заваривали чай в тэцубине8181
  Тэцубин – разновидность японского чугунного чайника.


[Закрыть]. Чугунная посуда нагревалась над раскрасневшимися угольками. Воздух был наполнен костром и собранными лесными травами.

Старуха ямауба была одета не в разорванные одежды, как говорилось в легендах, а в кимоно зеленоватого оттенка отличной работы, с красным оби с вышитыми на нём цветами. Единственное, что в ней было от её горного существования, так это спутанные седые волосы, которые не расчешет уже никакой гребень. Рядом с ней жизнерадостный краснокожий о́ни, чьи острые торчащие клыки совсем не пугали. Он не выглядел внушающим страх, в нём сохранялось какое-то ребячество; в том, как он смотрел на других, как сидел.

– Ещё ни разу за свою долгую жизнь не видела полукровок, – ямауба говорила не осуждающе, с интересом рассматривая юношу. – Как ваше имя?

Макото слегка поморщился, когда упомянули о его происхождении. Но здесь не было осуждения, а только лишь любопытство, так как они никогда не видели ему подобного. Странно…

– Макото, – ответил он, глядя на то, как юный о́ни достаёт откуда-то ещё две чашки.

– Моё имя Минори, а рядом со мной мой внук Кэтсу, – она указала на о́ни лёгким движением морщинистой руки. – Расскажи о себе, Макото-кун.

– Мне нечего рассказывать, Минори-сан. Я просто ужасный полукровка. Демон. Называйте как вам угодно…

Кэтсу разлил ароматный напиток по чашкам и раздал всем присутствующим. Макото рассматривал маленькие сушёные листочки, которые попали на дно чашки.

– Совсем нечего? Так не пойдёт. У каждого есть что рассказать. Если нет истории, то и жизни этой нет, – ответила Минори. – Тогда я ужасная ямауба, если говорить так, как ты. Я долгое время жила в горах, каждый день одиноко глядя на мир передо мной. Если я немного опущу взгляд, то увижу Энряку-дзи8282
  Энряку-дзи – буддийский монастырь на горе Хиэй над городом Киото, был основан в конце VIII – начале IX века монахом Сайтё.


[Закрыть] и его служителей. Я не спускалась вниз, чтобы не поступать как все мне подобные, чтобы съесть плоть ребёнка или украсть прекрасную деву. Я наслаждаюсь покоем, собираю фрукты, пытаюсь обучить грамоте это очаровательное дитя, – она сказала это с любовью, указывая на Кэтсу. – И могу делать ещё много вещей, ведь жизнь у меня одна, хоть и долгая…

– Можно продолжу я, Минори баа-чан8383
  Баа-чан – неформальное обращение к бабушке.


[Закрыть]? – с нетерпением просит разрешения Кэтсу.

– Можно, дорогой мой, – ответила с теплотою ямауба.

– Я был совсем ещё маленьким о́ни. Помню, как хотел играть с мальчишками, но они закидывали меня камнями и бобами, называя «страшным о́ни»… А я ведь ни на кого не нападаю и не ем. Я мясо не люблю, зато очень люблю каштаны! Баа-чан делает их вкусно вместе с рисом! Минори баа-чан нашла меня в горах, среди которых она обитала, приняла меня и накормила. Она не называла меня страшным, сказав, что я хороший о́ни. Мы уже много лет вместе. Нам очень полюбился этот рёкан, нас Рюу сюда привёл, но он не помнит. У него память как корень лотоса.

Макото за время их историй из жизни допил чай, на языке оставался приятный привкус лесных трав и сушёных фруктов. Он задумался, ведь в его жизни было так же, как и у Кэтсу поначалу. Его также называли демоном и издевались, но затем о́ни просто нашёл человека, точнее горную старушку, которая оказалась к нему добра и полюбила как родного внука.

– У тебя красивые глаза, Макото-кун… – произнесла ямауба, улыбаясь нежно, как ещё одному родному внуку. – Они как ясное небо. Твои глаза могут быть тебе не только проклятием…

Макото хотел возразить, так как внутри сквозила неуверенность. Но он молчал, стараясь принять эти слова. Так странно было думать, что его глаза могут быть чем-то большим. Но мысль была приятная…

* * *

Ещё немного пробыв в горах среди клёнов, Макото и Рюу вышли из комнаты обратно в заброшенные коридоры странного рёкана.

– Куда теперь? – спросил полукровка у хэби.

– Не знаю, – ответил змей, добродушно улыбаясь. Может он и давно обитал в этом рёкане, но в голове одни пробелы, что он и не вспомнил бы ничего.

– У тебя всё так плохо с памятью? – спросил у него Макото.

Макото это понял ещё при встрече, когда хэби сам сразу сказал о своих проблемах с памятью. Интересно, хорошо или плохо жить, через мгновенье не зная, что было до этого.

– Ничего не помню… – ответил Рюу с неким намёком на грусть. Они двигались дальше по коридорам, чтобы потом переместиться в другую комнату.

Макото задумался: змею жилось несладко. Он не помнил свой возраст, откуда он здесь взялся и многих чудовищ, живущих в рёкане. Ёкаи помнили его, а он их нет. Но Рюу называл всех друзьями и просто плыл по течению, не жалуясь.

Поворот вправо, вниз, влево, вправо, вверх и вправо. Всё это время хэби крепко держал Макото.

В следующей комнате, в которой они оказались, был старинный онсен8484
  Онсен – горячие источники с минеральными водами в Японии.


[Закрыть]. В этом странном рёкане тоже был онсен, но в этом помещении горячий источник был словно вырезан из чьих-то воспоминаний.

Рюу почувствовал, как в груди что-то сжалось. Он словно был тут когда-то давно. Но он не помнил. В памяти сплошная чёрная пустота. Но он здесь был…

Макото не мог не заметить изменившееся поведение своего проводника по рёкану. Он с интересом и уже без страха, а с откровенным любопытством рассматривал двух цукумогами8585
  Цукумогами – разновидность японского духа. Вещь, приобрётшая душу и индивидуальность.


[Закрыть] в помещении онсена.

– Здравствуйте, Рюу-сан… – раздался скрипучий голос двух одновременно говорящих Дзори. Соломенная тонкая обувка была старой, но хорошо сохранившейся. Было видно, что их хозяин носил и аккуратно и тщательно.

– Здравствуйте… – тихим шипящим голосом ответил Рюу, всё ещё утопая в пустотах своей памяти.

Макото смотрел на Биву8686
  Бива – струнный щипковый музыкальный инструмент.


[Закрыть] в углу комнаты, которая только наблюдала за ними, ничего не сказав.

– А вы кто, юноша? – спросили Дзори. Макото посмотрел на них вниз.

– Макото.

– Таких, как вы, называют голубоглазыми самураями8787
  Голубоглазый самурай – это прозвище принадлежало британскому мореплавателю Уильяму Адамсу, который побывал в Японии в начале XVII века.


[Закрыть]… – задумчиво произнесли Дзори.

Макото просто снова задумался, что не слышал уже какой раз за эту ночь в рёкане осуждения в его сторону. Только удивление, любопытство и некое восхищение.

Почему-то осуждение от Дзори и даже от молчаливой Бивы шло в сторону Рюу, который растерянно сидел на коленях.

– Рюу? – Макото хотел спросить, что с ним. Почему довольный жизнью хэби сейчас так растерян и чем-то напуган?

– Он потерян в тёмных пустотах своих воспоминаний, – скрипуче ответили Дзори. – В первый раз мы его встретили растерянного у онсена с кровью на губах. В тот вечер он был сам не свой и съел наших хозяев. Затем Рюу-сан словно всё на свете забыл. Он не помнил, откуда он, как здесь оказался, кого он тогда съел… Но однажды он сказал нам, что чувствует себя привязанным к этому месту, его гложет неизвестная ему вина… Мы не можем покинуть этот онсен, наши хозяева умерли прямо здесь. Мы помним, что он разнашивал нас бережно, а потом его в один миг не стало, как и хозяина Бивы-чан…

Макото перевёл взгляд с гложущего себя виной Рюу на Биву.

– Она редко говорит. Это передалось ей от её хозяина, – поясняли Дзори. – Он был странным, отчасти немым. Он говорил только с теми, кто ему близок, а с другими и слова вымолвить не мог. Наш хозяин дружил с её хозяином. Тот изъяснялся жестами. Вот и Бива-чан, только с нами говорит и больше ни с кем.

Бива молчала, но как будто думала, как будто внутри неё развязался глубокий конфликт.

Вдруг раздалась спокойная мелодия Бивы, которая отражала её изначальный страх нового человека и убийцы её любимого хозяина в компании. Но затем становилась смелее, рассказывая через звуки, как она рада петь тем, кто ей близок. И как Макото близок ей душою, ведь он такой же как и она, «не такой».

В комнате было напряжённо, так как эта мелодия и эти цукумогами были доброжелательны к голубоглазому гостю, но не были рады хэби.

* * *

Макото вышел из купальни с онсеном. Рюу сказал, что останется ещё на некоторое время, так как хочет прочувствовать свою вину, даже если он не помнит, как тогда случилось то совершённое им убийство.

Юноша шёл по коридорам рёкана, который больше не поворачивался, пока он медленно шагал, ощущая, как тут тихо, когда в разных комнатах за сёдзи ёкаям грустно или радостно.

Неожиданно всё вокруг него пропало и превратилось в бесконечную темноту, и Макото падал куда-то вниз, в пропасть. Его сердце бешено колотилось, было страшно. Куда он падает? Неужели это конец?

Скоро должен наступить рассвет. Недалеко от странного рёкана гора Хиэй8888
  Гора Хиэй – гора, расположенная северо-восточнее города Киото, на границе префектур Киото и Сига.


[Закрыть]. Наверное, солнце там восходит красиво, окрашивая небо в оранжевый, который переходит в пастельно-жёлтый, а затем в лазурный голубой. Неужели он больше не увидит такой красоты?

Макото вспомнил момент этой ночи, когда он делал медленные шаги на крыше. Как рассчитывал упасть и быть забытым…

Макото задумался: он никогда не рассказывал о себе, потому что не с кем было поделиться тем, что мучает душу всю жизнь. С ним никогда никого не было, кто бы был ему как родной. Он не принят людьми, потому что отец, которого он не знал, европеец. Таких, как он, не любили, называли ужасным, демоном и прочими неласковыми прозвищами.

В начале этой ночи он мог оказаться на земле, упав с крыши и став окровавленным месивом. Но благодаря забывающему всё на свете хэби он оказался в компании странных ёкаев, которые его приняли как своего.

Рюу, который сразу назвал его другом. Никто в жизни не называл его так. Чудесная Минори-сан и жизнерадостный Кэтсу, который ей как внук. Дзори и Бива, которые пережили тяжёлое время и всегда вместе, как их давно почившие хозяева.

Может быть он не один?

Да, он не один.

В этом мире он не один!

Пока он летел вниз в неизвестность – из его глаз текли слёзы. Он не один!

– Я не хочу умирать… – раздался в страшной пустоте эхом его шёпот.

* * *

Годы летели, проходили века и сменялись эпохи, а странный рёкан, в котором обитали причудливые страшные и не такие ужасные существа, оставался на том же месте, на окраине Киото.

Редкие местные жители прошлой столицы помнили об этой легенде. Бывало, что любопытные подростки, которые верили в сверхъестественное, добирались до неприметного старого рёкана, а затем отправлялись обратно ко входу в лес.

Вот и снова очередной путник забрёл в лес Киото, услышав историю про этот рёкан.

Девушка европейского происхождения с большим походным рюкзаком на спине шла по старой каменной выкладке.

На деревянных ступеньках стоял старец с ясными голубыми глазами, с интересом разглядывая нового путника.

Мягким эхом раздался его голос:

– Приветствую гостью из Европы! Добро пожаловать!

Некто Букер.
ИСТОРИЯ СЭРА-САН, МОРЯКА ИЗ ВАДЗИМЫ

Кошачий нос уловил рыбный дух издалека. Запах был без сомнения рыбный, но незнакомый, неместный. Запах местной озёрной рыбы ей был знаком. Теперь нэкомата нетерпеливо следила за входом в рёкан, за каменной лестницей, часть которой сейчас была скрыта кустами. Кошка расположилась в тени, пригнула морду к земле и приготовилась к прыжку. Раздвоенный хвост нервно дёргался из стороны в сторону.

Вошедший человек достиг площадки перед воротами и снял с плеч несколько деревянных коробок и узелков разных размеров, перемотанных порядком истрёпанными, уже бесцветными лентами. Рядом он положил длинную трость, верхний конец которой тоже был замотан тряпицами, когда-то давно красными. Это был немолодой мужчина, загорелый и поджарый.

Нэкомата напала, прыгнув из укрытия и целясь на грудь вошедшего. Тот оказался быстрее, перекатившись влево и развернув в сторону нападавшего свой посох. Это оказалось эку8989
  Эку – деревянное лодочное весло. В основном изготавливается из японского красного дуба. В длину эку составляет около 160 см. Длина круглой рукоятки около 1 м и в диаметре около 3 см. Наружные грани плоской лопасти сужались и затачивались, конец весла также был заострён под углом 45 градусов. Мастера кобудо наносили рубящие и колющие удары лопастью весла, а работа рукояткой напоминала работу с шестом.


[Закрыть]. Оружие видало лучшие дни: с одной стороны лопасть была сколота, с другой виднелись зазубрины от ударов и клыков. Самый край оружия просвистел у лица нэкоматы, легко коснувшись длинных белых усов и чудом не причинив вреда. Нэкомата сделала несколько попыток дотянуться до пришельца левой лапой, затем правой, широко зачерпывая воздух, но державший эку человек пресёк эти попытки. Кошка сменила тактику. Развернувшись спиной ко входу, она демонстративно потянулась, отошла к своему укрытию и уселась, внимательно разглядывая человека. От неё не ускользнуло, что эку уже пахло кровью и морской солью.

Тот стоял на том же месте, выравнивал дыхание и следил за противником исподлобья. Кошка легко кивнула, и тот час пришелец ответил уважительно-осторожным поклоном, не сводя с неё глаз.

– Откуда ты пришёл, странник? – Нэкомата не открывала рта, но вошедший её услышал. – Ты одет и пахнешь как иностранец!

– Меня зовут Сэра9090
  Сэра – моряк.


[Закрыть]. Как я могу к Вам обращаться, госпожа?

– Зови меня госпожа Курото-ака9191
  Курото-ака – черно-красная.


[Закрыть]. Я охраняю покой посетителей этого рёкана. Откуда ты и зачем пришёл сюда? Расскажи мне всё, и возможно, я тебя не съем.

– Госпожа Курото-ака очень щедра. – Сэра-сан опустился на колени, отложив эку в сторону, затем сложил ладони в умоляющем жесте. – Я простой рыбак, родился в маленькой рыбацкой деревушке неподалёку от Вадзимы. С детства ходил с родителями и братьями на тёкибунэ9292
  Тёкибунэ – небольшое традиционное японское городское судно периода Эдо, тип лодки без крыши. В дословном переводе название означает «лодка кабаньего клыка».


[Закрыть] и тарайбунэ9393
  Тарайбунэ, или лодка-бочка, – это традиционная японская рыбацкая лодка, изначально сделанная из половины бочки или большой ванны.


[Закрыть] за морскими ушками и водорослями. Как подрос, поступил на службу на большой китамаэбунэ9494
  Китамаэбунэ («корабли, направляющиеся на север») – большие грузовые суда в Японии с периода Эдо до Мэйдзи.


[Закрыть] семьи Кадоми и плавал вдоль всего побережья до самого Кюсю и обратно. Мы возили рис, саке и дерево.

– Ты утомляешь меня! – Нэкомата замела хвостами по камням. – Жизнь твоя пустая и скучная. Так зачем ты здесь?

– Да, госпожа! Однажды, гуляя по берегу, я встретил красивую девушку, которая убегала от сёдзё, противного пьяного рыжего толстяка. Она пряталась между валунов на песке, и сёдзё почти нашёл её, но я увидел это и громко запел грубую рыбацкую песню про то, почему тарайбунэ качается, когда там плавают парочки. Сам я пошёл прямо на сёдзё, как бы его не замечая, крутя в руках сай9595
  Сай – колющее клинковое холодное оружие типа стилета, внешне похожее на трезубец с коротким древком и удлинённым средним зубцом. Считается традиционным оружием для жителей Окинавы.


[Закрыть] на древке, чтобы было удобнее ловить на мелководье. Мерзкий толстяк испугался и скрылся в море. Девушка вышла мне навстречу, и так она была прекрасна, что я не раздумывая предложил ей стать моей женой. Красавицу звали Хитоде9696
  Хитоде – морская звезда.


[Закрыть]. Она согласилась сразу, и согласия нам спрашивать было не у кого, потому что она была сиротой.

– Глупец! Как можно брать в жены девушку без семьи! Ты же знаешь, чем это заканчивается? – нэкомата коротко рассмеялась.

– Конечно, Вы правы! Я поступил очень неразумно, но сильные чувства обуяли меня. Ни до, ни после я не встречал подобной красоты. Временами в наших разговорах я просто застывал и любовался ею, забывая всё приличия. На мои скромные сбережения мы сняли небольшой домик на окраине Вадзимы и были счастливы целых два года. Я отказался от долгих рейсов и уплывал не дальше пары дней пути от дома. Когда я бывал без работы, мы вместе ходили на утренний рынок, покупали овощи и запасались рисом. Вечером мы сидели вдвоём, беседовали о пустяках и лакомились рисом с овощами из лаковой посуды. Такой ласковой, доброй, работящей и хозяйственной жены я и пожелать не мог. Но однажды мой рейс отменили из-за предсказанного шторма, я вернулся домой рано утром и застал любимую ещё в постели. Не желая её будить, я тихо подкрался к ней и увидел, что из-под кимоно торчит кончик щупальца. Я онемел и выронил свёрток, с которым крался по комнате к своему футону. От шума моя любимая проснулась, щупальце втянулось в кимоно, и из-под ткани показалась знакомая мне белоснежная ножка. Моя Хитоде печально вздохнула, и в следующий миг на её футоне осталось только пустое кимоно.

– Так тебе и надо, дурень! – нэкомата довольно фыркнула.

– Да, госпожа, я это заслужил. Любовь меня ослепила. Все следующие дни я пытался убедить себя, что мне повезло, что я легко отделался. Работал, много гулял. Но странная грусть давила в груди. Я часто, блуждая без цели, оказывался недалеко от берега моря, и свежий ветер напоминал мне о ней. Иногда я забредал на рынок, но весёлые крики торговок не трогали меня. Дома, поддавшись порыву ярости, разбил наши любимые чёрные лаковые миски с кленовыми листьями, когда, взглянув на них, сердце сжалось особенно сильно! Я решил вернуть мою Хитоде, готовый заплатить всем, что у меня есть. Вечером пошёл к морскому берегу и стал лить с дальнего причала саке в воду, снова и снова. И снова, и снова. Прошли часы, и уже солнце усталое село за море, окрасив всё в красный. Я сел, свесив ноги с причала, и начал позорно плакать. Не мог сдержать слёз, и они капали прямо в воду. И тогда появившиеся было звёзды заслонила огромная тёмная фигура умибодзу. Морской монах склонился близко к причалу, и на меня дыхнуло тиной и тухлой рыбой, а морской ветер утих. Я рухнул на колени перед умибодзу и, не скрывая слёз, молил вернуть мою Хитоде. Огромные, как две чёрные луны, глаза морского монаха пронзали меня, пока я на коленях шептал свою просьбу, снова и снова, боясь взглянуть вверх и боясь, что мог чем-то оскорбить гневливого ёкая. Над головой я услышал вздох, и тень стала уменьшаться, пока не превратилась в тёмную фигуру сгорбленного старца, по-прежнему чернее ночи. Умибодзу сказал, что поможет мне, только если я выполню одно его поручение. Нужно доставить две шкатулки ёсэги9797
  Ёсэги-дзайку – букв. «паркетная работа» – вид традиционной японской мозаики, разработанный в городе Хаконэ в период Эдо. Встречается на традиционных японских коробках-головоломках и подобных декоративных предметах


[Закрыть] в рёкан в Киото, но с условием: в шкатулки не заглядывать, никому не отдавать и успеть за месяц. Иначе Хитоде не спасти, она уйдёт в глубины моря, откуда позвать её на сушу не получится. Я почувствовал подвох и покорно спросил, почему такой могущественный дух не может сам навестить тот рёкан. Монах навис надо мной и прошипел, что у каждого свои долги. Потом немного успокоился, отступил и тихо зашептал про обманщиков в го, про то, что он не видит на своей чёрной руке чёрные камешки го. Продолжая тихо жаловаться, он погрузился в море. На берегу в песке стояли перевязанные голубыми лентами шкатулки.

– Ты конечно заглянул в них, обманщик?

– Как только берег скрылся из виду, я осторожно развязал ленты и потряс обе шкатулки. В первой пересыпался песок и что-то тихо шуршало. В другой плескалась вода и пахло рыбой.

– И что в нём было? – Большая кошка ещё раз принюхалась, глаза заблестели.

– Я догадался, что там может быть, и не рискнул открывать…

– Глупец! Может, ты носил на горбу свою смерть!

– Госпожа права, но я не хотел рисковать нашей сделкой с морским монахом. Потому я сразу собрался в путь и вместе с торговцами рыбой отправился в Киото.

– А почему у тебя эку пахнет кровью?

– В дороге возле деревни Фукуи в роще на нас напали разбойники. Торговцы оказались хорошими бойцами. Я с эку только немного им помог.

– Ты хороший боец, но я не пропущу дальше тебя без выкупа. – Нэкомата поднялась, разминая лапы. – Одну шкатулку придётся оставить мне…

Сэра-сан поднялся на ноги, снова поклонился и выставил перед собой в ряд две шкатулки. Затем поднял эку и отступил на два шага назад. Нэкомата довольно рыкнула, вперевалку подошла к шкатулкам и стала принюхиваться. Рыбный дух был сильный, и тихий плеск воды внутри был слышен. Довольная кошка сильно пнула шкатулку лапой в сторону. Коробка от удара о камни треснула и приоткрылась. Нэкомата затрусила за добычей, а Сэра-сан, подхватив оставшуюся шкатулку и свои узелки, поспешил ко входу в рёкан.

Сильная лапа ударила сверху по шкатулке, царапая и дробя украшенное хитрой мозаикой дерево. На дне, наполовину скрытая водой, лежала маленькая сгорбленная фигурка. Нэкомата попробовала достать её зубами, но шкатулка была глубокой. Тогда она засунула внутрь лапу и прихватила добычу когтями. Но тут же отдёрнула, обиженно мяукая. На лапе висела, надуваясь от крови, уродливая нингё. Она впилась в кошачью лапу кривыми длинными зубами и пила кровь, которая обильно лилась теперь на камни. Нингё росла в размерах, и скоро она стала вровень с нэкоматой. Тогда они схватились и стали кататься по камням, раня друг друга когтями и острыми плавниками.

Сэра-сан прошёл во внутренний дворик и двинулся вдоль ряда закрытых сёдзи, неся шкатулку перед собой. Перед одной из сёдзи в шкатулке раздался осторожный стук. Сэра-сан поставил шкатулку лицом к двери и открыл крышку. Сёдзи уехало в сторону. На пороге стоял одинокий бакэ-дзори. Второй выбрался из шкатулки и поспешил внутрь. Пара воссоединилась. В голове Сэра-сан обиженно загудел голос морского монаха:

– Кто же знал, что некоторые бакэ-дзори так хорошо играют в го?

Сэра-сан поклонился вслед бакэ-дзори и медленно закрыл сёдзи. Месяц скоро истечёт, нужно спешить домой. Проходя мимо места схватки, он увидел, как нэкомата урча обгладывала хребет бездыханной нингё. Каменный пятачок перед лестницей на улицу превратился в место побоища: кругом лужи крови и клочки черной шерсти. Голос умибодзу снова раздался в голове Сэра-сан:

– Возьми кусочек нингё, он пригодится вам с Хитоде в будущей долгой жизни.