Читать книгу "Мистический рёкан на краю Киото"

* * *

Всадники кружили вокруг крепкого старца. Доспехи их полные были в пыли. Лошади измотаны. Видно было, что давно ищут воины привал или иное заветное место.

– Старый человек! Скажи, не встречал вблизи заставы разрушенной, крепости? Моста старинного у вод непроходимой мутной реки?

– Позади меня, свирепые буси, в дне пути переправа. Но не следуйте в те края, если желаете ещё любоваться небом рассветным… И зачем называете меня старцем?

Засмеялись в ответ воины. Загрозили, забренчали орудием.

– Нет ли на том берегу рёкана? Тайны мира, доносится слух, раскрываются там, – расспрашивали в нетерпении воины.

– Верно. Стоит постоялый дом. Вижу, многое знаете и без меня. Кто вы, откуда, зачем следуете необратимой дорогой?

– Верные слуги мы столичного даймё2424
  Даймё – крупнейшие военные феодалы средневековой Японии, элита среди самураев.


[Закрыть]. Сына родного он в этих краях потерял. Много лет прошло, как отправился в путь буси Тоео, снаряжённый на службу отцом. Обещал наш отряд его отыскать – не прекращаем ни днём ни ночью поиски. И обрели наконец дорогу. Жаль, не дождался вестей господин – отправился сорок дней назад к источнику вечному. Но сдержим мы слово и разыщем Тоео, отплатив любому, кто причинил ему зло.

Странно зашаркал ногами старик, поприсел сперва, затем на твердь повалился. Засучил руками в пыли, стал мазать грязью лицо, рыдать.

– Безумен, братья, этот отшельник! – закричал предводитель отряда. – Но в направленье его поскачем. Не мог выжить он в одинокой дали без подкрепления, крова. – И всадники двинулись прочь от плачущего старика, заметая того в пыли, почти копытами забивая.

* * *

– Новые воины следуют к нам, госпожа, – обращался, заискивая, Фудо.

– Прояви переправы путь. Пусть достигнут цели. Я всё ещё тобой недовольна, управитель. Зачем отпустил буси Тоео? Должен за ослушание был умертвить в подземельях его.

– Не болью телесной даётся отплата. Немало он, госпожа, пострадал. Сперва поняв, что отправлен навстречу погибели собственным своим родителем, затем, приняв долю неотвратимости, согласился убить отца, дабы восстановить справедливость судьбы О-Ити. Но и здесь – годы, в рёкане прошедшие, не позволят Тоео месть претворить, а неспособность ответствовать слову – ещё большая пытка для любого буси. Самую долгую ночь пережил Тоео и вышел преображённым.

– Сгущаешь ты, управитель. Я всё равно сердита. Задумал ты, я знаю, на самом деле, что… Подумаешь, одним честным человеком больше… в мире, где нет законов, где все сходят с великого пути…

– Перевес, госпожа, очень заметен. Пока ясное сердце стучит, не падает в бездну света творение, хранится и вера в людей… У вас в покоях тем временем томится один чиновник, его так давно ожидает сестра О-Ити…

Судзури-но Тамаси.
И-НО УТИ2525
  Ино-ути – в переводе с японского «пока дышу».


[Закрыть]

Каждый устроен по-своему, и нет человека, который был бы законченным злодеем. Нет и таких, кто сочетал бы в себе все достоинства: красоту, сдержанность, ум, вкус и верность. Каждый хорош по-своему, и трудно сказать, кто же действительно лучше.

⠀

Мурасаки Сикибу

– Держи вора-а-а! – надрывался щуплый слуга, вцепившись обеими руками в ногу Нэдзуми Кодзо.

Второй ногой Нэдзуми пытался отбиться от усердного паренька. Он бы помог себе и руками, но, к сожалению, они были заняты. Одна держала сацумскую вазу2626
  Сацумская ваза – отдельная категория фарфора. Как правило, отличаются определёнными размерами – высота ваз составляет от 23 до 25 сантиметров – и украшаются изображениями японских гейш или дикой природы.


[Закрыть] с танцующей гейшей, другая – блюдо с ажурной резьбой. Да и доверху набитый сокровищами заплечный мешок не способствовал избавлению от крикуна.

«Как же ты не вовремя пришёл! – с раздражением подумал воришка. – И зачем, спрашивается? Хозяев дома нет – знай бездельничай».

А всё начиналось так хорошо…

Основательно поиздержавшись в Осаке, Кодзо рассчитывал наполнить свои карманы в Киото. Уже с первых часов город оправдал ходившие о нём слухи. Здесь и вправду жили беспечные богачи, которые привыкли к спокойствию и миру. Чем ещё можно объяснить, что в дни Аой-мацури2727
  Аой-мацури – синтоистский праздник в японском городе Киото.


[Закрыть] дома оказались пустыми? Слуги были не в счёт. Хотя они и не участвовали в торжественных шествиях, но манящие звуки бамбуковых флейт, гонгов и барабанов не могли оставить их безразличными. Любопытные лица с блестящими радостными глазами виднелись на каждом углу.

Тайно посетив несколько домов, воришка остался незамеченным. Удача отвернулась лишь в последнем. И зачем он туда пошёл? Проклятая жадность!

– Лови его, лови! – не унимался слуга. На крики сбежались другие люди, и Нэдзуми рванул из последних сил.

Тяжёлый мешок был отброшен в сторону. Ваза тонкого фарфора разбита о чью-то крепкую голову. Ажурное блюдо исчезло под ногами преследователей.

Вскоре он затерялся в толпе.

– Опыт сказывается, – самодовольно хмыкнул Кодзо. – Как-никак, а уже десять лет в деле.

С наступлением сумерек люди незаметно исчезли с улиц города. Шумный Киото как будто вымер. Поначалу Нэдзуми не придал этому значения. Но когда остался один, ему стало не по себе.

Первые звёзды осветили ярким сиянием небосвод.

«Пора искать ночлег», – подумал Кодзо и свернул в сторону моста Сандзе.

Шумную ликующую толпу он увидел издалека. Что они кричали, мужчина не разобрал, однако отчётливо рассмотрел каждого участника процессии. Волосы поднялись у него на голове – язык прилип к нёбу, а ноги задрожали. Вопль ужаса застрял в горле.

Весёлой шумной толпой навстречу ему шли ёкаи. Протяжно мяукали двухвостые нэкомата, вторя им подвывали безногие юреи. Ритмично щёлкали клювами уродливые каппа. Задорно мотали из стороны в сторону длинными носами2828
  Длинный нос в изображении тэнгу появился предположительно в XIV веке, как очеловеченная версия птичьего клюва.


[Закрыть] краснокожие тэнгу. Весь этот гомон сливался в такой гвалт, что у неподготовленного слушателя закладывало уши.

Нэдзуми сделал два глубоких вдоха, пытаясь успокоиться. Проиграл сам себе. А потом рванул в обратном направлении так быстро, что только пятки засверкали.

«Так вот почему на улице нет людей, – понял Кодзо. – В этом году Аой-мацури совпал с Хякке ягё2929
  Хякке ягё – «ночной парад ста духов». Проходил каждый месяц. В эти дни люди старались не выходить на улицы из домов.


[Закрыть]. Бывает же такое!»

Как долго мужчина блуждал по незнакомому городу, одному только богу известно. Только ноги его вынесли на окраины Киото.

«Видно сегодня мне придётся ночевать под деревом», – только успел он так подумать, как увидел красивую девушку. Она спешила по своим делам и шла не оглядываясь.

– Одзё-сама, – окликнул он её. – Где здесь можно остановиться на ночлег одинокому табибито3030
  Табибито – «путешественник» по-японски.


[Закрыть]?

Незнакомка остановилась и слегка повернула голову. Лунный свет осветил её прекрасные черты.

– Здесь неподалёку есть рёкан3131
  Рёкан – традиционная японская гостиница.


[Закрыть], где рады каждому путнику, – махнула рукой в нужном направлении.

Нэдзуми поблагодарил барышню и пошёл к постоялому двору. Он так торопился, что даже не заметил, как в луже после недавнего дождя вместо девушки отразилась трёххвостая3232
  Трёххвостая кицунэ – три хвоста означают, что лисе 300 лет. Каждые 100 лет у кицунэ вырастал дополнительный хвост, который наделял её специальными способностями.


[Закрыть] кицунэ.

Оставив варадзи3333
  Варадзи – сандалии, сплетённые из рисовой соломы или пеньки, один из видов традиционной японской обуви.


[Закрыть] около гэнкана3434
  Гэнкан – зона у входной двери, традиционная для японских домов и квартир, представляет собой комбинацию крыльца и прихожей.


[Закрыть], мужчина прошёл в помещение. Осмотрелся. Всё вокруг сверкало чистотой и дышало уютом. Навстречу спешил радушный хозяин. Почтительно поклонившись, он пригласил Кодзо за столик и предложил выпить чаю.

– У нас самые лучшие условия для путников, – меж тем говорил хозяин. – Есть онсен, в котором вы можете отдохнуть и расслабиться после тяжёлой дороги. А после мы готовы предложить вам кайсеки3535
  Кайсеки – это традиционная японская трапеза с переменой блюд. Обычно это обед или ужин, который состоит из 14 или даже более блюд.


[Закрыть].

«Да здесь и даймё3636
  Даймё – крупнейший военный феодал в Японии с X по XIX века.


[Закрыть] не побрезгует остановиться, – подумал Нэдзуми. – Боюсь, ночлег мне не по карману».

– Не переживайте об оплате, – как будто прочитал его мысли старик. Морщинки тонкими лучиками разбежались вокруг его улыбающихся глаз. – В последнее время постояльцев мало, и мы рады каждому гостю. Даже самый бедный путник может остановиться у нас.

– А постояльцев с ирэдзуми3737
  Ирэдзуми – искусство японской татуировки, характеризующееся особым стилем нанесения. Основной тематикой являются герои и сюжеты японской культуры.


[Закрыть] вы пускаете в онсен3838
  Онсен – горячие источники в Японии.


[Закрыть]? – продолжил допытываться Кодзо. Большой красочный дракон на всю руку скрывал то, что мужчина никому не хотел показывать. Только благодаря искусству мастера удалось скрыть широкую линию3939
  Широкая линия, которая опоясывала предплечье левой руки – татуировка, которой клеймили воров в Эдо.


[Закрыть], которая опоясывала предплечье левой руки. Продемонстрировать её – всё равно что во всеуслышание признаться во всех своих цуми4040
  Цуми – преступления и другие запрещённые действия человека.


[Закрыть].

– Я работаю хикеси4141
  Хикеси – пожарные, работавшие в Японии в период Токугава.


[Закрыть] в Эдо, – решил пояснить Нэдзуми. – Сами знаете, суй-рю4242
  Суй-рю – водяной дракон в японской мифологии, который, как полагают, приносит дождь.


[Закрыть] защищает от огня.

– Конечно, – снова улыбнулся хозяин. – Можете не беспокоиться, мы всё понимаем.

Несмотря на добродушие старика, Кодзо никак не мог избавиться от сомнений. Было сложно объяснить, что его настораживало. Весь предыдущий опыт буквально вопил – так не бывает! Всё слишком хорошо.

На дворе стояла ночь. По городу разгуливала нечисть. Да и день выдался суматошным. Искать другой постоялый двор решительно не хотелось, поэтому Нэдзуми согласился.

В онсене было несколько купален. В ротенбуро4343
  Ротенбуро – горячая ванна на открытом воздухе, традиционная японская разновидность бани.


[Закрыть] расположились трое мужчин, которые негромко переговаривались между собой.

«А говорил, постояльцев нет», – удивился Кодзо. Впрочем, компания скорее обрадовала. Из таких, казалось бы пустых, разговоров можно было узнать много интересного и полезного.

Тщательно смыв с себя пот и грязь под проточной водой, Нэдзуми медленно погрузился в горячую воду купели. Как же хорошо!

– Накамура Дзирокити, – представился своим истинным именем.

Лишь ограниченный круг лиц знал Нэдзуми Кодзо4444
  Нэдзуми Кодзо – в переводе с японского «Крыса Мальчишка».


[Закрыть] под этим прозвищем. Его дали друзья за ловкость и проворность.

Других путников звали Китахати, Хатиробэй и Джиро. Эти торговцы держали путь в Эдо, так же как и Кодзо.

Уже через палочку4545
  Палочка – ароматическая палочка, время сгорания которой примерно 30 минут.


[Закрыть] Нэдзуми весело и непринуждённо с ними шутил. Через две – стал их лучшим другом. А через три – знал то, о чём они даже сами не догадывались.

– Как же чудесно, что мы здесь встретились, – сказал Китахати. Он занимался скупкой и продажей тканей в Киото. Любил вкусно поесть, что оставило отпечаток на всём его облике. – А не выпить ли нам по чашечке саке за знакомство?

– Отличная идея! – поддержал бойкий и жизнерадостный Хатиробэй.

Молчаливый, погружённый в собственные мысли Джиро лишь кивнул в знак согласия.

В дружеской компании время летело незаметно. Изрядно выпив, решили сыграть в те-хан бакути4646
  Те-хан бакути – японская азартная игра в кости, возникшая в эпоху Эдо, в период правления клана Токугава (с 1603 по 1868 год).


[Закрыть]. Начали с нескольких мон, постепенно повышая ставки. Игра увлекла мужчин и время пролетело незаметно.

Час крысы плавно перетёк в час быка, когда Кодзо заметил неладное. В глазах как будто стало двоиться. Он одновременно видел улыбающееся лицо Хатиробэя и вытянутую барсучью морду с глазами-бусинками. Мечтательный Джиро облизнулся, и тут же змеиный язык скользнул по тонким губам. На Китахати даже страшно было взглянуть. Нет, лицо у него осталось человеческое, вот только тело раздулось и покрылось плотным панцирем. А бамбуковый стаканчик трясли мохнатые паучьи лапы. Да и сама обстановка рёкана изменилась до неузнаваемости.

На резных сёдзи вдруг проявился глаз, который нагло подмигнул Кодзо. Чайник вместо ручки отрастил полосатый пушистый хвост и обмахивался им, как веером. А старинные напольные часы, слегка засаленные и потёртые от частых прикосновений, важно надували щёки.

Быстро собрав приличную кучку монет, Кодзо скомканно попрощался. Сослался на то, что прихватило живот, и стрелой взлетел по соловьиной лестнице4747
  Соловьиная лестница – лестница со скрипящими половицами. Использовалась в зажиточных домах, которые надо было охранять от врагов.


[Закрыть].

«Привидится же такое! – с досадой подумал мужчина и вытянулся на заботливо расстеленном футоне4848
  Футон – традиционная японская постельная принадлежность в виде толстого хлопчатобумажного матраса, расстилаемого на ночь для сна и убираемого утром в шкаф.


[Закрыть]. – Пить надо меньше!»

Тонкая простыня приятно холодила разгорячённое тело, и глаза Нэдзуми начали слипаться. Мужчина уже проваливался в сон, когда почувствовал, как что-то обвило его туловище. Пара ударов сердца, и он превратился в плотно скрученный свёрток. Концы ткани стянулись на горле и стали его душить.

– Ты чего это задумал, бесстыдник? – истошно заверещала простыня. – Хочешь воспользоваться беззащитной девушкой? – и плотнее затянулась узлом.

Перед глазами поплыли кровавые круги. Кодзо натужно захрипел:

– Да ты мне совсем не нравишься.

– Как это не нравлюсь? – всплеснула концами простыня и ослабила хватку.

Нэдзуми вырвался и кубарем скатился вниз. Добежал до сёдзи и рванул их изо всех сил. Сёдзи не поддавались. Как мужчина ни старался, перегородка не сдвинулась даже на сун4949
  Сун – японская единица измерения длины и расстояния, 1 сун = 30,3 миллиметра.


[Закрыть].

Кодзо с опаской повернулся назад и понял, что пропал…

Позади него стояли ёкаи. Кого здесь только не было! Бездельник тануки и острозубый хэби, восьмилапый цутигумо и насмешливый мудзина. Из углов выглядывала другая нечисть, но от страха мужчина не разобрал их морд. А над всей этой толпой гордо парила девственно-чистая иттан-момэн.

– Что вам надо? – голос Кодзо от страха дал петуха. – Денег?

С детства мужчина твёрдо усвоил, что любую проблему можно решить при помощи звонких монет. Поэтому без раздумий вывалил перед ёкаями все свои сбережения.

Среди медных мон, серебряных моммэ и золотых кобанов каким-то чудом оказались отрубленные человеческие пальцы.

Нэдзуми закричал от неожиданности и отпрыгнул подальше от своих богатств. Мудзина иронично хмыкнул, цутигумо глумливо захихикал, а хэби закатил глаза.

И тут, раздвинув всю эту толпу, к мужчине вышел хозяин рёкана. Его внешность почти не изменилась. Он остался таким же милым, располагающим старичком. Лишь на вытянутой, подобно тыкве голове, застыла приклеенная улыбка. Нурарихён!

Волна ужаса прошибла Кодзо от макушки до пяток. Он замер на месте и лишь беззвучно открывал рот.

– Пришло время оплаты, путник… – слова зловеще повисли в неподвижном воздухе.

– Пусть отдаст тама5050
  Тама – в традиционной культуре, особенно в синтоизме, тама воспринимается как жизненная сила, искра божественного, присутствующая не только в людях, но и в природе – в горах, реках, деревьях, и даже в предметах обихода.


[Закрыть] – закричали с задних рядов нетерпеливые нэкомата.

– Нет, лучше ноги, – запищали откуда-то сбоку мелкие кама-итати. От радостного возбуждения они даже начали подпрыгивать на месте.

– Ноги, тама… главное тело! Давно я таких красавчиков не ела, – призывно улыбнулась лягушачьим ртом лохматая ямауба и потянулась к Кодзо скрюченными когтистыми пальцами.

– Ну что вы! Сегодня же праздник, – отринул все предложения Нурарихён. – Нельзя быть такими кровожадными. Да и скучно, если честно. Каждый день одно и то же. Пусть расскажет историю, а я послушаю.

– А что мне за это будет? – рискнул подать голос Кодзо. От своей смелости он на мгновение опешил, а потом обеими руками закрыл рот. На всякий случай, чтобы не болтал лишнего.

– Если понравится – отпущу.

– А если не понравится?

Многозначительная пауза говорила сама за себя.

За свою не слишком долгую жизнь Кодзо повидал многое. Несметные богатства, которые речным потоком утекали сквозь пальцы. Исключительное везение, будто приманенное лапкой кошки. Могучих друзей с силою карпа и солнцеликих женщин. Ему было о чём рассказать. Вот только с чего начать?

«Что может быть увлекательнее, чем богатая сытая жизнь?» – подумал воришка. Среди друзей эта тема всегда вызывала наибольший интерес, поднимала волну споров и обсуждений.

Поэтому приосанился и уверенно повёл повествование.

С упоением он описывал великолепие садов и величие домов военачальников. Сундуки, полные золотых монет. Редкие фарфоровые вазы и драгоценную утварь. Инкрустированные шкатулки, которые ломились от украшений. Удивительные по красоте картины и ткани.

И если поначалу Нурарихён заинтересованно прислушивался, то вскоре полностью утратил интерес. Досадливо поморщился и тяжело вздохнул. Тьма по углам рёкана сгустилась и задвигалась. Отовсюду послышались недовольный шёпот, цокот острых коготков по полу и предвкушающее чавканье. Окружающее пространство как будто уменьшилось в размерах.

«Надо придумать что-то другое, – запаниковал Кодзо. – Может рассказать о зверских убийствах и нашумевших преступлениях? Точно, ёкаям такое должно понравиться!»

Но чужие злодейства оставили Нурарихёна безучастным. Зловещим огнём загорелись глаза нэкомата – с надеждой зачмокала ртом ямауба. Над головой мужчины пронёсся леденящий кровь вой юреев. От утробного рычания нечисти тревожно забилось сердце, руки мелко задрожали и тошнота подкатила к горлу. Кодзо долго не мог собраться с мыслями. Пугающие звуки мешали сосредоточиться.

Сбивчиво накидывая всё новые и новые темы, Нэдзуми описывал удивительные приключения друзей – хозяин рёкана зевал. Острил и шутил – тот лишь скептически морщил губы. Пел, танцевал, выстукивал мелодии на чашках, тарелках и столике. Всё было напрасно!

В конце концов идеи закончились, и Кодзо обессиленно опустился на татами.

Полный провал! Только так можно было описать то, что сейчас он чувствовал. В течение следующих минут мужчина испытал целую гамму переживаний: гнев, боль, разочарование. Их сменили уныние, опустошение и страх. Холодная капля пота скользнула между лопаток и скатилась по желобку позвоночника. Нэдзуми обхватил себя руками и ссутулил плечи.

В ожидании предстоящей расправы ёкаи сдвинулись плотным кольцом. Тяжело дышали в лицо смрадным дыханием. Омерзительно капали слюной и алчно тянули мерзкие лапы.

Кодзо застыл от ужаса, закрыл глаза и стал прощаться с жизнью. Перед внутренним взором промелькнули самые счастливые моменты. Нурарихён встрепенулся, вытянулся по струнке собакой, взявшей след – ноздри затрепетали. С любопытством спросил:

– Есть ли ещё что-то, о чём ты хочешь рассказать?

– Нет. Я рассказал вам всё, о чём знал.

Нурарихён помолчал и с огорчением вздохнул:

– Ну что ж, видно пришло твоё время. Может ты о чём-то сожалеешь?

Перед глазами нежным цветком хризантемы возникло лицо Юки, и у Кодзо перехватило дыхание. Крупные слёзы ручейками потекли по щекам, но он даже не заметил этого. Внутри как будто всё перевернулось.

– Знаете, Нурарихён-сан, всё, что я когда-либо делал, было только ради любви. Не спешите осуждать. Послушайте мою историю.

– Лучше покажи, – нетерпеливо прервал его хозяин рёкана. Прикоснулся к голове Нэдзуми руками, и перед ним белыми облаками поплыли образы. По мере того как мужчина делился своей историей, тьма по углам рёкана светлела, а ёкаи один за другим исчезали.

Сёдзи с шумом отъехало в сторону. Я был так взволнован и возбуждён, что прямо с порога закричал торговцу овощами:

– Ёсида-сан, вы слышали новости?

– Какие, Дзирокити? – повернулся ко мне торговец. На руках он держал малышку с пухлыми щёчками. Девочка пускала пузыри, шлёпала ладошками по лицу отца и весело смеялась. Она была совсем крохой, на пять лет младше меня.

– Юки, не шали, – ласково пригрозил девочке мужчина.

Я заворожённо смотрел на это маленькое чудо и не мог отвести взгляда. Сердце в груди гулко билось и сладко замирало от нежности.

Прошло время и со дня первой встречи с Юки многое изменилось. Я подрос и стал помогать отцу продавать морепродукты. Каждый день мы поднимались с восходом солнца. Нагружали плетёные корзины свежими эби5151
  Эби – «креветка» по-японски.


[Закрыть], тако5252
  Тако – «осьминог» по-японски.


[Закрыть] и уни5353
  Уни – «морской ёж» по-японски.


[Закрыть], а потом шли по улицам Эдо, предлагая товар. Все заработанные деньги я отдавал отцу. Но иногда и мне перепадала монетка. Тогда я бежал к торговцу сладостями и покупал дайфуку5454
  Дайфуку – японская сладость, небольшая рисовая булочка с начинкой, чаще всего – с анко, сладкой пастой из бобов фасоли адзуки.


[Закрыть], данго5555
  Данго – японские клёцки или колобки из клейких сортов риса. Обычно их надевают на палочку и покрывают пастой анко, мукой кинако, либо жарят.


[Закрыть] или сэмбэй5656
  Сэмбэй – тип японских рисовых крекеров, вид десерта.


[Закрыть], чтобы порадовать свою маленькую подружку. А в дни поклонения святилищам дарил ей золотую рыбку. Под разными предлогами старался как можно чаще видеться с Юки.

Той весной было неспокойно. С северо-запада дули сильные ветры, и от сухого воздуха першило в горле. В разных кварталах вспыхивали пожары. Только один был потушен, как на другом конце города заново распускались цветы Эдо5757
  Цветы Эдо – «Пожары и раздоры – цветы Эдо» – так говорили японцы про город. Эдо (ныне Токио) в период Эдо (1603—1868).


[Закрыть]. Вместе с отцом мы на добровольных началах помогали тушить возгорания. К утру я так устал, что даже не сразу понял, что очередной разрушенный дом это матия5858
  Матия – длинный деревянный дом традиционной японской архитектуры. Обычно матия состояла из небольшого магазина и жилого помещения для своих владельцев.


[Закрыть] Ёсида-сана. Сам торговец вместе с семьёй стоял на улице. Женщины и дети плакали, а поседевший за ночь мужчина молча смотрел на догорающее пепелище.

Через один лунный месяц Юки продали в окия5959
  Окия – дом, где проживают гейши.


[Закрыть]. Девочка была умна и хороша собой, а вырученные деньги помогли на какое-то время справиться с нуждой.

– Не забывай меня, Кити, – плакала Юки, когда за ней пришла хозяйка окия Морита.

– Разве это возможно? – отвечал с дрожью в голосе. – Я буду рядом, пока ты сама этого хочешь.

Вскоре Юки обжилась в новом доме. Для юной воспитанницы начался самый трудный период изучения этикета, музыки и танцев. Но мытьё полов и походы за покупками по-прежнему оставались в обязанностях.

– Старшая сестра Кикуно больно ущипнула меня за щёку. А сестра Кикумару обозвала безрукой, когда я подавала ей чай, – жаловалась мне Юки. Я чувствовал, как на лице ходили желваки. Злился от своей беспомощности. От того, что не мог защитить маленькую подружку.

– Потерпи немного, Юки, – попросил, крепко сжав в своих широких ладонях её тонкие пальчики. – Я накоплю денег и выкуплю тебя из окия.

– Это слишком большая сумма, разве ты сможешь? – печально вздохнула она в ответ.

– Не волнуйся, предоставь это мне.

– Когда ты так говоришь, в твоих глазах зажигаются звёзды. Я верю тебе, Кити.

Во время тушения пожаров мне часто приходилось бывать во дворцах даймё. Огненная стихия не щадила ни богатых, ни бедных. Самый ловкий и проворный среди макихикеси6060
  Макихикеси – пожарные-горожане в Японии периода Эдо (1600—1868).


[Закрыть], я пролезал через небольшие марумадо6161
  Марумадо – круглое окно в японской архитектуре.


[Закрыть], а потом заливал возгорание водой или засыпал песком. Видел изобилие и роскошь внутреннего убранства домов военачальников.

«Что, если взять украшения или утварь, а потом продать? – мелькнула у меня в голове заманчивая мысль. – Пропажу даже не обнаружат, всё спишут на пожар. Мне и жизни не хватит, чтобы заработать на выкуп Юки торговлей рыбой».

Поначалу было страшно и боязно, но когда монеты потекли золотой рекой, я вошёл во вкус.

Спустя некоторое время необходимая сумма была собрана. Гордый собой передал деньги Юки и важно сообщил:

– Здесь то, что я обещал. Отдай их хозяйке. Я буду ждать тебя под сакурой у храма Исэ.

Но солнце сменилось луной, а Юки так и не пришла. Обеспокоенный, я прибежал к окия. Девушка выглядела смущённо и виновато:

– Прости меня, Кити, – по нежным щекам потекли крупные слёзы. – Я не могу быть счастливой, когда моя семья умирает от голода.

Я растерялся и часто заморгал, не зная, что ответить. Такого точно не ожидал.

– Ничего… – прохрипел чуть слышно. – Это ничего, – уже громче. – Я соберу ещё денег, не волнуйся.

Всё закрутилось по новой: пожар, дома военачальников, сокровища, деньги. Только теперь часть вырученных средств раздавал бедным.

«Наверное это знак свыше, – рассуждал про себя. – Я думал только о себе и не видел ничего вокруг».

Однажды на ярмарке, посвящённой Санно-мацури6262
  Санно-мацури – один из трёх самых знаменитых фестивалей Токио наравне с Канда-мацури и Фукагава-мацури.


[Закрыть], меня заметил бродячий торговец. Тем же вечером ребята из банды тэкия6363
  Тэкия – одна из основных группировок якудза, возникшая в XVII веке. Трансформировались в странствующих торговцев, мелких воров, вымогателей и мошенников, которые промышляли под прикрытием своих переносных ларьков на улицах и ярмарках, проводимых около монастырей по большим религиозным праздникам.


[Закрыть] вежливо объяснили, что теневой мир Эдо подчиняется своим законам. Если хочу жить долго и счастливо, то должен следовать правилам.

С этого момента мои дни были наполнены заботой о семье и помощью на пожарах, а ночи отданы азартным играм и кутежам в компании братьев из тэкии.

Но рано или поздно всё тайное становится явным. Отец узнал о моих увлечениях и в гневе выгнал из дома.

– В семье Накамура не было разбойников! – тряс он кулаками, когда я уходил.

К этому времени Юки успешно дебютировала. И вскоре заслуженно снискала славу самой изысканной и утончённой гейко6464
  Гейко – женщина, развлекающая своих клиентов (гостей) японским танцем, пением, чайной церемонией, беседой на любую тему.


[Закрыть] в Эдо. У неё появились постоянные поклонники. А один из них даже предложил выйти замуж. В моей душе что-то надломилось. Я чувствовал себя ивой, согнутой под тяжестью хисаме6565
  Хисаме – «ледяной дождь» в переводе с японского.


[Закрыть]. Под ледяным панцирем не было видно, что гибкий ствол дал трещину. Но ещё один снегопад склонил бы её к земле.

– И что, теперь ты выйдешь за этого богача замуж? – кричал я в лицо Юки, пьяно пошатываясь. – Бедный Кити мешается сорной травой под ногами? – ревность разъедала меня изнутри. Я морщился от боли, прижимая руку к груди, и плохо соображал, что говорил.

– Ты плохо меня знаешь, Кити, – Юки развернулась и ушла.

А через несколько дней я узнал, что семья торговца Ёсида заболела оспой.

Сначала испытал злобную радость. Но её быстро сменили печаль и щемящая тоска. Не зря в народе говорят: «Муж с женой должны быть подобны руке и глазам: когда руке больно – глаза плачут, а когда глаза плачут – руки вытирают слёзы». Моё сердце изнывало от горя, поэтому той же ночью решил действовать.

Одним из самых богатых домов в Эдо считался дом даймё Симадзу. Сам он жил в Сацуме, но жёны оставались в столице. Я не раз навещал дом военачальника. Поэтому не ожидал, что налаженный проторённый путь станет дорогой в один конец.

Дни сменяли друг друга бесконечной чередой. Меня допрашивали, записывали показания и снова бросали в темницу. Но я стоял на своём – лишь крайняя нужда и голод подтолкнули к преступлению. Конечно, это было не так. Однако с детства я твёрдо усвоил, что чрезмерная честность граничит с глупостью.

Наконец настало утро, когда глава городского магистрата зачитал приговор. Меня заклеймили как вора и выслали на расстояние 10 ри6666
  10 ри – 39,270002 километра.


[Закрыть] от Эдо без права возвращения.

Перед изгнанием в камеру пришла Юки. Её руки нервно мяли кинчаку6767
  Кинчака – традиционная японская сумка на шнурке, используемая в качестве дамской сумочки для переноски личных вещей.


[Закрыть], а глаза настойчиво смотрели на меня.

– Прости, Юки, я виноват, – не выдержал её взгляда.

– Никто не спотыкается, лёжа в постели, Кити. Я не виню тебя, – перебила девушка.

– Ты же понимаешь, что я вернусь? – начал решительно, но, увидев выражение её лица, замолчал.

– Забудь меня, Кити, – заплакала Юки. – Уходи и никогда не возвращайся. В Эдо тебя ждёт только смерть.

Тяжело вздохнула, а затем продолжила:

– Знаешь, я ведь отказала Кимура-сану. Сразу же, как он предложил стать женой. Я люблю лишь тебя, но сегодня выхожу замуж. Прости меня, Кити, и забудь.

Тогда я понял, что цена моей свободы – счастье любимой. Была ли эта плата справедливой? На мой взгляд нет. Ничто в этом мире не стоило даже одной десятитысячной её сияющей улыбки и нежного переливчатого смеха. Сейчас, когда меня уводили под конвоем, я был бессилен что-либо изменить. Но поклялся вернуться во что бы то ни стало и возместить долг.

Как? Ещё сам не знал. Время и место покажут.

Воспоминания подёрнулись дымкой, и хозяин рёкана убрал руки.

– Вот так всё и было, – подвёл итог Кодзо и зажмурил глаза.

– И что же ты, до сих пор её любишь? – удивился Нурарихён.

– Пока дышу – люблю! – тихо ответил мужчина, решительно кивнув головой.

Резные сёдзи отодвинулись, и Нэдзуми вышел на улицу. Картина, открывшаяся глазам, поражала.

Крыши, заборы и входные ворота окрестных домов покрывал тонкий слой снега. Лёгкого и мягкого, как гусиный пух. Белая пушистая пелена украла горы и лишённые покрова деревья. Не осталось даже воспоминания о шумном, весёлом и красочном Аой-мацури. Пышные хлопья опадали с низкого жемчужного неба – расцветали на тонких ветвях белоснежными пионами. Сухие травинки сплетались в объятьях и тянулись к холодному зимнему солнцу. Было тихо и безлюдно. Только две зыбкие тени скользнули вдоль заснеженной улицы и скрылись в дымке раннего утра.

Кодзо недоверчиво потёр глаза, пребольно ущипнул себя за руку, а потом рассмеялся. Вспомнился последний разговор с Нурарихёном.

– Знаешь, Накамура-сан, обычно я не даю второго шанса.

Кодзо понимающе кивнул, и хозяин рёкана продолжил:

– Конечно, гири6868
  Гири – долг чести в Японии.


[Закрыть] – дело чести, но что мне до твоих долгов? Люди говорят: «Потребность в пище сильнее любви», и я с этим согласен. Поэтому готов тебя отпустить при условии: ты вернёшься, оплатишь долг девушке и она согласится с этой платой. Уж больно мне интересно, что из этого выйдет, – Нурарихён скептически ухмыльнулся. – Времени у тебя год – с того момента, как ты вошёл в мой рёкан.

Срок был достаточным, и Нэдзуми согласно склонил голову.

– Если же не сможешь вернуть долг, то твоя тама вернётся в рёкан, и ты пополнишь мою свиту, – поставил точку в разговоре ёкай.

И вот теперь, когда весна сменилась зимой и от измеренного года осталось всего шесть месяцев, Нэдзуми всецело ощутил коварство хозяина рёкана. Опечалился? Нисколько! Шанс, подаренный демоном, стоил дороже.

Кодзо поднял вверх лицо – на длинные ресницы нежно ложились снежинки. Мог ли он подумать, что эта ночь закончится именно так?

По щеке скользнула слеза светлой радости – у него оставалось целых полгода на то, чтобы изменить свою судьбу. Сердце трепетно билось. Казалось, эта ночь перечеркнула всю его прошлую жизнь, которую заливали беспросветные дожди. Рано или поздно влага застынет и заметёт черёмуховыми лепестками мостовую, а боль и страдания останутся позади.

Улица перед ним была похожа на чистый лист бумаги, ещё не тронутый чернилами. Утро давало надежду. Даже уродливый ворон прекрасен на первом снегу. Так почему же жалкий воришка не может стать лучше?

Мужчина поплотнее запахнул кимоно, посильнее затянул оби. Впереди его ждал долгий путь в Эдо. И красавица Юки, которая была его жизнью и дыханием.