Читать книгу "Наука и проклятия"

Часть третья
Практическая часть

Несмотря на усталость, я засиделась допоздна. Наконец отложила бумаги, с наслаждением потянулась и потерла усталые глаза. Тусклого света керосиновой лампы худо-бедно хватало, чтобы разобрать написанное, но усилий на это уходило немало. Кровь из носу нужно нормальное освещение!

Зевнув, я убрала записи и встала из-за рабочего стола. Прихватив лампу, принялась осторожно спускаться по лестнице. Выщербленные ступеньки могли легко уйти из-под ног, а свались я вниз – костей не соберу. Нет уж, не хочу радовать своего незадачливого убийцу.

В башне было три этажа, соединенных узкой винтовой лестницей. Под самой крышей теперь располагалась лаборатория, ванную комнату и крошечную кухоньку обустроили внизу, а на втором этаже размещалась спальня. Усилиями Бетти там стало уютно: возле узкого окна, обрамленного золотисто-оранжевыми гардинами, поставили два кресла с мягкими желтыми пледами. На изящном журнальном столике высилась стопочка книг. На подоконнике выстроился ряд горшочков с фиалками. Застеленная светло-абрикосовым покрывалом кровать так и манила, а пушистый желтый ковер ласкал босые ноги. Спальня казалась залитой светом, хотя солнце сюда заглядывало редко.

Основной же элемент уюта – кошки – чувствовали себя тут как дома. Трехцветная Марка привольно развалилась на постели и только вяло шевельнула ухом. Черная Лиса изображала еще одну подушку в кресле и даже головы не подняла, когда я походя провела ладонью по ее пушистой спине.

Я из последних сил ополоснулась, переоделась в халат и уже собиралась залезть под одеяло, когда вспомнила, что не заперла дверь. Забыла обо всем на свете, с головой погрузившись в обустройство лаборатории.

Еще минут десять потребовалось, чтобы найти, куда Бетти задевала артефактный замок. Надо же было спрятать его в шкатулке с ножницами, пилочками, булавками и прочей ерундой!

Тихо ругаясь, я почти на ощупь спустилась вниз. Толкнула дверь – и она, тихо скрипнув, отворилась в темный коридор. Так и есть, даже на обычный засов не закрылась! Вот же…

Додумать я не успела, наткнувшись взглядом на высокую черную фигуру. Мужчина шагнул ко мне – и я попятилась, придушенно пискнув. Убийца?!

– Миледи? – спросил он знакомым хрипловатым голосом. – Вам что-нибудь нужно?

Да чтоб его! Прислонившись к косяку, я с трудом перевела дух. Сердце колотилось так, будто я только что пробежала стометровку.

– Донал! – выдохнула я, с испугу позабыв, что собиралась звать его «мистером Грином». – Нельзя так пугать! Что вы тут делаете?

Не извиняться же он пришел на ночь глядя. И за что, собственно? Он ведь уверен в своей правоте. Скоттов спас, меня богатым и знатным мужем обеспечил… благодетель.

Остановившись на почтительном расстоянии, Донал склонил темноволосую голову.

– Простите, миледи, я не хотел вас напугать, – сказал он ровно. – Милорд приказал охранять вас днем и ночью.

Он держался так ровно, так отстраненно, словно ничего не было. Словно мне примерещилось его завуалированное признание. Или он пытался меня – и заодно себя – в этом убедить?

Я зябко поежилась, когда по ногам потянуло сквозняком. Во мне смешались злость – опять приказ! – и облегчение. Донал уже не раз меня спасал, так что под его присмотром можно спать спокойно.

Только как, собственно, он намерен меня охранять?

– Вы что же, собираетесь дежурить у моей постели?

Эта мысль тревожила. Будоражила.

Донал покачал головой. В неверном свете лампы тени плясали по его лицу, то скидывая ему десяток лет, то старя на добрых два.

– Я останусь снаружи, с вашего позволения.

В холодном коридоре у подножия башни? Ночь напролет? Да он свихнулся! И Фицуильям слетел с катушек, если отдал такой приказ.

– Сутки? Двое? Неделю? Спать вы когда будете?

– Я могу долго обходиться без сна, – сообщил он безучастно. – Не беспокойтесь обо мне, миледи. Я недостоин ваших переживаний.

Злиться изволите, мистер Донал Грин? Ерничать? Что же, хотите безвылазно тут торчать – без еды, воды и возможности отлучиться в туалет – извольте.

Может, хоть подушку и одеяло вынести? Замерзнет ведь, упрямец. Впрочем, пусть его – я ему не заботливая маменька.

– Тогда доброй ночи, мистер Грин, – пожелала я сухо.

И уже из-за двери услышала:

– Доброй ночи… миледи.

Разбудил меня грохот. С испугу я чуть не навернулась с постели, зачем-то схватила подушку – сомнительное оружие, прямо скажем, – и наконец продрала глаза. В спальне было безлюдно и тихо, даже кошки попрятались… Хотя это-то как раз и неудивительно, иначе схлопотали бы тапкой. Вот же поганки, только-только рассвело!

С лестницы послышался шум, и в комнату ввалился растрепанный Донал. Быстро осмотрелся и чуть слышно перевел дух, обнаружив на полу у окна осколки горшка. Донал расслабил окаменевшие плечи, разжал кулаки. Интересно, кстати, оружие-то у него есть? Или он собирался кинуться на убийцу с голыми руками?

Донал скользнул взглядом по мне и, поспешно отвернувшись, попятился.

– Простите за беспокойство, миледи. Я пойду.

– Постойте! – спешно окликнула я, прикрывая одеялом плечи и грудь. – Как вы тут оказались?

Помнится, единственную дверь я заперла на артефактный замок, совладать с которым не удалось бы даже прожженному взломщику.

Донал чуть заметно пожал плечами.

– Потайной ход, миледи.

– Постойте, – встревожилась я, мигом проснувшись окончательно. – Хотите сказать, что вы караулите внизу, хотя знаете, что сюда можно войти другим путем?!

Вдруг убийца проберется в спальню и приложит меня по голове… да хоть тем же горшком?

Донал дернул щекой. В слабом, еле брезжащем утреннем свете он выглядел усталым и осунувшимся, но носом не шмыгал и на ходу не спотыкался. В самом деле крепкий орешек.

– Не переживайте, – ответил он, нетерпеливо переступив на месте, как застоявшийся конь. – Без меня его не открыть.

Донал был одет в черные свитер и брюки, на которых не видно ни пыли, ни побелки. Неужели лично прибирается в потайных коридорах, чтобы не испачкаться в случае чего? Что-то тут не сходилось…

Вот только правду из него клещами не вытянешь. Состроил каменную мину и смотрит мимо.

– Так я могу идти, миледи?

Я кивнула, украдкой зевнув, и вспомнила:

– Мистер Грин, когда вы сможете заняться проводкой?

– Я уже все сделал, – перебил он, усмехнувшись. – Принимайте работу, миледи. Осталось только провести электричество сюда, я побоялся вас разбудить.

Как была – босиком и в одеяле – я кинулась в лабораторию. И уважительно присвистнула, обнаружив тихо урчащий холодильник и нормальные электрические лампы. Щелкнула тумблером вытяжки, и она негромко басовито загудела.

– Вы волшебник! – сказала я с чувством. – Вы что же, всю ночь тут работали?

Остановившись у входа, Донал привычно оперся плечом о косяк и скрестил руки на груди.

– Вы больше на меня не злитесь?

Я хмыкнула, разглядывая его лицо. Он улыбался, но взгляд – серьезный и строгий – выдавал нешуточное напряжение, хоть электроприборы подключай.

Значит, это он так извинился? Что же, деятельное раскаяние, говорят, смягчает наказание. Мне определенно нравился такой подход. Лучше сделать что-то полезное, чем трепать языком, присыпая свою вину банальными извинениями.

Я отвернулась, чтобы включить небольшую электроплиту. Еще вчера ее тут не было.

– Хотите кофе?

Пауза и спокойное:

– Не откажусь.

– Тогда устраивайтесь, – махнула рукой я. – Сейчас сварю.

Стоять у плиты, кутаясь в одеяло, было неудобно, оно норовило съехать или угодить краем на раскаленную конфорку. Но светить перед Доналом обнаженными плечами было неловко, а одеваться – откровенно лень. Не хотелось нарушать волшебство момента. Сегодня Донал не смотрел букой, даже улыбался, а я… я по достоинству оценила его желание порадовать меня с утра пораньше.

Умудрился ведь даже не разбудить! Талант.

– Держите. – Я протянула нежданному гостю кружку с крепчайшим кофе и устроилась прямо на подоконнике. – Только у меня нет сливок.

Донал вдруг заговорщицки мне подмигнул и полез в карман.

– Зато у меня есть печенье.

Он развернул сверток, одуряюще пахнущий песочным тестом, ванилью и изюмом, и положил его рядом со мной. Сам же остался стоять напротив.

– Только не говорите, что вы сами это пекли, – попросила я, взяв одну штучку. – Я не выдержу такого изобилия ваших талантов.

– Не переживайте, – усмехнулся он и хрустнул печеньем, запив его большим глотком кофе. – Готовить я не умею.

– Какое облегчение, – пробормотала я, покачивая босыми ступнями.

– Я принесу вам туфли, – нахмурившись, предложил Донал, отставляя чашку.

– Бросьте, – отмахнулась я, понемногу отпивая горячий кофе. – Я совсем не замерзла.

Мы молча пили кофе. Донал разглядывал меня исподтишка, притворяясь, будто любуется видом из окна. Я покосилась через плечо на хмурую равнину, затянутую туманом, и спросила:

– Вы, случаем, не в курсе планов Фицуильяма на сегодня?

Он слегка напрягся.

– Милорд уехал еще вчера, обещал вернуться завтра к ужину.

– Ясно… – досадливо поморщившись, я допила кофе.

– Если не секрет, зачем он вам понадобился? – осведомился Донал разом похолодевшим тоном.

– Да на опыты. – Я отставила чашку, надеясь, что не смахну ее ненароком, и взяла еще одно печенье.

Донал подавился кофе.

– Кхм?

– А? – наконец до меня дошло, как это прозвучало. – Кое-какие образцы у него нужно взять.

Донал понимающе кивнул, но допытываться не стал и в помощники больше не навязывался.

Опыты я планировала элементарные, так что справлюсь одна. Для начала – проверить под микроскопом подвижность сперматозоидов и выяснить, кто победит – проклятие или благословение. Для этого нужно взять мою яйцеклетку (благо я прихватила из домашней лаборатории достаточный запас) и сперму Фицуильяма, поместить в условия, близкие к реальным, и посмотреть, побегут ли на яйцеклетку заколдованные сперматозоиды.

Однако Фицуильям не оставил мне материал для исследований, так что пока возьмусь за анализы крови. Надо же с чего-то начинать.

– Удачи вам, – тепло пожелал Донал, отставляя опустевшую чашку. – Спасибо за кофе.

Хм. Мне кажется или он перестал назойливо тыкать мне под нос вечное свое «миледи»?

– Донал! – окликнула я, когда он уже начал спускаться.

– Да? – отозвался он с запинкой и нехотя обернулся.

– Почему вы так, – я попыталась подобрать слово, но нужное все никак не находилось, – переменились? Мне казалось, вы всерьез на меня разобиделись.

По лицу Донала пробежала тень.

– Вы ведь скоро уедете. Я понял, как мало у нас времени, не хотелось бы тратить его на глупые обиды. Простите, мне нужно идти.

Он исчез прежде, чем я подобрала достойный ответ.

– Мяу? – вопросительно мурлыкнула подкравшаяся Марка и вспрыгнула на подоконник.

– Полное мяу, – согласилась я и тряхнула головой.

Ну, за работу!

Анализы крови я перепроверила трижды, но результаты не изменились. Оч-чень любопытно! У семейства Скоттов в шкафах столько скелетов, что удивительно, как туда помещается что-то еще. Интересно, Донал в курсе?

Стоило мне об этом подумать, как с лестницы вежливо постучали.

– Миледи, – позвал Донал громко. – Можно войти?

– Да, заходите. – Я оторвалась от микроскопа и потерла затекшую шею.

В лабораторию впорхнула Бетти, опасливо поглядывая по сторонам. В руках она несла поднос, груженный разнообразной снедью. Куда мне столько?

Надо же, я так увлеклась, что не слышала дребезжания посуды и шагов Бетти. Начальник стражи передвигался бесшумно, а вот горничная цокала каблучками по каменному полу и громко, запыхавшись, дышала.

– С вашего позволения, миледи, я позавтракаю с вами, – официальным тоном объяснил Донал, мотнув подбородком в сторону изобилия на подносе. – Чтобы не отлучаться надолго.

– Конечно. – Я кивнула и посторонилась. – Бетти, накрывай тут.

– А… – Горничная хлопнула ресницами и прижала поднос к себе. – Вы не отравитесь, миледи?

И с испугом покосилась на заставленный пробирками и колбами стол.

– Не переживай, – хмыкнула я. – Ядов тут нет.

Хотя как сказать. Моя драгоценная свекровь – та еще змеища, мало ли, что там в составе ее крови?

Бетти мне явно не очень-то поверила, поскольку завтрак сервировала, то и дело вздрагивая. Со стороны моя лаборатория наверняка выглядела страшновато. Во-о-он на том старинном гобелене у рыцаря такой вид, будто ему что-то оттяпали без наркоза, и теперь бедняга разевал рот в беззвучном крике. Ни дать ни взять, жертва безумного ученого. Вместо пресс-папье я использовала побитый жизнью моргенштерн, а кукушка в часах из-за множества ремонтов стала выглядеть каким-то странным мутантом. Она выскочила аккурат в тот момент, когда Бетти закончила расставлять тарелки, и своим хриплым «ку-ку» перепугала бедняжку до трясучки.

– П-простите, миледи, – еле выговорила Бетти, собирая с пола оброненные салфетки. – Я…

Я отмахнулась, не слушая извинений.

– Ничего. Можешь идти.

– Да, миледи. – Она торопливо сделала книксен и умчалась, только каблучки по лестнице застучали.

– Присаживайтесь, – на правах хозяйки позвала я гостя. – Надеюсь, вас еда на лабораторном столе не испугает?

Донал хмыкнул и отодвинул мне стул.

– Кровь и трупы на мой аппетит не влияют.

Прозвучало так буднично, без малейшего ерничанья, что мне стало не по себе.

– Трупов обеспечить не могу, уж простите, – пошутила я натужно.

– Обойдусь, – ответил он серьезно. Лишь блеск в глазах выдавал иронию.

– Тогда приятного аппетита, – пожелала я и принялась за яичницу с ветчиной.

Донал, как всегда, методично и плотно заправлялся. Я тоже обнаружила, что успела здорово проголодаться, и умяла свою порцию в два счета. Так что некоторое время мы молча жевали.

– Как продвигаются ваши исследования? – осведомился он, утолив первый голод.

– Прекрасно, – усмехнулась я. – Кстати, вы предлагали помощь. Не передумали?

Он поднял на меня взгляд и сказал спокойно:

– Все что угодно.

Прозвучало очень серьезно, и я отвела глаза. Так странно. Он вроде бы не говорил ничего особенного, но в каждой фразе мне чудился намек. Или не чудился?

– Я всего лишь хочу кое-что узнать о Скоттах. Расскажете?

– Тайны рода я разглашать не могу, – предупредил он, откинувшись на спинку стула. – Об остальном спрашивайте.

– Не знаю, тайна это или нет, но вы как-то упоминали об артефакте крови. Это правда или семейная байка?

В ясных серых глазах Донала мелькнула тень. Теперь он смотрел на меня настороженно, даже положил обратно на блюдо уже взятый пирожок.

– Правда. Их даже два. Какой вас интересует?

– Вы еще спрашиваете! Оба, конечно. Первый определяет родство со Скоттами, а второй?..

– У вас глаза горят, как у кошки, – хмыкнув, заметил Донал и потянулся за добавкой яичницы. – Второй артефакт служит для закрепления родовых черт. Вы ведь обратили внимание, что все Скотты – светлоглазые блондины?

– Конечно, – согласилась я, напряженно размышляя, и принялась машинально катать в пальцах шарик из хлебного мякиша. – Я-то удивлялась, как может рецессивный признак проявляться с таким постоянством… Но ведь такой артефакт – огромная редкость!

– Вещь старинная и очень ценная, – согласился Донал неохотно, перестав жевать. – Теперь таких не делают. Аннабель, мать первого барона Мэлоуэна, была сильной магичкой, она и создала родовые артефакты.

Я кивнула, затем спохватилась.

– Постойте. Вы ведь говорили, что у Скоттов не рождаются маги!

– С тех пор – нет, – ответил Донал отчего-то хмуро. – Аннабель тогда выгорела, и больше дар в семью не возвращался. Через столько поколений уже и не вернется, разве что очередной барон женится на магичке.

Надо же, как она хотела закрепить в потомках эти рецессивные признаки! Даже магией своей пожертвовала, а это немалая цена.

Я принялась рассуждать вслух:

– Нестойкая мутация? Или эта Аннабель замахнулась на что-то не по силам, и магические каналы в ауре перегорели?

Донал дернул щекой и, вдруг утратив аппетит, отложил вилку.

– Я в этом не разбираюсь, миледи. Боюсь, не смогу удовлетворить ваше любопытство.

Опять это «миледи»! Что на этот раз?

Спрашивать я не стала, не хватало снова поссориться. Видно же, что эта тема задевает его за живое.

– Можно увидеть эти артефакты? – Я даже дыхание затаила, ожидая ответа.

Интересно же! Умение магически влиять на геном давно утеряно. Мы худо-бедно освоили селекцию, но действуем по большей части наобум. Древние роды магов давно истреблены или перебрались в другие миры, так что многие знания предков нам недоступны. Познакомиться бы с этой Аннабель, а лучше – провести несколько тестов… Хм, куда-то меня занесло.

– Роза Скоттов, артефакт, закрепляющий родовые признаки, хранится в сейфе у милорда, – проинформировал Донал отчего-то сухо. – По традиции все невесты в роду Скоттов надевают его в первую брачную ночь. Гроб могу показать, если хотите.

– Чей гроб? – оторопела я, рефлекторно сжав в кулаке хлебный шарик.

Никак не могу избавиться от дурной привычки в задумчивости крутить в руках что попало.

Он пожал плечами.

– Легендарного прародителя, конечно. – Он посмотрел на мое лицо и уточнил зачем-то: – В крышку саркофага вделан амулет, определяющий кровь Скоттов.

– Удобно, – пробормотала я, отряхнув руки от крошек. – Самозванца там и похоронят.

Донал усмехнулся, сделал глоток воды.

– Именно так. Причем лично предки Скоттов его туда и загонят, – и ответил на мой недоуменный взгляд: – В замке много призраков. Вы не знали?

– Слышала, – созналась я, припомнив, как Фицуильям о них рассказывал. Джорджина тоже, помнится, что-то такое упоминала. – Барон обещал при случае нас познакомить, не знаю, в шутку или всерьез.

– Какие уж тут шутки. – Донал развел руками. – Их там десятка два, хотя обычно они не рвутся общаться с живыми. Для вас, думаю, сделают исключение.

– Почему? – всерьез заинтересовалась я. – Я ведь даже к роду отношусь чисто формально.

– Вы можете снять проклятие, – объяснил он быстро.

Почему-то мне показалось, что это ложь. Ну и ладно, не хочет говорить – пусть его.

Я предпочла сменить тему, точнее, вернуться к главной. Сам того не зная, Донал предоставил мне отличный повод кое о чем полюбопытствовать.

– В каких случаях прибегают к этому артефакту? Всех детей проверяют или выборочно?

Он прищурился.

– Хотите узнать, проверяли ли Фицуильяма? Нет, не проверяли.

Зря я надеялась, что все окажется просто.

– Как так?

Донал поднялся и отошел к окну.

– Запас магии не бесконечен. Проверяют только мальчиков, потенциальных носителей титула. Фицуильям же настолько дальний родственник, что его не числили среди наследников. Насмешка судьбы.

Вкупе с результатами сделанных мною анализов крови картина получалась нерадостной. Похоже, вылетит Фицуильям из замка со свистом, стоит только Адаму кое о чем догадаться.

– Можно получить образцы тканей прежних баронов? – выпалила я, не успев подумать.

Брови Донала поползли вверх.

– Зачем?

Слово не воробей. Пришлось, вздохнув, пояснять свою мысль:

– Что, если Адам Скотт потребует проверки?

– Какой смысл? Адама проверили еще в младенчестве. Его мать… не отличалась высокой нравственностью, так что ее муж хотел быть уверен в отцовстве.

Я с досадой поморщилась. Он не понял или сделал вид?

– Не Адама – Фицуильяма.

– Фицуильям – Скотт, – заявил Донал с такой глубокой убежденностью, что я заколебалась. В конце концов, результаты анализов крови семейки Скоттов можно трактовать двояко.

– Уверены, что артефакт это подтвердит? Послушайте, Адаму ведь не с руки судиться из-за невозможности Фицуильяма иметь наследников. Это долго, дорого и с непредсказуемым результатом. Полагаю, у Адама есть туз в рукаве, а может, и не один.

Донал нахмурился и принялся расхаживать из угла в угол.

– Вообще-то я об этом думал, – признался он нехотя. – Адам может упирать на то, что Фицуильям якобы избегает проверки. Поэтому я посоветовал милорду пройти ее, заручившись свидетельством нескольких уважаемых людей. Между нами, он как раз за свидетелями и уехал.

– Разумно, – признала я. – Но что, если он… провалится?

Тогда не будет смысла представлять суду результаты обычной, немагической генетической экспертизы – даже если предположить, что они будут в пользу Фицуильяма. «Свидетельству» родового артефакта все равно поверят больше. Эксперта ведь можно обмануть, запугать, подкупить, в конце концов!

– Невозможно! – отрезал Донал. – Не могу посвятить вас в детали, вам придется поверить мне на слово.

– Можно ли артефакт испортить? – спросила я севшим от волнения голосом.

Донал замер на ходу. Медленно обернулся.

– Не знаю, – сознался он. – Думаете?..

– Да! – решительно кивнула я. – Отличная возможность для Адама.

– Вынести артефакт из замка нельзя. Значит, ему придется как-то пробраться внутрь. Если у него есть сообщник, особого труда это не составит.

– Причем действовать ему нужно сегодня. Завтра уже будет поздно.

Донал медленно покачал головой.

– Адам может об этом не знать. Милорд не трубил о своих планах.

– Значит, нужно охранять артефакт.

– Наоборот! – Донал вдруг рассмеялся. – Можно поймать Адама на горячем… Хотя нет. Я не могу оставить вас без охраны. Вдруг убийца воспользуется случаем?

По спине пробежали мурашки. Действительно, почему у Адама не могут быть планы «А» и «Б»? Можно ведь оба применить, для верности – и артефакт испортить, и от потенциальной матери наследника избавиться.

Я быстро оценила перспективы. Нанести упреждающий удар, после которого любые аргументы Адама будут смотреться вялыми попытками оправдаться? Определенно стоит.

– Могу пойти с вами, – предложила я. – И под охраной буду, и свидетелем выступить смогу.

– Уверены?

Под испытующим взглядом Донала я лишь пожала плечами.

– Вполне. В конце концов, мне нужно собрать образцы для докторской.

– Уважительная причина, – одобрил Донал, чуть заметно улыбаясь. – Тогда до вечера. Обедать я буду в столовой, заодно сболтну о планах милорда. Уверен, Адаму о них шепнут. До встречи. И спасибо вам.

Стоило мне на мгновение отвернуться, как он исчез, будто растворившись в толще каменных стен.

Донал вернулся к ужину. Только Бетти накрыла на стол, как начальник стражи тут как тут: стоит у окна в излюбленной позе, смотрит пристально, хмурит темные брови.

Горничная покосилась на него из-под длинных ресниц, но пикнуть не посмела. Подумаешь, жена барона завтракает и ужинает с начальником его охраны. И не такое случается, главное, чтобы муж рогами за потолок не цеплялся.

За размышлениями я успела сжевать половину своей порции, даже не почувствовав вкуса.

– Не передумали? – осведомился Донал, заметив, что я вынырнула из своих дум.

– Нет, – заверила я и уточнила с любопытством: – Что бы вы делали, если бы я струсила?

– Остался с вами, – ответил он тут же, словно это само собой разумеется. – Я не могу допустить, чтобы вы пострадали.

Я почувствовала себя польщенной, однако поверила не до конца. Донал был слишком предан Скоттам, чтобы без раздумий пренебречь их интересами. В конце концов, прямая опасность мне не грозила, можно ведь запереться в башне и пересидеть тихонько, как мышь под веником.

Он правильно понял мои сомнения. Улыбнулся криво.

– Адама в случае чего шуганули бы призраки.

Я замерла, не донеся до рта вилку.

– Призраки охраняют хозяев замка?

– Конечно, – кивнул Донал и взглянул на часы. – Поговорим позже, времени мало.

– Как скажете, – согласилась я, хотя изнывала от любопытства.

– И еще… Наденьте что-нибудь потеплее, в склепе холодно.

Почему-то я думала, что в святая святых придется пробираться тайными ходами, плутать по замку и прятаться от любопытных глаз. На деле все оказалось куда проще. Из коридора, ведущего к Западной башне, мы свернули в неприметную дверцу и попали в анфиладу пустующих комнат.

В этом крыле царили тлен и запустение. Мебель была погребена под пыльными сугробами чехлов, ковры и шторы свернуты и свалены по углам, кое-где от светильников остались лишь крюки.

– Почему тут все заброшено? – спросила я, чуть не запнувшись о свернутый в рулон ковер.

Донал шел на два шага впереди, освещая нам путь керосиновой лампой.

– Дорого, – пояснил он коротко, перешагнув через обломки стула.

Я понимающе кивнула. Чтобы содержать в порядке такую домину, как замок Мэлоуэн, требовалась целая орава слуг. Еще ремонт, замена пришедшей в негодность обстановки, отопление, электричество или, на худой конец, свечи… Скоттов осталось так мало, что востребована в лучшем случае десятая часть хозяйских покоев. Неудивительно, что барон предпочел пока закрыть лишние комнаты.

– Надеюсь, вы не боитесь мышей? – эдак ненавязчиво поинтересовался Донал.

– Не беспокойтесь, – хмыкнув, я обошла кучку свежего мышиного помета. – Визжать и падать в обморок, как полагается приличной баронессе, я не стану. Или вы думаете, я только на фасоли опыты ставила?

Обернувшись на ходу, он сверкнул улыбкой.

– Вы не перестаете меня поражать. Прошу.

И с поклоном распахнул передо мной обклеенную шелковыми обоями дверь, почти неотличимую среди таких же нежно-желтых стенных панелей. Все-таки красивый замок, очень жаль, что он приходит в упадок.

За дверью оказалась лестница вниз. Конец ее терялся во мраке, который не мог разогнать слабый свет керосиновой лампы. Каменные ступени были влажными и скользкими, поэтому спускаться приходилось медленно и осторожно. Перил не было, а касаться склизких от сырости и времени стен я брезговала… за что чуть не поплатилась.

Уже в самом конце, когда оставалось всего пять или шесть ступенек, я немного расслабилась, уверовав в окончание мучительно пути, и неосмотрительно шагнула, почти не глядя. Нога скользнула, и я, вскрикнув, завалилась спиной назад. В голове успело промелькнуть обреченное: «Убьюсь!» – когда раздался звон и пламя, зашипев, погасло. Меня у самых ступенек подхватили сильные руки и вздернули вверх.

– Грета, вы не ушиблись? – выдохнул Донал мне на ухо.

В темноте и с перепугу чувства обострились так, что я отчетливо слышала, как гулко колотится его сердце.

Стоило навернуться с лестницы, чтобы этот упрямец наконец назвал меня по имени!

– Я в порядке, – заверила я почему-то севшим голосом. – Только мы, кажется, остались без света.

– Подсветить? – заботливо предложил незнакомый голос, и вокруг вспыхнуло призрачное сине-серебристое мерцание. В нем худо-бедно можно было различить ступеньки, влажно блестящие камни стен… и полупрозрачную фигуру, которая разглядывала нас с живым любопытством.

Призрак!

– Рэм, какого… – начал Донал резко. Вздохнул и закончил тоном ниже: – Сгинь, ты пугаешь леди!

Я только фыркнула. Эка невидаль – призрак! Нельзя вырасти в одном доме с моей сестрицей Джули и не повидать их в избытке.

– Разве? – флегматично осведомился призрак и поклонился, бряцнув такими же призрачными доспехами: – Рэмуальд Скотт, пятый барон Мэлоуэн, к вашим услугам, леди.

– Грета Саттон, – представилась я в ответ, сознательно назвавшись девичьей фамилией.

– Разве вы не жена юного Фицуильяма? – удивился призрачный рыцарь, склонив к плечу непокрытую темноволосую голову. Шлем и меч он держал в руках. Еще один меч – точнее, его украшенная самоцветами рукоять – торчал из полупрозрачной груди.

Я хмыкнула. «Юного», надо же! Интересно, что на это сказал бы сам Фицуильям? Хотя, может, он предпочел бы помалкивать перед лицом грозного предка.

– Формально – да, – признала я. – Но мы собираемся развестись.

Призрак покачал головой и спросил сокрушенно:

– Куда катится мир? Хотя где один теряет, там другой находит.

– Тебе не кажется, Рэм, что сейчас не время для философских споров? – сухо поинтересовался Донал, не выпуская меня из объятий.

Тот хмыкнул.

– Как скажешь, старина. Вас проводить?

– Дай лучше шлем, – попросил Донал и протянул руку.

– Да бога ради, – согласился призрак.

Шмякнул свою ношу в подставленную ладонь и рыбкой нырнул в стену.

Призрачный шлем остался у Донала, даже загорелся ярче.

– Как? – выдохнула я, пытаясь обернуться и посмотреть ему в лицо.

Хотя чего я так удивляюсь? Странностей и так набралось предостаточно, эта хорошо ложится в общую канву.

Донал обернуться не позволил. Прижал меня к себе крепче, уткнулся подбородком в макушку.

– Это долгий разговор. Я расскажу, но немного позже. Давно надо было, – глухо пообещал он.

– Как хотите, – дернула плечом я и спросила с досадой: – Интересно, есть в замке хоть кто-то без пары-тройки скелетов в шкафу?!

– Начиная с вас? – хмыкнул Донал, отстраняясь с явной неохотой. – Пойдемте, Адам может появиться в любой момент.

Очередная дверь противно заскрипела, отворяясь от пинка Донала. За ней открылся большой зал.

Я вертела головой по сторонам, разглядывая это странное место. Вдоль стен стояли постаменты с каменными гробами (я насчитала шестнадцать), а семнадцатый возвышался в центре, вписанный в выложенную розовыми камнями пентаграмму. Серые камни стен потемнели от времени и пятен лишайников, зато булыжники под ногами оказались неожиданно чистыми и сухими. Этот феномен я отметила походя, во все глаза разглядывая центральный саркофаг, оплетенный розовым кустом. Муляж? Искусная подделка? Да нет же! Весь склеп пропах одуряющим запахом розы, а вон качнулась цветочная головка от сквозняка. Как же она умудряется здесь расти?!

Усыпанный бутонами куст словно купался в льющемся сверху свете, впившись корнями прямо в гранитный пол.

Я задрала голову, но каменный свод казался цельным.

– Хитрая система зеркал, – объяснил Донал странным тоном. Он стоял между мной и центральным саркофагом, будто заслоняя меня от невидимой угрозы. – И немного магии.

На розу он смотрел, как на смердящий труп на обеденном столе.

– Зачем? – выдохнула я и обвела рукой склеп, не находя слов.

Донал обернулся. Уже ненужный призрачный шлем он держал под мышкой.

– Аннабель – мстительная тварь. Вцепилась намертво.

Я помотала головой.

– Не понимаю.

– Идите сюда, – позвал он и, когда я подошла ближе, бережно взял меня за руку и повел к саркофагу. – Взгляните.

Сначала мне показалось, что это обломанная ветка розового куста, который при нашем приближении стал беспокойно шевелить листьями, словно под неощутимым – призрачным? – ветром. Почему-то от этого меня пробрал озноб.

Присмотревшись, я поняла, что бутон на саркофаге сделан из драгоценных камней и металла.

– Искусная работа, – похвалила я, чуть дыша. Хотелось коснуться шипов, провести пальцем по бархатистым на вид лепесткам, но я не осмелилась. – Это и есть артефакт?

– Он самый. – Донал, кажется, хотел сплюнуть и удержался в последний момент. – Вы правы, работа… искусная.

– Вы говорите загадками, – заметила я, оглядываясь по сторонам. – Кстати, где тут можно укрыться, чтобы Адам не заметил нас с ходу? Еще мне нужно взять образцы.

– Вы, как всегда, практичны, – хмыкнул Донал, почему-то несколько успокоившись. – О приближении Адама нас предупредят, так что нет нужды прятаться заранее. Да тут, собственно, и негде. Разве что в саркофаг лечь.