Читать книгу "Лисандра"

Не стоило даже и думать. Ответ был более чем очевиден.

Вампирша открыла рот для того, чтобы его произнести… и не сделала этого. Ей вдруг в голову пришло некое соображение, у нее появилась некая мысль.

– Отвечай, – потребовал бог.

Она молчала. Она знала, что огорчать его нельзя, что все его желания должны быть выполнены беспрекословно. Еще бы, ведь сейчас он буквально излучал любовь к себе. И что могло с ней сравниться, что могло противостоять этой любви, что могло ее заставить ослушаться? Разве что…

– Говори! – приказал бог. – Ты должна мне сейчас дать ответ. Желаешь ли ты гибели этого мира?

Отмалчиваться больше не имело никакого смысла. И тогда Лисандра сказала:

– Я хочу, чтобы сожжение этого мира отменили. Я хочу, чтобы он существовал и дальше.

14

Повозка, сделанная из половинки гигантского ореха, остановилась перед воротами на перемычку с соседним миром. Один из двух охранников-дэвов вразвалочку подошел к повозке и спросил у толстого, небритого возчика:

– Ага, значит, покидаешь этот мир?

– Покидаю, – подтвердил возчик.

– И как торговалось?

– Отвратительно. Все, что отдал, куплено в долг. Никто не дает наличности. И вообще странный у вас мир. То кровь с неба льется, то всякие насекомые сыплются.

– Но ведь это прошло? – спросил дэв.

– Да, сегодня ничего подобного уже не было. И все-таки…

– Ты мне зубы не заговаривай, – ласково улыбнулся блюститель порядка. – Торговал, и, значит, деньги у тебя есть.

Вместо ответа возчик тяжело вздохнул.

– Отвечай.

– Ну, допустим…

– А еще у тебя нет, готов поспорить, важной бумаги – формы номер 278 из личной канцелярии…

Лисандра взглянула на солнечную зверушку. Та как раз в данный момент широко зевнула и показала клыки, даже на фоне ее огненной пасти сиявшие нестерпимым светом.

Лисандра поежилась.

Амулет амулетом, но все-таки не слишком ли она расхрабрилась? Не стоит ей в дальнейшем повторять подобные подвиги.

Сын змеи кивнул на дэва, как раз в этот момент получавшего от возчика взятку, и сказал:

– Ничего в этом мире не меняется. Не так ли?

Ну, это можно было и не говорить.

– Сколько у меня времени? – спросила Лисандра. – Сколько у меня времени до того, как этот мир снова попытаются сжечь?

– Не могу определить, – сказал сын змеи. – Лет пять, а может, и несколько меньше. Или больше, если в нем что-то изменится.

– А в нем что-то может измениться?

– Может. Если за него возьмется Ангро-майнью. А он это сделает, если узнает, чем его бездействие может закончиться.

Улыбнувшись, Лисандра спросила:

– Как он может это узнать?

– Может быть, ему кто-то подскажет.

– Ты?

– Ни в коем случае. Давать советы могучим владыкам очень опасно, вредно для здоровья. Думаю, для этого найдется кто-то посторонний.

– Но такой совет будет дан?

– Почти наверняка, можешь не беспокоиться. Какое-то время в этом мире можно находиться, не думая о том, что он сгорит.

– Понятно.

– Это все, что ты хотела узнать?

– Возможно, – ответила Лисандра.

– В нашем божественном приключении временная пауза, такая передышка в бою. Когда оно продолжится, пока неизвестно, но то, что продолжится, можешь не сомневаться. На что ты собираешься это время использовать? Я имею в виду паузу. Чем займешься?

– Буду сидеть на скамеечке и смотреть на ворота в соседний мир.

– Ты не шутишь?

– Я очень серьезна.

Сын змеи издал тихое шипение, потом взглянул на нее искоса, словно пытаясь прикинуть, насколько ее словам можно верить.

– Учти, боги тебя теперь не оставят, – наконец сказал он. – Коготок увяз – всей птичке пойманной быть. Тот, кто однажды оказался замешанным в их игрищах, рано или поздно опять примет в них участие. Это может произойти, например, уже завтра.

– Думаешь, после такой истории кто-нибудь из этой братии будет иметь со мной дело?

– Еще бы. Бог-разрушитель потерпел поражение, его враги вроде бы выиграли, но лишь благодаря твоему капризу. Думаю, это их оскорбило. Они не любят выигрывать благодаря капризу какой-то вампирши. В общем, если ты хочешь расслабиться, то – не советую. Игра еще только начинается. Все еще только начинается.

– Уверен?

Сын змеи ударил кончиком хвоста о землю и показал зубы.

– Совершенно.

– Понятно. Кстати, теперь мы в расчете? Талисман принадлежит мне?

– Да, полностью в расчете.

– И ты мне ничего не должен?

– Нет.

– Тогда зачем ты все это говоришь? Зачем предупреждаешь? В чем твоя корысть?

– Ты не поняла, – вполне по-человечески захихикал сын змеи. – Я же тебе сказал, игра еще только начинается. Зная тебя, я думаю, что вскоре ты снова окажешься в тяжелой ситуации. А я буду рядом, буду наготове. Ты не обойдешься без моей помощи.

– Помощи? – фыркнула Лисандра. – То, что ты затащил меня в эту жуткую историю, называется помощью?

– Но ты из нее выпуталась? И даже получила амулет, не так ли?

В общем-то он был прав. Выбралась. А если боги снова к ней сунутся… Что ж, будет день – будет пища. Что-нибудь придумается. И сунутся ведь, уроды… Впрочем, это все потом.

Лисандра взглянула на дэвов, азартно деливших полученные от возчика деньги, и спросила:

– Тут все понятно. Ответь мне тогда еще на один вопрос.

– Валяй, отвечу.

– Фактически я спасла этот мир. Неужели мне за подобный подвиг ничего не положено? Ну, там, благодарность или награда какая-нибудь?

– Нет, ничего.

– Почему?

– Потому что ты в тот момент, когда его спасала, была орудием божьим. Так что вся благодарность досталась богу гнева.

– Ловко, – сказала вампирша. – Хорошо живется богам. Ему еще к тому же и прибыль, да существенная.

– Но ведь и ты не заплатила за свое ослушание, – напомнил сын змеи.

– Поэтому?

– Именно. Что бы ты ни сделала, будучи оружием божьим, с тебя нет никакого спроса. Захотела уничтожить мир – никто тебя преследовать не будет, а если пожалела, то забудь о благодарности. Да и от кого ты должна ее получить? Мир, как это водится, даже и не подозревает о твоем подвиге.

– И это…

– И это обычное дело.

Вот тут чешуйчатый был прав. Настолько, что с ним даже не хотелось спорить. Проверить? Нет, со временем, конечно, проверяется все, но Лисандра уже сейчас могла бы поклясться, что так оно и есть. Просто так должно быть. Почему? Потому что так бывает всегда.

Бывает.

– Теперь моя очередь спрашивать, – сказал сын змеи. – И ты должна мне ответить на один вопрос.

Лисандра взглянула на него.

Судя по всему, вопрос, который хотел задать ее приятель, его интересовал весьма и весьма. Вон у него слегка подрагивает кончик хвоста. Верный признак.

Хотя почему бы и не ответить?

– Задавай свой вопрос, – разрешила она. – Попытаюсь ответить.

– Я не спрашиваю, почему ты не спалила этот мир. Не думаю, что тут причина в жалости. Такие, как ты, этому нерациональному чувству не подвержены. В общем, это твое дело, и оно меня не касается. Я хотел бы спросить другое…

Сын змеи замолчал.

– Ну, говори, – разрешила Лисандра.

Чувствовала она, какой именно вопрос сейчас прозвучит. Да и не так трудно это было угадать.

– Как ты смогла противостоять божественной воле, как ты смогла разорвать узы такой любви? Откуда у тебя для этого взялись силы?

Ну что можно было ответить?

Она и сама не знала. Или все-таки лукавила даже сама с собой, а на самом деле ведала, прекрасно ведала? Впрочем, это совсем другое дело, и посторонним о настоящих причинах вовсе не обязательно знать. Тут ей самой разобраться нужно. А сейчас… Да, сейчас надо что-то ответить сыну змеи. Он ждет.

– Клин клином, – сказала Лисандра. – Подобные вещи, как правило, вышибаются по принципу «клин-клином». Чем-то таким же сильным.

– Ты имеешь в виду…

– Ненависть. Есть человек, которого я ненавижу всем сердцем, и я не успокоюсь, пока до него не доберусь.

– Ах вот как…

– Я вовремя вспомнила о нем, о своей ненависти, и это мне помогло. Понимаешь, о чем я?

– Еще бы, – сказал сын змеи.

Он как-то разом вдруг обмяк, словно кончился завод находившейся где-то внутри у него пружины, заставлявшей его шевелиться, действовать, добиваться от нее правды. Теперь он эту правду, этот ответ получил, и можно было расслабиться. Можно было просто сидеть, ни о чем не думать и смотреть на то, как дэвы потрошат очередного возчика.

Лисандра ему позавидовала.

Для нее лично ничего еще не кончилось. Ей лично еще только предстояло разобраться с парочкой вопросов, и один из них был тот, от которого сын змеи отмахнулся с ходу. Почему она спасла этот мир? А второй… на второй он ответ получил, но соответствовал ли тот действительности?

Ладно, все надо расставить по порядку.

Почему она решила спасти этот мир? Чем он ей оказался так симпатичен, мир продажных чиновников, мир-вампир, мир-город? Почему она решила его пощадить? Конечно, не из жалости. Она на такое не способна.

А так ли? Да, так. Но тогда почему?

Она провела ладонью по скамье, на которой сидела, ощутив ее шероховатую, такую настоящую поверхность, потом окинула взглядом видневшиеся неподалеку дома там, где начинался город, и поняла, что привыкла к этому месту. Причем не только она сама, не только дэвы – охранники ворот, но и место, само место привыкло к ней, приняло ее в себя, каким-то неведомым образом привязало ее к себе.

Может быть, причина в этом? Она знала, что никуда от ворот не уйдет, будет раз за разом к ним возвращаться, а жить посреди выжженного пустыря, находить в нем пропитание будет трудно, точнее – невозможно. И ей тогда придется уйти в следующий мир, жить в нем, выбираясь сюда, к этой скамье, допустим, лишь раз в год, хорошо напитавшись и рискуя, страшно рискуя не дотянуть на обратном пути до мест, где есть барашки, или ослабеть настолько, что уже не будет сил охотиться…

Самая обычная скамья и возможность наблюдать за двумя хапугами – стражами порядка. Неужели этого достаточно, чтобы спасти целый мир?

Ах да, еще есть Хантер.

Хантер…

– Существует некая легенда, – сказал сын змеи. – Легенда о живом вампире.

Ну, вот и этот туда же. Где-то она нечто подобное уже слышала. Но стоит ли об этом говорить чешуйчатому?

– Вот как? – спросила Лисандра. – И эта легенда, как ты думаешь, в отличие от многих и многих других не является досужим враньем?

– Кто знает, – промолвил сын змеи. – Кстати, ты ее еще даже не выслушала.

– Говори.

– В ней говорится, что иногда, очень редко, но появляется вампир, который умер не до конца. Что-то в нем, какая-то крохотная частица осталась живой. И это означает, что у него есть путь назад. Понимаешь?

– Ну?

– Он труден, этот путь, почти невозможен, и ступивший на него пожалеет о том сотни раз. Но у него, у этого пути, есть одно большое достоинство, перекрывающее все недостатки.

– Он есть, этот путь?

– Верно. Понимаешь, к чему я тебе это рассказываю?

– Нет, не понимаю, – спокойно заявила Лисандра. – Да и зачем это? Какой вампир, пусть даже ему дадут шанс, променяет вечную жизнь на несколько десятков лет в бренном теле с неизбежным успокоением в могиле? Таких дураков не найдется.

– А я и не говорю, что они обнаружатся, – уточнил сын змеи. – Я просто поведал тебе легенду. Причем, сама знаешь, подобные легенды обычно являются брехней, и лишь единицы имеют под собой какие-то основания. Но мне кажется, в этой что-то есть. Уж слишком она необычная, и непонятно зачем ее кому-то было выдумывать. Кстати, в том документе, в котором она приводится, есть и описание пути превращения в обычного человека.

– Да?

В голосе Лисандры слышится бесконечное равнодушие. Было совершенно понятно, что она задает этот вопрос лишь затем, чтобы что-то сказать, как-то поддержать беседу.

– Точно, – подтвердил сын змеи. – Он долгий, этот путь, сложный, опасный, но его описание у меня есть. Если кто-то заинтересуется, могу продать.

– Продать?

– Ну да, все на свете имеет свою цену.

– И сколько это описание, по-твоему, может стоить? – спросила Лисандра. – Хотелось бы знать сумму.

Сын змеи довольно хрюкнул.

– Деньги – прах, – заявил он. – А вот услуги, и если кто-то пожелает это описание получить, ему придется…

– Все понятно, – перебила его Лисандра. – Все понятно. С этой системой я только что столкнулась. Более вопросов не имею.

– Ну и хорошо, – сказал сын змеи. – Значит, ты уяснила.

– Еще бы, – подтвердила Лисандра. – И более у меня нет никакого желания играть в эту игру. Ни за какие коврижки. Пусть даже в конце пообещают корону царей всего мира-цепи, пусть посулят превратить в ангела, ни за что не соглашусь.

– Уверена?

– Абсолютно.

– В таком случае мне пора двигаться дальше. Если захочешь со мной увидеться, если вдруг у тебя появится ко мне какое-то дело… Я это узнаю и приду.

– Пусть будет так, – сказала Лисандра.

Ей и в самом деле сейчас больше всего на свете хотелось, чтобы сын змеи от нее отвязался.

– Я ухожу, – сообщил чешуйчатый.

– Иди, иди…

Сказав это, она устроилась на скамейке поудобнее и закрыла глаза. Почему-то ей сейчас хотелось делать именно это. Сидеть, закрыв глаза, и думать. Вся эта божественная история была ей сейчас понятна на сто рядов, но все-таки оставались кое-какие вопросы.

И даже не вопросы. А вот например… Ей пришла в голову мысль, что сын змеи прав. Боги теперь ее и в самом деле не оставят в покое. Кто знает, каким образом они надумают вмешаться в ее судьбу, и наверное, в ближайшее время ей надо быть поосторожнее. С другой стороны, если она слишком сильно испугается, утратит кураж, какая она будет после этого ночная охотница? Впрочем, это тоже сейчас не очень важно. Со страхом она справится. Не впервой.

А важно…

Так все-таки почему она пощадила этот мир? Тогда, в момент решения, она действовала повинуясь импульсу. Она тогда вдруг поняла, что так нельзя, и понимания этого оказалось достаточно.

Что послужило причиной?

Хантер?

Она ухмыльнулась. Ну вот, кажется, это имя прозвучало. Кажется, ей все-таки удастся поговорить с собой честно. Так ненависть или любовь? Оказавшись в этом мире, она внушила себе, она буквально уговорила себя, что ее любовь к Хантеру была всего лишь иллюзией, и избавилась от этого проклятия.

Много ли понадобилось, чтобы оно вернулось? Или просто проснулось, поскольку никуда не уходило? Скорее всего – второе. И это означает…

Лисандра открыла глаза и взглянула в сторону ворот.

Створки снова были распахнуты. Теперь через ворота проезжала целая процессия. Центром ее был роскошный помост, украшенный по краям розами с огромными алыми шипами. Помост этот несли несколько мужчин в длинных плащах и шляпах, с суровыми, неподвижными лицами и недобрыми глазами. На помосте на золотом троне, несколько напоминающем тот, на котором Лисандра совсем недавно сидела, находился некто, облик которого при всем желании разглядеть не удавалось. Причем человек этот не был невидим, и никакой волшебной дымки его не скрывало. Просто черты лица его были настолько невыразительны, настолько ничтожны, что любой взгляд на нем долее чем на мгновение не задерживался. Не за что ему было зацепиться.

Заинтересовавшись этим феноменом, вампирша сделала над собой чудовищное усилие и попыталась все-таки рассмотреть и запомнить черты лица человека на помосте.

Нет, не получается. Либо он суперспециалист по маскировке, либо феноменальное ничтожество. Первое или второе?

Да ее-то какое дело? У нее и своих забот хватает.

Хантер…

– Ну, в общем, мне самое время уходить, – сказал сын змеи.

– Так что же ты не уходишь? – спросила Лисандра.

– Жду, когда ты хорошенько подумаешь. Кажется мне, что после этого ты захочешь со мной поговорить, и, возможно, мы даже заключим сделку.

– Уверен?

– Не совсем. Но почему бы не подождать? В общем, ты думай, думай… Ты, кажется, подумать о своей жизни собиралась? Давай шевели мозгами.

Вот чего вампирша не терпела, это когда кто-то пытался ею командовать.

– Не твое дело, – огрызнулась она.

Сын змеи театрально взмахнул лапами и даже покрутил головой, словно не в силах понять, как она может ему так дерзить, но остался на месте, никуда не ушел.

Лисандра вздохнула.

Хантер… Будь она обыкновенной женщиной, завоевать его сердце будет гораздо проще. И потом, умудрившись утратить вампирские качества, она могла бы немедленно вернуться туда, куда ей сейчас хода нет… Завоевать? Нет, нет, зачем ей это нужно? Она вампирша и не может иметь ничего общего с этим охотником. Он ее враг… А значит…

Она озадаченно почесала в затылке.

Ну хорошо, ладно, допустим, все это ей нужно лишь для того, чтобы втереться Хантеру в доверие. А там… А там… Кажется, она опять пытается саму себя обмануть. Будет ли это «там»? И еще эти божественные игры, в которые она влетела, словно неосторожный прохожий в засаду банды грабителей.

Хорошо, хорошо, о них потом. Для начала надо разобраться с Хантером и точно выяснить, что именно она к нему испытывает. Любовь или ненависть?

Как бы это выяснить? Как такие вещи определяются?

– Надумала? – спросил сын змеи.

– А ты торопишься?

– Нет. Если надо, я могу и подождать.

– Вот и жди. Учти, надоест – держать не буду.

Сказав это, вампирша улыбнулась.

Похоже, чешуйчатому придется ждать очень-очень долго. Причем он сам этого захотел. Вот пусть и ждет. Ей по крайней мере не будет скучно. И вообще должна она хоть как-то его наказать за то, что он втянул ее в эту божественную историю?

Она осторожно погладила магический амулет и не удержалась, на мгновение все-таки взглянула вверх, полюбовалась солнечной зверушкой. Всего лишь на мгновение. Во избежание…

Не занимается ли она пустячным делом, пытаясь строить планы на будущее там, где это невозможно? Завтра, а может, и уже сегодня на нее свалится очередное приключение, и все планы накроются медным тазом. Значит, подводить итоги и искать причины тех или иных ее поступков рановато. Этим делом надо заниматься тогда, когда уже все сделано.

А пока…

Все еще только начинается, все еще лишь начинается. Может, это и было истинной причиной, благодаря которой она пощадила город-мир? Предчувствие, что именно этот поступок не только избавит ее от скуки, но и приведет на дорогу, на которой она найдет ответы на все интересующие ее сейчас вопросы? На ту дорогу, по которой она пока сделал лишь шаг. Очередь за следующими.

2005 г.