Читать книгу "Наука и проклятия"

– Похоже на отравление, – заключил барон наконец и поднял на меня встревоженные голубые глаза.

Марка подлезла мне под руку и лбом боднула ладонь. Я машинально почесала ее за ухом.

– Съела что-то испорченное?

Он медленно покачал головой.

– Боюсь, что нет. Это крысиный яд. Дозировка совсем небольшая, думаю, кошка выживет. Обещаю, я сделаю все, что смогу.

Мне будто саданули кулаком в живот. Да у кого рука поднялась?! Неужели Адам? Зачем?

Лиса безвольно лежала на кровати, все силы растратив на глупое сопротивление. Я осторожно погладила ее слипшуюся на затылке шерсть.

Ну, держись, отравитель! Попадись мне только – по ДНК опознавать будут!

В бароне пропал отличный ветеринар. Действовал он ловко и умело: промыл кошке желудок, напоил рисовым отваром, потом еще каким-то лекарством – и даже не лишился глаз!

К вечеру я валилась с ног, Фицуильям совсем скис (что неудивительно после такого удара по затылку), зато Лисе стало лучше.

– Опасность миновала, – наконец заключил барон и растер ладонями усталое помятое лицо.

– Спасибо! – выдохнула я искренне.

Стоило немного успокоиться за судьбу кошки, и тут же навалилась усталость. Каменная спина, ноющая шея, сухость в глазах… Ну и денек!

Фицуильям покачал головой и, морщась, пощупал шишку на затылке.

– Это вам спасибо за все. И за помощь, и за… Николь.

Имя бывшей жены он произнес с такой нежностью, что я отвела взгляд, чувствуя себя так, словно стала свидетельницей чего-то интимного. Положим, с Николь действительно неплохо вышло, зато дальнейшим моим действиям он вряд ли обрадуется. Я твердо намерена выяснить все до конца.

Неловкую сцену прервал появившийся из стены Донал, который успел смыть боевую раскраску и сменить килт на обычные брюки. Я устроилась на кровати рядом с безмятежно дрыхнущими кошками. Дорого бы я дала за такую способность мигом забывать неприятности и продолжать радоваться жизни!

Донал быстро оглядел комнату и склонил голову перед сидящим в кресле бароном.

– Милорд, вы приказали сообщить, когда арестуют Адама.

Фицуильям встрепенулся.

– Поймали-таки!

Отличная новость! Адам должен ответить за все, что натворил.

– Даже допросили. – Донал бросил на меня непонятный взгляд. – Адам признал, что придумал план вашего похищения. Кстати, анонимку на вас написал тоже он.

– Вот же!.. – выдохнула я, не находя слов. Выходит, зря я винила Мэри?

Ну и гусь этот Адам! От призраков ушел, от полиции ушел… от кредиторов, правда, сбежать не сумел, но даже от них ловко откупился, подсунув меня взамен себя. У него почти получилось выкрутиться, но ключевое слово – почти.

Донал отрывисто кивнул. Перед полулежащим в кресле Фицуильямом он стоял навытяжку, и меня вдруг резанула эта сцена. Представляю, каково было Доналу склоняться перед изменницей-женой! Сейчас, кажется, он с подчиненным положением свыкся, хотя нет-нет, да и проглядывало в нем что-то… эдакое.

Зато для Фицуильяма все было в порядке вещей.

– Однако Адам отрицает свою причастность к проклятию, – продолжил докладывать Донал, – и к покушениям на вас, Грета.

Фицуильям чуть поморщился от такой фамильярности, но смолчал.

– Врет? – предположила я.

Думать было тяжело. Мысли словно плавали в густом киселе, и глаза удавалось держать открытыми лишь благодаря не затухшей окончательно злости. Эта сволочь пыталась убить несчастную кошку, только чтобы сделать мне гадость!

– Вряд ли, – возразил Донал уверенно. – Адам признался в куда более серьезных вещах, а от пожара и сброшенного камня никто не пострадал, проклятие тоже не причинило физического вреда. Так какой смысл скрывать?

– Чтобы свалить вину на другого. – Я потерла пальцами виски. – В этом он мастер.

– Сомневаюсь, – качнул темноволосой головой начальник стражи. – Адам сделал ставку на артефакт, зачем ему такой сложный и сомнительный запасной план? Зачем ему вообще покушаться на вас? Не говоря уж о, – Донал кивнул на сопящую Лису, – кошках? Тем более ни Адама, ни Мэри сегодня в замке не было. Так кто ее отравил?

Я скрипнула зубами.

– Зачем тогда он вообще затеял похищение? – удивился барон, выпрямившись. – Мог бы просто сбежать под шумок.

Донал заложил руки за спину.

– Не захотел бегать всю жизнь. План был неплох, только добыча оказалась зубастая. Кстати, мое восхищение, Грета, вы отлично справились.

Я слабо улыбнулась и кивнула, принимая комплимент.

– В голове не укладывается, что все это она проделала одна! Я-то считала, что Адам ее использовал.

– Она? – Барон повернулся ко мне всем телом. – Вы знаете, чьих рук это дело?

– Знаю. – Я смело посмотрела ему в глаза. – А вы действительно хотите это узнать?

– Вы ведь сомневались, – вставил доселе молчавший Донал.

– Теперь нет, – возразила я, похлопав по лежащей на прикроватном столике сумке. – Она зачарована от воров, помните, я говорила? Как же ее открыли, чтобы вложить записку?

Донал присвистнул.

– Хотите сказать, она?..

– Так! – Фицуильям саданул кулаком по подлокотнику и, чуть покачнувшись, поднялся. – Хватит с меня загадок. Говорите по существу.

– За ужином, – предложила я, напоследок погладив два пушистых загривка.

При виде нашей троицы свекровь подавилась чаем, Джорджина округлила кукольные ярко-голубые глаза, Хелен несмело улыбнулась.

– Добрый вечер! – с порога сказала я громко. – Приятного аппетита.

Свекровь, промокнув губы белоснежной салфеткой, заметила брюзгливо:

– Ты соизволила почтить нас своим присутствием? Что же, присаживайся.

И отправила в рот кусочек спаржи.

Сарказм пропал втуне. Я лишь хмыкнула, у меня были дела поважнее очередной перепалки.

– Мама, перестань! – потребовал барон, досадливо морщась, и жестом отослал лакея. – И, если ты вдруг забыла, хозяйка здесь как раз Маргарита.

Он сел во главе стола, Донал же застыл за спинкой его стула, как неподкупный страж. Бледная Джорджина без аппетита ковырялась в тарелке, а Хелен хмурилась и теребила кулон на шее.

Свекровь побледнела и чуть слышно звякнула чашкой о блюдце.

– Фицуильям, до каких пор ты будешь мне об этом напоминать?

Я бы сказала «тыкать носом», но соваться в разговор благоразумно не стала. Вместо этого села на привычное место и налила себе кофе. Стоило взбодриться, прежде чем выложить благородному семейству свои подозрения.

– Пока ты это не запомнишь! – рявкнул барон так, что Джорджина испуганно вжала голову в плечи, а Хелен пролила чай на скатерть.

Свекровь поднялась – медленно, величаво.

– Как ты можешь разговаривать с матерью в таком тоне? – вопросила она с тщательно дозированной смесью гнева и скорби.

– Мама. – Барон прикрыл глаза. – Давай сейчас не будем. У нас есть дела поважнее.

– Какие же? – осведомилась она столь холодным тоном, что я подивилась, как напитки не покрылись корочкой льда.

– Проклятие, – процедил Фицуильям. – И покушения на Маргариту. Да, мама, ее не раз пытались убить, а сегодня отравили ее кошку!

– Подумаешь, кошка! – фыркнула свекровь, и мне остро захотелось ее придушить.

– Подумаешь, Маргарита… – съязвила я вполголоса.

Хелен чай пошел не в то горло. Свекровь пронзила меня взглядом и наконец опустилась обратно на стул.

– Ничего такого я не подразумевала, – парировала она с достоинством и чинно сложила руки на коленях. – Маргарита, дорогая, я понимаю, что ты из семьи… скажем так, другого уровня, поэтому тебе непросто приноровиться, однако…

– Другого уровня? – повторила я и залпом, как лекарство, выпила горький кофе. – Не смешите меня. У Скоттов столько скелетов в шкафах попрятано, что благополучный фасад вот-вот пойдет трещинами.

Не говоря уж о том, что два года назад эти «аристократы» едва сводили концы с концами.

Она скорчила скучающую мину.

– Что за глупости! Если ты имеешь в виду ту старую историю, то ей уже триста лет.

– Не только. – Я бросила короткий взгляд на невозмутимого Донала и, сцепив пальцы, откинулась на спинку стула. – Рассказать?

– Помилуй, – сухо ответила свекровь, смочив губы в вине, – мы давно выросли из возраста, в котором слушают сказки!

– Я слушаю, – коротко бросил барон, отметая попытки матери увести разговор в сторону.

– С самого начала было очевидно, – начала я медленно, чувствуя себя лектором перед студентами, – что эта история с проклятием, скажем так, камерная, только для своих. Вряд ли кого-то со стороны настолько интересовало баронство Мэлоуэн. Кровных врагов у Скоттов нет, об этом мне любезно рассказал Донал, наследников всего двое, причем оба – из побочных ветвей. Логично было приписать проклятие Адаму, но он придумал другой план, намного проще и легче в исполнении. Зачем городить огород с проклятием, которое то ли сработает, то ли нет? В конце концов, король мог отменить майорат, выдать замуж Хелен или Джорджину и передать титул их детям!

– Это все очень интересно, – скучающим тоном заметила свекровь, улучив паузу. – Но абсолютно…

– Мама, – одернул Фицуильям, не отрывая от меня внимательных глаз, – не сейчас.

Свекровь обиженно поджала губы, но умолкла.

– Других вариантов я с ходу придумать не смогла, – созналась я со вздохом. – Подсказка была только одна. Маг определил, что проклятие наложено непрофессионалом.

Я поморщилась, вспомнив, скольких усилий мне стоило выцарапать у барона заключение экспертизы.

Сделав глоток воды и чудом не подавившись под пристальными взглядами, я продолжила:

– Честно говоря, поначалу я подозревала вас, Фицуильям.

– Меня? – оторопел барон, ткнув себя пальцем в грудь.

– Что за нелепость! – Свекровь сделала утомленное лицо и возвела очи горе. – Фицуильям, дорогой, разве ты не слышишь…

– Помолчи, мама! – в очередной раз одернул барон и кивком велел мне продолжать.

Хелен с Джорджиной сидели тихо как мышки и выглядели до того пришибленными, что тянуло предложить им валериановых капель.

– Вы слишком явно уклонялись от моих попыток докопаться до истины. – Я развела руками. – Какое-то время я думала, что вы сами себя прокляли, подсознательно желая избежать баронства.

– Прямо как писал доктор Фейд? – не выдержала Хелен, наморщив нос. – В своей знаменитой книге «Психопатология в быту».

– Хелен! – одернула свекровь, бросив на дочь острый взгляд, и та прикусила язычок.

– Я этого не делал. – Барон потер лоб.

Выглядел он неважно: лицо посерело от усталости и осунулось, вокруг глаз залегли темные круги, а белки покраснели.

– Знаю, – согласилась я, наливая себе еще одну чашку кофе. – Потому что со времен Аннабель в роду Скоттов не было магов. И не будет, пока действует ее заклятие. Проклятие, даже неосознанное, под силу только магу, так что барон ни при чем.

От усталости язык у меня немного заплетался, однако мысли – от кофе и злости – были на удивление ясными.

Скотты молчали. Хелен перекатывала по тарелке оливку, Джорджина кусала губы, Фицуильям хмурился, а свекровь кромсала спаржу.

Я обвела семью взглядом.

– Миссис Скотт я тоже исключила почти сразу.

– Ну, знаешь ли! – Свекровь покраснела как помидор и так стиснула нож, что Донал беспокойно шевельнулся.

– Была у меня мысль, – спокойно продолжила я, пропустив ее слова мимо ушей, – что миссис Скотт пытается передать баронство от нелюбимого сына любимой дочери, – я с иронией улыбнулась вздрогнувшей Джорджине, – через Адама Скотта в качестве зятя. К такому союзу не придрался бы и сам король, в конце концов, титул остался бы в семье. Адам с Джорджиной слишком дальние родственники, так что никаких препятствий браку нет.

– Не собираюсь я за него замуж! – вскричала Джорджина, прижав руки к взволнованно вздымающейся груди.

– Знаю, – кивнула я. – Но версия получалась до того красивой и стройной, что я цеплялась за нее, даже когда выяснилось, что сообщницей Адама в замке была горничная Мэри. Потом Хелен заверила меня, что любовником Джорджины был вовсе не Адам, и он сам тоже…

– Любовником?! – перебила свекровь, со злости покрывшись пятнами. – Что за оскорбительная, нелепая, неправдоподобная чушь! Она девушка из приличной семьи!

Сама Джорджина столь убедительно изображала невинность – голубые глаза широко распахнуты, ротик приоткрыт, на милом личике ужас пополам с недоверием, что в иной ситуации я бы тоже поверила.

Ничего, сейчас сорвем маску с этой лукавой бестии.

– Одно из двух, – пожала плечами я. – Или Джорджина тайно вышла замуж, или завела любовника. Ребенка же ей не ветром надуло.

– Что-о-о?! – Свекровь схватилась за сердце, а сама Джорджина побледнела до зелени.

– Это точно? – только и спросил барон, сгорбившись.

Судя по обреченному тону, он уже поверил.

– Я ведь делала анализы на половые гормоны, – напомнила я сочувственно. – В таких вопросах трудно ошибиться. Для верности вы можете показать Джорджину врачу, срок небольшой, но…

Вот кому не позавидуешь, так это барону – ведь я озвучила далеко не все неприятные новости.

Свекровь вперила взгляд в смертельно-бледную младшую дочь, глаза которой заблестели от слез.

– Джорджина, это правда?!

От ее голоса пробирали мурашки, точно мне горсть льда за шиворот сыпанули.

Джорджина вдруг задрала подбородок. Под угрозой врача отпираться она не могла.

– Что, если так?! Мы любим друг друга!

В этот момент мне стало почти жаль свекровь.

Она подалась вперед и влепила дочери такую пощечину, что та едва не грохнулась на пол.

– Шлюха! Дрянь! Ты хоть понимаешь, что натворила? Теперь мне придется срочно искать тебе мужа! Хелен тоже надо пристроить поскорее, пока не просочились слухи! Мало нам было разговоров из-за проклятия!

Свекровь схватилась за голову.

– Не надо никого искать! – тихим, но твердым голосом возразила Джорджина, держась за щеку. – Мы с Майклом скоро поженимся.

Хелен прошипела что-то нелестное о мозгах Джорджины, свекровь потрясенно приоткрыла рот, Донал закатил глаза.

– Майкл?! – переспросил барон. – И давно вы с ним?..

Он выглядел так, будто мечтал прямо сейчас выпить яду, тихо отдать концы – и пусть дорогие родственники сами разгребают свои проблемы.

Джорджина залилась румянцем.

– С майского дня. Той ночью мы были вместе и…

– Не хочу этого слышать! – Свекровь зажала уши руками. – Моя дочь – шлюха!

– Ей ведь всего семнадцать, – пробормотал бледный и потрясенный барон, качая головой. – Как он мог? Не думал, что Майкл на такое способен, мы же с детства знакомы!

Как же, помню, сын соседа. Только даже без титула брата не ровня сын обычного механика Джорджине, а уж тем более когда Фицуильям стал бароном, а Майкл при нем водителем.

Даже я заметила, что Джорджина неровно дышит к Майклу (хоть и полагала, что одновременно она крутит роман с Адамом), один Фицуильям был слеп как крот.

– Брось, – громко фыркнула Хелен. – Дорогой брат, не надо валить с больной головы на здоровую. Джорджина за ним три года бегала… а он – от нее.

– Что? – вздрогнул Фицуильям. Потом, видимо, решил, что в сестре говорит злость (или ревность?), и нахмурился. – Хелен, это неправда.

Хелен расхохоталась.

– Неправда? Да она сама к нему в постель залезла! Вернее, на сеновал. Сама мне призналась, еще радовалась, дурочка малолетняя. Не понимала, что он спьяну даже не понял, с кем спит.

– Ты просто завидуешь! – закричала Джорджина, сжав кулачки.

Хелен скривила губы.

– Было бы чему. Придумала себя любовь и радуешься. Тебе все равно, что мама теперь совсем заклюет меня со своим графом!

– Прекратить балаган! – вдруг повысил голос Донал, и Скотты потрясенно умолкли. – Продолжайте, Грета.

Я благодарно кивнула, с трудом вспоминая, на чем остановилась. Ах да.

– Хелен вызывала меньше всего подозрений, хотя тоже могла бы связаться с Адамом. Но зачем? Она ведь мечтала о путешествиях, приключениях, других странах, а не о вышивке, детишках и приглашениях на чай. Нет, это не Хелен.

– Тогда кто? – фыркнула свекровь, избегая смотреть на меня. – Всех членов семьи ты уже отмела.

– Не всех.

Она закатила глаза.

– Только не говори, что это затеял какой-нибудь ублюдок моего мужа. Хватит с меня шлюхи-дочери!

– Перестаньте, – не выдержала я. – У вас самой рыльце в пушку, так что лучше помолчите.

Свекровь чуть не хватил удар, а барон покосился на нее и сдвинул брови.

Прежде чем мы успели опять отвлечься, я глубоко вздохнула – ой, что сейчас будет! – и выпалила:

– Это Джорджина. Она вас прокляла.

Фицуильям моргнул. Снова потер лоб, глядя на меня с затаенной надеждой, мол, ну же, скажи, что это глупая шутка!

Порадовать его мне было нечем.

– Зря мы думали, что проклятие наложили, чтобы завладеть вашим титулом. Главным было, чтобы вы его лишились! Полагаю, Джорджина хотела быть ровней Майклу, а ваш титул этому мешал… – И я добавила зачем-то: – Простите.

– Моя родная сестра?!

– Единоутробная, – поправила я, вздохнув.

– Что? – совсем растерялся он.

Бедняга, от таких известий опешить немудрено.

– Единоутробная. Мать у вас общая, а вот отцы разные.

Фицуильям перевел взгляд на свекровь, которая, казалось, вот-вот лопнет, как надутая через соломинку жаба.

– Разные отцы? – спросил он почти жалобно.

– Бред! – выплюнула свекровь, сжимая и разжимая кулаки. – Клевета!

– Анализы крови, – напомнила я, стараясь не замечать укоризненного взгляда Донала. Да-да, я взяла большую палку и разворошила змеиное гнездо. – По их результатам выходило, что у вас с Хелен один отец, а у Джорджины – другой. Образцы тканей ваших предков, взятые в усыпальнице, доказали, что вы с Хелен – Скотты по крови, а Джорджина – только по имени. Хотя подозрения у меня были и раньше – у Джорджины специфическая линия роста волос и сросшиеся пальцы на руке, а это наследуемые признаки. Из ниоткуда они взяться не могли.

Скотты дружно перевели взгляд на тонкие руки девушки, и она машинально сжала кулаки.

Я сделала глоток воды и продолжила:

– В семье Скоттов такого не было, а ведь артефакт Аннабель надежно закреплял все родовые признаки. Я не знала, что и думать, пока не получила анализы крови. Миссис Скотт, ваш любовник был магом, правда? Это от него девочка унаследовала такие таланты?

Все подавленно молчали, а потом вдруг Джорджина расхохоталась, тыча пальчиком в мать.

– Шлюха! Шлюха! – повторяла она, заливаясь смехом, и все никак не могла остановиться, пока я не вылила ей на голову стакан воды.

– Тебе вредно нервничать, – пояснила я, когда Джорджина потрясенно заморгала слипшимися мокрыми ресницами.

Не то чтобы мне было ее жаль, но младенец в придури матери не виноват.

– Мама, – Фицуильям обернулся к свекрови, которая выглядела так, будто по ошибке хлебнула уксуса, – это правда? Кто он?

– Как ты смеешь задавать матери подобные вопросы?! – взвилась свекровь, однако гнев ее выглядел настолько наигранным, что Донал покачал головой.

– Значит, правда. Еще раз. – Барон сжал голову руками. Бедняга, вот ему я от души сочувствовала. Он неплохой человек, пусть и немного слабохарактерный, а тут такие потрясения! – Значит, Джорджина унаследовала дар от своего отца и с его помощью прокляла меня?! Просто чтобы выйти замуж за Майкла?

– Думаю, да, – пожала плечами я. – Она опасалась, что я могу ей помешать, поэтому пыталась выжить меня из замка. Происшествие с озерным чудищем подкинуло Джорджине идею, и она решила меня запугать. На самом деле она не пыталась меня убить – правда, дорогая? – просто хотела, чтобы я убралась из замка и не мешала осуществлению ее плана.

– Глупо, – разомкнул губы Донал. – Джорджине Скотт, сестре барона Мэлоуэна, Майкл не ровня, но…

– Она не Скотт! – щелкнула пальцами я. – Верно. Видишь, Джорджина, все можно было решить намного проще.

Джорджина потрясенно приоткрыла ротик. Какая же она все еще девчонка! Потом сжала похожие на розовый бутон губы и приготовилась заплакать.

– Что вы такое говорите? – А голосок-то как дрожит! – Да, я люблю Майкла, но я ничего такого не делала!

– Не проклинала? – недоверчиво уточнил Фицуильям.

Она решительно помотала головой.

Я посмотрела на нее почти с жалостью.

– Ты зря подсунула мне на ярмарке записку. На моей сумке – чары от воров, слабенькие, конечно, но открыть ее кроме меня может только маг. Как раз перед вашим появлением в чайной я заглядывала в сумку и могу поклясться, что письма там не было. По дороге к гадалке его подложить тоже не могли, толпа уже рассосалась, и я бы непременно это заметила. Значит, ты воспользовалась суматохой, когда Николь спорила с миссис Скотт и все смотрели на них.

– Ты все это придумала, – всхлипнула Джорджина, из последних сил держась за образ милой безобидной глупышки, – потому что меня не любишь!

– Пусть так, – согласилась я легко. – Полиция разберется.

– Полиция?! – вскричала свекровь, прижав ладонь к груди. – Какая еще полиция? Это чисто семейное дело!

– Это преступление, миссис Скотт, – поправила я сухо. – Ваша дочь прокляла своего брата и покушалась на меня.

Свекровь скрестила руки на груди, решив отпираться до последнего. Понятно теперь, в кого Джорджина такая притворщица.

– Джорджина права, – парировала она. – Это все только твои домыслы.

Я хотела сказать, что мои догадки наверняка заинтересуют полицию, но вмешался Донал.

– Для проклятия нужна материальная основа, – заметил он ровно, не повышая голоса, но все почему-то умолкли. – Восковая куколка, прядь волос, что-то в этом роде.

Не устаю поражаться его эрудиции!

– Ну вот. – Я благодарно кивнула Доналу и перевела взгляд на барона. – Нужно поискать ее тайник.

Вместо барона вновь заговорил его верный страж:

– Скорее всего, он в комнате Джорджины. Вряд ли она рискнула бы прятать колдовские атрибуты где-то еще, слишком велик риск, что на них случайно наткнутся.

– Тогда поищем, – решил барон, поднимаясь, и устало, по-стариковски шаркая ногами, двинулся к выходу.

Остальные всей гурьбой последовали за ним, свекровь тащила младшую дочь за руку и на ходу выговаривала сыну:

– Фицуильям, неужели ты всерьез намерен вмешать в это дело полицию?

– Помолчи, мама! – одернул он таким тоном, что свекровь сочла за лучшее подчиниться.

Так ее!

В комнате Джорджины хотелось зажмуриться и выпить горький кофе, чтобы перебить зефирно-ванильную сладость обстановки. Говорить об этой девичьей спальне без уменьшительно-ласкательных суффиксов не получалось: сплошные подушечки, статуэточки, кружавчики, розочки и половички. Брр, как она тут еще диабет не заработала?

Хозяйка этого бело-розового ужаса чувствовала себя тут превосходно. Она вырвала руку из хватки матери и устроилась с ногами в розовом плюшевом кресле, обняв себя за коленки. Тоже мне, принцесса в изгнании.

Незваные гости столпились в центре просторной комнаты, оглядываясь по сторонам. Хелен брезгливо морщила нос, свекровь поджимала губы, начиная, кажется, догадываться, что не стоило во всем потакать любимой младшенькой, Фицуильям прикрыл глаза рукой, не в силах вынести такого «великолепия». Один лишь Донал озирался спокойно и деловито, явно прикидывая фронт работ.

– С чего начнем? – нарушил тишину барон, откашлявшись. – Хелен, ты, случаем, не в курсе тайников сестры?

Та помотала головой и призналась с сожалением:

– Нет, она не настолько мне доверяла.

Надо же, у Джорджины хватило на это ума!

Я приподняла за уголок богато украшенную вышивкой и лентами подушку на кровати, но под ней оказался лишь томик сентиментальных стихов.

Донал еще раз огляделся, закатал рукава и молча принялся за дело…

Спустя полчаса поисков комната была похожа на лабораторию после набега студентов (если бывают на свете розовые лаборатории!) – все перевернуто вверх дном. Донал-то осматривал аккуратно, зато Фицуильям с вещами Джорджины не церемонился, желая хоть как-то сорвать злость. На мать и младшую сестру он даже не смотрел, очевидно сдерживаясь из последних сил. Трудно не понять, что миссис Скотт о способностях Джорджины знала – и прятала голову в песок, отчасти из слепой материнской любви, отчасти из страха, что правда о ее измене выйдет наружу.

Хелен, которая была меньше всех виновата, тем не менее ощущала предгрозовое настроение брата и всячески старалась ему угодить. Активно рылась в белье Джорджины, которое мужчинам было перебирать неловко, приказала подать чаю и даже лично принесла таблетки от головной боли.

В разгроме комнаты не участвовали только мы со свекровью, ну и, разумеется, сама хозяйка этого розового безобразия. Я решила не путаться под ногами и пристроилась на краешке кровати, которую переворошили в первую очередь. Свекровь же сторожила Джорджину, которая, кажется, дремала с открытыми глазами. Во всяком случае, вид у виновницы переполоха был настолько безмятежным, что поневоле закрадывались сомнения в успехе.

Минуты текли за минутами, почти вся комната была уже осмотрена, а никаких признаков магии найти не удалось. Впрочем, девичьих сокровищ не обнаружилось тоже, а такая сентиментальная особа наверняка бережно хранила ерунду вроде засушенных цветов или открыток. И непременно вела дневник!

Значит, тайник где-то есть, и вряд ли Джорджина постоянно куда-то бегала, чтобы осыпать поцелуями памятную вещицу или перечитать любовное письмо. Он где-то рядом, вот только где?

Я так глубоко задумалась, бездумно следя за поисками, что не сразу расслышала требовательное: «Мяу!» Зато Донал на слух не жаловался и рывком распахнул дверь. Трехцветная Марка небрежно мазнула головой о его щиколотки и важно ступила через порог. Огляделась, принюхалась – и вспрыгнула на каминную полку, уставленную фарфоровыми собачками и балеринами.

Джорджина громко охнула, хотя хрупкие вещицы остались целы – Марка задела их разве что кончиком хвоста. Она грациозно перебежала в конец полки, села и вдруг царапнула лапкой стену. Еще раз. И еще.

– Мя-а-ау! – недовольно заявила она, сверкнув глазами на глупых людишек.

– Что там? – насторожился Фицуильям, хмуря светлые брови.

Донал молча шагнул вперед. Приложил ладонь к стене, прикрыл глаза, а через минуту сказал уверенно:

– Тайник. Прикрыт магией, тонкая работа.

Джорджина прикусила губу, невольно себя выдав. Начальник стражи сделал замысловатый жест, ткнул пальцем – и скрытая дверца послушно отворилась, негромко скрипнув петлями. Джорджина вжалась в кресло, а Фицуильям шагнул ближе. Хелен вытянула шею, пытаясь заглянуть внутрь. Свекровь же вцепилась в подлокотники кресла. Кажется, она до последнего надеялась, что доказать вину Джорджины не удастся.

Начальник стражи выгреб содержимое из тайника на сдернутую со стола скатерть (конечно же розовую) и разложил на кровати. Мы все, кроме Джорджины, сгрудились вокруг, даже Марка сунула любопытный нос. Донал поворошил кипу писем и открыток, поверх которой лежали мужские подтяжки, и вынул пухлую тетрадь с надписью: «Личный дневник». В самом низу была стопочка журналов, по-видимому, именно из них Джорджина вырезала слова для писем с угрозами. Там же обнаружился ящичек почти кукольного вида, запертый на солидный такой замок. Это несоответствие привлекало внимание, так что Донал отложил в сторону письменные откровения и взялся за ящик.

Возился он с ним недолго. Быть может, Джорджине такой запор и казался надежным, но в руках Донала он хрустнул, как яичная скорлупа.

– Ну, что там? – не выдержала Хелен, приподнявшись на цыпочках, чтобы хоть что-то разглядеть.

– Проклятие, – сказал Донал каким-то странным голосом.

Джорджина съежилась в кресле, в наступившей тишине слышались ее тихие всхлипы.

На дне ящичка вещей было немного: кусок ткани с вышитой на нем геральдической розой Скоттов, окропленный кровью и безжалостно покромсанный ножницами; портрет Фицуильяма; прядь его волос, перевитая серебряной цепочкой. Странный набор, ничего не скажешь. Хотя я не маг, в этих премудростях не разбираюсь.

Барон стремительно повернулся к сестре. Встал напротив, сжав кулаки.

– Говоришь, ничего плохого не делала?

Она подняла зареванное лицо.

– Я не могу быть счастлива из-за твоего дурацкого титула! Вы с мамой совсем на нем помешались! Только и слышно: баронство, наследник, – передразнила она мать. – Я жить хочу! Слышишь, жить! Я не хочу, чтобы мама похоронила меня, выдав замуж за какого-нибудь богатого старика, как Хелен!

– Это мы еще посмотрим, – пробормотала Хелен строптиво.

Свекровь дернулась – и прикусила язык. Не лучший момент наставлять дочь на путь истинный.

– Почему ты не пришла ко мне? – выдавил Фицуильям. – Не поговорила честно?

– Я пыталась! – выпалила она, сжав кулачки. – Ты не хотел слушать. Ты вообще никого вокруг не слышал, думал только об этом проклятом баронстве!

Надо же, какие страсти. Выходит, Джорджина придумала все это в нежном возрасте пятнадцати лет? Одаренная девица, ничего не скажешь. Жаль только, что в этом семействе слишком часто шли по кривой дорожке, взять хоть Адама или Джорджину.

Или это тоже из-за заклятия Аннабель? Вряд ли, хотя оно тоже могло сыграть определенную роль. Нечего на магию кивать, если совести нет. Адам легко продал меня бандитам, Джорджина и того хуже – прокляла брата, который провинился разве что в недостаточном внимании к ее чувствам, разрушила его брак и едва не лишила титула и состояния.

Фицуильям швырнул на колени сестре колдовские принадлежности и потребовал сквозь зубы:

– Сними это! Немедленно!

– Я… – Джорджина прикусила губу, сжала кулачки и призналась, зажмурившись: – Я не умею! Я просто хотела… Просто пожелала, чтобы ты перестал быть бароном!

И горько заревела, жалобно всхлипывая и размазывая слезы.

Бедного Фицуильяма чуть удар не хватил. Из его горла вырвался не то рык, не то сип, потом барон тяжело осел на кровать и, сгорбившись, обхватил голову руками.

Вот же дурочка малолетняя, вместо мозгов – сладкая вата! Таких дел наворотила, даже не задумавшись, как будут распутывать ее художества. Не зря же говорят: один дурак такого наворотит, что пятеро мудрецов не разберут.

– Донал, вызови полицию, – приказал Фицуильям хрипло, невидяще глядя на разбросанные по скатерти открытки с сердечками и цветами.

– Нет! – Свекровь решительно заступила дорогу начальнику стражи. – Фицуильям, дорогой, Джорджина ведь твоя сестра!

– Единоутробная сестра! – едко уточнил барон.

Свекровь чуть покраснела и попыталась подойти с другой стороны.

– Я понимаю, ты рассержен, но это не повод навлекать на семью скандал! Разве ты не понимаешь, это ведь позор и…

– Скандал? Позор? – медленно повторил барон таким тоном, что свекровь мгновенно заткнулась, глядя на сына с опаской, как на готового к прыжку тигра. – Мама, ты себя послушай! Что ты несешь?! Проклятие ведь подсудное дело, за такие вещи положена тюрьма!

Она негодующе поджала губы.

– Согласна, Джорджина несколько увлеклась. Но это же не повод сажать ее за решетку! Я подберу ей хорошего мужа, просто предоставь это мне!

Зря. Я даже глаза закрыла, ожидая грозы. И она последовала.

Барон кричал так, что дрожали стекла. Хелен, побледнев, застыла с вытаращенными глазами, Джорджина сжалась в кресле, как озябший цыпленок, а свекровь будто превратилась в соляной столб. Я обнимала Марку, искавшую у меня защиты, и сдерживала желание зааплодировать.