Читать книгу "Мистический рёкан на краю Киото"

Гульнара Василевская.
СИЕКОРО ЮКАР151151
  Юкар – (айн.) – героические сказания, песни.


[Закрыть]
(Сказание о Сиекоро)

Небо было затянуто тучами, словно на верхней половине мира гигантская каракатица, испугавшись чего-то, разлила иссиня-фиолетовые чернила. Темнота обостряет слух. В плотной тишине стали проступать звуки: осторожные шаги и стук палки о землю. Два жёлтых немигающих глаза напрасно вглядывались в пустынную дорогу, пока месяц, внезапно выглянувший из-за туч, не осветил одинокого путника. Плечи и голова идущего были опущены то ли под тяжестью возраста, то ли от выпавших на его долю бед.

Месяц вывел странника к рёкану152152
  Рёкан (япон.) – гостиница.


[Закрыть]. Путник поднялся по ступенькам и только собрался постучать в сёдзи153153
  Сёдзи (япон.) – раздвижная дверь, окно или внутренняя перегородка в традиционной японской архитектуре из прозрачных или полупрозрачных листов на деревянной раме.


[Закрыть], как они бесшумно разъехались. Масляные светильники озарили лицо вошедшего. Оказалось, что он совсем не стар. Расшитый узором аттуси154154
  Аттуси (айн.) – халат из луба.


[Закрыть], перетянутый поясом, очерчивал сильное тело. Крепкие ноги его были обуты в короткие сапоги из рыбьей кожи. Голова увенчана густыми чёрными волосами, выбритыми на высоком лбу. Такой же чёрной была длинная борода. Печаль, словно прожилки на листе, покрыла лицо морщинами, опустила уголки глаз. Три шрама косо рассекали лицо странника.

Путник огляделся. Из-за увитого плющом угла вышла на свет тонкая фигура. Он увидел прекрасную девушку. На её красном кимоно расцветали диковинные цветы и переливались золотые драконы.

– Кто ты, куда идёшь? – голос был чарующий, но сердце вошедшего не стало биться сильнее.

– Позвольте мне переночевать. Я устал. Но мне нечем заплатить.

– Отчего же нечем? Заплатите интересным рассказом. Идите за неко155155
  Неко (япон.) – кошка.


[Закрыть], он вас проводит в ресторан. Там собралось занятное общество.

Красавица хлопнула в ладоши. Из-за кустистой гортензии вынырнул чёрный кот. Путник снял сапоги за порогом и пошёл за зверем, который двигался, помахивая хвостом, и не оглядывался. Они не один раз свернули то направо, то налево, так что странник сбился и перестал запоминать дорогу.

«Сколько же здесь комнат? Какой-то бездонный дом у сияму156156
  Сияму (айн.) – японец, японский, буквально «близкие соседи».


[Закрыть]! Не как моя бедная, одинокая хижина, – подумал путник. – И где теперь моя хижина?»

Он чувствовал, что отовсюду за ним следят. Беспокойный кошачий хвост. В глубине комнат вспыхивали и гасли огоньки, колючки растений цепляли его одежду… Путник не выдержал и оглянулся – хозяйка шла следом, её глаза светились жёлтым холодным огнём. А в фонтане отражалась огромная уродливая фигура с клыками!

Камиаси157157
  Камиаси (айн.) – оборотни, то же, что у японцев ёкаи.


[Закрыть]! Путник слышал о них. Он в ловушке! И в этот раз ему не спастись. Но разве он не устал бороться? Разве он сам не искал смерть? К чему теперь ему жизнь? Всё равно.

Наконец кот довёл до сёдзи, которые снова сами разъехались. Все вышли в сад. Кроваво-красные заросли ликориса158158
  Ликорис – алая паучья лилия, в японской мифологии означает цветок смерти.


[Закрыть] расползлись до самого онсена159159
  Онсен (япон.) – резервуар с природной минеральной водой, купание в которой способствует оздоровлению и омоложению организма.


[Закрыть]. Небо очистилось от туч, и в воде плескалась печальноликая луна. Под красными бумажными фонариками ужинали воин в рогатом шлеме и демонически обворожительная женщина с высокой причёской и тонкими подвижными руками. Кот тотчас примостился на низенькой скамейке рядом с ними.

Воин в кирасе из железных пластинок, из-под которой выглядывала дорогая шёлковая рубашка, отставив саке, крикнул страннику:

– А-а! Волосатый цутигумо160160
  Цутигумо (япон.) – земляной паук, так японцы называли айнов за их подземные зимние жилища.


[Закрыть]! Что твоя одежда из травы? Разорвалась? Где же твой меч? Одна палка в руках!

Вошедший было встрепенулся, полыхнул дико глазами, но потом снова опустил голову.

– Я уже искал смерть в сражениях, но она меня не взяла. Меч потерял я в последнем бою.

– Оставьте его, – сказала хозяйка. – Он нам должен рассказать, как здесь оказался. Это должно быть забавно.

Она жестом указала ему на скамейку напротив и махнула рукой. Появилась служанка и поставила перед путником рис в старинной глиняной миске, переплетённой выпуклым узором из глиняных же полос с краями, похожими на взлетающие вверх морские волны. Пришелец достал из своего мешка ложку – раковину, нанизанную на ветку, и, раскрыв от пышных усов рот, поел совсем мало и не спеша, скорей даже через силу, чем ему действительно хотелось есть. Служанка подала чашку саке. Путник выпил саке. Выкурил трубку, вытряхнув чубук, убрал в расшитую поясную сумку. И начал свой рассказ.

* * *

Меня зовут Сиекоро. Я был первый охотник и рыбак на Тисима161161
  Тисима (айн.) – Курильские острова.


[Закрыть], сильный непобедимый воин. Я взял в жены красавицу Сиракони-Кета162162
  Сиракони-Кета (айн.) – серебряная звезда.


[Закрыть]. От лица её исходил свет, а её улыбка была для меня как солнечный луч в грозовом небе, как свет звезды во мраке Канна-мосири163163
  Канна -мосири (айн.) – верхняя небесная сфера в вертикальном устройстве Вселенной у айнов.


[Закрыть]. Я так любил её, что не мог дышать без неё. Она отталкивала мою лодку от берега, когда провожала меня бить морского зверя или на рыбную ловлю, и встречала, когда я возвращался. А зимой, когда я уходил в горы за оленем, доводила меня до горы, где тропа поднималась круто вверх. Я любил слушать, как поёт она за шитьём у нашего очага.

 
Мой добрый муж,
Мой милый муж,
Уплыл на лодке в море он,
Поймал большую рыбу он.
Им восхищаюсь я,
Души своей не чаю я.
 

Свой день я начинал не с молитвы богам огня, воды, лесов и гор, а с того, что любовался женой. Но как наказывал нам Окикуруми, нельзя очень сильно привязываться ни к какому существу – будь то айну-человек, лодка или меч. То, с чем ты срастаешься, будет отнято у тебя камуи-богами.

Так случилось и со мной. В то лето Сиракони-Кета ждала нашего сына. Она шила у очага ему одежду, а я снова не мог наглядеться на неё. Я ушёл высоко в горы на охоту. Жена проводила меня, как всегда, до подножия и вернулась домой.

Я уже проверил все ловушки, нанизал на пояс добычу и собрался спускаться вниз, как земля подо мной задрожала. Все птицы умолкли. Звери вынырнули из нор и из чащи. В одну кучу сбились волки, зайцы, олени, лисицы. Раздался глухой протяжный стон. Земля медленно колебалась, и оттого в животе моём родился страх. Ивакосимпу разгневался на айну и сотрясал землю. Но вскоре всё прекратилось, как будто ничего не происходило. Звери снова попрятались. Я почувствовал беду и побежал на вершину. Синяя волна-исполин закрыла всё небо и солнце, медленно в ужасающей тишине надвигалась на наш остров. Горный демон потревожил Рурукосимпу, и тот пошёл стеной на остров айну.

Я побежал вниз к дому, к моей Сиракони-Кета. Много раз я падал и кубарем скатывался вниз, пока не цеплялся за спасительную ветвь или корень. Много раз мимо летели потревоженные горным демоном камни, которые могли мне разбить голову. Но бог богов Пасе-камуй хранил меня.

Когда я выбежал на берег моря, оно снова было спокойным. Волна ушла и унесла мою хижину164164
  У айнов помимо подземного зимнего жилища есть – летнее, сделанное из кольев, прутьев, тростника и соломы. Летнее жилище обычно находилось на берегу реки или моря.


[Закрыть] и Сиракони-Кета. На берегу лежала зацепившаяся за камни солома и обломки глиняной посуды – всё, что осталось от моего дома.

И тогда я застружил и зажёг инау165165
  Инау (айн.) – ритуальные палочки с завивающейся стружкой, используемые айнами и некоторыми другими народами Дальнего Востока для обращения к духам-камуи.


[Закрыть], стал молить хозяина моря-косатку вернуть мою жену. Хозяин моря сжалился над моими слезами и прислал дельфина. Я оседлал его, и мы обошли все уголки моря, побывали на северных островах, где морозный ветер превратил мои волосы и бороду в белые ледяные глыбы, а руки прилипли к плавнику. Мы побывали на восточных морях, где волны обрушивались о скалы, и меня едва не разбило о камни. Мы добрались до южных островов, где благоухание белых магнолий растерзало моё сердце, ведь сладкий запах цветов напоминал о жене. Я не нашёл её в море.

Я стал молить хозяина моря-косатку погрузить меня на дно морское. Я надеялся увидеть там свою жену. Хозяин моря-косатка прислал утку-черепаху. Вместе с уткой-черепахой я погрузился глубоко в пучину, так что вода едва не раздавила меня. Я обыскал все закоулки подводного мира. Даже заглянул в безмолвную черноту страшной щели166166
  Здесь заложен геологический «секрет»: под «щелью» подразумевается Курильский глубоководный жёлоб с глубиной моря около 9700 метров, о котором, конечно, айны не знали, но именно там рождаются землетрясения и цунами.


[Закрыть], где жил Рурукосимпу.

Моей Сиракони-Кета нигде не было.

Я не нашёл свою жену ни в море, ни на дне. Тогда я стал искать её в стране Айну-мосири167167
  Айну -мосири (айн.) – средняя сфера в вертикальном мироустройстве Вселенной у айнов, населённая животными, растениями, духами.


[Закрыть]. Когда-то я слышал от старейшины, что дух земли-медведь забирает девушку к себе, и она становится его женой. Напитав свои стрелы соком суруку168168
  Суруку (айн.) – аконит, ядовитое растение, соком которого айны смазывали наконечники стрел, когда отправлялись на охоту.


[Закрыть], я отправился в чащу. Я нашёл медведя-камуи и выпустил в него все свои отравленные стрелы. Но камуй всё не умирал и бросился на меня с ужасной силой. Мы переплелись с ним в схватке. Эти отметины у меня на лице от когтей камуи. Когда же у меня почти не осталось сил, лишь мысль о жене помогла мне одолеть зверя. Извернувшись, я выхватил свой нож и ударил его в самое сердце.

Потом снял шкуру, разрубил камуи на куски, а шкуру швырнул на небо. И на небе зажглись звёзды, как будто там поселилась Медведица. А потом в лесу я нашёл логово камуи. Оно было пустым.

* * *

Рассказчик умолк.

– Что было дальше? – воин снова выступил из темноты. Свет поблёскивал на рогах его шлема и листочках кольчуги. – Как ты очутился на Эдзо169169
  Эдзо (япон.) – древнее название Хоккайдо.


[Закрыть]?

Путник всё не начинал. Он словно нырнул в пучину воспоминаний, которая не отпускала его, держала в своих железных клещах.

– Рассказывай дальше! – кот зашипел, хвост его стал раздваиваться на глазах. Нэкомата! Ёкай запрыгнул путнику на колени и махал хвостом перед его лицом, пока тот не очнулся.

Женщина за столом встала. У неё оказалось паучье тело. Мохнатые лапы потянулись к страннику. Тот отпрянул и схватился за нож. Дзёрогумо! Путник всё отступал, пока не наткнулся спиной на препятствие. В ужасе обернувшись, он был опален безжалостным жёлтым огнём глаз хозяйки.

– Помни, цутигумо, ты жив, пока говоришь. Продолжай! – откуда-то из глубины её тела раздался хищный рык.

* * *

Я снова спустился к берегу моря. Я не знал, куда мне идти, потому что всё моё селение унесла большая волна, и мои сородичи ушли в страну Покна-мосири170170
  Покна– мосири (айн.) – нижняя подземная сфера вертикального устройства Вселенной айнов, страна мёртвых.


[Закрыть].

Я шёл по берегу целый день. Чуф-камуй опустила своё лицо в воды моря. Мне нужно было думать о ночлеге. Я углубился в сопки, собираясь нарезать бамбук и кедровый стланик для постели, как ветер донёс до меня запах дыма. «Айну это или камуи – я не могу больше оставаться один, мне нужно поведать о своём горе», – подумал я и двинулся на запах.

Я вышел к хижине и постучал в дверь. Мне отворила согбенная старая женщина, такая сморщенная, что напоминала корягу. В очаге горел огонь, на крюке над ним дымился котёл, выше котла вялилась рыба.

На стене хижины висели бубен и сухие травы. Тусу-куру171171
  Тусу-куру (айн.) – шаманка.


[Закрыть]!

Она дала мне умыться, кривым пальцем указала мне место у очага. Затем преподнесла чашку крепкого бульона. Потом отрезала вяленой рыбы. Я съел всё, что она дала, так я был голоден. Бульон размягчил моё сердце, и я разрыдался.

Я сказал, что не нашёл своей жены ни среди айну, ни в морском мире.

Шаманка бросила в огонь пучок травы. Повалил белый дым. Колдунья всматривалась в него и водила руками. «Ты найдёшь свою жену в Покна-мосири. – сказала она наконец. – Хозяин Покна-мосири – лис проведёт тебя туда. Там ты встретишь свою жену. Но помни, ты не должен её видеть, пока не выведешь в мир айну. Если ты только взглянешь на неё, она навсегда останется в мире Покна-мосири. Запомни это – не смотри на неё, пока солнечный луч не коснётся твоего лица!»

Шаманка накидала в котёл кореньев, сухих листьев, поймала на стене паука и тоже бросила в котёл. Налила воды и подвесила над очагом. Вскоре из котла повалил густой синий дым, а шаманка всё мешала варево и что-то бормотала.

Она сняла котёл с крюка и налила мне в чашку зелья. Я выпил, моя голова пошла плясать вслед за шаманкой, которая, схватив бубен, стала ударять по нему колотушкой, петь и кружить вокруг меня. Я видел развевающиеся волосы шаманки, глаза, платье её касалось моего лица. Вскоре земля покачнулась подо мной.

И вдруг я увидел перед собой змею! Кинасют-камуй! Она вползла внутрь очага, и я пошёл за ней следом. Вскоре земля надо мной сомкнулась, и на меня навалились темнота и тишина. Кинасют-камуй исчезла. Вдалеке я увидел слабый свет и пошёл на него.

Там меня ждал лис. Я был в Покна-мосири. Лис двинулся вперёд, и я пошёл вслед за ним. Мы шли среди громадных камней. Я слышал голоса умерших айну, видел их тени. Внизу текла огненная река. Много огненных рек. От них поднимался жар, и было светло как днём. У меня опалило волосы и бороду. Мы шли дальше. Огненные реки исчезли, и снова стало темно.

Потом появились светлячки, которые гасли, когда мы подходили к ним. Мы опускались всё ниже и ниже. Прошло много времени. И тут я услышал голос. Кто-то пел нежную песню.

 
Спи, мой сынок,
Мой милый муж,
Твой отец,
Ушёл он в горы,
Чтобы поймать оленя.
И у тебя будет шубка.
Спи, мой сынок.
 

Это была Сиракони-Кета! Я узнал её.

И я услышал голос лиса:

– Возьми свою жену за руку и веди её в страну айну.

Кто-то взял мою руку. И я узнал мягкую маленькую руку. Это была моя жена!

Мы двинулись в обратный путь. Я крепко держал свою Сиракони-Кета и шёл за лисом. Мы прошли подземные огненные реки и уже подходили к теням умерших айну. И я подумал, как моя жена будет идти рядом с ними, ведь она носит нашего сына. Она может испугаться их печальных голосов. Я оглянулся.

И тотчас я перестал чувствовать её руку, а позади меня никого не оказалось. Только мрак и сырость.

Я очнулся на траве один в лесу и, осознав, что произошло, катался по земле и выл от горя. Я потерял свою жену навсегда.

* * *

Рассказчик утирал слёзы рукавом аттуси, которые проливались дождём.

Хозяйка хлопнула в ладоши. Перед путником снова поставили чашку саке.

Прошло две палочки172172
  Палочки – мера времени в древней Японии, время сгорания одной палочки благовоний эквивалентно двум четвертям часа.


[Закрыть], прежде чем рассказчик смог говорить.

* * *

Я не хотел больше жить. Я пришёл к своему зимнему жилищу в лесу. Достал свои доспехи, меч и отправился на конец острова173173
  Концом острова айны называли его южную часть, а началом – северную.


[Закрыть], на Сирето174174
  Сирето (айн.) – длинный мыс, или «конец земли».


[Закрыть], где набирали воинов к себе на службу в войска для сражений с вадзинами175175
  Вадзины (айн.) – племена древних японцев эпохи Дзёмон.


[Закрыть]. Я думал о смерти. По правде говоря, я и сейчас о ней думаю. Только она всё не забирает меня.

Я пришёл в форт, где меня записали солдатом. Я участвовал во всех сражениях с вадзинами. Я был ранен, но так и не был убит. Вадзины взяли меня в плен. Мы плыли на лодке на Эдзо, как снова морской демон Рурукосимпу прогневался. Поднялись волны и опрокинули лодку. Все пошли ко дну. Всех забрал Рурукосимпу. Только опять я остался в живых. Меня выбросило на берег.

И вот я здесь. Делайте со мной что хотите.

* * *

Камиаси переглядывались и переговаривались между собой:

– Зачем кормить ещё один рот. Большая волна смыла рисовые поля, нам самим нечего есть.

– Пусть живёт! Он много страдал.

Хозяйка гостиницы слушала, наклонив голову. Она её подняла, и глаза чиркнули жёлтой молнией, когда воин встал изо стола и вышел на свет:

– Цутигумо уже не воин и не сможет сражаться. Дух его сломлен. Пусть живёт.

И тогда хозяйка решила:

– Оставайся жить в рёкане. Ты будешь ухаживать за садом и получать полчашки риса в день.

* * *

Пришелец завершил свой путь и поселился в рёкане. Пришло время радостных мотыльков цветущей липы. Заволновались под тёплыми косыми серебристыми дождями раскидистые ветви розоволистого бересклета176176
  Бересклет в древней Японии символизирует неутолённую любовную страсть.


[Закрыть]. Вскорости из раскрывшихся его цветов на тонких плодоножках закачались ярко-красные ягоды с чёрными бусинами-глазками, теребя живые раны. И это время прошло. Деревья обильно осыпали землю жёлтыми и красными листьями.

Сиекоро ухаживал за садом. Однажды он проснулся от звуков битвы – лязга оружия, хрипов и ржания сталкивающихся коней, зычных криков воинов, стенаний женщин и стонов раненых. Проснулся, услышал запах горящей травы и сразу почувствовал, как холодный клинок впился ему в горло. Над ним стоял воин. Страх извивающейся змеёй оплёл сердце Сиекоро. Он не мог пошевелиться. И тут воин заговорил:

– Я погубил в последней битве много своих солдат. Я погубил много женщин и детей своего врага. Они были безоружны. Но я отдал приказ их всех перебить. И теперь каждую ночь они все являются ко мне, тянут свои руки, молят о пощаде и плачут. А сам я стал бессмертным. Я забыл, что такое благость.

Сиекоро неслышно вдохнул и стал молить Пасе-камуй, чтобы он даровал вечному воину сон, вернул его сердцу лёгкость. Бессмертный убрал меч и пошёл в свои покои.

Много раз воин будил Сиекоро, и каждый раз айну просил своего бога простить неспящего.

Пришло время, когда камиаси перестали беспокоить и замечать Сиекоро.

В один день, подрезая сухие ветви на деревьях, Сиекоро услышал какой-то шум. Как будто жалобно пищал котёнок. Он отложил нож, вытер руки и пошёл искать. Облазил все закоулки сада, пока расслышал, что писк доносится из онсена.

Сиекоро подошёл к воде, раздвинул заросли бамбука. В это время ветер сдул пар, поднимавшийся над водой, и айну увидел маленькую лодочку и услышал доносящийся оттуда плач. Взяв багор и подтянув к себе лодочку, он увидел в ней синту177177
  Синта (айн.) – колыбель.


[Закрыть], а внутри младенца. Ребёнок выпростал ручки из тряпья и уже не кричал, а жалобно скулил.

Сиекоро схватил младенца и побежал к хозяйке:

– Госпожа, посмотрите, я нашёл ребёнка. Он хочет есть. Пожалуйста, дайте мне молока. Я его накормлю.

Хозяйка взглянула на свёрток и обронила:

– Отнеси его на гору – пусть достанется птицам. Ни к чему нам ещё человеческий детёныш! Кормить ещё одного.

Неко зашипел на Сиекоро. Воин толкнул его в спину. Растения вытянули свои колючки и потянулись к ребёнку. Дзёрогумо шагнула всеми лапами к айну…

* * *

Сиекоро выскочил из рёкана и побежал на гору. Жалобный плач всё не утихал. Сиекоро свернул с дороги и направился к хижине пастуха, у которого выменял свою трубку на козье молоко. Когда ребёнок поел и уснул, айну побежал на север, к морю. Камиаси скоро станут его искать. И тогда ребёнок умрёт. Он согревал своим теплом маленький свёрток и бежал, бежал.

На повороте внезапно кто-то прыгнул ему на голову. Не будь густых волос – не миновать бы ему когтистых кошачьих лап. Схватив одной рукой за загривок нэкомата, Сиекоро с силой оторвал его и швырнул на дорогу. Ёкай завыл и затих.

Скоро ночь захватила всё вокруг. Сиекоро перешёл на шаг. При свете луны он хорошо видел дорогу. Он стал различать топот копыт. Сиекоро свернул с дороги в лес, надеясь там укрыться. И всё же всадник настиг беглеца с его драгоценной ношей. Воин занёс уже свой меч над головой Сиекоро, как младенец у его груди проснулся и заплакал. Камиаси уронил меч и закрыл лицо руками:

– Бегите, я не трону вас!

Сиекоро снова побежал. Где же Чуф-камуй? Как нужен твой свет! Надо отдохнуть. Снова шум погони! Оглянувшись, айну увидел два огня, догоняющих его. А в следующий раз, когда Сиекоро снова обернулся, при свете Чуф-камуй, уже расправлявшей из-за гор свои руки, он увидел многоногое существо, которое с каждым мгновением подбиралось всё ближе к нему. Дзёрогумо!

Ещё немного, и Сиекоро упал, спутанный гадкой паутиной, которая оплела его с ног до головы. Он вынул нож и резал, резал липкие нити, оберегая одной рукой ребёнка. Сиекоро уже перестал видеть из-за паутины, уже не хватало воздуха, как внезапно он почувствовал удар и услышал протяжный утробный крик. Паутина ослабла. Кто-то распутал его и поднял вместе с ребёнком.

Это был сияму-крестьянин. Он шёл к своему клочку земли, когда увидел битву айну с ёкаем и пришёл на помощь.

Сияму привёл айну в своё жилище на краю рисового поля. Там его жена кормила их младенца. Женщина развернула свёрток, и все увидели, что спасённое дитя – мальчик. Жена сияму приложила его к своей груди.

* * *

Весь мир стал белый. Даже небо, которое с тихим шелестом щедро осыпалось лёгкими влажными снежными лепестками. Горы пропали в молочной мгле. Жена сияму кормила обоих детей – свою девочку и найденного мальчика. Сиекоро работал вместе с сияму. А ещё ходил на охоту и ловил на озере подо льдом рыбу. Вместе они переживали холодное время.

Как-то раз сияму носил овощи на продажу и принёс новость с рынка:

– Люди сказали, что совсем бедные крестьяне, муж и жена, так голодали, что пустили своё дитя на лодке по воде, надеясь, что кто-нибудь сжалится и заберёт его. Может, спасённый мальчик – их сын?

– Это мой сын! Мне его вернула Сиракони-Кета, – резко ответил Сиекоро и решительно вышел за дверь за хворостом.

Однажды жена сияму отлучилась из хижины, оставив спящих детей. Когда она вернулась, то увидела, как к дому на снегу тянутся следы копыт. Она вбежала в хижину – красивая девушка в красном кимоно с цветами и драконами тянула свои руки со скрюченными ногтями к найденному дитя, чтобы убить его. Хозяйка схватила котелок с кипятком и плеснула на злую непрошеную гостью. Та зашипела, глаза её заполыхали жёлтым опасным огнём. Разбойница завертелась и превратилась в огромное безобразное клыкастое существо, а потом стала уменьшаться, уменьшаться и пропала.

Когда мужчины вернулись с работ, жена сияму рассказала, что к ним приходила сама о́ни, как ей удалось спасти от неё детей.

Когда зацвела сакура, найденный мальчик – его назвали Вакироро – начал ходить. Тогда Сиекоро собрался с ним дальше на север, к морю, чтобы построить лодку и вернуться на острова Тисима.

Добравшись до моря, Сиекоро сложил хижину из тростника. Привязав сына к спине, он бродил по лесу и искал нужное дерево. Потом айну рубил крепкий тополь, целыми днями обтёсывал и строгал лодку. Вакироро играл рядом. Сиекоро торопился закончить чип178178
  Чип (айн.) – лодка-долблёнка.


[Закрыть] до времени, когда Рурукосимпу снова начнёт волновать море.

Настало то утро, когда Сиекоро посадил сына на нос лодки, оттолкнул её от берега и запрыгнул следом. Небо было ясное, волна небольшая. Айну хорошо видел родной берег, и с каждым его гребком он становился всё ближе и ближе.

Чуф-камуй стала омывать своё лицо розовым морем, когда дно лодки мягко прошуршало по песку. Сиекоро взял сына на руки, перенёс на берег, втащил лодку и расправил плечи. Здесь была его родная земля и покоились его предки. Здесь он будет растить сына.