Читать книгу "Наука и проклятия"

– Долго рассказывать, – ответила я неопределенно. – Что с Джорджиной? Надеюсь, не краснуха?

– Кажется, грипп. – Хелен устало отвела волосы со лба. – Жар и сильный кашель.

Выглядела она немногим лучше спящей сестры: под глазами синяки, платье несвежее, взгляд мутный.

– Ты завтракала? – поинтересовалась я, на ходу пересматривая планы. Болезнь Джорджины спутала мне все карты. Нечего и думать сейчас потревожить больную, даже если она всего лишь искусно притворяется.

Помедлив, Хелен призналась:

– Нет. И не ужинала… кажется.

– Почему? – удивилась я.

– Да так. – Она нахмурилась и принялась наматывать на палец светлый локон.

Допытываться я не стала, успеется. Все равно тут по душам не поговоришь.

О чем-то тихо переговариваясь, по коридору шли две служанки, неся ведра и все, что необходимо для уборки, в отдалении послышался властный голос свекрови.

Хелен вздрогнула и втянула голову в плечи. Потом схватила меня за руку и, бросив:

– Идем скорее! – поволокла в столовую.

Лакея мы по молчаливому уговору отослали, предпочтя обслуживать себя сами. Хелен только передала матери просьбу присмотреть пока за Джорджиной.

– Так что случилось? – заговорила Хелен, основательно подзаправившись.

Глаза у нее совсем осоловели, как у наевшегося до отвала котенка.

– Я кое-что узнала… – проговорила я многозначительно. – О тебе.

В детстве мама часто делала вид, будто уже знает о наших проказах. В итоге мы сами выдавали себя с головой.

Хелен отчего-то не смутилась, не стала отнекиваться или каяться.

– О, как хорошо! – воскликнула она, просияв. – Я не знала, как тебя попросить. Ты ведь мне поможешь?

Проверенная мамина тактика не подвела, только разговор явно свернул куда-то не туда.

– Смотря в чем, – ответила я осторожно, обескураженная столь странной реакцией.

Она вдруг тревожно огляделась по сторонам и, цапнув меня за рукав, притянула к себе.

– Я собираюсь бежать из дома! – выпалила она на одном дыхании.

– Куда? – поразилась я, убедившись, что она не шутит.

Глаза Хелен ярко блестели, непонятно только, от азарта или непролитых слез.

– Подальше! – выдохнула она. Потом устало потерла глаза и созналась: – Если честно, я толком пока не знаю. Там разберусь.

– С чего такая спешка?

Определенно я делала успехи, обходясь в разговоре одними вопросами.

Хелен сцепила тонкие пальцы в замок, прикусила губу.

– Я думаю, ты меня поймешь, – сказала она тихо и отчаянно. – Ты же не хотела замуж за Фицуильяма, но тебя не слушали. Я тоже замуж не хочу!

– Совсем? – усомнилась я, окончательно перестав понимать, о чем речь и при чем, собственно, тут я?

Хелен мотнула головой.

– Не знаю. Но точно не за этого противного Роджера!

Она поежилась и зябко обхватила себя руками.

– Чем так плох Роджер? – Я сделала глоток чаю, обнаружила, что он безнадежно остыл, и отставила чашку.

Хелен возмущенно выдохнула, и я пояснила миролюбиво:

– Я ведь его не знаю.

– Роджер Пэкстон вдовец с тремя детьми, – сказала Хелен сдавленно. – И ему уже тридцать семь!

– Ого. – Я прониклась ее отчаянием.

Хелен всего девятнадцать, понятно, почему жених ее не обрадовал.

– Мама требует, чтобы я срочно за него вышла. Ни за что!

– Но зачем?! – поразилась я.

Ладно бы Джорджину, там понятно, зачем ее пристраивать хоть за кого-нибудь, но ведь Хелен это не касается!

– Мама говорит, что Фицуильям скоро лишится баронства. – Хелен смотрела в стол, нервно комкая платье. – Тогда он не сможет выделить приданое, и меня вообще никто не возьмет. Роджер – граф, у него есть влиятельные родственники, так что… Выгодная партия.

Она прикусила губу.

– Глупости! – отрезала я и сжала кулаки, сдерживая злость.

Ладно, моим мнением свекровь не интересовалась – интересы семьи превыше судьбы незнакомой девицы, но поступить так с родной дочерью?!

– Я хочу уехать отсюда. – Хелен старательно, не поднимая глаз, разглаживала салфетку на коленях. – Хочу увидеть мир. Ты не могла бы… ну, дать мне рекомендацию?

– Я?!

– Твой отец… – напомнила Хелен, совсем поникнув. Потом прикусила губу и расправила плечи. – Я сама справлюсь, конечно. Но надо же с чего-то начинать?

Я задумалась.

Как отреагирует папа, если я пришлю к нему старательную, хоть и бестолковую девицу? Впрочем, кое-какие задатки у Хелен есть. Та же Джорджина небось рыдала бы днями напролет, а если бы и надумала бежать, то наверняка не ушла бы дальше ближайшего поселка.

– Хорошо, – сказала я медленно. – Только мне нужно задать тебе несколько вопросов.

– Каких? – Она вскинула на меня взгляд, в котором настороженность смешалась с такой чистой, искрящейся радостью, что мне стало неловко. – То есть спрашивай, конечно!

– Где ты была сегодня ночью?

Она заметно растерялась.

– У Джорджины. Ей стало плохо еще вчера за ужином, поднялась температура, и мы с мамой всю ночь дежурили у ее постели. А что?

– Да так, ничего, – отозвалась я, пряча досаду.

Моя версия рассыпалась как карточный домик. Не может быть, что все трое сговорились! Какой смысл свекрови делать сына незаконнорожденным? Это ведь о-го-го какое пятно на ее собственной репутации! Замужество дочери с вероятным следующим бароном того не стоит.

– Уверена, что Джорджина не притворялась? – допытывалась я уже для очистки совести.

Однажды Ирэн не хотела идти в школу и нагрела градусник на батарее, но ее быстро вывели на чистую воду. Сомневаюсь, чтобы свекровь тоже купилась бы на такой детский фокус.

Хелен медленно покачала головой.

– Я не доктор, конечно, но у нее точно был жар, – ответила она рассудительно. – Я щупала ее лоб и обтирала уксусом. Врачу уже позвонили, если хочешь, можешь сама с ним поговорить.

– Тогда последний вопрос, – вздохнула я. – С кем роман у Джорджины?

Хелен должна это точно знать, если распекала сестру за неосторожность.

Девушка заколебалась. Мордашка у нее стала совсем несчастная, и все же Хелен сказала твердо:

– Это не моя тайна. Нет, извини, я не могу.

– Хорошо. – Я глубоко вздохнула. – Скажи только, это Адам?

Ее голубые глаза удивленно расширились.

– Нет-нет! – энергично запротестовала она, порозовев от волнения. – Чем хочешь поклянусь, это не он!

С досады я залпом выпила холодный чай и поморщилась. Всегда обидно, когда выпестованная идея оказывается несостоятельной.

Хелен наблюдала за мной с тревогой.

– Я тебе верю, – ответила я на ее немой вопрос. – Ладно, когда ты хочешь уехать?

– Чем скорее, тем лучше, – ответила она с готовностью, но, подумав, поправилась рассудительно: – Или через несколько дней, когда мама немного успокоится и перестанет так пристально за мной следить. Можно я пока принесу тебе кое-какие сбережения и документы?

– Конечно. – Я решительно кивнула. – Только нужно сделать это незаметно. Сумеешь?

– Постараюсь, – серьезно ответила Хелен и вдруг схватила меня за руку. – Спасибо! Спасибо тебе!

Порывисто поцеловала меня в щеку и убежала.

Я побрела к себе в башню. Коридоры замка ложились под ноги вытертыми от времени каменными плитами, от которых тянуло холодом. И ведь кому-то нравилось тут жить! Среди стылых камней, ледяных сквозняков, среди призраков славного прошлого. Гордиться старинным родом, замалчивая его кровавые и грязные тайны. Не замечая, как этот проклятый род перемалывает потомков в труху и заставляет тащить бремя долга, как это делает Фицуильям. Биться в силках правил, как Хелен. Сочинять романтические истории, напрочь игнорируя реальность, как Джорджина. Поплевывать сверху на всех вокруг, как их почтенная маменька.

Из Фицуильяма вышел бы неплохой ветеринар и отличный коннозаводчик. Хелен могла бы путешествовать, раскопать какой-нибудь затерянный город, застрелить тигра, в конце концов! Пусть бы Джорджина вышла замуж, подрастеряла романтизм, приобретя взамен двоих-троих ребятишек и библиотечку любовных романов, свою тайную отдушину. И свекровь была бы куда счастливее, если бы ей не пришлось «соответствовать». Хотя на нее, по идее, магия рода как раз не влияет – Скотт она не по крови, а лишь по браку. Предрассудки временами бывают посильнее магии.

– У нее не получится.

Голос Донала прозвучал выстрелом в спину.

– Что? – Я резко обернулась. Он же все слышал! Надеюсь, не побежит тут же докладывать барону?

Донал хмурился, подпирая плечом стену.

– Сбежать не получится, – объяснил он ровным тоном. – Заклятие не даст.

– Так. – Я глубоко вздохнула, чтобы не взорваться. – О чем еще вы забыли рассказать?

– Поговорим в башне? – предложил Донал примирительно.

– Только если вы обещаете сохранить тайну Хелен.

– Хорошо, – легко согласился он и жестом пропустил меня вперед…

В лаборатории меня ожидали горячий чайник, заботливо накрытый грелкой, тминный кекс и горка пирожных под крышкой. Хорошо все-таки, когда есть слуги!

Я совсем недавно плотно поела, поэтому лишь отщипывала понемногу кусочек кекса и цедила чай.

– Угощайтесь, – предложила я, сообразив, что по моей милости Донал сегодня остался без завтрака.

Хотя вряд ли ему столь уж необходима еда. Любопытно, а иными телесными потребностями как у него обстоят дела? Чувствует ли он голод, жар или холод? Это чисто научный интерес!

– Что вы там говорили о заклятии? – не утерпела я, когда Донал принялся за четвертое пирожное.

Вот уж не знала, что суровый начальник стражи – и к тому же почти призрак – такой сладкоежка.

Донал поднял на меня взгляд и с сожалением отставил тарелку, а потом повел носом, принюхиваясь к ароматному кексу. Обоняния, осязания и прочих внешних чувств он определенно не лишился.

– Разве вы не поняли? Аннабель желала потомкам процветания. В ее понимании это означало богатство, плодородие земель, титул для мужчин…

– И удачное замужество для женщин, – закончила я хмуро, отставляя почти нетронутую чашку. Аппетит пропал окончательно. – Выгодное для рода, как в случае Хелен. Другие варианты, я так понимаю, не предусмотрены?

Донал молча покачал головой.

М-да. Интересно, что сказала бы Аннабель, узнав, что фактически прокляла своих потомков? Что ее «благословение» крушит их жизни, обтесывает под прапрабабкины представления о благополучии и процветании?

Наверное, триста лет назад это действительно было все, чего можно желать. Теперь же заклятие Аннабель превратилось в чугунные гири на ногах Скоттов. Жаль, но тут я ничем помочь не могу.

Поэтому дальше я заговорила совсем о другом:

– Выходит, Хелен и Джорджина ни при чем? Как же тогда роза на платке?

Донал благородно воздержался от фразы: «Я же вам говорил!»

– Предпосылки верные, – проговорил он, в задумчивости дожевывая очередное пирожное. – Я нашел духи с таким запахом на столике Джорджины, так что вы были правы.

Я отошла к окну и присела на широкий подоконник.

– Тогда кто?

– Кто-то из прислуги? – предположил Донал, одним глотком допивая чай.

– Точно! – Я щелкнула пальцами. Как же я сразу не догадалась?! – Кто может зайти в спальню Джорджины, не вызвав подозрений?

– Любая из горничных, – пожал плечами он. – Сестрам прислуживает Мэри, но Бетти или Рэйчел тоже могли бы.

– Вот и отлично, – усмехнулась я. – С кого начнем?

– Я… – начал Донал и осекся, настороженно к чему-то прислушиваясь. – Кажется, этот вопрос решили за вас. Сюда идет Бетти.

Теперь и я слышала звонкий цокот каблучков.

Донал быстро огляделся.

– Сюда. – Я гостеприимно распахнула створку шкафа. Главное, чтобы ко мне не нагрянул Фицуильям. Что он подумает, обнаружив Донала в шкафу? То есть понятно, что…

Брюнет мотнул головой и рыбкой нырнул прямо в каменную кладку, оставив меня сидеть с раскрытым ртом.

– Миледи, к вам можно? – прощебетала Бетти с лестницы.

– Заходи, – разрешила я, пытаясь уместить в голове неожиданные таланты Донала.

Если задуматься, ничего странного в них нет, он ведь дух-хранитель, не хухры-мухры. Однако вел себя Донал так, что эти интригующие подробности напрочь вылетали из головы. Живой человек, теплый и настоящий, со вполне человеческими эмоциями и…

– Миледи? – осторожно позвала Бетти, кажется, уже не первый раз. – Можно забрать посуду?

– Да-да, – махнула рукой я.

Горничная ловко нагрузила поднос и уже шагнула к выходу, когда я спохватилась.

– Кстати, я тут кое-что о тебе узнала…

Поднос в крепких руках Бетти дрогнул, гора посуды опасно накренилась.

– О чем это вы, миледи?

Даже на мой неискушенный взгляд ее актерство было очень уж безыскусным.

– О твоих тайных свиданиях, – проговорила я многозначительно.

Бетти залилась краской – густо, от высокого лба до воротничка форменного платья.

– Ну… Миледи, вы не ругайтесь! – затараторила она, не смея поднять глаза. – Мы с Джоном осенью поженимся, честно-честно! Мы ведь уже почти муж и жена, что в этом такого?..

Я моргнула.

– С каким Джоном?

– Да с Джоном Хаксли, моим женихом! Только мы никому не говорим, а то меня уволят… Пожалуйста, миледи!

Бетти чуть не плакала.

– Ладно, иди. Я никому не скажу.

– Спасибо, миледи!

Она неловко – мешал поднос – сделала книксен.

– Где Мэри? – спросила я, мысленно вычеркивая еще одно имя из списка подозреваемых.

На миловидное, хоть и простоватое личико горничной набежала тень. Не простила она «подружке» оговор про Адама.

– Выходной у нее, – сказала Бетти неприязненно. – К обеду только вернется.

Ладно, пусть так.

– А Рэйчел, горничная миссис Скотт?

Бетти захлопала глазами, по-видимому не понимая, зачем мне сдались другие горничные.

– Гладит хозяйские платья, – сказала она, немного подумав. – Позвать ее?

– Будь так добра, – обрадовалась я.

По правде говоря, я собиралась сама отправляться на поиски. Никак не привыкну, что можно приказать.

Бетти убежала, а я, чтобы не терять времени, потянулась к микроскопу. Надо ведь отбросить всякие сомнения в том, что Фицуильям – законный барон Мэлоуэн! Так сказать, на Донала надейся, а сама не плошай. Благо материал для генетического анализа у меня теперь был. Я бережно вынула из пузырька седой волосок покойного барона и приступила к исследованиям… Да так увлеклась, что тихий стук заставил меня дернуться.

– Миледи? Мне прийти попозже? – осведомилась гостья сухим голосом.

Я нехотя отлипла от окуляра микроскопа и обернулась.

Рэйчел, личную горничную моей драгоценной свекрови, я раньше видела лишь мельком. Сухопарая женщина с прилизанными тускло-русыми волосами, стянутыми в пучок, вечно недовольно поджатыми губами и маленькими глазками за стеклами очков чем-то напоминала сухую рыбу. С ходу было тяжело понять, сколько ей лет, – ей могло быть от тридцати до пятидесяти.

Не похожа она на девицу, которая заводит любовника. Хотя если на такую кто-то позарится, то она ради возлюбленного горы свернет!

– Нет, проходите и садитесь. – Я потерла глаза и махнула в сторону единственного свободного стула.

Рэйчел еще сильней поджала губы и опустилась на указанное место.

– Слушаю вас, миледи, – напомнила она, глядя на меня своими выпуклыми рыбьими глазами, и благовоспитанно сложила руки на коленях.

С такой по душам не поговоришь и начинать издали тоже смысла нет. Выслушает с таким же скептическим видом и преспокойно уйдет.

– Я все о вас знаю! – брякнула я, сверля ее внимательным взглядом.

И лишь потому заметила, как дрогнули на мгновение пальцы на острых коленках. Зато выражение лица не изменилось ничуть. Завидное самообладание.

– Не понимаю, о чем вы, миледи, – процедила она.

– Не отпирайтесь. – Я размяла затекшие от неудобной позы плечи. – Вы же не хотите, чтобы вас уволили без рекомендаций?

Тут же поняла: промазала. Блекло-голубые глаза за стеклами очков блеснули, а Рэйчел заявила уверенно:

– Моя госпожа этого не допустит! – Она поднялась, все такая же чопорная до тошноты, и сложила руки на животе. – Простите, миледи, мне нужно идти.

И преспокойно направилась к выходу. Это уже откровенная наглость!

– Тогда я расскажу обо всем барону! – бросила я ей в спину.

Она чуть заметно повела лопатками под скучным форменным платьем, но даже не обернулась, выражая тем самым свое презрение.

Рыльце у нее явно было в пушку. Только опасалась она не барона и его почтенной матушки, угрозы им нажаловаться ее нисколько не пугали. Кого тогда? Полицию? Вряд ли стражи порядка станут заниматься кражей духов и платка, хотя в этом я разбиралась слабо.

Ладно, попытка не пытка.

– Полиция-то точно заинтересуется! – заявила я громко.

– Что? – Она обернулась, по-рыбьи тараща глаза. – О чем вы?!

Ее удивление было слегка – самую малость – наигранным. Я почувствовала удовлетворение, от азарта взбурлила кровь. Вот теперь удар попал в цель!

Рэйчел сделала один осторожный шажок ко мне, другой.

– О ваших делишках, – отчаянно блефовала я, чувствуя, как часто, тревожно колотится сердце. – Вы ведь не хотите в тюрьму?

Горничная прищурилась.

– Глупости какие! – презрительно заявила она. – Я не делала ничего плохого!

– Разве? – подняла брови я. – Красть теперь можно?

Ее лицо вдруг исказилось недоброй гримасой, и она прыгнула ко мне. В занесенном для удара кулаке блеснуло узкое лезвие ножа. Откуда?!

Вскрикнув, я отшатнулась… а горничная захрипела, забилась в руках Донала. Нож со звоном ударился о каменный пол.

– Тихо! – Он хорошенько встряхнул пленницу, отчего та лязгнула зубами, и с ее носа сползли очки.

Лицо без толстенных стекол и грубой темно-коричневой оправы преобразилось.

– Погодите-ка! – Я потянулась к Рэйчел.

Она рванулась, раззявила рот, пытаясь цапнуть меня за руку, но Донал усилил хватку, и она придушенно захрипела.

Я воспользовалась этим, чтобы дернуть ее за волосы. И хмыкнула, когда шевелюра, утыканная шпильками, осталась у меня в руках. Под париком обнаружились коротко стриженные светлые волосы. Освобожденные от плена толстых очков глаза сверкали голубизной, невзрачное лицо порозовело и совсем преобразилось.

– Она хорошенькая, – сказала я Доналу, обходя его с пленницей по кругу. – Специально себя уродует. Кстати, и грудь бинтами стягивает. Неужели все эти ухищрения – ради службы у миссис Скотт?

– Насчет ухищрений спорить не буду, – усмехнулся он, легко пресекая трепыхания горничной. – Вот об остальном… Думаю, она наводчица. Устраивается в хороший дом, выясняет, чем можно поживиться, делает дубликаты ключей. Потом увольняется, а через некоторое время дом обносят воры. В округе было уже несколько таких случаев.

Я лишь головой покачала. Вот тебе и ткнула пальцем в небо!

Донал легко, как котенка, встряхнул Рэйчел (или как там ее зовут?), и из ее узких губ полилась отборная брань. Я поморщилась – не люблю ругань – и повысила голос:

– Как думаете, это она Адама впустила?

Пленница громко возмутилась:

– Какого еще Адама? Да что ты мне шьешь, ты!..

Донал что-то сделал, и Рэйчел вдруг замолчала на полуслове (явно непечатном) и обмякла.

– Я сдам ее полиции, – пообещал Донал и поволок сомлевшую горничную к лестнице.

В самом деле, вряд ли он умеет таскать через стены людей, иначе нам не пришлось бы прошлой ночью возвращаться кружным путем. Я поспешно села, ноги меня не держали. Ночь выдалась бурной, утро ей не уступало, а тут еще это нападение.

У самой лестницы Донал остановился и обернулся.

– Запритесь и никого не впускайте, хорошо? – попросил он. – Я скоро вернусь.

– Хорошо. – Я придвинула к себе чудом не пострадавший во время потасовки микроскоп.

Видимо, много у «Рэйчел» грехов, раз она без колебаний решила прикончить «свидетельницу». И слишком уж привычно она вытащила нож из рукава, это наводило на размышления.

Свекровь будет мне крепко должна!

– Маргарита, открой! – Громкий стук и негодующий голос свекрови пробились через дверь и два этажа.

Я вынырнула из шкафа, в котором копалась в поисках крайне нужной и, как назло, куда-то запропастившейся ручки.

Что это понадобилось от меня милейшей миссис Скотт? Хотя, кажется, я знаю.

– Открой немедленно! – не успокаивалась баронская мать. – Маргарита, ты слышишь?

Свекровь билась, как муха о стекло, и очень по-мушиному жужжала-негодовала, так что хотелось заткнуть уши пальцами. Открывать я не стала – к чему мне очередной скандал?

О, вот и ручка! Я еле-еле, кончиками пальцев, дотянулась до нее и выковыряла из щели. Потом быстро, пока не забыла, принялась записывать мысль, да так увлеклась, что не сразу сообразила: внизу уже разговаривают двое.

«Бум», – сказала дверь, когда в нее саданули кулаком, и негодующе загудела.

– Миледи, откройте, пожалуйста.

Заслышав низкий голос Донала, я вздохнула, потерла лоб и поплелась вниз. Мог бы и через стену войти, не отвлекать занятого научного сотрудника.

Но высказать это я не успела: свекровь накинулась на меня ястребом.

– Маргарита! – экспрессивно вскричала она, тыча в меня тонким пальцем, унизанным кольцами. – Что это за чушь?!

– Где? – удивилась я, послушно оглядев пустой коридор.

Донал чуть заметно кивнул и отступил в сторону, предоставляя мне честь осадить свекровь.

– Ты понимаешь, о чем я! – вознегодовала она, наседая на меня. – Что за глупости ты выдумала о моей Рэйчел?! Да верней ее никого нет!

Поэтому я не хотела открывать. Свекровь мне все равно не поверит, только истерику закатит.

– Думайте, что хотите, – отбрила я и уже собиралась захлопнуть дверь, когда Донал все-таки вмешался.

– Рэйчел призналась, – веско проговорил он, и свекровь взвилась, как осажденный в галопе скакун.

– Что-о-о? – протянула она с угрозой и обернулась к нему, уперев руки в бока.

Донал бросил на меня хмурый взгляд, мол, придется ему отдуваться за двоих, и повторил:

– Рэйчел призналась. Она наводчица банды, которая недавно ограбила Донованов, Макгерти и прочих.

– Глупости! – заявила свекровь, но уже тоном ниже. Доналу удалось поколебать ее уверенность в непогрешимости горничной. – Уверена, ее заставили.

– Грабить? – усомнился Донал, приподняв бровь.

Судя по насмешливым огонькам в глазах, происходящее начало доставлять ему удовольствие.

– Что? – хлопнула глазами свекровь.

Донал пояснил любезно:

– Заставили грабить?

На ее желтоватых щеках заалели гневные пятна, она открыла рот… и закрыла, не найдя, к чему придраться. Разговаривал с ней Донал безукоризненно почтительно, а если что-то «недопонял», так что с него возьмешь?

– Заставили признаться! – проскрежетала она, вздернув подбородок. – Знаю я этих полицейских.

И поморщилась, словно учуяла неприятный запах.

– Едва ли, – тем же почтительным тоном возразил Донал. Дескать, уважаю, преклоняюсь, но вынужден вас поправить. – Допрашивали ее при мне.

Свекровь сглотнула и с ответом не нашлась. Заявить, что это все подстроил сам Донал, она не рискнула, хранитель замка – это вам не послушная (хотя бы в теории) невестка, дразнить его чревато. Разве что барону нажаловаться, только опять же – на что?

– Уверена, это недоразумение, – заявила она, поджав губы, а затем повернулась ко мне. – Маргарита, это все так не вовремя! К чаю у нас будут Адамсы и графиня Соро, а я лишилась Рэйчел! Придется положиться на Мэри, но она совсем не умеет правильно укладывать волосы!

Так вот в чем причина возмущения.

Свекровь уставилась на меня выжидающе, как кобра перед броском.

Я заметила:

– На вашем месте я не стала бы доверять Мэри. Она тоже воровка, хоть и по мелочи.

– Что?! – Свекровь вытаращила глаза и прижала руку к горлу. – Не верю!

Ее морщинистую некрасивую шею до середины прикрывал воротник, на груди переходящий в кружевное жабо с камеей.

– Дело ваше, – пожала плечами я и зябко потерла руки с вставшими дыбом волосками. Препирательства на сквозняке меня утомили. – Только потом не жалуйтесь, что пропадают духи, платки и прочие безделушки.

Пока свекровь искала и не находила ответ, Донал в упор уставился на меня.

– Миледи, вы уверены?

– Кто еще? – спокойно ответила я. – Будем действовать методом исключения. Рэйчел на такую мелочовку не позарилась бы, Бетти ни при чем. И зачем-то ведь Мэри наврала про ее свидание с Адамом?

– Думаете, отводила подозрения от себя? – понял он и задумчиво нахмурил темные брови. Потер подбородок и признал нехотя: – Возможно…

– Что возможно?! – взвизгнула позабытая свекровь. – Я немедленно приведу сюда Мэри, и выясним все при ней!

– Немедленно не получится, – заметила я, поежившись от очередного порыва ветра. – У Мэри выходной, она вернется только после полудня.

Но остановить свекровь было не проще, чем разогнавшийся паровоз.

– Значит сразу, как вернется!

Она коротко дернула подбородком и зашагала прочь, прямая как палка.

Донал проводил миссис Скотт взглядом и поинтересовался негромко:

– Как вы думаете доказывать, что это дело рук Мэри?

– Вообще-то я собиралась применить уже проверенную тактику, – хмыкнула я. – Мол, я все про вас знаю и все такое.

Донал задумчиво покачал головой.

– Уверен, она будет все отрицать. Наглости ей не занимать.

– Есть идеи? – спросила я прямо. Своих у меня, признаюсь, было негусто.

Он вдруг кривовато улыбнулся.

– Мэри боится призраков.

– Вы хотите?.. – переспросила я недоверчиво. Вот уж не знала, что Донал склонен к таким спектаклям.

Он кивнул.

– Подыграете?

– С удовольствием, – заверила я.

– Тогда я пошел.

Он коротко кивнул и шагнул прямиком в стену.

Я поежилась – от этих его штучек оторопь берет! – и захлопнула дверь.

Я как раз успела выпить чаю и наконец согреться, когда внизу снова требовательно постучали.

Отложив журнал, я крикнула:

– Входите! Не заперто.

На лестнице раздался сердитый перестук каблуков. Свекровь влетела в лабораторию, волоча на буксире взволнованную Мэри. Из пучка на затылке горничной выбилось несколько прядей, щеки алели, синее форменное платье слегка перекосилось. Она часто-часто моргала, не то сдерживая слезы, не то силясь их выдавить.

Что это с ней? Неужели свекровь задала взбучку? Не похоже.

При виде моей лаборатории свекровь сморщила нос, однако читать нотацию о месте женщины не стала. Ну вот, а я так старалась, создавая антураж! Жалко, черепов и прочих страстей в моем хозяйстве не водилось, зато пробирки с кровью, обагренные чем-то подозрительным перчатки и низкое гудение центрифуги с успехом их заменяли. Для обывателя это наверняка выглядело непонятным, а оттого еще более пугающим. Вдобавок я задернула шторы, погрузив комнату в загадочный полумрак и подсветив стратегически важные места.

– Вот! – Свекровь бесцеремонно подтолкнула Мэри вперед. – Маргарита, так что ты там говорила о кражах?

Как и предсказывал Донал, нахальную девицу это нисколько не испугало.

– Миссис Скотт, но это же неправда! – заявила она горячо. – Поверьте мне!

– Свидания с Адамом – тоже? – поинтересовалась я мягко-мягко.

Взгляд глубоко посаженных глаз Мэри метнулся туда-сюда, но она уверенно стояла на своем:

– Конечно! Не было ничего такого!

– Постой, – вмешалась свекровь, на породистом лице которой читалось некоторое замешательство. – Какие еще свидания? При чем тут Адам?

Она застыла посреди комнаты, явно стараясь ни к чему не прикасаться.

– Мэри тайком с ним встречалась, – объяснила я, небрежно присев на подоконник и сверля горничную взглядом. – Адам задумал испортить артефакт, определяющий кровь Скоттов.

Свекровь ахнула и прижала руку ко рту. Ей не требовалось объяснять, какие последствия имела бы эта затея, увенчайся она успехом.

– Надеюсь?..

– Мы его прогнали, – созналась я, предоставив ей самой догадываться, кто эти загадочные «мы».

Свекровь облегченно перевела дух и уперла похолодевший взгляд в Мэри.

– Это правда? Отвечай, мерзавка!

М-да, свекровь верна себе, только на сей раз ей попалась не простодушная Бетти, а хитрая и двуличная Мэри.

– Миссис Скотт! – вскричала она, умоляюще сложив руки. – Не было ничего такого, клянусь вам! Миледи, это вы так шутите, да?

На ее глазах блестели очень натуральные слезы. Свекровь даже заколебалась, переводя взгляд с Мэри на меня и обратно.

Я от души рассмеялась и негромко поаплодировала.

– Браво, Мэри! Прекрасно сыграно. Однако вас с Адамом видели. Видели, как вы впустили его в замок прошлой ночью. Так что не отпирайтесь.

Она всхлипнула, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

– Это неправда, неправда!

– Кто эти свидетели? – нахмурилась свекровь. – Они заслуживают доверия?

– Да! – приободрилась Мэри, утирая слезы. – Я тоже хочу знать!

Надо признать, она была хорошенькой, а сейчас – взволнованная, порозовевшая, с гневно блестящими глазами и растрепанными рыжевато-каштановыми волосами – могла заставить учащенно биться не одно мужское сердце. Если оно, конечно, еще билось. К счастью, у призраков сердец нет.

Электрическая лампа замигала и погасла, а темную комнату залило призрачное серебристо-голубое сияние. Потом раздался жуткий потусторонний смех и прямо из стены выплыли два полупрозрачных силуэта: один молодой, в старинной броне и со шлемом под мышкой, другой – старик, одетый по моде двадцатилетней давности.

Свекровь вскрикнула и попятилась. Мэри, напротив, не могла сдвинуться с места. В лице ее не было ни кровинки, глаза некрасиво вытаращились, рот приоткрылся, но из него не вылетало ни звука.

– Позвольте представиться. – Рыцарь галантно поклонился, что в латах было, вероятно, непростой задачей. – Рэмуальд Скотт, пятый барон Мэлоуэн.

– Ричард Скотт, шестнадцатый барон, – ворчливо отрекомендовался старик, едва склонив голову.

– Мы – свидетели, – заявил Рэм торжественно, – что эта девица водила шашни с Адамом Скоттом.

– Рэм, – поморщился старик, – что за выражения, скажи на милость?

– Обычные выражения, – задиристо ответил Рэм и жутковато усмехнулся. – И вообще, не придирайся. Смотри, какая мелкая грязная душонка! Мне за нее точно разом скостят десяток грехов, а может, даже два.

Мэри наконец отмерла и завизжала на одной ноте, да так, что Рэм поморщился.

– Ну и голосок! – Призрак нахлобучил на голову шлем, оставив открытым забрало, и рявкнул: – Тихо!

Горничная поперхнулась криком. Уставилась на призрака в ужасе.

– Лучше сознавайся, – посоветовал старый барон, сурово хмурясь. – Сознаешься – тобой займутся всего лишь земные власти, а если нет…

– Тогда тобой займемся мы! – пообещал Рэм кровожадно, сверкнув потусторонним светом глаз в темном провале забрала.

Угроза повисла в воздухе, будто грозовая туча. Даже меня пробрало, что уж говорить о перепуганной до полусмерти Мэри!

– Я… Я… Я не хотела! – пролепетала она трясущимися губами. Ее колотила крупная дрожь. – Я думала, так будет лучше!

Я лишь головой покачала. Надо же, так хорошо держалась, а на какой-то ерунде вдруг растеклась, как масло на солнце.

Все-таки Донал молодец, сходу учуял ее слабое место.

– Сама придумала? – хмыкнул Рэм. – Или Адам надоумил?

– Адам! Он с самого начала так хотел. Говорил, что это шанс, и… – Она опустила глаза. – Обещал жениться.

Старый призрак крякнул, а свекровь совершенно не по-аристократически вытаращила глаза. Она ведь даже меня и Николь считала негодными на роль баронессы Мэлоуэн, а тут какая-то горничная!

– Зачем он хотел убить баронессу? – допытывался Рэм, нависая над трясущейся Мэри.

Та замотала головой.

– Это не он! Клянусь вам, не он! Я бы знала, он ведь не мог сам пробраться в замок! Не было тогда его тут, хотите, побожусь? Он собирался выставить его милость незаконнорожденным, вот и все!