Читать книгу "Мистический рёкан на краю Киото"

 
Старик у очага.
В ирори остатки золы,
Сгорела вся жизнь его.
 

После пережитого ужаса я был рад любому человеку.

– Отоо-сан, простите меня за вторжение. Но за мной гонятся, можно мне укрыться в вашем доме?

– Отчего же нельзя. Садитесь у огня, господин, я приготовлю вам чаю.

Я покосился на давно остывшую золу. Возможно, старик слеп и не видит, что огня нет.

– Что с вами случилось, господин? Кто вас преследует? – спросил старик.

– Ох, и не спрашивайте, отоо-сан.

– Значит, вас что-то напугало до смерти? – продолжал допытываться старец.

– Эту ночь я никогда не забуду! Я видел духов… демонов… тэнгу… они все хотели убить меня! О, это было так страшно!

– Вот так страшно? – спросил старик и провёл ладонью по лицу.

И я увидел, что у него нет ни глаз, ни носа, ни рта. Ноппэрапон!

И в ту же минуту свет навсегда померк в моих глазах.

Свет померк, и я уже не видел, как в дом ввалились Кутисаке с разрезанным ртом, Дзёрогумо на паучьих лапах, четверо рогатых óни, крылатый Ямабуси-тэнгу и Хари-онна с развевающейся гривой чёрных волос.

– Не управились до рассвета, – вздохнул Ноппэрапон. – Теряем сноровку.

– Моя вина, – склонил голову Ямабуси-тэнгу. – Я испытывал его, он показывал неплохие способности к поэзии и мог бы в будущем приблизиться к заснеженным вершинам великого Басё, обучись он у меня. Но путник выбрал земное вместо небесного и теперь будет навеки проклят. Пока Аматерасу и Сусаноо не скрестят катаны в последней битве, он обречён вечно пытаться достичь хотя бы подошв варадзи великого Басё. Он будет осуждён вечно искать себе слушателя и мучить, мучить его своими убогими хокку.

– Так ему и надо! – взвизгнула Кутисаке. – Он назвал меня обычной, такой, как все!

– Он запер нас в пещере! – возопили краснокожие óни. – Будь он проклят!

– Да будет так, – проговорил Ноппэрапон. – Отныне этот странник будет десять эпох скитаться по землям восходящего солнца в облике юрея, жаждущего мести, а затем будет заперт в рёкане до скончания времён!»

Юрей-служитель закончил свой рассказ и склонил призрачную голову над тяваном247247
  Тяван – чашка для чая.


[Закрыть].

– Путник, ты умеешь слагать хокку? Ничего, ночь длинная, я тебя научу. Не хочешь? Тогда будешь слушать мои стихи. Я буду складывать слова до тех пор, пока моя слава стихотворца не превысит славу Басё. А ты будешь слушать… слушать… слушать… Вечно!

Густую вязкую тишину комнаты прорезал жуткий визг. Юрей подлетел к замершему от ужаса паломнику и разорвал его горло зубами. Хлынула кровь, окрашивая юкату в красный. Пульсирующая струя из порванных артерий оросила стены и потолок. Юрей был как мастер сёдо248248
  Сёдо – «путь письма», японская каллиграфия.


[Закрыть], изящной рукой выводящий кистью по белоснежной бумаге алые иероглифы. Иероглифы смерти. Широкой кистью-фуде было тело паломника с истекающей из него жизнью. Исполненные линии не могли быть исправлены, поэтому мастер сёдо был сосредоточен и вдохновлён. Его кровавая кисть передавала состояние духа, и ни одной случайной линии не могло появиться на стенах и татами. Самое главное – баланс между пятнами крови и линиями, и даже пустое пространство, не залитое красным и липким, говорит о многом. Багровые иероглифы гармоничны, пропорциональны, сбалансированы. Ум беспощадного мастера чист, он свободно позволяет иероглифам течь из агонизирующего тела. А из потока слагаются страшные слова:

 
Спи, твоё время пришло.
Гаснут ночные огни,
Снег тает на чёрной крови.