Читать книгу "Наука и проклятия"

Смертельно бледная свекровь хватала воздух ртом.

– Выпейте. – Я подсунула ей заранее приготовленный стакан с водой.

Она судорожно кивнула и принялась, захлебываясь, пить.

Старый барон вперил недобрый взгляд в трясущуюся Мэри и проронил глухо:

– Вон с глаз моих! Увижу тебя еще раз – пеняй на себя!

Мэри сглотнула.

– Да, сэр! Я могу идти?

Такая послушная, любо-дорого посмотреть. Умеют все-таки призраки нагнать жути.

– Иди! – вдруг подала голос свекровь, бледная и гневная, как дух мести. – И знай, что тебя больше ни в один приличный дом не возьмут!

Эту угрозу Мэри восприняла равнодушно – по сравнению с геенной огненной она как-то не котировалась. Хотя и та, сдается мне, вдали от замка позабудется быстро.

– Баронессой хотела стать? – Спокойный голос Донала заставил вздрогнуть всех (кроме призраков, конечно).

Мы дружно уставились на каменную стену, из которой начал плавно и эффектно проявляться начальник стражи. Я старалась не рассмеяться, свекровь нервно глотала воду, а Мэри таращилась на Донала с суеверным ужасом. Может, какие-то байки о нем среди прислуги и ходили, но горничная явно в них не верила… до сего момента.

– Отвечай, – пихнул ее локтем в бок непоседа Рэм.

– Д-да, – выдавила она, вжавшись спиной в стену напротив.

– Тогда я должен наказать тебя как хранитель замка Мэлоуэн! – сурово заявил Донал, и Мэри икнула.

– Нет, сэр, прошу вас! Не надо!

– Надо, Мэри. – Донал одним гибким движением оказался рядом и ткнул ее пальцем в лоб. Кожа тут же покраснела и вспухла волдырем, а Мэри тихонько завыла.

– Что?.. – пробормотала свекровь, но Донал не обратил на нее внимания.

– Я наложил заклятие, – сообщил он, глядя в полные ужаса глаза бывшей горничной. – Ты позарилась на чужую судьбу и за это лишишься своей. Ты выйдешь замуж за мота и картежника и всю оставшуюся жизнь будешь прозябать в нищете. Теперь уходи.

– Не-э-эт! – всхлипнула она и попыталась поцеловать ему руку. – Сэр, прошу вас! Умоляю!

Он не поморщился, даже не оттолкнул ее брезгливо. Отвернулся равнодушно, оставив девушку корчиться и причитать.

– Эй, тебе пора, – легонько тронул ее за плечо Рэм.

Она лишь помотала головой и сжалась сильнее.

– Ладно, – вздохнул старый барон. – Придется нам с тобой поработать, Рэмуальд.

Призраки переглянулись и попытались подхватить горничную под руки. Это придало ей невиданной прыти. Вскочив на ноги, она рванула к лестнице и почти скатилась по ней, не разбирая дороги. Минуту спустя о ней напоминали лишь затихающий стук каблучков и запах смертельного страха.

– Не знала, что вы такое можете.

– Я не могу, – хмыкнул Донал, бросив на меня короткий взгляд, и обменялся рукопожатиями с призраками.

– Но…

– Главное, что она поверила, – обернувшись, подмигнул мне Рэм. – Остальное сама сделает. Ну, бывайте!

И, отсалютовав мечом, утащил старого призрака прочь, тот едва успел скомканно попрощаться.

– Впечатляет, – одобрила я и полезла в ящик стола за шоколадом. – Хотите кофе?

Ради такого случая я готова была угостить даже свекровь, тем более что после явления призраков она несколько присмирела (надолго ли?). Однако она моего порыва не оценила.

Бросила взгляд на часы, зачем-то пощупала свои изрядно растрепанные волосы и спросила горестно:

– Кто теперь меня причешет?!

Проблема века, ничего не скажешь.

Следующие несколько дней я безвылазно провела в лаборатории. Отвлекали меня от исследований только кошки, со скуки устроившие в спальне тарарам, да Донал.

Сначала он несколько раз ко мне заглядывал – проверить, все ли в порядке у охраняемого объекта. Потом я сама его позвала, чтобы расспросить о особенностях рода Скоттов (кого еще спрашивать?), затем попросила помочь с опытом… Как-то само собой вышло, что Донал стал ассистировать мне постоянно.

Я не возражала: инструменты он знал превосходно и в генетике недурно разбирался.

– Послушайте, Донал… – проговорила я задумчиво, когда он с лету выдал мне список рецессивных признаков. – Вы явно давно интересовались и магией, и наукой. Зачем это вам?

Он улыбнулся скупо, невесело.

– Много свободного времени.

Я прикусила язык, поняв. Это поначалу кажется, что бесконечная жизнь – дар божий. Потом, когда пролетает год за годом, а ты сидишь в замке, как пес на цепи… С тоски удавиться впору!

Больше я не заикалась о том, чтобы прогнать Донала на пост в коридоре. К тому же работалось нам вместе на удивление хорошо. Как ни странно, его присутствие мне не мешало, с Доналом было… уютно, что ли? Это неправильно, когда тебе комфортно молчать с посторонним человеком. Понимающее молчание – признак душевной близости. Но я запретила себе об этом думать. Какая, к хромосомному набору, душевная близость с духом замка?! Пусть даже руки у него теплые и взгляд такой… Тьфу!

Нас никто не беспокоил, словно все обитатели замка вдруг напрочь позабыли о Западной башне и ее новых обитателях. Бетти приносила еду и вести из «большого мира». Она рассказала, что моя свекровь вовсю занимается подготовкой приема, муж прошел наконец проверку на амулете крови, успокоился и теперь день-деньской пропадает на конном заводе, а Джорджине все еще нездоровится. Улучив минутку, в башню прокралась Хелен, вручила мне сумку и, воровато оглядываясь, поспешно сбежала.

Впрочем, от недостатка общения я не страдала – с головой погрузилась в исследования, благо все необходимое для них у меня наконец-то было. Барон пытался увильнуть от сдачи образцов, но я нажаловалась Доналу, а отделаться от него Фицуильяму оказалось не под силу. Зато мне, к немалому облегчению, не пришлось объяснять «мужу» тонкости получения семенной жидкости. Процедура несложная, однако стоило об этом заговорить, он чуть не проваливался сквозь пол от неловкости.

Пока мои эксперименты успехом не увенчались, но оптимизма я не теряла. Решение рано или поздно найдется.

Вопреки моим оптимистичным прогнозам, работа шла ни шатко ни валко, а к выходным совсем застопорилась. Я нарезала круги по лаборатории, пыталась добиться результата и так и эдак, в конце концов опустилась до банального перебора всех доступных вариантов. Проклятие сдаваться не желало.

– Да чтоб вас всех! – шепотом выругалась я, глядя на яйцеклетку и сперматозоид, которые никак не сливались в вожделенную зиготу.

– Не выходит? – негромко, с сочувствием поинтересовался Донал за спиной.

Я со вздохом потерла лоб, а потом и уставшие от бдения за микроскопом глаза.

Отрицательно качнула головой и спросила, не оборачиваясь:

– Что будет, если у меня не получится?

Короткая пауза. Потом на мои ссутуленные плечи легли горячие ладони.

– У вас все получится, Грета.

Так тепло он это сказал, так уверенно, что у меня вдруг совсем по-девчоночьи защипало глаза. Куда подевался старший научный сотрудник? Взрослая и уверенная женщина, ау! Хотелось зажмуриться, чтобы по секундам цедить момент нечаянной близости.

– И все-таки? – не сдавалась я зачем-то.

Запрокинула голову, глядя на него снизу вверх.

– Ничего страшного не случится. – У Донала дрогнули пальцы, и он нежно, еле ощутимо погладил мои плечи. Потом развернул меня к себе лицом. – После той ночи Адам исчез и вряд ли снова объявится. Если он не явится в суд, дело закроют. Так что Фицуильяму больше ничего не грозит.

– Роду ведь нужен мальчик.

В голове крутилась мысль – бредовая, но такая соблазнительная! Артефакт определяет кровь первого барона. Кровь Донала. На ощупь он ничем не отличается от обычного живого мужчины. Что, если?.. Нет. Я так не смогу – и он не сможет.

На всякий случай стоило сделать парочку анализов. В конце концов, если хранитель замка скорее дух, чем человек, это тоже неплохо – можно не опасаться беременности.

Словно подслушав мои крамольные мысли, Донал резко отдернул руки. Отошел к окну и, раздвинув шторы, невидящим взглядом уставился на зеленые холмы.

– Может, пора наконец оборвать этот проклятый род? – сказал он мрачно.

– Как же тогда вы?.. – растерялась я.

Что станет с хранителем, если порученный его заботам род вымрет? Рассудок тут же выдал наиболее вероятный вариант, и как же он мне не нравился!

Донал передернул широкими плечами.

– Я устал, – признался он глухо. – Триста лет – долгий срок.

Я молчала, не зная, что на это ответить. Заверить, что жизнь прекрасна? Что мир вокруг стоит того, чтобы жить? Донал намертво привязан к замку, вынужден довольствоваться поместьем, книгами и редкими вылазками наружу по приказу барона. Да за три столетия такой «жизни» немудрено и озвереть!

И все же…

– Донал! – окликнула я.

Когда он обернулся, я порывисто шагнула к нему и прижала ладонь к его груди. Он затаил дыхание, но его сердце билось предательски часто.

– Вы дышите, – сказала я, глядя ему в глаза. – Мыслите. Чувствуете. Стоит ли себя хоронить?

– Грета. – Он осторожно положил горячую руку поверх моей. – Вы скоро уедете и…

Он вдруг умолк и напрягся. Прислушался к чему-то и, бросив на меня короткий взгляд, нырнул в каменную толщу.

Из коридора внизу послышались голоса: преисполненный важности баритон дворецкого, низкий хрипловатый голос Донала и незнакомый бас.

Затем в дверь коротко постучали.

– Миледи, – позвал Донал вежливо. – Можно войти?

– Да! – крикнула я в ответ, торопливо приглаживая волосы и окидывая лабораторию критическим взглядом. Немного беспорядка, но сойдет. Не в спальне же незнакомца принимать.

– Миледи, – вновь повторил Донал, остановившись у входа. – К вам инспектор Макинтош. Примете?

Особо встревоженным он не выглядел, однако брови хмурил.

– Конечно, – кивнула я, гадая, что бы это все значило.

С какой стати ко мне заявилась полиция? Неужели как-то проведали о покушениях? Нет, глупость – полиция не станет вмешиваться в дела знати, когда об этом не просят. Ладно бы убийство, а тут всего лишь череда странных происшествий, возможно, случайных, и несколько писем с угрозами – вполне вероятно, чья-то глупая шутка.

Донал коротко кивнул, одарил меня непонятным взглядом и спустился вниз, а после по лестнице поднялись уже двое. Легкие шаги начальника стражи, тяжелая поступь незнакомца.

Инспектор оказался грузным мужчиной средних лет, с красным лицом и неожиданно острым взглядом из-под кустистых бровей. Недовольно поджатые губы и глубокие складки у рта придавали ему брюзгливый вид. Он окинул лабораторию быстрым взглядом и нахмурился еще сильнее.

Донал вежливо посторонился, пропуская гостя вперед, но не ушел – замер в сторонке, недвижимый, как античная статуя. Для полного сходства ему оставалось только сменить костюм на фиговый листок. Кхм.

– Миледи. – Полицейский снял несколько засаленную шляпу и вежливо склонил почти седую голову. – Я инспектор Макинтош из полиции округа.

– Маргарита Скотт, баронесса Мэлоуэн, – в свою очередь официально представилась я. – Чем могу быть вам полезна, инспектор?

Полицейский недовольно покосился на подпиравшего стенку Донала и пробурчал:

– Я должен задать вам несколько вопросов.

– О чем же? – удивилась я почти искренне и спохватилась: – Присаживайтесь, инспектор.

Полицейский тяжело опустился в кресло со шляпой в руках.

– Миледи, вы знакомы с Адамом Скоттом?

Донал тревожно шевельнулся, но смолчал. Мне такой поворот тоже не понравился.

– Разумеется, – пожала плечами я.

Он потер квадратный подбородок.

– Когда вы встречались с мистером Скоттом в последний раз?

Я для вида задумалась.

– Кажется, мы вообще виделись всего однажды, за чаем. Я много наслышана о родне мужа, но мало с ней знакома.

И век бы ее не знать.

Похоже, от инспектора подоплека ответа не ускользнула. Он почесал левый глаз и чуть подался вперед.

– Миледи, буду говорить откровенно. Мистер Адам Скотт исчез несколько дней назад, и мы получили сведения, что вы к этому как-то причастны.

Он так и впился взглядом в мое лицо.

Зря я отбрыкивалась от школьного театрального кружка. Тогда мне это казалось глупостью – я с детства мечтала о научной карьере, а не о подмостках, – а вот поди же ты. Пришлось импровизировать.

– Причастна? – повторила я, подняв брови. – Простите, каким образом?

– Это нам неизвестно, – сознался полицейский чуть мягче. – Но Адам Скотт перед исчезновением собирался нанести визит в замок. Здесь он встретился с вами, леди, и… исчез.

– Что за глупости! – заявила я с вполне оправданным гневом. – Кто вам такое сказал?

Неужели Адам кому-то сболтнул, что собирался в ночной поход? Или, что вероятнее, уволенная с позором Мэри подгадила напоследок.

– Анонимное письмо, – сознался инспектор после паузы.

– И вы сразу поверили? – удивилась я. – Может, Адам Скотт вообще не пропадал, а уехал по делам?

Инспектор медленно покачал головой.

– Следующим утром его ждали к чаю в доме невесты, мисс Локуэлл, однако мистер Скотт там не появился и в гостиницу не вернулся. Так он здесь был?

– Инспектор. – Я глубоко вздохнула, стараясь держать себя в руках. – Откуда же мне знать? Если он навещал мою свекровь или мужа, об этом лучше спросить у них. Я живу здесь уединенно и уверяю вас, мне мистер Скотт визитов не наносил! Ни тогда, ни вообще.

– Слуги говорят, что в тот день мистер Адам Скотт с визитом не являлся, – разомкнул губы Донал.

Полицейский бросил на него недовольный взгляд и вновь немигающе уставился на меня.

– Поговаривают, кхе-кхе, что в старинных замках часто бывают потайные ходы…

Я переварила прозрачный намек и медленно встала.

– Хотите сказать, что у меня с Адамом было любовное свидание?

Под моим взглядом, исполненным праведного негодования, полицейский заерзал на протестующе скрипнувшем стуле.

– Я ничего не хочу сказать, – пошел на попятный он. – Пропал человек, и я обязан его искать.

– Миледи живет в замке всего три недели, – вмешался Донал негромко, обращаясь не к моральной стороне вопроса, а к практической. – Откуда ей могут быть известны тайные ходы?

Инспектор затруднился с ответом.

Версия, что тайный ход для встреч с Адамом подсказал мне муж, не выдерживала никакой критики.

Выждав, чтобы до полицейского дошла вся шаткость его положения – обвинять баронессу на основании какой-то анонимки! – Донал продолжил:

– В тот вечер и ночь миледи не покидала своих покоев. Я лично охранял вход. По приказу милорда, разумеется.

Инспектор пожевал губами, однако не стал спрашивать, к чему такие предосторожности. Судя по выражению его багровой физиономии, объяснение полицейский придумал только одно – ревнивый муж заточил жену в башню и посадил у входа сторожевого дракона.

– Кстати, инспектор, – не удержалась я. – Мы недавно уволили двух горничных. Вы не думали, что эта, – я запнулась, подбирая слово, – писулька – дело рук одной из них?

Пусть лучше он Мэри хорошенько потрясет. Знать она толком ничего не знает, снова открыть ходы не сумеет – за это Донал ручался – остальное же будет выглядеть ее мелкой местью.

Хмурое чело инспектора почти разгладилось, и он взглянул на меня с проклюнувшейся приязнью.

– Точно, – щелкнул пальцами он. – Одна девушка оказалась наводчицей банды, а вторую за что?..

– Тоже воровала, по мелочи, – объяснила я коротко. – Духи, платки и все такое.

Как я и думала, такая ерунда инспектора не заинтересовала.

– Куда катится мир, – посетовал он рассеянно.

Затем поднялся и отвесил уже куда более уважительный поклон. Анонимка получила логическое объяснение, а раз семья и слуги хором заявляют, что в глаза Адама не видели, то он наверняка пропал еще по дороге к замку.

– Простите за беспокойство, леди. – Он прижал шляпу к груди. – Надеюсь, вы понимаете, служба…

– Да-да, конечно, – поколебавшись, я все же подала ему руку. – Была рада знакомству, инспектор.

– И я очень рад.

Полицейский откланялся. Донал последовал за ним, но задержался на пороге.

– Мне кажется, вам нужно отдохнуть, отвлечься, чтобы с новыми силами приняться за работу.

– Может быть, – согласилась я неопределенно, гадая, что он задумал.

Донал не заставил меня долго теряться в догадках.

– Завтра в деревне праздник. Будет ярмарка, фейерверки… Хотите пойти?

– День рождения короля! – сообразила я, с трудом вспомнив, какое сегодня число. Вот что значит с головой уйти в работу.

Донал хмыкнул и кивнул.

– Так что скажете? Пойдете?

Свидание? Мы слишком близко подошли к черте, за которую не стоит переступать. Пойти с Доналом хотелось – и еще как! – вот только от мысли об очередном скандале со свекровью начинали болеть зубы. И все же отказаться я не смогла. Гори оно все синим пламенем!

Часть четвертая
Выводы

– Джорджина, перестань, – выговаривала Хелен на ухо сестре. – Ты ведешь себя неприлично!

Младшая пропустила этот аргумент мимо хорошеньких ушек.

– Подумаешь! Я всего лишь хотела, чтобы нас повез Майкл, а не этот страшный человек.

«Страшный человек» даже ухом не повел, преспокойно рулил себе дальше.

– Но у Майкла выходной, – терпеливо возразила Хелен, привыкшая к капризам сестры.

– Подумаешь! – фыркнула Джорджина. – Вот и погулял бы на ярмарке в свой выходной!

Я закатила глаза и отвернулась к окну. Поля, зеленые холмы, овцы. Мрачная громада замка осталась позади, теперь автомобиль катил к ближайшей деревушке.

Хелен с Джорджиной устроились рядом со мной, напротив восседала свекровь, а подле нее – Фицуильям, причем у бедняги был такой вид, словно на сиденье ему подложили кнопку. За руль пришлось сесть Доналу, и я радовалась этому не больше Джорджины. С утра Скотты вдруг решили посетить ярмарку полным составом, так что вместо обещанного Доналом свидания нас ждала чинная семейная прогулка. И даже не знаю, что я больше испытывала по этому поводу – облегчение или разочарование…

Сестры переругивались шепотом, чтобы не слышала строгая маменька. Той было не до них: она что-то шипела на ухо барону, который в ответ лишь страдальчески морщился. Сегодня девушки были необыкновенно хороши: милая, романтичная Джорджина с туманным взором широко распахнутых голубых глаз, лукавой улыбкой и ямочками на круглых щечках, одетая в розовое воздушное платье, и прохладно-отстраненная Хелен в сдержанном темно-голубом шелке, мягко облекающем ее стройную фигуру.

Наконец автомобиль остановился. Барон помог выйти матери и сестрам, а мне на помощь пришел Донал.

– Давайте сбежим, – тихонько предложила я, опираясь на его твердую руку.

Он мимолетно улыбнулся и чуть крепче сжал мои пальцы.

– Непременно, – ответил он, почти не шевеля губами. – Чуть позже.

– О чем вы там секретничаете? – поинтересовалась вездесущая свекровь, чуя своим тонким аристократическим носом какой-то подвох.

– О пустяках, – безмятежно улыбнулась я. – Обсуждаем, что стоит посмотреть в первую очередь.

– Можно подумать, Донал в этом понимает! – фыркнула свекровь и подцепила дочерей под руки. – Мы начнем с благотворительного базара. Правда, девочки?

Действительно, что он понимает? Донал в замке прожил три столетия, а свекровь пару лет как перебралась в эти края, но уверена, что лучше разбирается в местных развлечениях.

– Да, мама! Конечно, мама! – нестройно поддержали Хелен с Джорджиной, одинаково страдальчески морщась.

Перспектива их, очевидно, не прельщала, однако спорить из-за таких пустяков они не стали. В самом деле, можно ведь потом затеряться в толчее, заметить в толпе знакомого, отойти за пуншем или воспользоваться любой другой уловкой, чтобы сбежать из-под строгого надзора матери.

– Мы с Маргаритой прогуляемся вдвоем, – решил Фицуильям и подставил локоть.

Свекровь благосклонно кивнула и степенно удалилась, уводя с собой дочек.

Мне ничего не оставалось, кроме как поправить новенькую соломенную шляпку (Бетти вчера срочно открепляла с нее ненавистные розочки и украшала маргаритками) и согласиться на компанию «мужа». Донал увязался за нами.

– Прошу прощения, что похитил вас, – обратился ко мне барон, едва свекровь скрылась с глаз. – У меня здесь кое-какие дела, не хотелось весь день…

– Выслушивать нотации матери? – подсказала я, когда он запнулся.

Барон нехотя кивнул и оглянулся на Донала, неотступно следующего за господином в двух шагах позади. Начальник стражи выглядел, по обыкновению, невозмутимым.

– Я должен кое с кем поговорить. – Барон осторожно снял со своего локтя мою ладонь. – Дорогая, надеюсь, вам не будет скучно. Я скоро вернусь. Донал, присмотри за Маргаритой.

Он вручил брюнету мою руку и, широко улыбаясь, направился к группке негромко беседующих мужчин. Судя по одинаковой красно-зеленой расцветке килтов, они были то ли родственниками, то ли земляками. Тут вообще многие мужчины были в такой одежде, кое-кто даже разукрасил лицо синей краской. Скотты и их культура нынче в моде, и власти мудро эту моду поддерживают – присматривая, разумеется, чтобы игры в национальное самосознание не выходили дальше таких вот праздничных гульбищ.

Фицуильям (как, впрочем, и Донал) щеголял сегодня в малом килте, эдакой складчатой юбке в клетку, традиционном мужском наряде на местных праздниках.

– Это было благословение? – поинтересовалась я вполголоса.

Зря осторожничала, вокруг кипела и бурлила ярмарка, а неподалеку оркестр наяривал марш. Бой барабанов и заунывное пение волынки, какофония голосов – в таком гаме сложно хоть что-то разобрать. Народу было неожиданно много, набраться столько людей в одной-единственной деревушке никак не могло. Теплый летний день манил прогуляться, поглазеть на клоунов и акробатов, полюбоваться выставкой цветов, попробовать свои силы в стрельбе из лука или ходьбе на ходулях.

Основное действо – костюмированная «битва» с врагами короны – должно было начаться в полдень, до него оставалось больше часа.

Вместо ответа Донал легонько сжал мои пальцы.

– Хотите чаю?

– Не откажусь, – ответила я, озираясь по сторонам. – Столько людей.

На нас тоже глазели с любопытством. И на меня – еще бы, свалилась непонятно откуда и с ходу отхватила такого мужа! – и на Донала. Как же он был хорош! Белая рубашка обрисовывала широкие плечи и крепкие руки, килт в сине-зелено-серую клетку ладно облегал узкие бедра, на ногах – шерстяные гетры и грубые ботинки. Наряд дополнял кинжал в простых ножнах, а нарисованные на лице синие извилистые линии придавали Доналу диковатый и суровый вид. Сущая погибель для женского сердца!

Барон тоже был по-своему красив – светловолосый, голубоглазый, пропорционально сложенный, с правильными чертами лица – но уступал своему начальнику стражи по всем статьям. Фицуильям походил на Донала в десятикратном разведении.

– Ярмарку всегда проводят вблизи замка, – объяснил Донал, увлекая меня к полосатому бело-зеленому тенту, под которым прятался лоток с чаем и всякой снедью. – Сюда съезжаются со всей округи. Кстати, вы отлично выглядите, Грета.

Я моргнула от резкой смены темы, затем рассмеялась. Приталенное травянисто-зеленое платье хоть и было совсем простым, но очень мне шло.

– Могу ответить вам тем же. Вам очень к лицу образ вождя скоттов.

Донал хмыкнул и сознался вполголоса:

– По правде говоря, я совсем отвык.

Поколебавшись, я все-таки спросила:

– Вас не раздражает это все? – Я обвела рукой бурлящую вокруг толпу.

Как это видится тому, кто лично сражался в Саунсесской битве? Праздновать поражение, после которого скотты так и не смогли оправиться? Смотреть, как потомки гордятся, что верно служат династии, поставившей твою страну на колени?

Я покосилась на спокойное лицо Донала, и он ободряюще мне улыбнулся.

– У меня было время это принять. Сейчас я жалею только об одном.

– О чем же?

Я ожидала чего угодно, от печали по утраченной независимости до ностальгии по рагу из потрошков, которое нынче совсем разучились готовить, только не тихих слов:

– Что мы тут не вдвоем.

У меня даже дыхание перехватило.

– Да, народу многовато, – признала я со смешком, стараясь не покраснеть слишком уж явно. – Не зря я взяла сумочку с магической защитой. В такой толпе наверняка уйма карманников.

– И не только, – нахмурился Донал, крепче сжав мою руку. – Пожалуйста, не отходите от меня ни на шаг. Зря я вообще привел вас сюда, тут может быть опасно.

Хоть и приятно, что он обо мне беспокоится, я возразила:

– Не могу же я годами сидеть в башне! Честно говоря, мне уже поднадоела жизнь затворницы.

В Западной башне мне ничто не угрожало, незамеченной туда не пробралась бы даже мышь (кошки бдели). Преступник на время затаился – ни угроз, ни новых покушений, – но не может же это затишье длиться вечно!

– Понимаю, – ответил Донал после паузы и повторил упрямо: – Это все равно опасно.

– Раз так, может, устроим преступнику ловушку? Я погуляю одна и посмотрю, кто клюнет. По-моему, отличная возможность.

Надо вывести его на чистую воду, иначе мне никогда не будет покоя.

– Даже не думайте! – Теперь в голосе Донала слышалась неподдельная тревога. – Это рискованно.

– Хотите сказать, вы не сможете незаметно присматривать за мной издали? – осведомилась я коварно.

– Смогу, – признал он нехотя, остановился и взял меня за плечи, не обращая внимания на любопытные взгляды. – Но ведь бывают и неожиданности! Оно того не стоит.

– Никакого риска. Ваш пистолет при мне, – я многозначительно похлопала по сумочке, – и вы подстрахуете. К тому же вокруг – толпа! Что скажете?

– Давайте поищем другие пути, – ответил он сдержанно. – Рано или поздно преступник попадется.

Хорошо бы! Только вот немало преступлений остаются нераскрытыми.

– Вы же догадываетесь, кто это?

У меня самой догадки были, а вот с доказательствами – негусто, одна голая дедукция.

Ответить Донал не успел.

– Молодой человек! – окликнул кто-то со спины. – Да-да, я к вам обращаюсь!

Нас нагонял полный господин в «большом килте» и с нелепой прической хохолком. Вид у господина был задиристый, как у молодого петушка, хотя его пегие волосы уже начали седеть. Зато бледно-голубые глаза за стеклами золотых очков сверкали юношеским задором.

– Уф! – выдохнул он, с трудом переводя дух, и помахал перед лицом пухлой ладонью.

Я могла поклясться, что вижу его впервые, но было в нем что-то подозрительно знакомое. Дальний родственник Скоттов, какой-нибудь семиюродный дядюшка? Хотя курносый нос и круглая физиономия даже отдаленно не походили на черты потомственных аристократов.

– Вы что-то хотели, сэр? – поинтересовался Донал холодно, эдак невзначай задвигая меня к себе за спину.

– Да! – опомнился незнакомец и выпятил грудь. – Я – профессор Энрике Дэррени из Уортфинского королевского университета.

– Пфф! – не сдержалась я.

Понятно теперь, почему лицо профессора показалось мне знакомым. На нем лежала печать некоторого безумия, присущего всем увлеченным людям.

Профессор моей невежливости не заметил. Он окинул Донала оч-чень внимательным взглядом и всплеснул руками.

– Это нелепо! Безобразие!

Он обошел Донала вокруг, бессвязно причитая и страдальчески морщась. Вот привязался!

– Что именно? – вмешалась я, скрестив руки на груди.

– Вот это! – Профессор бесцеремонно ткнул в Донала пальцем, а потом нахально цапнул его за килт. Пощупал материю и наклонился, чтобы рассмотреть ее получше, чуть не уткнувшись носом в сумку-спорран, которой горцы прикрывали самые уязвимые места впереди. – Снимите это! Немедленно! Слышите?!

Я хмыкнула, в красках представив эту сцену. Пожалуй, она затмила бы и клоунов, и актеров, вместе взятых. Интересно, Донал носит килт по всем правилам, без исподнего?

– Слышу, – заверил Донал и ловко отцепил от себя загребущую руку ученого. – Боюсь, дамы будут против.

Ну, не так уж и против…

– Вы не можете так уйти! – наседал профессор на несчастную жертву науки. Такую бы кипучую энергию – да в мирное русло.

Донал насмешливо скривил губы и, обойдя профессора, вновь двинулся к чайной палатке. Мы были уже совсем близко, но профессор тоже не отставал. Отдышавшись, он продолжил громко:

– Такой узор на килте может носить только вождь МакГринов! – поучал «знаток», все повышая и повышая голос. – И на спорране не должно быть роз! Только чертополох, запомните! Это глумление над древней культурой наших предков!

С этими словами он энергично дернул Донала за «юбку» сзади. «Юбка» удержалась, Донал нет. Начальник стражи сгреб в кулак воротник рубахи ученого вместе с клетчатой тканью килта, вздернул его за шкирку и поднял повыше. В своем «большом килте», а попросту – здоровенном куске клетчатой ткани, задрапированном вокруг торса и бедер, почтенный профессор выглядел нелепо, а сейчас еще и жалко.

– Что вы делаете?.. – заверещал ученый, болтая ногами. – Отпустите меня, вы!

Донал легонько его встряхнул и попросил:

– Помолчите.

Вежливо попросил, но профессор, заглянув в его ледяные глаза, осекся на полуслове.

Яростно закивал, приговаривая испуганно:

– Да-да, конечно-конечно!

Вокруг начала собираться толпа, но никто не спешил вступиться за профессора. Похоже, Донала тут знали и уважали.

– У нас говорят: «Пока ночь – гуляем, драться будем поутру», – сказал он негромко. – Вы меня понимаете, профессор?

– Да-да! – тот вжал голову в плечи, наконец сообразив, что в научном угаре несколько увлекся. – Простите, сэр!

Донал поставил профессора на землю и даже заботливо поправил на нем перекошенный воротник рубашки. Кто-то из фермеров засмеялся, девушки шушукались, стреляя глазками в статного начальника стражи, а через толпу пробивался Фицуильям в сопровождении уже знакомого мне инспектора Макинтоша.

– Что здесь происходит? – хмуро поинтересовался полицейский, смерив взглядом взъерошенного профессора и невозмутимого Донала.

Фицуильям вопросительно посмотрел на своего начальника стражи, тот ответил едва заметным пожатием плеч.

– Ничего, – заверил ученый и нервно огляделся, сообразив наконец, что оказался в центре внимания. – Небольшой спор об исторических аспектах расцветки тартана. Чисто научная, – он прищелкнул пальцами, – дискуссия.

– А-а-а! – протянул инспектор. – Профессор Дэррени, верно?

– Он самый! – встрепенулся профессор, украдкой оправляя помятый килт. – А вы?

– Скромный полицейский инспектор, моя фамилия Макинтош, – отрекомендовался инспектор, протягивая руку. – Вы ведь тот самый автор монографии «Особенности формирования узоров тартанов и вопросы их видоизменения под влиянием исторических процессов»? Давно хотел обсудить с вами тонкости ношения клановых и родовых килтов.

– Охотно! – обрадовался профессор, энергично тряся его ладонь.

Они вместе пошли прочь, оживленно беседуя.

– Что это было? – поинтересовался барон, проводив их озадаченным взглядом.

– Историк, – объяснил Донал исчерпывающе. – Все в порядке, милорд. Вы можете возвращаться к своим делам.

Я отвернулась, пряча улыбку, но Фицуильям пропустил толстый намек мимо ушей.

– Я почти закончил, – отмахнулся он, пристраиваясь слева от меня. По правую руку шел Донал. – Вы собирались пить чай? Отлично, я с вами.

Донал нахмурился, однако промолчал. Отгонять господина от его же законной жены, да при всем честном народе было как-то не комильфо.

– Маргарита? – Барон предложил мне локоть.

Мы чинно шествовали под ручку, когда Фицуильям вздрогнул и во все глаза уставился на хорошенькую блондинку, идущую нам навстречу. Она была красива той нежной неброской красотой, которая отличает лесные цветы. На ярком солнце они теряются и блекнут, зато под густыми кронами деревьев неудержимо влекут к себе какой-то диковатой прелестью. Зеленое платье было ей очень к лицу, оттеняя нежный румянец и светлое золото волос. Лесная фея, и только.