Читать книгу "Тёмная книга"

• ЛОТЕРЕЯ •

В тот вечер вокруг Джинни ослепительно ярко горели огни городской ярмарки, шумели проходившие мимо люди. Озорные крики зазывал то и дело перебивали свистящие где-то вдалеке фейерверки. В воздухе пахло кукурузой и карамельным попкорном. Сладкий запах победы. Почти такой же сладкий, как запах разложения.

В тот вечер Джинни впервые выиграла что-то. Свой первый приз. Никогда и нигде до этого ей не везло – только сегодня, когда она вытянула яркий золотой билет из той темной, обитой дешевым красным бархатом, коробки. В глянцевом отражении девочка видела свое счастливое и немного искаженное лицо.

Выигрышем Джинни стал фиолетовый плюшевый медведь с вышитым бордовым сердцем на боку. Чуть потрёпанный, залежавшийся в ожидании своей победительницы: синтетический ворс местами смялся, кое-где виднелись небольшие буроватые пятна грязи. Наверное, от долгого лежания на полке. У пришитого сердца рвано торчали нитки. Но Джинни было всё равно – это был её первый выигрыш в лотерее. За всю её жизнь.

Девочка оглянулась вокруг, надеясь разделить момент своей первой победы со случайными зрителями, но никто не смотрел в её сторону. Люди толпились у других аттракционов, спешили к ларькам со снеками, фотографировались и смеялись. В момент своего триумфа Джинни была одна.

Девочка хмыкнула и развернулась обратно к стенду, где продавец лотерейных билетов уже тянул ей навстречу плюшевого медведя. Большие лапы свисали по бокам, готовые к объятиям. Пара чёрных пуговиц-глаз смотрела на неё немигающим и почти что любящим взглядом. Вспышка от очередного взорвавшегося в небе фейерверка отблеснула в пуговицах искрой, на секунду оживив глаза медведя. Лишь на долю секунды. Затем глаза игрушки вновь померкли, возвращаясь к цвету бездны.

От ударившей в голову эйфории Джинни даже не заметила выступающий, уродливый шрам на белом пузе медведя, совсем рядом с пришитым сердцем. И то, с каким облегчением и ужасом продавец посмотрел ей вслед.

В тот самый вечер она принесла медведя к себе в дом.

* * *

Плюшевый медведь занял самое почётное место в комнате девочки – на тумбе, прямо напротив кровати. Чтобы охранял её сон, решила Джинни. Служил напоминанием, что она наконец-то выиграла. Пускай даже и плюшевую игрушку.

В ту самую ночь Джинни решила лечь спать с включённым ночником: чтобы засыпая, видеть свой приз. В теплом свете лампы фиолетовый цвет игрушки успокаивал, мягко толкая в объятия сна. Девочка лежала и смотрела на медведя до тех пор, пока наконец не уснула.

В первую ночь Джинни спала невероятно спокойно и глубоко настолько, что пришедшая утром будить мама с добрых полчаса не могла растолкать девушку в школу.

– Ты как мертвая спала, я даже начала бояться, – сообщила она с нервозной улыбкой наконец проснувшейся Джинни, и ушла вниз готовить завтрак.

Девочка потянулась всем телом, с упоением взглянула на тумбу, где чуть завалившись на бок, лежал её медведь. Немного покосившись, он выглядел ещё милее и беззащитнее. Фиолетовый штопаный добряк. На лице Джинни невольно расцвела улыбка. На секунду ей даже показалось, что плюшевый мишка стал чуть больше, чем был вчера на ярмарке, и чуть менее симметричным. Может, это плюш скатался внутри также, как и клоки ворсовой шерсти. А может, вчера Джинни была слишком счастлива, чтобы заметить эти недостатки. Девочка рассматривала игрушку до тех пор, пока с первого этажа наконец не крикнула мать, зовя её к завтраку.

Потрепав лежащего на боку медведя по штопанному носу, Джинни убежала вниз. Она была уже далеко за порогом, чтобы успеть заметить, как игрушка чуть покачнулась в её сторону. Словно внутри что-то сидело.

* * *

Джинни пришла с занятий окрыленная от эмоций – день прошел как нельзя лучше: первая выигранная командой Джинни в этом сезоне игра в лакрос, написанная на «отлично» проверочная работа по биологии, и даже Джастин Смит, давняя и безответная школьная любовь Джинни, улыбнулся ей и отметил, как же чудесно она сегодня выглядит. Весь день словно закружился в одном счастливом водовороте. И как бы девочка не старалась думать о плюшевом медведе на своей тумбе, каждое удачное событие в тот день внутренне оправдывалось её выигрышем в лотерее. Её талисманом. В тот же день Джинни решила дать своему медведю имя. Она назвала его Тедди. «Иногда и в обычном таится необычное», – так Джинни объяснила свой выбор. Трепать Тедди по мягкому черному носу каждый раз при выходе из комнаты стало её личным ритуалом, непременно приносящим удачу.

* * *

Дни постепенно пошли дальше от того счастливого ярмарочного вечера, и жизнь закружилась своим чередом: заботы старшей школы вытесняли все прочие, вновь стали главными в жизни Джинни. И сколько бы ни трепала девочка Тедди по носу, побед в её жизни не становилось ни больше, ни меньше. Но всё же она не пропускала ни одного утра, чтобы не прикоснуться к медведю. Чисто на всякий случай. Так было ровно до одной ночи.

В ту ночь, спустя почти месяц, Джинни разбудил непонятный звук, похожий на постукивание и стрекот одновременно. Будто кто-то очень медленно открывает чертовски скрипучую дверцу, постоянно задевая её об пол. Девочка проснулась от отчётливого щелканья точно у самого своего уха. На дворе стоял жаркий май, окна были нараспашку открыты – это могли быть цикады, по ошибке залетевшие в спальню второго этажа. Джинни встала, с силой захлопнула окна, поправила шторы и затем прислушалась. Щелкающий странный звук не прекратился. В ночной тишине комнаты он стал даже более отчетливым. К непониманию примешалась тонкая нотка тревоги. Горькая, как полынь. Джинни успела облазить всю комнату, когда наконец поняла, что звук идёт из-под её кровати. С пару секунд девочка колебалась в нерешительности, но стрекот к тому моменту стал настолько отчетливым и громким, что вряд ли бы позволил ей уснуть. Перед тем, как наклониться вниз и наконец уже выудить залетевшую туда надоедливую цикаду, Джинни краем глаза заметила, что тумба пуста. Медведя на месте не было. Стрекот повторился снова. Громче и настойчивее. Словно звал её заглянуть под кровать.

И вот тогда Джинни впервые стало страшно. В ушах зашумел пульс, а в горле неприятно пересохло, царапая наждачкой. Девочка попыталась отмахнуться, может, игрушка упала или её переставила мать во время уборки. Мало ли куда с полки мог подеваться медведь. К внутреннему голосу безжалостно примешивалось осознание: никто и никогда не заходил к Джинни в комнату без её ведома. И уж точно никто не стал бы трогать Тедди, столь ценный приз, о котором она щебетала каждый вечер за ужином. Тедди исчез сам. По своей воле. Животный ужас ледяными колючками прошил тело девочки от пяток до макушки. Мурашки покрыли тонкие руки. Всё нутро Джинни кричало поскорее прыгнуть обратно в постель, укрыться одеялом с головой. Спрятаться. Но любопытство все же взяло вверх. И она наклонилась, приподняв тяжелый полог кровати.

В абсолютной тьме не было видно ничего. Джинни чуть повернула голову вбок, прислушиваясь к невидимому источнику звука. Прошла одна долгая секунда, две. В плотной, почти мертвой тишине комнаты не было ничего: ни шорохов, ни стрекота. Джинни слышала только биение своего сердца и свое же прерывистое, шумное дыхание.

И тут что-то резко щелкнуло прямо у неё над ухом, едва царапнув мочку. Джинни вскрикнула и в один присест залетела на кровать, укрывшись в одеяло с головой, в свой иллюзорный замок. Будто несколько слоев ткани могли защитить её. Страх бился пульсом где-то в глотке, заглушая все звуки. Сбившаяся прядь волос прилипла к выступившей капельке крови на ухе. Больше стрекота той ночью не было слышно.

* * *

Тедди по-прежнему приносил девочке удачу, или же она просто хорошо справлялась сама по себе: усердно тренировалась, прилежно училась. Была достаточно привлекательной для красавчика Джастина, то и дело приглашавшего её погулять. Джинни уже не знала, приносит ли Тедди ей удачу или нет. Но на всякий случай все же трепала его по носу. Легонько, едва касаясь пальцами мягкой и такой плотной ткани. Словно побаиваясь плюшевой игрушки.

Неестественное, жуткое клацанье теперь возвращалось почти каждую ночь, неизменно доносясь из-под кровати, стоило лишь выключить свет.

Джинни больше не спускалась вниз посмотреть, не тешила себя мыслями о цикадах и старалась вовсе не шевелиться, едва заслышав сквозь волчий сон знакомый стрекот посреди ночи. Нервно просыпаясь от кошмарного монотонного звука, она решалась лишь немного отодвинуть край одеяла от лица и в свете уличного фонаря увидеть в очередной раз, что тумба напротив её кровати пуста.

Ужас стал верным спутником пятнадцатилетней Джинни Барнс. Вместо крепкого сна теперь у неё были изматывающие кошмары, в которых за ней охотились огромные насекомые, напоминающие цикад. Их жвала щелкали у лица, истекая слизью, и в десятках сетчатых глаз девочка видела свое отражение. Жуткие твари настигали и пожирали её тело во снах под оглушительный стрекот, от которого Джинни и просыпалась посреди ночи. Страх сковывал её тело настолько, что она не решалась выйти из комнаты. Мысль спуститься с кровати, пройтись босиком рядом с источником звука стегала Джинни не хуже хлыста. И она продолжала лежать, накрыв голову подушкой и поджав ноги. Из ночи в ночь.

От постоянных кошмаров Джинни стала вялой, рассеянной, и темные круги под глазами уже невозможно быть замазать косметикой. В школе даже одобрили больничный, но девочка всё равно ходила на занятия: находиться в школе было спокойнее, чем дома. К Тедди она больше старалась не прикасаться и даже не смотреть на него, на его раздувшееся плюшевое тело синюшно-фиолетового цвета. Или, по крайней мере, Джинни так казалось.

Игрушка была уродлива, но родители рассказам Джинни не верили: каждое утро Тедди вновь возвращался на свое законное место на тумбе. Медведя трясли, щупали, но ничего, кроме комков твердого плюша внутри не было. Тедди оставался лишь уродливой игрушкой, выигранной на ярмарочной лотерее. Все начали думать, что ночные кошмары девочки лишь последствия стресса из-за учебы и предстоящего местного матча по лакросу. И тогда Джинни отвели к врачу. Ей прописали успокоительные. По две таблетки на ночь.

* * *

Вскоре стрекот начал доставать Джинни каждую ночь. Включенный ночник больше не помогал, даже наоборот – Джинни боялась увидеть Тедди на полу, боялась увидеть, как ползает или выглядывает из-под кровати. Заглянуть вниз ей не хватало духу. Ночная темнота прятала не только медведя от неё, но и Джинни – от Тедди.

Тогда она переехала в пустующую спальню старшего брата, но и это не помогло. Не помог и визит угрюмого, ленивого дезинсектора – никаких насекомых, а особенно цикад, не было нигде в доме. Разве что несколько мертвых, иссушенных бабочек с переломанными крыльями прямо под кроватью в предыдущей спальне Джинни. Той самой, куда с ярмарки она притащила своего медведя.

– Ты прямо как диснеевская принцесса, – вяло улыбалась ей мать, – к тебе прилетают бабочки.

О том, что рядом с ней они и умирают, никто не стал лишний раз акцентировать внимание.

Не помогали Джинни и прописанные снотворные – даже сквозь одурманивающий сон девочка слышала перестукивание под кроватью. В самые жуткие моменты Джинни ощущала, как что-то садится ей в ноги. Что-то тяжелое и мягкое. Она старалась не думать о том, что это очень похоже на большую плюшевую игрушку. Она старалась не думать, что это и правда происходит.

* * *

Как бы ни пыталась Джинни избавиться от жуткого медведя, ей ничего не помогало: попытки запихнуть Тедди в ящик или закинуть на чердак были тщетны. Каждое утро проклятый медведь оказывался на тумбе, с каждым днем становясь все более уродливым: пыль копилась на морде, белое пузо стало грязно-бежевого оттенка. Тедди был похож на портрет Дориана Грея, только самой Джинни становилось всё хуже.

Однажды Джинни даже пыталась сжечь Тедди, но как только она поднесла к облитому розжигом медведю спичку, виски пронзила резкая боль: сказывалось побочное действие прописанных ей лекарств. В такой момент становилось не до сжигания мягких игрушек на заднем дворе. Мигрень стала для Джинни обычным делом, небольшой жертвой за часы относительно спокойного сна. Боль возникала периодически, спонтанно, и была жуткой, выворачивающей, от неё темнело в глазах и тошнило. Джинни не хотела думать, что это происходит только в те моменты, когда она пытается избавиться от Тедди, и просто принимала очередное обезболивающие.

* * *

В один из дней Джинни посетило озарение, резкое и яркое, как головная боль от таблеток: надо вернуться обратно, на ярмарку, и расспросить, откуда взялась проклятая игрушка. Может, кто-то сможет ей помочь. Может, такие случаи уже были.

Джинни понимала, что шансов застать ярмарку на прежнем месте почти нет: прошло больше двух месяцев с того момента, как она с искрящейся радостью в глазах тянула руки навстречу плюшевому медведю. Кто бы мог подумать.

Ярмарки на месте и правда не было: все палатки были уже давно свернуты, на местах остались лишь застывшие скелеты аттракционов да одинокий ларек у входа с хот-догами и сахарной ваты для редких посетителей. От сладкого запаха, витающего в воздухе, Джинни передернуло.

– Сладкий запах победы, как же..

Ноги понесли девочку обратно, к выходу: находиться на том же месте, где всё и началось, было невыносимо. Но как и в тот вечер, удача вновь была на стороне Джинни Барнс. Недалеко от выхода, прислонившись спиной к будке продажи билетов, стоял тот парень, протянувший ей бархатную коробку с лотереей. Протянувший ей Тедди.

Праздник лихо вскружил девочке голову: она запомнила продавца как красивого, высокого парня, пускай и очень уставшего, и от того хмурого. В действительности, хмурое выражение лица было единственным доступным для этого худощавого, покрытого прыщами парня с патлами каштановых невзрачных волос. С колотящимся сердцем она поспешила скорее к будке, заметив, как парень щелчком пальцев выкинул тлеющую сигарету и зашел внутрь.

Джинни подумала, что продавец не вспомнит и её, но не успела она подойти к окошку, как в тусклых глазах зажглось узнавание, а с ними отвращение, ярость и страх. Страха там было больше всего.

Разговор нельзя было назвать удачным: поначалу парень отнекивался и вяло огрызался, разыгрывая не самую удачную актерскую игру, будто не признал Джинни. Будто бы не всучил ей уродливого медведя с жутким секретом внутри. Но девочка не собиралась сдаваться, задавая вновь и вновь одни и те же вопросы о происхождении Тедди, о стрекоте, о жалобах на игрушки из лотереи. В конце концов, продавец сломался. Перейдя почти на крик, он выпалил:

– Да ни откуда этот чертов медведь, я сам его туда подсунул! Я должен был избавиться от этой твари, и я это сделал. Надеялся, что какая-нибудь дурочка вроде тебя вытащит его и унесет с собой. А заодно и этот сводящий с ума стрекот.

Джинни встала, как вкопанная. Так он всё знал? Получается, все это время её приз был фальшивкой. Был на самом деле не выигрышем, а наживкой, передающимся из рук в руки проклятием. Джинни почувствовала, как мир закружился вокруг: побочные эффекты лекарств, смешанные с осознанием собственного поражения. Она закашлялась, теряя былой пылкий настрой:

– Но как же…

– Вали отсюда, кому сказал, – руки парня задрожали. Джинни только сейчас заметила, какие же у него отвратительные, нервно обгрызанные ногти. С грязью под ними. – Не моя забота.

На этой фразе он с силой захлопнул жалюзи на окнах, давая понять, что разговор окончен.

* * *

Ощущение тяжести в ногах теперь преследовало её каждую ночь наравне со стрекотом: перестукивания шли с такт с топтанием в ногах Джинни. Точно большая кошка все никак не могла улечься поудобнее. Девочка просыпалась, но на одеяле никого не было. Не было никого и на тумбе. Лишь легкое, настойчивое щелканье доносилось из-под кровати. От каждого щелчка девочку пробирало крупной дрожью.

И вот однажды Тедди и правда оказался у нее в ногах – плюшевый уродец лежал, прислонившись к ступне. Будто принюхивался к телу Джинни. Девочка заорала, вне себя от ужаса, схватила Тедди за толстую лапу и помчалась прочь из комнаты. Скорее к лестнице. Скорее на улицу. Распахнув настежь дверь, Джинни замахнулась и со всей силы кинула игрушку. Целью была проезжая часть, но от таблеток и кошмаров её руки дрожали. Медведь мягко упал на газон. На ярко-зелёном фоне он выглядел неестественным фиолетовым пятном, вздутым, словно прыщ. Что-то громко щелкнуло. Заработали разбрызгиватели.

Медведь промок почти мгновенно, его плюшевая шкура потемнела так, что чёрные пуговицы глаз стали неразличимы на морде. Джинни поёжилась и больше не глядя на медведя, пошла обратно в дом. На душе было удивительно спокойно, она чуть ли не вприпрыжку поднималась по лестнице к себе, намереваясь сегодня же перенести вещи в свою старую спальню. Хватит с неё постеров в комнате брата. Груз страха и тревоги на мгновение покинул её, оставил голову свободной от переживаний. Легкой до болезненного скрипа.

Джинни не сразу ощутила тонкую, острую боль в висках, точно кто-то протаскивал леску сквозь мозг. В ушах зазвенело, тело скрутил спазм. Девочка схватилась за голову, сжимая её в ладонях, будто это могло помочь.

Шаг, ещё один. Девочка уже увидела впереди приоткрытую дверь своей спальни и мягкий солнечный свет из неё, как вдруг в глазах потемнело от боли. Не видя ничего, Джинни шагнула вперед. Нога мягко наступила в пустоту, пол поменялся с потолком местами, крутанув девочку вокруг своей оси. Всё ещё не видя ничего перед собой, Джинни лишь ощутила резкий удар об землю. Послышался громкий щелчок и хруст, как будто раскололи грецкий орех. Где-то внутри неё.

Лишь секунду спустя жгучая боль скрутила тело сильнее любой мигрени. Так Джинни сломала берцовую кость.

* * *

В больнице, где она провела с родителями целый день, было светло и тихо. Никаких лишних звуков. Из щелканья – только ручка врача, когда он выписал девочке рецепт на обезболивающие. Еще щелчок. Врач повысил ей дозировку снотворных на ночь до трех таблеток. Как он пояснил, Джинни должна была крепко выспаться, чтобы сломанная нога начала скорее зарастать.

– Самое важное, – врач с улыбкой протянул девочке оранжевый пузырек, – происходит тогда, когда мы спим.

Джинни истерично рассмеялась, подрагивая всем телом, кроме загипсованной на всю длину ноги. Протянутый пластиковый пузырек разбился об стену. Белые таблетки рассыпались из него, точно застывшие толстые личинки.

В больнице решили, что это шок от перелома, и посоветовали поскорее вернуться в дом. И Джинни рассмеялась еще раз.

* * *

В ту ночь Джинни проснулась, когда все в доме уже спали.

День, проведенный в больнице, истощил её также сильно, как и события последних нескольких недель. Точнее ночей. Изматывающих, кошмарных, сюрреалистичных. Девочка проспала весь день, даже сквозь сон смутно ощущая боль. Непрекращающуюся и надоедливую, как сигнал тревоги.

В комнате было необычайно темно и тихо. Никаких звуков, никакого света, кроме тусклого уличного фонаря рядом с домом. В горле у девочки пересохло, от жары сжимало в висках. Она приподнялась на локте, неуклюже потянулась за стаканом воды и лежащим заботливо рядом таблеткам обезболивающего. Снотворных среди них не было. Пока что. Плотный слой гипса мешал двигаться, сковывая Джинни. Делая её не более подвижной, чем улитку. Она недовольно застонала и посмотрела вниз, на переломанную ногу. И застыла от ужаса со стаканом воды в руке.

В ногах у неё сидел Тедди. Грязный, всё ещё мокрый от воды и отвратительно раздувшийся. Швы на его теле почти разошлись, расползаясь белыми червями. И пока девочка в ужасе замерев, смотрела на Тедди, внутри него что-то дернулось. Покачнулось из стороны в сторону, примеряясь. Джинни резко выдохнула, и нечто внутри плюшевого медведя качнулось к ней, потянулось на звук. Послышался тихий стрекот. Джинни обернулась вокруг, попыталась вытащить аккуратно ноги из-под дергающегося, точно в припадке, медведя, но всё было тщетно. Семь килограмм гипса на её ноге делали девочку невыносимо беззащитной. Она бы не смогла убежать. Не смогла бы даже подняться сама с постели. Кричать не было смысла: спальня на втором этаже и постоянные ночные кошмары уже приучили родителей к тому, что к Джинни не надо бежать по первому зову. Все отдыхали после тяжелого дня в больнице.

Нечто внутри Тедди не торопилось, пробовало на ощупь игрушку. Будто птенец наконец был готов проклюнуться из яйца, дождавшись своего часа. И Джинни даже знала, какого именно часа. Что-то внутри выжидало, когда она ослабнет. Станет уязвимой. Теперь, с переломанной ногой, девочка была идеальной жертвой. Призом в беспроигрышной лотерее.

На секунду конвульсии внутри Тедди прекратились, и игрушка завалилась на здоровую ногу. Джинни, не раздумывая ни единого мгновения, пнула Тедди на пол. Медведь с влажным гулким шлепком упал на паркет. И тогда отвратительный шов на раздувшемся пузе медведя наконец лопнул.

Тедди опал, как безвольный плюшевый чехол. Изнутри показался тесный клубок плотно переплетенных между собой склизких, изогнутых лап. Слишком больших для обычного паука. Слизь каплями стекала по фиолетовому плюшу. Где-то внутри клубка омерзительных лап послышался стрекот. Тот самый, что сводил Джинни с ума последние недели.

Только тогда Джинни поняла все окончательно: вот почему у того ларька не стояли люди. Лотерея была паршивая: неказистые игрушки, и её будущий Тедди, раздувшийся изнутри. Ей не повезло в тот вечер, просто так совпало: эгоистичный парень, наивная девочка, обитая бархатом коробка и проклятый, безобразный фиолетовый медведь. И пока Джинни прогоняла в своей голове воспоминания о том вечере городской ярмарки, стрекот стал громче. Джинни подтянула к себе костыль, стоящий у кровати.

Клубок лап начал медленно разворачиваться, неуклюже выбираясь из останков плюшевого медведя. Громкий, стрекочущий звук заполнил всю комнату, теперь все более похожий на щелканье десятков жвал.

В темноте комнаты девочка до хруста костяшек сжала алюминиевый костыль на манер клюшки. Что ни было там внутри, у неё была чертовски хорошая подача в лакросе. В тот давний, злополучный вечер в той дурацкой лотерее Джинни впервые в жизни выиграла что-то. Свой первый приз.

И сегодня она намеревалась выиграть еще раз.