Читать книгу "Наука и проклятия"

Не то чтобы я боялась покойников, но обниматься с ними не тянуло. К тому же антисанитария…

Донал как-то невесело усмехнулся и постучал костяшками по крышке каменного гроба.

– Не беспокойтесь, он пуст. Какие образцы вам нужны?

Этот вопрос я обдумала заранее, поэтому ответила без запинки:

– Предыдущего барона, а также ближайшего прямого предка Фицуильяма.

Донал покачал головой.

– С последним туго. Фицуильям – потомок младшей ветви, от старшей она отделилась четыре поколения назад. Здесь лежат только бароны, Скоттов из младших ветвей хоронили на кладбище возле деревенской церкви.

– Я догадалась. – Я мотнула головой на ровные ряды гробов. – Маловато для рода за триста лет.

Лицо Донала отчего-то закаменело, а смотрел он на прекрасный розовый куст.

– Скотты живут долго. Их мало что может пронять, даже мор всегда обходит замок стороной. Но…

– Но? – поторопила я, когда он умолк. Слышалось мне что-то нехорошее в этом тяжелом каменном молчании.

– Давайте сначала разберемся с образцами, – предложил Донал, глубоко вздохнув. – Шестнадцатый барон Мэлоуэн лежит тут.

Он по-свойски хлопнул ладонью по ближайшему слева саркофагу.

– Откройте, пожалуйста, крышку, – попросила я, внутренне готовясь к неприглядному зрелищу.

Донал, пожав плечами, легко сдвинул каменную глыбу, и я заглянула в последнее пристанище шестнадцатого барона. Удивительно, тело усохло, но не распалось и не было попорчено червями. Руки покойника были сложены на груди, а в пальцах он держал розовый бутон – по виду совершенно свежий.

М-да. О соскобах с кости тут говорить не приходится, для этого придется что-нибудь бедолаге отчекрыжить. Впрочем, меня и волосок вполне устроит.

Я только протянула руку за трофеем, вторую не глядя сунув в сумку – за пузырьком с притертой крышкой, как ворчливый голос попенял:

– Где ваше воспитание, молодая леди? Нас даже не представили, а вы уже такие вольности себе позволяете!

Резко обернувшись, я обнаружила еще одного призрака, укоризненно качающего головой. Покойный барон был очень худ, стар и неимоверно желчен.

Призрак метнулся вперед и завис над лежащим в гробу телом.

– Простите, вы?.. – начала я, уже догадываясь, кто это может быть.

– Ричард Скотт, шестнадцатый барон Мэлоуэн, – представил его Донал, запросто облокотившись о саркофаг.

– Брось, Ричард, – засмеялся мой недавний знакомец Рэм, выныривая из стены. – Когда тебе еще такая красавица внимание окажет, а?

И залихватски мне подмигнул.

Лицо шестнадцатого барона стало еще кислее.

– Я верен своей Доротее, Рэм. Хотя тебе это, наверное, трудно уразуметь.

Если он надеялся смутить этим предка, то просчитался. Тот склонил голову к плечу и поддразнил:

– Как насчет «пока смерть не разлучит нас»? Ты уже третий год покойник, Ричард, пора бы привыкнуть, что со своей Доротеей больше не встретишься.

– Почему? – не выдержала я. – Она не приходит к вам на могилу?

Ричард насупился еще сильнее, а Рэм неожиданно тяжко вздохнул.

– Она лет тридцать как умерла и давно упокоилась. Нам это не грозит.

– Почему? – заинтересовалась я, чуя за всем этим очередную семейную тайну.

– Да все мы, бароны, призраками становимся, – махнул рукой Рэм и, подплыв к саркофагу, завис напротив меня.

– У всего своя цена, – проронил непонятную фразу Донал, который до сих пор не вмешивался в призрачные разборки. – Ричард, позволь леди взять волосок с твоей головы. Клянусь, это ради твоего потомка.

– Седьмая вода на киселе, а не потомок, – пробурчал тот уже без особого гнева.

Предыдущий барон Мэлоуэн выглядел… опечаленным. Словно больше всего его огорчала разлука с покойной женой. Дети Ричарда Скотта ушли вслед за матерью, оставив безутешного мужа и отца их оплакивать.

– Прошу вас, – сказала я серьезно, поймав взгляд выцветших глаз старика. – Это нужно, чтобы снять проклятие с Фицуильяма.

Он колебался. Мгновение, другое… потом отступил в сторону.

– Бери, ладно уж. Для такого не жалко.

– Спасибо, сэр.

Я быстренько, пока он не передумал, вырвала седой волос и упрятала его в баночку.

Рэм подцепил потомка (хотя Ричард выглядел втрое его старше) под локоть.

– Ладно, давай пока посторожим. Не будем мешать.

Напоследок отвесив нам с Доналом общий поклон, призрачный рыцарь уволок куда-то печального старика.

– Жаль его, – тихо сказала я, проводив взглядом странную парочку. – Кстати, а почему саркофагов семнадцать? Покойных баронов должно быть только шестнадцать, ведь семнадцатый – Фицуильям.

– Не беспокойтесь, – дернул щекой Донал и легко, как пушинку, вернул назад тяжеленную крышку. – Это не его гроб.

– Тогда чей? – и неожиданно рассердилась: – Да расскажите же толком!

Все эти загадки и намеки у меня уже в печенках сидели. Кое-какие соображения у меня были, но хотелось наконец получить четкие и однозначные ответы.

Донал тяжело вздохнул и вытащил откуда-то заранее припасенную пушистую шкуру. Бросил ее на камни.

– Садитесь. Это долгая история.

Поколебавшись, я опустилась на мягкий мех и подобрала под себя ноги. Единственное мое мало-мальски теплое платье из плотного темно-синего бархата, с длинными рукавами и подолом до середины икры, было вечерним – приталенным, с глубоким вырезом на груди.

Нет, начальник охраны вовсе не косился мне в декольте, и все же я чувствовала себя несколько странно. Сам он садиться не стал, оперся спиной о высокий постамент и скрестил руки.

– Это гроб прародителя Скоттов, – произнес Донал ровно и глухо. – Первым бароном стал его сын. Что вам известно об истории рода?

– Немного, – признала я, покопавшись в памяти. – Первую баронессу звали Аннабель. Ее изнасиловал кто-то из захватчиков, и она родила сына.

На побледневшей щеке Донала четко выделялась белесая ниточка старого шрама. Смотрел он мимо меня, а за спиной его жутковато шевелился под невидимым ветром пышный розовый куст.

– Изнасиловал… Что же, начнем с того, что баронессой Аннабель не была. До нее замком владел ее отец, который был простым, не титулованным рыцарем. Баронский титул для сына она получила за помощь Иоанну Второму, тогдашнему королю. За два года до того скотты завоевали эти земли и удерживали их, пока Аннабель не возглавила тайное восстание. Предводитель скоттов был… убит, а Мэлоуэн вместе с другими замками вернулся под руку короля. Женщина владеть землями не могла, так что титул достался ее новорожденному сыну. Это вкратце история первого барона Мэлоуэна.

Он рассказывал сухо, как по книжке.

– Значит, она отомстила за отца и братьев? – спросила я, задумчиво разглядывая Донала.

– Наверное, – не стал спорить он. Только кулак стиснул добела. – Но саму Аннабель никто не обижал. Предводитель скоттов на ней женился, честь по чести.

Я хмыкнула, гладя мягкий длинный мех.

– Можно подумать, у нее был выбор.

– Был! – отрезал Донал. – Она могла уехать. Предводитель влюбился в нее без памяти и не стал бы неволить.

С этим я могла бы поспорить – и не такое творят в горячке страсти, – но сочла, что Доналу виднее.

– Так кто же убил ее мужа?

– Она сама. Вот на этом самом месте. – Донал невидяще смотрел перед собой. – Опоила, связала и ударила ножом в спину…

– Тсс! – вдруг зашипел незнакомый призрак, эффектно выныривая прямо из пола. – Он идет! Он уже близко!

И всполошенной молью заметался по склепу.

– Пит, исчезни! – велел Донал отрывисто.

Теперь, когда речь зашла о делах простых и понятных, он выглядел спокойным и уверенным, хотя Адам умудрился-таки застать нас врасплох.

Призрак кивнул и послушно затаился в каменной толще стен. Лишь чуть заметное серебристое мерцание выдавало, что он все еще тут.

– Миледи, – сказал Донал официально, протягивая мне руку. – Вам тоже лучше укрыться.

– Где? – несколько растерялась я, обводя взглядом ряд каменных гробов. Можно затаиться за одним из них, хотя укрытие так себе.

Донал молча отодвинул крышку того самого, центрального саркофага. Он что, всерьез? Сдается мне, он заранее это обдумал, только не хотел пугать меня раньше времени.

– Полезайте, – приказал он, к чему-то прислушиваясь.

Чем я только думала, когда согласилась на эту авантюру?!

Саркофаг действительно оказался пуст. Внутри него лежала только подушечка, на которой покоилась драгоценная тиара в виде венка из уже опостылевших мне роз.

– Скорее! – Донал легко закинул меня внутрь и задвинул крышку.

Сам-то он как?!

Я тихо зашипела и поерзала, стараясь улечься поудобнее. Внутри шевельнулся беспричинный страх – как выбираться, если что?! – но я усмирила его усилием воли.

Все-таки переоценила я свои нервы, сейчас они, кажется, натянулись и звенели от напряжения. Вдобавок никак не удавалось уместиться так, чтобы не трогать тиару. В конце концов я плюнула и, молясь, чтобы та не оказалась еще одним артефактом, напялила ее на голову. Затаила дыхание… Гром не грянул, паленым не запахло. Если эта штука и была магической, то до поры до времени предпочла никак себя не проявлять.

Снаружи раздались крадущиеся шаги, вынудив меня замереть и притаиться. Звуки доносились удивительно отчетливо, хотя их должна была приглушать каменная плита. И еще – темнота внутри вовсе не была непроглядной, откуда-то проникали тонкие лучи света. В гробу были зачем-то проделаны дырочки, не иначе как для доступа воздуха. Неужели тут часто живые бывают? Ну и ну.

Что же, смерть от удушья мне не грозила, можно спокойно наслаждаться спектаклем. Лежать, правда, холодновато, так что надеюсь, что представление не затянется.

– О-о-о, – заговорил Адам, и в его голосе послышались насмешка и тщательно скрываемая растерянность. – Какие люди! Выходит, это все-таки была ловушка?

Голос его походил на разбавленный мед. Вроде бы сладко, но чувствуется фальшь.

– Да, – согласился Донал обманчиво мягко. – И ты в нее попался.

Адам несколько принужденно рассмеялся.

– Чушь. Я ведь о ней догадался, так что это не в счет.

– Прекрасно, – одобрил Донал равнодушно. – И что ты будешь делать теперь? Ты же не думаешь, что я позволю тебе испортить артефакт? Кстати, как ты собирался это сделать?

Адам молчал, по-видимому подбирая аргументы.

– Слушай, давай договоримся? – предложил он наконец. – Ты не станешь мне мешать, а я взамен тебя отпущу, когда стану бароном. Мне надо всего-то пять минут, намазать эту штуку кое-чем – и все. По рукам?

Донал не отвечал так долго, что я занервничала.

– Почему ты решил, что мне это интересно? – выговорил он словно через силу.

Адам хохотнул.

– Да брось! Я же все понимаю. Фиц держит тебя на коротком поводке, но он слабак.

– С чего ты взял? – равнодушно поинтересовался Донал.

– С того, что он посадил тебя, как собачку, сторожить эту цацку, – Адам, рисуясь, похлопал по крышке гроба, а я испытала не самые приятные ощущения, – потому что сам струсил. Побоялся даже заранее провериться, знал, что старая шлюха его нагуля…

Он страшно захрипел. Ах, как жаль, что в гробу не додумались сделать смотровое окошко!

– Сопляк, – сказал Донал совершенно спокойно. – Отдавать мне приказы может только законный барон. Так что прикуси свой грязный язык.

Язык прикусила и я. Так вот почему он был так уверен в происхождении Фицуильяма!

– Ну ладно, ладно, – просипел Адам. – Отпусти!

Судя по звуку, он кулем упал на каменный пол.

– Псих! – Он сплюнул.

– Добавить?

– Н-нет. – В голосе Адама проскользнули нотки страха, но он тут же взял себя в руки. – Слушай, ну чего ты хорохоришься? Правда, что ли, хочешь служить этому слизняку? Он же до старости будет держаться за мамочкину юбку!

Тут я была в чем-то с Адамом согласна. Все беды Фицуильяма именно от того, что он вовремя не дал маме укорот. Хотя он хороший человек, добрый, любит животных, а что слишком покладистый, так есть недостатки и похуже. И сдается мне, что теперь-то Фицуильям сделает кое-какие выводы.

– Как ты сюда попал? – осведомился Донал ровно. – Кто тебя впустил?

– Тебе какое дело? – огрызнулся Адам, поняв, что договориться не удастся. – С какой стати я должен тебе что-то рассказывать?

Резонный вопрос. Вот только Донал вовсе не собирался уламывать Адама.

– Ты на моей территории, – напомнил он, хмыкнув. – Если хочешь уйти отсюда живым…

Повисла пауза.

– Да ладно. – Голос Адама дрогнул лишь на мгновение. – Хватит угрожать, не на того напал. Я же Скотт, я имею право сюда прийти. Ничего плохого я не сделал, так что убери руки, ты, слуга!

Глухой звук удара. Всхлип.

– Сейчас я тебя обыщу, – пообещал Донал похолодевшим тоном. – Отберу то, с помощью чего ты собирался сломать артефакт, и предъявлю полиции.

Адам грязно выругался.

– Руки убери! – прохрипел он, кажется, сплюнув. – Тебе все равно никто не поверит!

Еще один глухой удар. Жалобный стон.

С перепугу – Донал же его прибьет! – я рывком отодвинула крышку и села.

Донал держал Адама за грудки, из носа того бежала кровавая юшка. Мужчины обернулись на звук, и… у Адама вырвался сиплый не то стон, не то клекот. В его вытаращенных глазах читался животный ужас.

– Зато мне поверят, – пообещала я громко.

– И нам! – хором отозвались бесплотные духи, выныривая из стен.

Склеп осветился мертвенным серебристо-голубым светом, откуда-то потянуло холодом и запахом тлена, а саркофаг обступили призраки. Казалось, что их тут тьма-тьмущая, хотя по всему выходило, что не больше полутора десятков.

– Аннабель, – выдохнул Адам и завопил во всю силу легких: – А-а-а!

Затем рывком вывернулся из рук Донала, упал на четвереньки и так, прямо на карачках, рванул к выходу, умудрившись с перепугу развить приличную скорость.

Донал вслед ему не кинулся. Застыл на месте, не отводя от меня странного пристального взгляда.

– Убежит же! – напомнила я, с трудом сдерживаясь, чтобы не пуститься в погоню. Столько усилий – и насмарку?

Он мотнул головой и бросил, не оборачиваясь:

– Ату его!

Мгновение – и призрачная стража, вопя и улюлюкая, ринулась за беглым потомком.

Донал с силой растер лицо руками и попросил глухо:

– Снимите тиару. Ее изобразили в ней на парадном портрете, и платье такого же цвета.

– Ее – это Аннабель? – уточнила я хладнокровно – Так вот отчего Адам перепугался! Он тоже видел портрет?

Кто угодно струсит, увидев ожившую прапрабабку!

– Наверняка, – нехотя ответил Донал.

– Надеюсь, я сама на нее не похожа? – озадачилась я, пристраивая украшение обратно на подушку.

Донал покачал головой и криво, зато искренне улыбнулся.

– Ничуть.

Он протянул руку, помогая мне выбраться из каменного гроба, а потом, обхватив за талию, опустил на каменный пол.

Взгляд Донала – темный и странный – будил какие-то непонятные чувства.

– Вы недорассказали историю рода, – напомнила я, чтобы спугнуть, прогнать эту щекочущую нервы близость.

Слишком хотелось наделать глупостей. Шагнуть вперед, прижаться… и узнать, каковы на вкус его твердые узкие губы.

Сначала мне показалось, что Донал меня не слышит. Потом он кивнул и отступил на шаг. Я невольно поежилась. Без тепла, исходящего от крепкого мужского тела, разом стало как-то зябко и пусто.

– Присаживайтесь, – предложил он привычным ровным тоном. – Все равно нужно дождаться призраков.

Донал опустился на голый пол, привалившись спиной к ближайшему саркофагу. Простудиться он явно не боялся.

Я же села на шкуру рядом с ним и укрылась ее свободным краем.

– Рассказывайте. Что наделала Аннабель, раз лишилась дара?

– То и наделала. – Донал пожал плечами и удобно вытянул ноги, перегородив узкий проход. – Аннабель понесла сразу после венчания. Стала тихой, скрытной, подолгу гуляла в одиночестве. Беременность протекала тяжело, поэтому мужа по настоянию лекаря от нее отселили. Так что никто не мешал Аннабель тщательно все подготовить… – Он прикрыл глаза и запрокинул голову, прижавшись затылком к каменной плите. – Она родила в канун Самайна. Наплела мужу что-то про семейные традиции, упросила спуститься с ней… сюда. Он ничего не подозревал. Слишком был счастлив. Аннабель угостила мужа вином, а очнулся он уже в пентаграмме.

Тон его оставался сухим и безучастным, словно Донал читал летопись, а не рассказывал волнующую историю любви и предательства.

Я кашлянула.

– Сурово.

Донал мотнул головой.

– У нее все получилось. Он сопротивлялся, но Аннабель перекачала силу мужа в ребенка и закрепила своей магией.

Я дернулась и неверяще уставилась на него.

– Хотите сказать…

Он коротко, зло ощерился.

– Да. Аннабель использовала ребенка как… ключ. Тогда же она создала и родовые артефакты. Правда, за них тоже пришлось кое-чем заплатить.

Интересно, она была сумасшедшей? Или беспринципной стервой?

– Что с ними стало потом?

Донал пожал плечами.

– Мальчик вырос и стал первым бароном Мэлоуэном.

– А его отец? – спросила я очень тихо.

И не выдержала. Протянула руку и накрыла ладонью его горячие пальцы.

Донал опустил взгляд и сказал бесцветно:

– Он не умер. Аннабель сумела удержать его на грани жизни и смерти, сделала хранителем замка и рода. С тех пор никто больше не взял Мэлоуэн, а Скотты всегда процветали.

– Почему Скотты? – спросила я, едва шевеля губами.

Донал лишь поднял брови. Лицо его казалось застывшим. Окаменевшим.

– Его ведь звали Донал Грин, так? – уточнила я, глядя в его потемневшие глаза. – Это были вы.

Вот почему он так странно себя вел! Эта версия объясняла все, от умения мгновенно перемещаться к барону до поведения со мной.

И все-таки обидно, такой роскошный генетический материал – и пропадает без толку!

– Вы догадались, – констатировал он спокойно. Только пальцы мелко подрагивали под моей ладонью.

Я хмыкнула.

– Тут бы и последняя дурочка догадалась! К тому же подозрения у меня были давно. Так все-таки, почему Скотты?

Донал смотрел перед собой. Что он видел в этот момент? Осажденный замок? Венчание с любимой? Ее лицо, когда она вонзила нож?

– Она даже имя мое предала забвению, – выговорил Донал тихо и тускло. – Дала сыну фамилию Скотт и розу на гербе перечеркнула в знак, что основатель рода был незаконнорожденным.

– Но…

Я прикусила язык. Донал, как и прочие захватчики, был из племени скоттов. Взять название племени в качестве фамилии означало объявить сына безотцовщиной, одним из множества «детей войны».

– Мне жаль, – сказала я неловко.

Он качнул головой.

– Не стоит. Это было давно. В совсем другой жизни.

Это напускное равнодушие уже не могло меня обмануть. Ему все еще было больно. Даже сейчас, триста лет спустя, Донал помнил – и ненавидел.

– Фицуильям знает? – вырвалось у меня.

Донал дернул плечом.

– Он верит семейному преданию. Отредактированной версии, которую рассказали и вам. Об изнасиловании и мести.

– Неужели вы никому не пытались об этом рассказать?

Донал горько улыбнулся:

– Скоттам невыгодно ворошить старые тайны, а рассказать кому-то еще мне не позволит заклятие.

– А…

– А вы теперь тоже Скотт.

– Ненадолго, – напомнила я, зябко поведя плечами, и машинально покрутила на пальце обручальное кольцо.

Он никак это не прокомментировал.

Зато во мне проснулся ученый. Я подалась к Доналу и бесцеремонно потыкала пальцем в его плечо.

– Кажется настоящим. То есть, я хотела сказать, живым.

И смутилась, сообразив, что в запале нахально щупаю постороннего мужчину… То есть хранителя замка, конечно. Позор мне! Совсем гормоны расшалились, уже к призракам пристаю.

Он накрыл шершавой теплой ладонью мою руку.

– Я жив. Точнее, бессмертен. Аннабель была демонически умна и талантлива. Она сумела сделать меня почти человеком. Я ем, сплю, хотя при желании могу неделями обходиться без еды и питья. У меня растут волосы и ногти, и все остальное функционирует совсем как у людей. Только к этому прилагаются кое-какие необычные таланты и… привязка к роду. Я обязан подчиняться барону и выполнять любые его приказы.

В серых глазах – ничего, кроме усталости и горечи. Как жаль, что Аннабель давно умерла! Я охотно сплясала бы на ее могиле.

Донал вдруг отстранился и скрестил руки на груди.

– Так как вы догадались, что я не обычный начальник стражи?

Ловко он увел разговор от скользкой темы.

Я пожала плечами и перечислила:

– Во-первых, у вас очень странные отношения с семьей. Во-вторых, все эти непонятные появления даже при запертых дверях и на большом расстоянии. В-третьих, Фицуильям не настолько наивен, чтобы доверить охрану замка одному-единственному человеку, пусть даже лучшему бойцу. В-четвертых, вы с Рэмуальдом, пятым бароном, слишком похожи, чтобы это можно было списать на случайность. В-пятых, на вас странно реагируют кошки. То шипят, то ластятся…

– Они чувствуют мою силу, – кивнул Донал рассеянно и усмехнулся. – Родители Рэма не использовали амулет, так вышло. Что же, исчерпывающе. Вы молодец, миледи.

– Донал… – нахмурилась я, и он поднял ладонь.

– Простите. Знаю, что вам неприятен этот титул. И за это, – перехватив мою руку, он легко погладил золотой ободок на пальце, украшенный стилизованной розой, – тоже меня простите.

– Кто именно вам может приказывать? – спросила я медленно, желая проверить еще кое-какие предположения. – Все Скотты или?..

Донал пожал плечами.

– Законный барон Мэлоуэн. Когда его нет в замке – тот, кому он отдаст баронскую цепь, знак своей власти.

Я открыла рот… и закрыла, вспомнив сухопарую фигуру свекрови, стоящей перед священником. Я тогда еще удивилась ее старомодному украшению, старинной золотой цепи с массивными звеньями.

Так вот как свекровь «уломала» Донала меня похитить! Воспользовалась отсутствием Фицуильяма и его, прямо скажем, опрометчивым доверием.

– Вот же!.. – выдохнула я.

Меня прервали торжествующие крики и хохот. Призраки гурьбой вывалились из стены, Рэм торжественно возложил к ногам Донала что-то, завернутое в тонкий, украшенный вышивкой и кружевами носовой платок. Мотив вышивки до боли знаком, все та же злосчастная роза.

– Ваш приказ выполнен, сэр! – произнес он важно и отвесил поклон.

И тут же залихватски мне подмигнул.

Кажется, Донала правильнее называть начальником призрачной стражи.

Он осторожно отогнул краешек платка, и я подалась вперед. На тонкой ткани лежали темный фиал со слегка опалесцирующим содержимым и обгрызенная кость, перевязанная бечевкой с перышками, бусинками и бог весть чем еще.

– Шаманство. – Донал брезгливо вытряхнул кость и, поднявшись на ноги, раздавил ее каблуком.

Влажно хлюпнуло, что-то душераздирающе взвыло… Брр, пакость какая!

К фиалу он отнесся куда бережнее. Взял через платок, посмотрел на свет и скривил губы.

– Какой талантливый мальчик, – процедил он сквозь зубы. – Руки бы ему оборвать.

– Выполнять? – предложил Рэм с готовностью.

Донал лишь отмахнулся.

– Что это такое? – не выдержала я.

– Черная магия, – объяснил Донал коротко, зато исчерпывающе, и повернулся к призракам. – Вы видели, кто его впустил в замок?

– Нет, – сознался Рэм, почесывая в затылке. – Бежал он отсюда точно в одиночку. Когда пришел, мы не заметили. Из-за этой штуки, да?

Он кивнул на странную кость, от которой осталось лишь черное пятно, похожее на жирную сажу.

Донал рассеянно кивнул.

– Миледи, – позвал он, при духах обращаясь ко мне предельно почтительно, – вы знаете, чей это платок?

И протянул его мне, осторожно отложив фиал в сторону.

Я присмотрелась, поднесла к носу. Пахло ландышами – легко и нежно.

– Понятия не имею, – созналась я честно. – Наверное, Хелен или Джорджины. Миссис Скотт предпочитает тяжелые сладкие запахи, например, розовое масло.

Донал нехотя согласился:

– Похоже на то. Точно не кого-то из слуг – платок и духи не из дешевых, да слуги и не посмели бы вышивать розы.

– Почему? – брякнула я, но после выразительного взгляда Донала сообразила: – Ах да, герб Скоттов.

Я покосилась на розовый куст, неестественно бурно цветущий и благоухающий на весь склеп. От этого душного приторного запаха начинала болеть голова.

– Ладно, разберемся, – пообещал Донал хмуро. – Что с Адамом?

– Штаны мокрые, а так цел, – фыркнул Рэм и взлетел к потолку. – Шли бы вы спать.

– Дельная мысль, – похвалил Донал и повернулся ко мне. – Миледи?

– Да, конечно, – опираясь на его руку, я поднялась на ноги и отряхнула платье. – Была рада знакомству, уважаемые бароны.

– Взаимно, – важно кивнул Рэм, а остальные призраки поклонились молча.

Обратный путь я почти не запомнила. Темно, хоть глаз выколи, но Донал уверенно лавировал между старой мебелью и рухлядью, каким-то чутьем находя дорогу.

У входа в Западную башню он остановился.

– Доброй ночи, – пожелал он, не глядя на меня.

– Доброй, – отозвалась я рассеянно.

Глаза слипались, впечатлений для одного дня оказалось слишком много.

Я обернулась так резко, что Донал чуть заметно вздрогнул, и спросила негромко:

– Где могила Аннабель? Тут, в замке?

Донал дернул щекой и отступил на три шага, прячась в тени.

– Вы не догадались? Тело Аннабель сожгли, а из пепла вырос розовый куст. Она говорила, что это окончательно закрепит ее проклятие.

Я не нашлась с ответом. Молча вошла в башню, заперла дверь и обессиленно прислонилась к ней спиной. Перед глазами стоял розовый куст, оплетший пустой саркофаг. Я уже ненавижу эти проклятые розы!

– Миледи, доброе утро! – прощебетала Бетти, вырывая меня из сладкой дремы. – Завтракать бу… Ой!

Дребезг и кошачье мяуканье подействовали не хуже ведра воды на голову.

– Лиса! – простонала я, обозрев осколки на полу. Темно-коричневая лужица кофе, прилипшие – конечно же маслом вниз – к полу бутерброды и усыпанная осколками яичница.

Мой завтрак бесславно погиб.

Нашкодившая Лиса затаилась за креслом, посверкивая оттуда зеленью глаз, а спавшая со мной Марка гибко спрыгнула на пол, понюхала бутерброд и, подцепив лапкой колбасу, принялась есть.

– Миледи, я сейчас все уберу! – пообещала Бетти, чуть не плача.

– Не спеши, – махнула рукой я. – Кофе я сварю в лаборатории, а перекусить можно и позже.

Выбравшись из постели, я поплелась умываться. Когда вернулась, меня встретил Донал.

– Доброе утро. – Он протянул кружку, украшенную черной кошачьей мордой. – Угощайтесь.

– Доброе утро. Спасибо.

Я взяла чашку, пряча глаза. После ночных откровений смотреть на Донала было неловко. Словно почувствовав это, он отвернулся и устроился в кресле у окна. Осмелевшая Лиса запрыгнула ему на колени и начала топтаться, выпуская и втягивая когти.

Начальник охраны, даже не поморщившись, рассеянно почесал ее за ушами и погладил вдоль хребта. Кошка с низким довольным «мя-а-ау!» брякнулась на спину, подставив ему беззащитный пушистый живот.

– Мя-а-а! – обиженно напомнила о себе с пола Марка.

Я подхватила ее под пузо и пересадила к себе.

– Новости есть? – делано небрежно поинтересовалась я, прихлебывая кофе.

Кошки несколько разрядили обстановку, так что честно заслужили свою порцию ласки.

Донал покачал головой, сверля меня напряженным взглядом.

– Адам из замка сбежал, и я позабочусь, чтобы он больше не вернулся.

– Что теперь? – напрямик спросила я, допив кофе.

– Надо найти пособницу Адама. – Голос Донала похолодел, и я понимала почему. Он крайне болезненно относился к предателям. – Иначе она может продолжать вредить Скоттам.

Я покосилась на его руку, стиснувшую подлокотник кресла, и не удержалась:

– Почему вы не…

Я запнулась, и он подхватил, криво улыбаясь:

– Не питаю к Скоттам недобрых чувств? Не желаю им зла?

Отведя взгляд, я кивнула, а Донал объяснил спокойно:

– Они не виноваты в том, что натворила Аннабель.

– Они не пытались это исправить, – заметила я тихо, но твердо.

Донал упрямо мотнул головой.

– Аннабель не оставила инструкций, как снять заклятие. И давайте не будем об этом.

– Почему? – рассердилась я.

Терпеть не могу, когда проблему пытаются замолчать. Можно подумать, она исчезнет, если спрятать голову в песок. Ну что за детский сад?!

Лицо Донала застыло.

– Они и мои потомки тоже. В конце концов, какое вам до этого дело?

Я уже открыла рот, чтобы разразиться гневной речью… но срезалась на горьком:

– Вы ведь скоро уедете.

Уеду, а Донал останется – блюсти покой замка и охранять своих сколько-то праправнуков.

– Я бы так не смогла, – призналась я честно, прижав задремавшую Марку к груди.

Она сонно приоткрыла глаз и снова закрыла.

Донал пожал плечами.

– У меня нет выбора. Так что насчет сообщницы Адама? Как думаете: это Хелен или Джорджина?

Я моргнула от столь резкой смены темы, но послушно задумалась. Ничего нового, впрочем, не надумала.

– Джорджина. Это вполне в ее духе – влюбиться в неподходящего мужчину и наделать глупостей. Кстати, у нее есть похожие духи.

Донал задумался, рассеянно поглаживая кошку.

– Допустим, – признал он нехотя. – Но Хелен вполне могла позаимствовать платок сестры, как и духи.

– Так мы ни к чему не придем. – Я ссадила кошку на пол и решительно встала. – Нужно проверить теорию, раз уж она возникла. Или доказать, или убедиться в ее несостоятельности.

– Как? – Донал насмешливо изогнул правую бровь.

М-да, хороший вопрос. Разве что спросить в лоб: «Джорджина, у тебя был роман с Адамом?»

Кстати, это идея!

– Взять нахрапом? – предложила я с проклюнувшимся азартом. – Она ведь наверняка чувствует себя виноватой. Если сказать, мол, я все знаю, то не выдержит и проболтается!

Он хрустнул пальцами и задумчиво признал:

– Может сработать. Не зря же говорят, что на воре и шапка горит. Только что вы будете делать, если это не она?

– Буду спрашивать у всех подряд, – хмыкнула я.

Пусть меня посчитают сбрендившей, что с того? Все равно я скоро уеду.

Донал посмотрел… странно.

– Я с вами. На глаза показываться не буду, вмешаюсь, только если что-то пойдет не так. Согласны?

– По-моему, это перестраховка, – заметила я и махнула рукой. – Но если вам так будет спокойнее…

– Будет, – сказал он твердо.

На том и порешили.

Как я ни старалась, уловить хотя бы тень присутствия Донала не могла. Он скользил следом, невидимый и неощутимый, и от этого было жутко. Интересно, каково это – жить… нет, скорее, существовать тут из века в век? Привязанным к замку и – будем честны – рабом своих же потомков? Смотреть, как они рождаются, живут и умирают? Брр!

Я остановилась у двери и тряхнула головой, стараясь переключить мысли на стоящую передо мной задачу. Итак, дано: романтичная девица, которая предала брата ради возлюбленного. Что она предпримет и как себя поведет теперь, когда кавалера выставили из замка?

Впрочем, для точного прогноза мало данных. Придется поступать в лучших научных традициях: действовать наобум, а потом притворяться, что так и задумано.

Глубоко вздохнув, я распахнула дверь в спальню Джорджины… и натолкнулась на удивленный взгляд Хелен, сидящей у постели сестры. Сама Джорджина разметалась по постели. Дышала она тяжело, с присвистом, влажные от пота волосы прилипли ко лбу и шее, нос покраснел и опух, на скулах рдели пятна лихорадочного румянца.

– Что? – встрепенувшись, одними губами спросила Хелен.

Я выразительно поманила ее к выходу.

Хелен поднялась и, бросив тревожный взгляд на сестру, вышла за мной следом.

– Что случилось? – выпалила она с ходу, опираясь спиной о дверь, словно ноги ее не держали.