Читать книгу "Наука и проклятия"

Фицуильям припомнил все. И вечные попреки, и травлю любимой, и попытки выжить меня, и… Обид у него накопился внушительный список, так что к концу прочувствованной речи бедняга охрип.

Наконец он выговорился, обессиленно упал в кресло и велел:

– Донал, позови Майкла.

– Зачем тебе этот растлитель?! – возмутилась свекровь.

Воистину, горбатого только могила исправит.

Хелен фыркнула, однако встревать не посмела.

– Ты же сама требовала выдать Джорджину замуж, – напомнил барон хмуро. – Честно скажу, я согласился на это только ради ее ребенка. Джорджине не помешало бы взглянуть на мир за пределами этой… конфетной коробки.

Фицуильям махнул рукой, и Донал испарился. Зато Джорджина тут же сбежала в ванную, чтобы умыть заплаканное лицо и поправить волосы.

Донал вернулся минут через десять, ведя встревоженного и растерянного Майкла с водительским кепи в руках. На Джорджину тот даже не взглянул, по-видимому еще не подозревая, что его ждет. Зато девушка смотрела на него такими глазами, что мне стало неловко. Очень уж откровенно она выставляла свои чувства напоказ.

При виде бардака в комнате Майкл вытаращил глаза и поморгал, но разгром не исчез.

– Сэр, – выдавил Майкл, – вы меня звали?

– Проходи, садись. – Фицуильям вперил в него такой острый взгляд, что Майкл занервничал. Без обычной своей открытой улыбки он казался старше.

– Спасибо, я постою, – отказался водитель, поспешно отведя взгляд от шелковых чулок с розовой вышивкой, небрежно брошенных на единственное свободное кресло.

– Майкл! – Фицуильям встал напротив и глубоко вздохнул. – Не буду ходить вокруг да около. Это правда, что ты переспал с моей сестрой?

Водитель оторопел. Густо покраснел – даже уши налились краской – и судорожно дернул кадыком.

– Я…

– На майский день, – подсказала Хелен и добавила язвительно: – Видите, я же говорила, что он даже не вспомнит.

На красивом лице Майкла последовательно отразились удивление, недоверие и, наконец, ужасная догадка.

– Так это была леди Джорджина?! Я… – Он прикрыл глаза, собираясь с духом. – Сэр, я не знал. Всем святым клянусь! Я тогда выпил лишнего и… Помню, была какая-то девица, сама пришла…

Он осекся и виновато посмотрел на чуть не плачущую Джорджину.

– Это неправда! Неправда! – повторяла она. – Зачем ты так?..

– Значит, ты за ней не ухаживал? – потребовал ответа барон.

Майкл замотал головой.

– Леди Джорджина – красивая девушка, но не про меня такая честь. Я – простой водитель, а она – леди.

– Ну какая разница, если мы друг друга любим? – вскричала Джорджина, вскакивая. – Теперь все будет хорошо, мы наконец сможем открыто быть вместе!

У Майкла сделалось страдальческое лицо. Кажется, ему хотелось малодушно попятиться перед таким напором чувств, и все же он себя пересилил.

– Вы это придумали, леди, – сказал он, глядя Джорджине в глаза, в которых снова закипали слезы. – Простите. Но сами подумайте, куда мне до вас? Рано или поздно вы встретите другого, вашего круга, и забудете меня. Это пройдет.

– Но я же люблю тебя!

Джорджина гневно топнула ножкой, а барон тяжко вздохнул и отодвинул сестру в сторону.

– Не пройдет. У Джорджины будет ребенок.

Майкл посерел. Прикрыл глаза и повторил:

– Я не знал.

– Верю, – кивнул Фицуильям, хмурясь. – Что теперь? Жениться будешь?

Майкл широко раскрыл глаза, недоверчиво глядя на барона.

– Жениться? – Он свел брови к переносице и решительно кивнул. – Да. Ребенок не виноват, что… Словом, я согласен.

Осчастливленным он не выглядел. Больше похоже было, что он выполняет неприятный, тяжелый, хоть и необходимый долг. Похоже, семейная жизнь мало будет походить на сладкие мечты Джорджины. И поделом. Слишком легкое наказание для нее, но я понимала решение Фицуильяма. Тащить свое грязное белье в суд решится не каждый, тем более что пятно ляжет на весь род. К тому же ребенок…

– Приданого дам мало, – предупредил барон сухо.

– Можете вообще не давать! – отрезал Майкл, расправив плечи. – Жену и малыша я сам прокормлю. Конечно, такого у нас не будет, – он обвел рукой бело-розовое великолепие, – но с голоду не умрем.

– Обстановку можно упаковать, – предложил Фицуильям быстро, не чая избавиться от этого сладкого ужаса.

– Нет! – с такой поспешностью отказался Майкл, что я прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

Фицуильям еще немного посверлил его взглядом, затем облегченно улыбнулся и протянул будущему зятю руку.

– Добро пожаловать в семью, – сказал он просто.

Майкл недоверчиво посмотрел на него, затем осторожно сжал своей лапищей холеную ладонь барона.

– Спасибо, сэр.

– Фицуильям, – поправил тот.

Донал кашлянул.

– Милорд, вы забыли рассказать еще кое-что.

И выразительно кивнул на ящичек с колдовскими «сокровищами».

– Точно. – На просветлевшее было чело барона снова легла тень. – В общем, Джорджина – ведьма. Необученная.

И никакого тебе толерантного «магичка». Хотя Джорджина натуральная ведьма и есть, а что выглядит невинным ребенком, так это даже хуже. Будь у нее длинный нос с бородавкой, кривые зубы и седые лохмы – любой бы трижды подумал, стоит ли с ней связываться.

Барон взглянул на ошарашенного водителя и тяжко вздохнул.

– Все-таки я дам за ней приданое и еще выделю денег на колледж. Джорджине придется учиться магии, чтобы она больше не натворила дел.

Донал тихо хмыкнул.

Свежеиспеченный жених подошел к улыбающейся сквозь слезы невесте, и они о чем-то зашептались, свекровь что-то втолковывала хмурой Хелен (должно быть, настаивала на срочном браке с графом, а дочь артачилась).

Отвлекая меня от наблюдений, Фицуильям подошел и присел рядом.

– Маргарита, – негромко и устало заговорил он, – простите меня за эти семейные дрязги. Но кое в чем мама права. Скандал действительно не пойдет Скоттам на пользу. Не могли бы вы… словом, я прошу вас довести исследование до конца. Можно же хоть что-то сделать?

В голосе его слышалась обреченность.

– Я могу попробовать, – сказала я честно. – Только придется нанять еще и мага.

– Делайте, что считаете нужным, – приободрился барон, беря меня за руку. – Только… Не сочтите меня неблагодарным, но, может, вы могли бы заниматься этим не в замке? Я не хочу вас обидеть, но…

Он смешался и умолк.

– Вы переживаете, что подумает Николь, если я останусь здесь еще неизвестно на какой срок?

Фицуильям виновато кивнул.

– Хорошо. – Я сглотнула, стараясь не смотреть на застывшего у стены Донала с кошкой на руках (когда она успела к нему сбежать?).

– Спасибо. – Барон благодарно сжал мои пальцы и поднялся. – Завтра вас отвезут домой. Конечно же я распоряжусь доставить вам все необходимое оборудование.

Короткое слово «завтра» набатом гремело в ушах. Завтра я уеду, а Донал останется. Это оказалось неожиданно больно – знать, что мы вряд ли еще когда-нибудь увидимся.

Чтобы не думать об этом, чтобы не сорваться и не наговорить лишнего, я позвала виновницу своих бед.

– Джорджина!

Она обернулась. Смущенная, заплаканная, но такая счастливая, что мне стало противно. Она ведь уже и думать забыла о том, что наворотила! Получила вожделенного жениха, а дальше хоть трава не расти.

– Да?

– Зачем ты отравила кошку? – спросила я мрачно. – Все остальное я еще как-то могу понять, но Лиса-то тебе чем помешала?

– Да не травила я ее! – заявила она с досадой, кривя розовые губки. – Просто нашла дохлую крысу и решила подбросить тебе на порог. Ну как предупреждение.

Так вот в чем дело.

Лиса увидела крысиный трупик и принялась с ним забавляться, в процессе игры проглотив немного яду. Поэтому доза была такая крошечная.

Что же, все точки над «и» расставлены, и мне пора собираться в дорогу.

Я бесцельно бродила по лаборатории, которую мы обустраивали с такой любовью. «Мы». Короткое слово. Он и я, вместе.

Нет у нас никакого «вместе». Фицуильям открыто заявил, что мое присутствие здесь нежелательно, а Донал не может жить вне замка. Все просто, понятно и… безнадежно. Только почему мне так отчаянно хочется спуститься вниз, к Доналу, меряющему шагами коридор? Наверх он не шел. И не уходил.

Несмотря на поздний час, я поднялась в лабораторию – знала же, что не засну. Работа застопорилась, все валилось из рук. В очередной раз поймав себя на том, что бездумно пялюсь в лабораторный журнал, я плюнула, захлопнула его и сбежала по лестнице.

При виде меня начальник стражи замер, напружинившись, как кот перед прыжком.

– Идите спать, Донал, – попросила я, вцепившись пальцами в дверной косяк.

Он упрямо мотнул головой.

– Я должен вас охранять.

– От кого? – вздохнула я. – Джорджина обезврежена, Адам сидит в тюрьме.

Серые глаза Донала потемнели.

– Вы меня гоните?

Я с трудом вытолкнула короткое:

– Да.

Он резко наклонил голову.

– Прошу простить, миледи. Больше я вас не побеспокою.

И скрылся в каменной толще стен.

Закусив губу от иррациональной обиды, я поплелась наверх. Проглотила поздний ужин, не почувствовав вкуса, и сидела на подоконнике в спальне, уставившись в темноту и гладя прикорнувшую тут же Марку. Лиса на правах больной оккупировала кровать и развалилась поверх одеяла, выставив черное пузо.

– Как же я умудрилась так вляпаться? – шепнула я Марке, почесывая пушистый загривок.

– Мрр, – философски заметила кошка, дернув ухом, и приоткрыла один глаз.

Эту интеллектуальную беседу прервал хлопок двери внизу, а потом – торопливые шаги. Кажется, кто-то бежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. И это не Донал – у него совсем другая походка, крадущаяся, почти кошачья.

Я только успела привстать, когда в спальню ворвался всклокоченный барон в стеганом халате поверх пижамы. Увидев меня, он просиял и распахнул объятия.

– Марго, любимая! Иди же ко мне!

Я попятилась. Вид у «мужа» был странный: глаза лихорадочно блестят, движения дерганые, на щеках – горячечный румянец.

– Фицуильям? Что с вами? Вы больны?

Даже если так, мог бы найти медицинскую сестру поближе, а не бежать ко мне через весь замок.

– Да! – охотно согласился он. – Любовью к тебе!

Он что, от Джорджины заразился?

– О Марго, любовь моя! – выдохнул он, шагнув ко мне. – Я так давно мечтал… мечтал… мечтал о тебе! Видел ночами твои рыжие кудри, в которые так восхитительно запустить пальцы! Мечтал прикоснуться, ощутить. О-о-о!

Он закатил глаза, не находя слов от восторга.

– Фицуильям, вы не в себе. – Я старалась говорить спокойно, но голос невольно дрогнул, когда я уперлась спиной в подоконник. Дальше отступать было некуда. – У вас жар.

– Я весь пылаю! – согласился он, притиснув меня к себе, и принялся покрывать мое лицо поцелуями, что-то восторженно и бессвязно бормоча.

– Отпустите! Отпустите же!

Я рванулась. Тщетно. Барон держал крепко и уже нетерпеливо нащупывал пояс моего халата. Меня захлестнула паника. Да он же сейчас меня попросту изнасилует! Извернувшись, я отвесила ему пощечину, но Фицуильям принял ее как ласку. Поймал мою руку и прижался к ладони губами.

– Маргарита, я так вас люблю!

– А я вас – нет! – и впечатала колено в самую уязвимую часть мужского организма.

Барон застонал, однако меня не отпустил. Наоборот, вжал в стену так, что я вздохнуть не могла.

– Марго, – выдохнул он, когда смог говорить, – перестаньте. Вы же моя жена!

И останусь ею навсегда, если сейчас не…

Додумать я не успела. Фицуильям, снова притиснувший меня к себе, вдруг дернулся, закатил глаза и осел на пол, потянув меня за собой. Тяжесть почти сразу исчезла – Донал стащил с меня бесчувственного барона и небрежно сгрузил на кровать. Затем он сорвал с балдахина шнур и начал сноровисто связывать барона по рукам и ногам.

– Что вы тут… – начала я, стиснув в кулаке ворот халата, и сама себя оборвала. Что за лепет? И так понятно, что Донал подчинился лишь для вида, а сам тайком за мной присматривал. – То есть спасибо!

Донал проверил крепость веревок и поднял на меня хмурый взгляд.

– Как вы себя чувствуете, Грета? Не тянет, скажем, его поцеловать?

И кивнул на лежащее тело.

– Вы с ума сошли? – опешила я. – Это барон обезумел, а не я. Кстати, что с ним?

– Вам обоим подмешали приворот.

Я так и села.

– Приворот?

– Миссис Скотт постаралась.

Она что, совсем с катушек слетела? Пошла ва-банк, надеясь любой ценой удержать это проклятое баронство? Интересно, она приворотным зельем раньше запаслась или на ярмарке купила?

Я с чувством выругалась, и в этот момент рядом застонал, приходя в себя, Фицуильям. Завозился, пытаясь сесть, и лицо его вдруг озарилось неземным восторгом.

– Давно это с ним? – спросила я у Донала, опасливо отодвинувшись от буйного Фицуильяма, который извивался, как червяк, пытаясь припасть губами к моему бедру.

– Началось после ужина, – сообщил Донал хмуро. – Сначала милорд еще держался, а теперь вот решил пойти на приступ башни, в которой обитает прекрасная дева. Это цитата.

– Бедняга не знал, что башню охраняет злой дракон, – пошутила я, передернувшись, и поднялась на ноги.

Выходит, защищая меня, Донал нокаутировал хозяина?

До затуманенных зельем мозгов Фицуильяма наконец дошло: что-то не так.

– Донал! – Он с трудом сфокусировал мутный взгляд. – Зачем ты меня связал? Приказываю немедленно…

Начальник стражи, коротко вздохнув, жахнул барона по затылку подсвечником, и тот без сознания рухнул обратно на кровать.

– Донал, что вы делаете?! – Я упала на колени рядом с Фицуильямом, прижала пальцы к его шее и облегченно вздохнула, услышав биение пульса. – Фух, живой! Зачем?..

Бедняге и так последнее время немало досталось, еще и по голове лупят все подряд.

Донал тем временем стащил с подушки наволочку и деловито засунул в рот барону. Затем шагнул вперед и взял меня за плечи.

– Я не могу нарушить приказ, Грета. Если барон прикажет вас держать – я должен буду держать. Эта проклятая магия заставит меня подчиниться. Понимаете?

– Понимаю. – Я сглотнула и откашлялась. – Поэтому вы лишили его возможности приказывать?

Донал кивнул.

– Надо было сразу так сделать, – заметил он с досадой.

Его ладони прожигали сквозь одежду, и от желания прижаться к нему покрепче меня удерживали лишь остатки здравомыслия и связанный барон, формально – мой законный муж.

– Я думала, вы не можете причинить вреда барону.

– Это не вред, – мотнул головой Донал. – Можно сказать, сплошная польза, если учесть, что сейчас он не в себе.

Ну да, мало ли что Фицуильям может натворить в таком состоянии? Но Донал так его приложил…

– А если бы вы нечаянно его убили?

Брюнет странно улыбнулся.

– Я бы умер вслед за ним. Проклятие бы со мной расправилось.

– И вы так спокойно об этом говорите?!

Донал дернул плечом.

– К демону такую жизнь. Грета, вы действительно не чувствуете ничего странного?

– Нет! – заверила я с чувством, мало что соображая от усталости и пережитого потрясения. Даже нескольких потрясений, и все – за один день. – Я невосприимчива к таким зельям и алкоголю, это побочный эффект благословения.

– Хвала богам! – Донал прикрыл глаза.

Марка вспрыгнула на постель и с опаской обнюхала бесчувственного гостя.

– Я не знаю, как долго будет действовать приворот, – продолжил Донал тихо, – поэтому вам лучше уехать прямо сейчас. Собирайтесь, я вас отвезу.

Я решительно кивнула. Скоттами и замком Мэлоуэн я была сыта по горло!

Мы ускользнули под покровом темноты, оставив связанного барона петь серенады полной луне за неимением объекта страсти. Надеюсь, он скоро придет в себя и хорошенько наподдаст маменьке!

Кровожадные мысли, впрочем, быстро исчезли, сметенные целым ворохом насущных проблем. Пробираться тайными ходами оказалось не так-то просто, хотя Рэм вновь вызвался служить фонариком. Он летел впереди, следом легко бежала Марка, для которой все происходящее было забавным приключением, а позади шли мы с Доналом. Он нес вещи, а я – спящую Лису и сумку Хелен. Документы и деньги, которые она оставила мне на хранение, я решила прихватить с собой, чтобы в дальнейшем вернуть законной владелице уже вместе с билетом на пароход и рекомендациями.

Я совсем потерялась в своих чувствах, страхах и надеждах, поэтому забывала смотреть себе под ноги и то и дело спотыкалась. Донал подхватывал меня, не давая упасть, и тут же отдергивал руки, будто обжегшись. На выходе их подземелий призрак с нами распрощался. Донал оставил меня с кошками на чемоданах, а сам подогнал автомобиль.

Час спустя мы уже подъезжали к городу. Безлюдные в этот предрассветный час улочки словно стелились под колеса, а сердце билось, отсчитывая мгновения до скорой разлуки. Тук-тук. Тук-тук. Секунда за секундой, метр за метром. И вот уже автомобиль затормозил у знакомой калитки.

Донал открыл мне дверцу, выставил на дорожку вещи и корзинку со спящими кошками. Город был тих и безлюден. Небо на востоке уже начинало светлеть, до рассвета оставалось не больше получаса.

Фонарь освещал застывшее, будто неживое лицо Донала, прислонившегося спиной к автомобилю. Легкий ветерок доносил приторный запах цветущих у калитки роз, от которого к горлу подступала тошнота.

Я знала, что нужно попрощаться. Выговорить лживое: «До свидания», – отвернуться и нажать кнопку звонка. И медлила. Я не хотела, чтобы он уходил, а он не мог остаться.

Донал заговорил первым, избавив меня от мучительного подбора слов:

– Вы ведь больше не вернетесь в замок?

Я зябко передернула плечами, хотя ночь была теплой.

– Меня туда теперь на аркане не затащишь.

Он кивнул, принимая ответ, и скрестил руки на груди.

– Если вам что-нибудь понадобится… мои показания, например, дайте мне знать, хорошо?

Я покачала головой.

– Не надо. Фицуильям хочет, чтобы эта история осталась в семье, пусть так и будет.

Он помолчал, потом дернул плечом и выговорил глухо:

– Мы с вами видимся в последний раз, поэтому я могу сказать. Я полюбил вас, Грета. Я понял это той ночью, когда увидел вас с бароном в башне. Я был не вправе вас ревновать, и все-таки я… я взбесился.

– Донал…

– Прошу вас, не перебивайте. Я не умею красиво говорить, просто хочу, чтобы вы знали. Я отдал бы все, чтобы вы остались со мной. Беда в том, что у меня ничего нет.

Сердце выскакивало, заходясь в сладкой боли.

– Я…

Стремительно шагнув вперед, он приложил палец к моему рту.

– Ш-ш-ш! Молчите. Если вы скажете хоть слово, я не смогу уйти. Но я должен! Я раб проклятого замка, с этим ничего не поделаешь. И простите меня.

– За что? – удивилась я вопреки его просьбе.

– Вот за это.

Наклонившись, Донал прижался губами к моим губам, и я на мгновение замерла, ошеломленная своей реакцией на эту простую ласку. Обняла его за шею и ответила. И я говорила, что не понимаю прелести поцелуев?! Так сладко, так отчаянно, так… безнадежно.

Судорожно вздохнув, он отстранился и долгую минуту смотрел мне в глаза. Впитывая. Запоминая.

– Прощайте, – выдохнул Донал. – Любимая.

Потом хлопнула дверца авто, взревел мотор, взвизгнули шины. И я осталась одна – со своими вещами, кошками и сомнениями, пока в доме не вспыхнул свет и не хлопнула калитка. Джули, заспанно потирая глаза кулаком, широко зевнула и спросила:

– Эй, Грета, ты в порядке? Кто это тебя привез? Ретт говорит, с тем парнем что-то не так, по моей части. Жаль, я его в прошлый раз толком не разглядела.

Из-за спины сестры выглянул встревоженный Ретт, наш семейный призрак, удерживая за шкирку такую же призрачную псину. За пределы участка нашим призракам ходу нет, открыть зачарованную дверь он тоже не в силах, вот и позвал Джули.

– Мисс Грета, вы как? – вторил он. – Стоите и стоите, в дверь не звоните.

– Это был Донал Грин. Страж, верный пес и так далее моего, так сказать, супруга.

Я скривилась, вспомнив попытку муженька исполнить супружеский долг, невзирая на мое активное сопротивление.

– И?.. – приподняла брови сестра и поправила растрепанные волосы.

– Может, ты меня впустишь? – хмуро осведомилась я. – Я сегодня глаз не сомкнула, а денек выдался тот еще. Кофе хочу – умираю.

Джули наставила на меня указательный палец.

– Если пообещаешь мне все рассказать, то сварю тебе по своему фирменному рецепту.

– Обещаю, – пробурчала я, протискиваясь в калитку мимо нее. – Я вернулась домой, так что времени на разговоры у нас вагон.

Джули и призрак переглянулись, радости на их лицах почему-то не прибавилось.

– Я тогда пойду! – с этими словами призрак растворился в предутреннем мареве.

Зато Джули осталась, даже помогла занести чемоданы и сварила кофе с коньяком, а потом устроилась напротив, намекая, что напиток придется отрабатывать.

– Расскажи подробнее, что это за брюнет, с которым вы так страстно прощались? – осведомилась она, размешивая сахар в чашке и болтая босыми ногами. – Ретт говорит, он не человек и не дух.

Кто бы сомневался, что вредный призрак подсматривал!

– Угу. – Я сделала вид, что любуюсь рассветом. Глаза защипало. – Он хранитель замка и заодно – рода Скоттов. Не по собственной воле, его заставили участвовать в каком-то ритуале.

– Так-так-так! – оживилась сестра. – Как интересно. Давай рассказывай!

Я набрала в грудь побольше воздуха и начала говорить…

– Все-таки ты дура! – честно сказала сестра, выслушав мою сумбурную исповедь. – Диплом защитила, кандидатскую чуть не зубами выгрызла, а любовь отстаивать не хочешь?!

– С чего ты взяла, что это любовь? – насупилась я, глотнув кофе.

Сестра похлопала меня по плечу.

– Потому что ты поглупела. Это верный признак!

– Издеваешься? – вздохнула я.

– Есть немного, – согласилась Джули. – Ведь эта Аннабель была обычной магичкой!

– Сильной магичкой, – хмуро поправила я, крутя в пальцах ложечку.

– Пусть так, – легкомысленно отмахнулась сестра, играя пояском халата. – Все равно. На любого хитрого мага найдется маг похитрее.

Я встрепенулась.

– Думаешь?..

Джули повела плечиком.

– Думаю, что вы двое зря пали духом. Если он тебе нужен, этот твой Донал…

– Нужен! – подтвердила я решительно.

– Тогда действуй, – посоветовала сестра серьезно. – С магией я помогу, с остальным тебе придется разбираться самой.

– Завтра позвоню Стефану, – решила я, признавая правоту Джули. – И где-то у меня записан телефон судьи Ричардса, старого маминого друга. Кстати, ради такого дела можно и папины связи подключить.

Я задумалась, прикидывая план действий. Если подойти к задаче с умом, она может на поверку оказаться не такой уж невыполнимой! Нужно только поставить цель, составить план и определиться со средствами и методами…

Замок Мэлоуэн, два месяца спустя

Замок еще спал. Солнце только-только взошло. Хотя на календаре был уже сентябрь, погоды стояли еще по-летнему жаркие, даже ночью было душно. Многие окна были распахнуты настежь, так что громкое пение труб наверняка услышали и слуги, и хозяева, и даже призраки в склепе.

Я поморщилась – вблизи этот звук выносить было тяжело – и вгляделась в выбегающих во двор людей. Охранники даже пикнуть не посмели, когда им под нос сунули бумаги с королевской печатью, и теперь растерянно переминались в сторонке.

Пахло медом, корицей и яблоками от многочисленных корзин, расставленных у стены кухни. Должно быть, кухарка как раз собиралась наготовить пастилы и джема на зиму.

Я невольно сглотнула слюну (вставать пришлось в несусветную рань, и позавтракать я не успела) и украдкой осмотрелась по сторонам. В замке почти ничего не изменилось, хотя тут наверняка десятилетиями ничего не меняется.

Трубы зычными медными голосами собирали всех обитателей Мэлоуэна от мала до велика. Во дворе их поджидал важный королевский судья в мантии и парике, окруженный целым сонмом секретарей, приставов и прочей мелкой бюрократической шушеры.

Последними вниз спустились заспанный барон и Хелен в кое-как надетом платье. Больше в замке господ не осталось – Джорджина и Майкл, сыграв очень скромную свадьбу, уехали обживать свой крошечный коттедж на другом конце страны. Поглядим, как ей понравится пресловутый рай в шалаше. Барон скрепя сердце также выделил небольшую ренту матери при условии, что ноги ее не будет ближе чем на сто миль от замка. Зато в Мэлоуэн зачастила Николь, и злые языки поговаривали, что скоро она снова превратится из мисс Тейт в баронессу Мэлоуэн.

Через неделю после моего побега я получила покаянное письмо от Фицуильяма. Барон приносил свои глубочайшие извинения за ту безобразную сцену, заверял, что такого не повторится, и убеждал в своей готовности выплатить любую компенсацию и признать любой иск. Чем я, кстати говоря, и воспользовалась.

Я ответила в духе «кто старое помянет – тому глаз вон», и между нами даже завязалась переписка. Фицуильям по первому требованию прислал копию письменного признания свекрови с подробным описанием обстоятельств нашей с ним «свадьбы», а также подтвердил, что брак фактически был заключен только на бумаге. В общем, был вежлив и предупредителен.

Два месяца, пока длились юридические проволочки, тянулись бесконечно. И вот наконец я снова в замке. Я стояла чуть в стороне, рядом с немилосердно зевающим королевским магом (жизнерадостным типом лет пятидесяти) и двумя бойкими журналистами, которые что-то строчили в блокнотах.

Слуги косились на меня и перешептывались. Бетти сделала книксен; дворецкий неодобрительно поджал губы; повариха широко улыбнулась. Барон, не посвященный в мой план, даже дернулся подойти, но вовремя сообразил, что это будет расценено как неуважение к высокому суду. Хелен растерянно хлопала глазами, толком не проснувшись. Мы с ней виделись на прошлой неделе, обсуждали последние детали ее грядущего путешествия, но о своих делах я и словом не обмолвилась. Сюрприз!

Донал застыл за спиной барона, не в силах оторвать от меня глаз, и даже не услышал оклика Фицуильяма. Лишь когда тот раздраженно повторил, Донал встряхнулся и отвел взгляд.

Трепетали на ветру знамена, важничали разодетые королевские чиновники и гвардейцы в парадной алой форме, ярко блестели медные трубы.

Рев труб умолк, и вперед выступил осанистый королевский глашатай.

– Слушайте, люди замка Мэлоуэн, и не говорите, что не слышали! Мы прибыли сюда, чтобы объявить волю его величества!

Люд почтительно внимал, временами переглядываясь и перемигиваясь. Фицуильям, побледнев, вытянулся по струнке, Хелен сжала кулаки.

Глашатай развернул церемониальный свиток с сургучной печатью на веревочке и, откашлявшись, зачитал:

– Отныне и впредь волей его величества род Скоттов лишен титула баронов Мэлоуэнов. Отныне и впредь род Скоттов лишен земель, владений и привилегий.

В толпе разнесся гул, но быстро стих, когда гвардейцы ударили о булыжники древками алебард.

– Высочайшей волей его величество повелел убрать с герба баронов Мэлоуэнов полосу bend sinister, тем самым смыв с рода баронов клеймо незаконнорожденности. Отныне и впредь, – продолжил глашатай, никак не реагируя на перешептывания, – титул барона Мэлоуэна вместе со всеми причитающимися владениями и привилегиями передается человеку, сейчас именующему себя Донал Грин.

Что тут началось! Гвардейцам еле-еле удалось навести порядок. Слуги смотрели на барона – уже бывшего – с сочувствием, кухарка даже всплакнула.

Я же хмыкнула, вспомнив, что мне растолковал мамин знакомый судья. При желании историю Донала можно было продать журналистам, но этот вариант я оставила на крайний случай. Газеты раструбили бы на всю страну, что древнего вождя скоттов триста лет держали в рабстве. У горцев сейчас и без того неспокойно, так что скандал на эту тему был бы королю очень некстати. Его величество сделал ход конем, и теперь репортеры в красках распишут, как он мудр и справедлив.

– Фицуильяму Скотту, – повысил голос глашатай, – передается в личную собственность конный завод, находящийся на землях баронства.

Вперед выступил Донал. На меня он больше не глядел, все внимание уделяя только судье в пышном парике с буклями.

– Ваша честь, я хочу отказаться от титула.

– На каком основании? – поинтересовался судья, поправляя мантию. – Его величество был потрясен этой историей. Вы стали жертвой запретного ритуала и принуждены были много столетий служить роду Скоттов. Да, рабом вас сделала Аннабель, зато ее потомки ничего не предприняли, чтобы это изменить. Королевский суд тщательно проверил эти сведения, и они подтвердились.

– Мы думали, что ведется расследование только по Адаму, – подал голос Фицуильям, но его проигнорировали.

Донал дернул щекой.

– Я ведь почти призрак, зачем его величеству такой барон? К тому же я хранитель рода Скоттов и без служения им просто развоплощусь.

– Позвольте с вами не согласиться! – живо вмешался маг, подавшись вперед. Мантия туго обтягивала его упитанный живот. – Да, вы хранитель, однако при определенных условиях можете получить свободу. Правда, при этом вы лишитесь своего бессмертия. Тут ничего не поделаешь.

Донал выпятил подбородок и упер кулак в бедро.

– Заклятие Аннабель завязано на крови.

– Вот именно! – воздел палец маг. – Она привязала заклятие к крови вашего сына. Любопытное решение, хоть и рискованное. Зато это заклятие можно точно так же снять!

Донал нахмурился еще сильнее.

– В Скоттах моей крови капля, они не подойдут.

Слуги внимали этому захватывающему разговору, раскрыв рты. Еще бы, такие интригующие подробности!

– Не проблема, – отмахнулся маг. – Заклятие спадет, когда ваша жена родит сына. Зачать его желательно в месте его привязки, учтите. Кстати, молодой человек, – повернулся он к Фицуильяму, – о вашем проклятии я тоже наслышан. Жаль, что мне уже не доведется его исследовать.

– Почему? – чуть заторможенно удивился Фицуильям. Его можно понять, такие новости с утра пораньше.

Злым он не выглядел, скорее ошарашенным и… да, приятно удивленным. Сбылись мечты несостоявшегося ветеринара! И от докуки-баронства избавили, и конный завод пожаловали. Живи и радуйся. Осталось только жену заменить, но за этим дело не станет.

– Потому что целью было лишить вас титула, – важно объявил маг. – Собственно, форму – то есть бесплодие – проклятие выбрало само. Но теперь-то вы не барон! Так что проклятие исполнилось и больше не причинит вам вреда. Кстати, – маг прищурился, пристально разглядывая Фицуильяма, – оно уже не действует!

Взгляд Донала метнулся ко мне. И когда я увидела в нем смятение вместо привычной холодноватой отстраненности, сердце мое забилось часто-часто.

– У меня нет жены, – выговорил он через силу.

– Ну вот, так всегда! – в шутку возмутилась я. – Сначала к алтарю тащат, а потом говорят: «Я не я, и жена не моя»…

Донал ответил диковатым взглядом.

Судья, поспешно спрятав улыбку, махнул помощнику. Тот шустро передал Доналу какой-то свиток.

– Ознакомьтесь, барон Мэлоуэн. И на вашем месте я не стал бы отказываться от замка. В конце концов, вам же нужно где-то поселить молодую жену! – И судья все же усмехнулся в седые усы.

Донал пробежал глазами витиеватый текст. Моргнул и прочитал еще раз, уже вдумчивее. Поднял на меня глаза – и я задохнулась от того, сколько чувства в них было.

Я ведь знала, что там написано. Сама об этом просила.

Его величество в бесконечной своей доброте и милосердии повелел считать запись в церковных книгах ошибочной и сменить имя моего мужа с «Фицуильям Скотт, барон Мэлоуэн» на «Донал Грин, барон Мэлоуэн». Барона на барона, обмен по курсу.