Читать книгу "Я наблюдаю за тобой"

– 31 –

Поднявшись на холм, Фредди кое-как отдышался и побрел к дому. Он не собирался заговаривать с Дженной Трипп, даже не ожидал ее встретить. Иногда он видел Дженну по дороге из школы; она всегда ходила с Бесс или другими девчонками, а в этот раз, как ни странно, шла одна. Словно так и было задумано, именно в тот момент, когда в жизни Фредди всплыла та история в Озерном крае. «Наверное, это судьба», – подумал Фредди. (Глупость какая: разве может такой умный парень размышлять о судьбе и предопределении?) Внезапно Дженна обернулась и посмотрела на него в упор. Фредди охватила паника: он к ней слишком близко. Неприлично близко. Единственный способ поправить положение – сделать вид, что он пытается догнать ее и поговорить.

Ему удалось кое-как завязать беседу. Вероятно, впервые с десяти лет он первым заговорил с незнакомой девочкой. Оказывается, Дженна Трипп вблизи даже симпатичнее, чем на расстоянии; губы у нее пухлые и мягкие, под форменным пиджаком просматривается грудь – вполне невинно и в то же время чрезвычайно волнующе. Фредди не мог посмотреть ей в лицо, потому что ему невыносимо хотелось коснуться ее губ, а если опустить взгляд – тогда еще хуже, ведь там грудь, поэтому он принялся сосредоточенно рассматривать ее плечо: так безопаснее.

А потом до него дошло: зря он заговорил с Дженной. Она расскажет отцу, и тот догадается, что Фредди подслушал их разговор с мамой. К тому же он до сих пор не понял, что именно хочет выяснить. Не следовало подходить, не выработав линию поведения. После этой встречи остался привкус замешательства, стыда и унижения, поэтому Фредди решил перевести дух и собраться с мыслями, прежде чем идти домой.

Открыв входную дверь, он едва не опрокинул стремянку. Под ногами зашуршала пленка. В нос ударил запах свежей краски. Из кухни донесся мамин смех – совершенно непривычный звук.

Мама стояла у кухонного стола, грея ладони о кружку с чаем, а Альфи-маляр в рабочем комбинезоне расположился за столом, закинув ступню на колено, пил чай и рассказывал какую-то историю, смешнее которой мама явно в жизни не слышала.

– Добрый вечер, приятель, – поздоровался Альфи-маляр.

– Еще день, – педантично поправил Фредди, и у него на душе немного полегчало.

– Привет, милый. – Мама улыбнулась. Фредди и не подозревал, что она умеет так улыбаться. – Альфи рассказывает, как работал садовником в каком-то ужасном отеле на Ибице. Ты не представляешь, что творится на этих курортах!

Во взгляде маляра сквозило смущение. Похоже, он не рассчитывал, что его истории вызовут такое веселье.

– В общем, – Альфи рассеянно побарабанил по кружке большими, заляпанными краской пальцами и опустил великанскую ступню на пол, – пора мне вернуться к работе. Хочу еще раз прокрасить плинтусы перед уходом. Спасибо за чай, Никола.

Фредди пристально взглянул на работника, пытаясь разглядеть дурные намерения, темные мысли или просто какую-то неправильность. Однако в этом здоровяке не чувствовалось зла: безобидный парень, не обремененный амбициями и интеллектом. Тем не менее из-за него мама забила на утреннюю пробежку, гоняет чаи на кухне, хохочет во все горло и прямо-таки сияет от радости.

Добавив к головоломке, в которую превратилась его жизнь, еще одну деталь, Фредди ушел к себе в комнату.

Фредди совершенно забросил «Мелвиллское дело». Он больше не протоколировал все, что видел из окна спальни, и не фотографировал Дженну Трипп и Бесс Ридли в физкультурной форме. Жизнь Нижнего Мелвилла больше не представляла для него интереса. Теперь все его мысли занимала Ромола Брук. Фредди не просто следил за ней, а отдавал дань уважения. Почитал. Восторгался. Изучал. Постигал. Он завел новый журнал под названием «Дело Ромолы».

Почти каждый день Фредди провожал Ромолу до дома, если у них уроки заканчивались одновременно. В прошлый раз она по дороге зашла в супермаркет и купила заварное печенье и собачий корм. Фредди занес этот факт в свой журнал – на случай, если когда-нибудь соберется купить ей печенье. А сегодня Ромола не была в школе. Фредди прождал десять минут, пока сторож не запер ворота. Не беда: всегда можно найти ее в Интернете.

Фредди поставил на стол чашку с ромашковым чаем, ослабил галстук и открыл беседу, которую Ромола вела в «Инстаграме» с девчонкой под ником ЛуизаМерик-Джонс. Скука смертная: учитель несправедливо отругал их подругу во время ланча, та ударилась в слезы, и теперь все подумывают подписать петицию против несправедливого обращения. Фредди уже хотел закрыть «Инстаграм» и найти занятие поинтереснее, как вдруг в беседе появился коммент насчет весеннего бала.

Оказывается, через две недели будет праздник, в котором участвуют девочки из школы Ромолы и мальчики из школы Фредди.

Пару недель назад он не обратил бы внимания на такую ерунду, но сейчас для него словно открылся портал в иной мир.

– Мама! – крикнул Фредди. – У нас есть планы на пятницу двадцать четвертое марта?

– Вроде бы нет, – немного подумав, отозвалась мама. – А что?

– Хочу сходить на одно мероприятие. Что-то вроде бала у меня в школе. Можно?

– Ну конечно! Здорово!

– Правда, билеты дорогие – двадцать пять фунтов. Ничего?

– Разумеется, ничего. – Мама подошла к лестнице. – Я очень рада, что ты хочешь пойти. Купим тебе смокинг. Будешь в нем настоящим красавцем!

– 32 –

10 марта

Сперва Джоуи не обратила внимания на настойчивый гудок автомобиля. Наверное, какой-то жлоб пытается ее склеить. Неохота связываться: подойдешь к машине, а там сидит озабоченный придурок, да еще с приятелем. А может, вообще не ей бибикают: выходит, она – неудачница, которая втайне надеется, что хотя бы жлоб обратит на нее внимание.

Однако услышав знакомый оклик: «Джозефина!», она обернулась. Том Фицуильям выглянул из окна автомобиля и еще раз нажал на гудок.

– Вас подбросить? Я еду в город.

Джоуи взглянула на Тома, потом в сторону города. Она как раз шла на автобусную остановку.

– Э-э… Да, спасибо. Правда можно с вами?

– Ну конечно! Садитесь.

Она уселась в машину, пристегнула ремень безопасности.

– Вы очень добры.

– Ерунда. Я часто вижу вас на автобусной остановке, но обычно еду в противоположную сторону. – Он улыбнулся.

«Я в машине с Томом Фицуильямом, – подумала Джоуи. – Наверное, это сон».

– Спасибо, – улыбнулась она в ответ. – Выходит, вы сегодня не в школе?

– У меня большое совещание в совете по образованию. – Том взглянул в боковое зеркало, ловя удобный момент, чтобы встроиться в оживленное уличное движение. – Я бы с радостью рассказал, о чем оно, но тогда мне придется вас убить.

Он снова улыбнулся. Джоуи почудилось в его улыбке нечто зловещее. Кто знает, вдруг Том Фицуильям и впрямь способен на убийство.

– Все еще работаете в детском клубе? – поинтересовался он, скользнув взглядом по ее форменной рубашке.

– Увы. Хотя мне начинает нравиться. Люди там хорошие.

– Да, люди – это главное. Если вокруг правильные люди, значит, вы в правильном месте.

– Если это не тюрьма. – Джоуи рассмеялась, однако собственный смех показался ей чересчур визгливым и неестественным.

– Нет, – не согласился Том. – Даже если тюрьма. Я серьезно. По крайней мере, если вы попали туда за преступление, а не по ошибке.

Джоуи провела ладонями по кожаной обивке сиденья. Сколько раз она смотрела на машину Тома и представляла, что сидит на этом самом месте! А теперь мечта стала явью. Джоуи почти утратила способность связно думать. Она выпрямилась и тряхнула головой.

– Так вы больше не собираетесь уезжать из страны? – Том лукаво улыбнулся.

– Уже нет. Я в норме.

– Вот и хорошо.

На выезде из Мелвилла была пробка; автобус обычно едет по выделенной полосе, а машина Тома стояла в общей толкучке. Так можно и на работу опоздать. Джоуи глубоко вздохнула, впитывая запах кожи и свежевымытого мужского тела, взглянула на руки, сжимающие руль. Хорошие руки. Ей сразу представилось, как они касаются ее лица, пробираются под одежду, притягивают ближе. Внутри ее кипело желание, неотступное и жгучее. Джоуи не сомневалась – Том догадывается, о чем она думает.

Они подъехали к повороту, ведущему к школе. По тротуару брела толпа подростков в серых пиджаках. Надо же, подумала Джоуи, этот приятный мужчина несет ответственность за все эти несформировавшиеся личности.

– Вы в Мелвилле надолго? – осведомилась она.

– Мы здесь всего год. Думаю, пробудем еще пару лет. Нужно удостовериться, что все преобразования прижились. Знаете, это как ошкуривать бревно: постоянно смотришь, не пропустил ли участок коры.

– У вас бывали неудачи?

Том бросил на нее быстрый взгляд.

– Неудачи?

– Ну да. Доставалась ли вам школа, которую невозможно исправить?

Он улыбнулся.

– Нет. Точнее, пока нет.

– И как бы вы поступили, если бы поняли, что не справляетесь?

– Не знаю. Честно говоря, никогда об этом не думал.

Некоторое время они молчали. Пробка еле двигалась.

– Смотрите, – произнес Том, указывая в окно, – вон ваш автобус. – Они проводили взглядом его задний борт, окутанный клубами дыма из выхлопной трубы. – Простите. Если бы не я, вы бы приехали раньше.

– Прощаю.

– Вот и хорошо.

– Вы с Николой давно женаты? – поинтересовалась Джоуи.

– Дайте подумать… Лет двадцать.

– А ваш сын, он только ваш? Или общий?

Том рассмеялся.

– Вижу, вам по душе прямые вопросы.

– Извините. Просто Никола выглядит слишком молодой, чтобы быть его мамой. Я и подумала, что она ваша вторая жена.

– Нет. Первая и единственная.

Джоуи кивнула, подсчитывая в уме. Если Никола выглядит на свой возраст, значит, она ровесница Джеку и Ребекке. Получается, они с Томом встретились, когда ей было… Нет, невозможно. Видимо, она старше, чем кажется.

– Где вы познакомились?

– В Бертоне-на-Тренте, совершенно неромантичным образом – в автобусе. Она подошла ко мне и сказала, что я преподавал в ее школе.

– Она училась в школе?

Том засмеялся.

– Нет! Ей было девятнадцать или двадцать. Она помнила меня, но я совсем ее не помнил. Я у нее не преподавал. Никола училась в группе для отстающих.

– Выходит, оно и к лучшему, ведь иначе было бы как-то неловко.

– Неловко? Почему?

Джоуи пожала плечами.

– Ну не знаю. Учитель с ученицей…

Том повернулся. Джоуи на мгновение показалось, что он на нее накричит, но его лицо смягчилось.

– Могу вас заверить, это не тот случай.

Джоуи натянуто улыбнулась.

– Ваш сын ходит в вашу школу? – спросила она, чтобы сменить тему.

– Разумеется, нет. Не потому, что у моей школы дела плохи. Конечно, она самая лучшая! Но когда много переезжаешь, проще устроиться в частную школу, иначе замучаешься с формальностями: встать на учет, попасть в лист ожидания, сдать экзамены. А в частной школе требуется последний табель ребенка и чековая книжка родителей, вот и все.

– Джек говорит, ваш сын – вундеркинд.

– Да, в некотором роде. У него очень высокий ай-кью, отличные способности к языкам и технике. Пару раз выигрывал районные олимпиады по шахматам. Сдал уже три выпускных экзамена, хотя только в десятом классе. Так что да, ума у него палата. Хотя на самом деле он еще маленький.

– Правда?

– Да. Совсем недавно начал интересоваться девушками. Посмотрим, как пойдет. Боюсь, умение очаровывать прекрасный пол не входит в его базовый набор настроек. Впрочем, время покажет.

Том взглянул на Джоуи. Она впервые заметила, что глаза у него зеленые, как у нее. Всего у трех процентов населения земного шара зеленые глаза. Мама часто так говорила: она видела, что на фоне талантливого и красивого брата Джоуи чувствует себя ничтожеством, поэтому любыми способами старалась поднять ее самооценку.

– У вас зеленые глаза.

– Правда?

– Да! – Она рассмеялась. – Разве вы не знаете, какого цвета у вас глаза?

– Честно говоря, толком не знаю. По-моему, серо-синие.

Джоуи, прищурившись, взглянула на него. Он что, хитрит?

– Официально подтверждаю: зеленые. Я точно знаю, у меня такие же.

Том заглянул ей в глаза.

– Да, действительно. У вас очень красивые глаза. Так ведь можно говорить?

– Зависит от контекста.

– Контекст следующий: хочу сообщить, что у вас красивые глаза.

– Ну, наверное, можно.

– Уф, какое облегчение.

Наконец они въехали в город. Улицы Бристоля были запружены людьми, спешащими на работу.

Воцарилось неловкое молчание.

– Пожалуй, быстрее будет дойти пешком, – сказал Том, глядя на пробку, тянущуюся до следующего перекрестка.

– Да, – поспешно согласилась Джоуи.

– Когда загорится красный, можете выходить.

– Хорошо.

Она отстегнула ремень безопасности. Запищал предупредительный сигнал. «Спасибо, что подбросили», – сказала Джоуи, а Том ответил: «Обращайтесь, всегда рад помочь». Она вгляделась ему в лицо в поисках скрытого подтекста. Ей хотелось найти подсказку, что на самом деле он не хочет ее отпускать и борется с непреодолимым желанием притянуть к себе и жадно поцеловать в губы, не обращая внимания на нетерпеливые гудки. Прошло пять секунд. Наконец Том перевел взгляд на дорогу и сказал: «Быстрее, сейчас будет зеленый».

Джоуи вышла из автомобиля и бегом бросилась к тротуару. Загорелся зеленый, машина Тома тронулась с места.

Джоуи долго смотрела вслед, дрожа от головокружительной смеси восторга и вожделения, потом развернулась и пошла на работу.

СТЕНОГРАММА ДОПРОСА,

ЧАСТЬ 4

Дата: 25/03/17

Место: полицейский участок Тринити-Роуд, Бристоль, БС2 0НВ

Допрос проводят офицеры полиции Сомерсета и Эйвона

ПОЛИЦИЯ: Как долго вы с Томом Фицуильямом влюблены друг в друга?

ДМ: Я бы не называла это любовью, скорее взаимной симпатией.

ПОЛИЦИЯ: Хорошо, в таком случае как давно вы обнаружили, что испытываете взаимную симпатию?

ДМ: Не знаю. Наверное, с тех пор как впервые его увидела.

ПОЛИЦИЯ: А именно?

ДМ: В начале года. В январе.

ПОЛИЦИЯ: И как проявлялась эта взаимная симпатия?

ДМ: Не понимаю, что вы имеете в виду.

ПОЛИЦИЯ: Я имею в виду тайные встречи, томные взгляды.

ДМ: Ну, взгляды были. Вряд ли их можно назвать томными.

ПОЛИЦИЯ: Для протокола: я показываю мисс Маллен серию фотографий, номера с 2866 по 2872-й. Опишите, что на них изображено.

ДМ: На них изображена я.

ПОЛИЦИЯ: И что вы делаете на этих фотографиях?

ДМ: Смотрю на дом Тома Фицуильяма.

ПОЛИЦИЯ: Вы в состоянии определить место, где сделаны эти фотографии?

ДМ: На тропинке за домами.

ПОЛИЦИЯ: То есть вы знаете, куда выходят задние фасады домов в «Мелвиллских высотах».

ДМ: Да, знаю.

ПОЛИЦИЯ: Для протокола: я показываю мисс Маллен еще одну серию фотографий, номера с 2873 по 2877-й. Пожалуйста, опишите, что здесь изображено.

ДМ: Дом Тома Фицуильяма.

ПОЛИЦИЯ: Если быть точным, фотографии сделаны внутри дома.

ДМ: Да, так и есть.

ПОЛИЦИЯ: Мисс Маллен, эти фотографии скачаны с вашего телефона. Вы можете объяснить, откуда в вашем телефоне снимки дома мистера Фицуильяма?

ДМ: Разумеется. Мой муж делал у них ремонт. Я предложила ему сфотографировать, что получилось, чтобы он мог показать свою работу другим клиентам.

ПОЛИЦИЯ: Обратите внимание вот на эту фотографию. Опишите ее для протокола.

ДМ: Это фотография пристройки позади дома.

ПОЛИЦИЯ: Полагаю, вы согласитесь, здесь хорошо видно сломанное окно.

ДМ: Что?

ПОЛИЦИЯ: Я показываю мисс Маллен деталь на фотографии номер 2876. Опишите, что вы видите.

ДМ: Это одно из окон, рядом с выходом во двор. Створки соединены проволокой.

ПОЛИЦИЯ: Спасибо, мисс Маллен.

ДМ: Но я даже не заметила… я и не знала…

ПОЛИЦИЯ: Спасибо, мисс Маллен. Пока достаточно.

– 33 –

10 марта

– Мам!

Дженна зашла в мамину комнату: пусто. Она вернулась к себе, встала коленями на кровать и выглянула во двор. Прежде чем перейти на электронные сигареты, мама часами курила в саду. Ее место для курения никуда не делось: унылый стул, унылый стол, унылая пепельница, полная отсыревших, развалившихся окурков. Теперь мама почти туда не ходит: какое-никакое, а продвижение.

В саду мамы не было. Дженна надела кроссовки, накинула куртку и вышла в вечерние сумерки. Автобусная остановка – мамин излюбленный наблюдательный пункт; оттуда удобно шпионить за Томом Фицуильямом и его семейством. Тоже пусто. Дженна перешла через дорогу и направилась к подножию холма, поглядывая по сторонам, не прячется ли мама в кустах у дома директора школы. Сойдя вниз, она в нерешительности остановилась и вдруг заметила голубые огни, отражающиеся в окнах. По центральной улице бесшумно проехала полицейская машина и притормозила напротив Дженны, как раз рядом с отелем «Мелвилл». Оттуда появились двое полицейских, поправили униформу, один из них что-то произнес в рацию, и они вошли в отель.

У Дженны екнуло сердце. Она заглянула в окно бара. Ее подозрения оправдались: мама сидела за барной стойкой и о чем-то разговаривала с офицером, а в другом углу встревоженная пара и менеджер общались со вторым полицейским.

– Черт, – вполголоса пробормотала Дженна. – Черт.

Она набрала воздуха в грудь и вошла в бар.

– Ага! – воскликнула мама. – Вот моя дочь. Она расскажет всю правду. Джен, иди-ка сюда.

В баре стало тихо: все смотрели на Дженну.

– Что случилось? – спросила она у полицейского.

– Как тебя зовут? Кем ты приходишься миссис Трипп?

– Меня зовут Дженна Трипп, я ее дочь.

– Сколько тебе лет, Дженна?

– Пятнадцать, почти шестнадцать.

Полицейский повернулся к менеджеру бара.

– Ничего, что она здесь находится? Ей по возрасту не полагается.

Тот кивнул, и офицер продолжил:

– Я – констебль Дракс. Нас вызвали, чтобы мы побеседовали с твоей мамой, потому что она угрожает клиентам бара и отказывается уходить.

Мама фыркнула и закатила глаза.

– Никому я не угрожала. Ничего подобного. Мы просто разговаривали.

Дженна обернулась и взглянула на пару в другом углу зала: оба смущенно отводили глаза. Совершенно незнакомые люди.

– Вот в чем загвоздка, – продолжала мама, – никто не хочет обсуждать этот вопрос. Никто не готов признать, что с нами происходит. Мы прячем голову в песок и делаем вид, будто окружающий мир – белый и пушистый. А все почему? Потому что не хотим взглянуть в лицо правде. Они повсюду. Тот тип наверху, – она ткнула пальцем в сторону «Мелвиллских высот», – и, возможно, половина поселка. Дело касается не только меня. Я не так глупа, чтобы думать, будто я одна вляпалась. Это происходит на глобальном уровне. Кроме него, есть и другие, – она снова указала на холм, – могущественные воротилы, они орудуют по всему миру. Пока мы замалчиваем проблему, так и будет продолжаться. Я стояла на улице и случайно услышала, как эти милые люди говорят о нем, дескать, он делает большое дело. Я подошла к ним и сказала: «Вы и не представляете», однако никто не принимает меня всерьез.

Мама все говорила и говорила, а Дженна смотрела на нее и думала: «Теперь об этом знаю не только я».

– Можешь связаться с кем-нибудь из взрослых? – спросил констебль Дракс.

«Наверное, стоит позвонить папе», – решила Дженна. Правда, если он приедет, то заставит ее уехать с ним. А если она уедет, то в результате так у него и останется, а ей этого не хочется, потому что ее жизнь здесь. Дженна подумала о Бесс – та снова не дождалась ее ни утром, ни после уроков; потом взглянула на маму – похоже, ей требуется серьезная помощь. Похоже, жизнь в Мелвилле не так уж и хороша.

– Мой папа живет в Уэстон-сьюпер-мер, – сказала она. – Можно ему позвонить?

– Звони, – разрешил констебль.

Дженна набрала папин номер и снова взглянула на пару, разговаривающую с другим полицейским. Они качали головой и повторяли: «Нет-нет, все в порядке».

– Знаете, – не унималась мама, – на самом деле это я должна была вызвать полицию. Ко мне применили физическое насилие. Вот этот джентльмен, – она указала на менеджера, – вел себя довольно грубо.

– Что? Да я и пальцем ее не трогал! – воскликнул тот. – Всего лишь взял за локоть, когда просил уйти, но она отказалась.

Папа не брал трубку. Дженна нажала «отбой».

– Не отвечает, – с тайным облегчением сообщила она констеблю Драксу.

– Где вы живете?

– За углом, буквально в двух шагах.

– Сможешь увести маму домой? Мы не станем выписывать штраф. Думаю, гораздо лучше решить все миром, как считаешь?

– Конечно, – с энтузиазмом отозвалась Дженна. – Я уведу ее домой. Пошли, мам. – Она потрогала маму за плечо.

Та крепко схватила ее за руку.

– Моя дочь знает, через что мне пришлось пройти. Она все вам расскажет. Может, хоть ее выслушают.

– Мама, идем домой. – Дженна мягко заставила ее подняться и повела к выходу.

– Я уже три раза писала старшему суперинтенданту, а еще в городской совет и в парламент. Никто не хочет вникать, шлют мне проклятые отписки. А вы! – Мама резко обернулась и указала на растерянных посетителей. – Извините, что говорила с вами резко. Понимаю, мои манеры нельзя назвать безупречными, но пока добропорядочные обыватели вроде вас будут верить всему, что рассказывают о таких, как он, в мире ничего не изменится.

– Пойдем. – Дженна потянула маму за руку. Офицер открыл им дверь, и они наконец вышли на улицу. Вокруг собралась толпа зевак, дорожное движение застопорилось.

Полицейские проводили Дженну с мамой до дома и пробыли у них еще полчаса. Они задали Дженне множество вопросов – не иначе ответы поступят прямиком в социальную службу. Нет, раньше мама не заговаривала с незнакомыми людьми. В основном она сидит за компьютером. Как правило, ведет себя совершенно адекватно. Да, наверное, в последнее время паранойя немного усилилась. Да, мама всегда была слегка неуравновешенная; возможно, у нее биполярное расстройство в легкой форме, но с ней нет особых проблем. Да, у меня нормальная жизнь и чудесная мама. Да в целом все хорошо.

Через пару минут после ухода полицейских зазвонил телефон.

– Привет, дорогая. Все в порядке? Прости, пропустил твой звонок; был на занятии. У меня сегодня тайцзицюань.

Дженна помедлила мгновение, размышляя, не пора ли уже поделиться проблемами. Она вздохнула и заставила себя улыбнуться.

– Все в порядке, пап. Просто хотела узнать, увидимся ли мы на пасхальных каникулах.