Текст книги "Наша первая революция. Часть I"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nasha-pervaya-revolyuciya-chast-i-23224.jpg)
Автор книги: Лев Троцкий
Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 18 (всего у книги 41 страниц)
Поднимайтесь, крестьяне!
Долой царских чиновников!
Долой царское самодержавие!
Да здравствует восстание крестьян и рабочих!
Да здравствует Всенародное Учредительное Собрание!
Центральный Комитет РСДРП
(Дело Киевск. Губ. Жанд. Управл. N 193 за 1905 г.)
Л. Троцкий. ЧЕМУ УЧАТ СОЦИАЛИСТЫ-РЕВОЛЮЦИОНЕРЫЗа последнее время на заводских митингах стали появляться ораторы, призывающие рабочих отделиться от социал-демократической рабочей партии и переходить в ряды партии социалистов-революционеров (с.-р.).[183]183
Партия эсеров – возникла в 1901 г. путем объединения нескольких сохранившихся народовольческих групп. С первых же шагов своей деятельности она, в отличие от с.-д. партии, назвала себя партией не рабочей, а трудящихся вообще. В это расплывчатое понятие она включала и рабочих, и крестьян, и интеллигенцию. Считая себя преемницей идей революционного народничества 70 – 80-х годов эсеровская партия отрицала жизнеспособность промышленного и финансового капитализма в русских условиях. Ближайшая революция в России, – говорили эсеры, – будет не буржуазная, а «трудовая». Однако, несмотря на пышный покров революционных фраз, социал-демократы с самого же начала деятельности партии эсеров усмотрели в ней выразительницу мелкобуржуазной идеологии. Плеханов при самом появлении эсеровской партии окрестил ее партией «социалистов-реакционеров». Констатируя, что эсеровская партия затушевывает самостоятельную политическую роль пролетариата, II съезд РСДРП определенно квалифицирует партию эсеров, как «буржуазно-демократическую фракцию»; принципиальное отношение социал-демократии к этой партии должно быть такое же, как и к либералам. Деятельность эсеров, – гласит далее постановление съезда, – вредна не только для политического развития пролетариата, но и для общедемократической борьбы с абсолютизмом. Поэтому II съезд РСДРП осудил всякую попытку сближения с партией социалистов-революционеров.
Партия эсеров никогда не имела твердой классовой опоры. Она шла на объединение с либералами и кадетами. В то же время она считала себя призванной защитницей интересов крестьянства. В своей аграрной программе (социализация земли, уравнительное землепользование и т. п.) партия эсеров отражала мелкобуржуазные иллюзии широких слоев крестьянства. Часть революционно настроенной интеллигенции и рабочего класса шла за эсерами, прельщенная методами индивидуального террора. Вскоре, однако, руководившая террором боевая организация эсеров была сильно скомпрометирована царившей в ней провокацией. Во время I Государственной Думы эсеры организовали фракцию трудовиков, по существу мало чем отличавшуюся от кадетов. В эпоху реакции началось разложение эсеровской партии. В ней возникло ликвидаторское крыло, руководимое Бунаковым, Авксентьевым и др. Эта группа, издававшая газету «Почин», поставила под вопросы все основы партийной тактики. Она тщательным образом пересматривала все, что напоминало о революции. Исходя из взгляда, что революционный период миновал и едва ли возобновится в ближайшем будущем, она считала необходимым изменить все методы политической борьбы сообразно новым условиям. Руководители этого ликвидаторского крыла (нынешние лидеры правого крыла эсеровской партии за границей) категорически требовали перехода партии к легальным формам политической деятельности, соглашения с либеральной буржуазией, полного отказа от вооруженной борьбы с царизмом. Во время войны большинство эсеровской партии заняло оборонческую, социал-патриотическую позицию. После февральской революции расплывчатая программа эсеров привлекла к партии огромные массы интеллигенции, чиновничества, офицерства и крестьян. Перегруженная до краев правыми элементами, партия эсеров блокировалась с буржуазными партиями. Эсеры отнеслись враждебно к лозунгу «Вся власть Советам», хотя вместе с меньшевиками составляли большинство в тогдашних Советах. Особенно ярко обнаружилась подлинная политическая сущность эсеров в их отношении к войне. Приведенные февральской революцией к власти, они настаивали на продолжении империалистической войны до победного конца. В то же время они не только ничего не сделали для осуществления основного пункта своей программы, социализации земли, но всячески противодействовали экспроприации помещичьих земель. Во время октябрьских боев партия эсеров с оружием в руках боролась против восставшего рабочего класса. После Октября она продолжает вооруженную борьбу против пролетарской диктатуры. Блокируясь с реакционерами в «Союзе Возрождения», она проводит политику интервенций. В своей борьбе против Советской власти она не останавливается и перед методами индивидуального террора. Ее членами были убиты Урицкий и Володарский, произведено покушение на Ленина и велась подготовка покушения на Троцкого. IX съезд партии эсеров, происходивший в 1919 г., формально отказался от вооруженной борьбы с Советской властью. Однако, Черновский ЦК не подчинился этому решению. Его политика интервенции, вооруженных выступлений, террора продолжалась и после съезда. Процесс эсеров, происходивший в 1922 году в Москве, ярко вскрыл всю контрреволюционную сущность этой мелкобуржуазной партии.
Незадолго до Октябрьского переворота от партии эсеров откололась группа так называемых «левых эсеров», возглавляемая Камковым, Спиридоновой и др. Левые эсеры на выборах в Петербургскую Думу поддерживали большевистский список. На всероссийском съезде крестьянских советов левые эсеры во главе с Спиридоновой руководили борьбой против правого эсера Авксентьева, члена ЦК с.-р. партии и Временного Правительства. Октябрьская революция еще более усилила разногласия в партии эсеров, и левые образовали самостоятельную партию, члены которой вошли в состав Совнаркома. Тем не менее левые эсеры никогда не могли вполне преодолеть свою мелкобуржуазную сущность, и их разногласия с политикой советского правительства все больше углублялись. Летом 1918 г. ими был убит германский посол Мирбах. После этого партия левых эсеров начинает разлагаться и распадается на три группы: «левых», «народных коммунистов» и «революционных коммунистов».
В 1923 г. съезд части членов партии эсеров постановил считать партию распущенной.
[Закрыть]
Во всем мире рабочий класс борется под знаменем социал-демократии. В Петербурге, как и во всей России, рабочее движение росло, крепло и одерживало победы под руководством социал-демократической партии. Теперь социалисты-революционеры (с.-р.) изо всех сил стараются внести раскол в пролетарские ряды. Они должны были бы сто раз подумать, прежде чем решиться в такое боевое время вносить смятение и путаницу в рабочие полки. Только в одном случае с.-р. имели бы право призвать рабочих уходить из наших социал-демократических рядов: если бы оказалось, что мы делаем какую-нибудь крупную ошибку, что мы вводим рабочих в заблуждение.
В чем же обвиняют с.-р. нашу партию? Они говорят, что главная наша ошибка – в аграрном (земельном) вопросе. Обсудим же хорошенько, чему учат сами с.-р., – и посмотрим, кто прав.
С.-р. говорят: вся беда от того, что земля составляет частную собственность. Землею владеют дворяне, купцы, двор, чиновники, монастыри, церкви, а трудящееся крестьянство задыхается от малоземелья. От недостатка земли крестьянство нищает. В деревне создается безземельный голодный пролетариат. Он ищет заработка в городах и сбивает плату. От недостатка земли страдают, таким образом, и городские рабочие.
Единственное спасение, говорят с.-р., состоит в том, чтобы уничтожить частную собственность на землю. Нужно конфисковать дворянские, купеческие, удельные и монастырские земли и передать их в руки государства. Пользоваться государственной землей должен только тот, кто обрабатывает ее собственными руками. Нужно установить поземельное равнение. При таком порядке все крестьяне будут жить в достатке. Нет безземельных – нет и нищих. Города не будут переполняться безработными, и заработная плата в городах поднимется. Таким образом, единственное спасение – немедленно передать все земли народу. Так учат с.-р. в своих книжках, в прокламациях и в речах на митингах.
Как же смотрят на это дело рабочие-социал-демократы? Это нужно хорошо обдумать; вопрос важный и огромный. Сознательный рабочий должен ясно знать, отчего происходит нищета в деревне и к какой борьбе нужно призывать крестьян. Город сознательнее и образованнее деревни, – и потому пролетариат должен выступить вождем крестьянского движения.
С.-р. говорят, что нужно немедленно передать землю крестьянам. Хорошо. Что же будет дальше?
Ведь крестьянин на крестьянина не похож. У одного, кроме надельной земли, еще и свой хутор, а другой и надел свой сдает в аренду. Есть богатый мужик, у которого породистый скот, сильные лошади, американский плуг. А рядом с ним – односельчанин, у которого «ни кола, ни двора, зипун – весь пожиток». Богатый мужик нанимает работников, а безлошадный мужик сам нанимается работником в помещичью экономию.
Теперь представьте себе, что вся земля перешла в руки народа. Крепкий хозяйственный мужик сумеет, конечно, справиться с нею; он распашет ее американским плугом, засеет рядовой сеялкой, жатву соберет сноповязалкой, вымолотит конной или паровой молотилкой, выждет хорошей цены на зерно и положит барыш в карман. Ну, а бедный, бесхозяйственный мужик? Ведь у него ухватиться нечем за землю. У него ни коровы, ни лошади… Что же он сделает с землею? Да то же, что теперь делает с надельной землею: сдаст ее кулаку в аренду за полцены, а сам пойдет в батраки. Дело привычное… Выйдет ли из этого какое-нибудь «равнение»? Ровно никакого! Одни пустые слова!
Корень зла в том, говорят с.-р., что земля находится в частных руках. Так-то так, – отвечаем мы социалистам-революционерам. Да ведь в этом не весь корень зла.
Кроме земли, в частных руках находится еще капитал, средства производства, т.-е. хозяйственная справа, инструмент, магазины, сырой материал. Если бы даже всю землю объявить ничьей, «божьей», как говорят, и тогда все равно богатый мужик остался бы по-прежнему при капитале, а бедный по-прежнему оставался бы бедняком.
Не нужно ни себе, ни другим закрывать глаза на правду: земельное поравнение ровно ничего не даст безлошадному крестьянину и деревенскому пролетарию.
С.-р. могут сказать: нужно потребовать, чтоб Учредительное Собрание выдало каждому нуждающемуся крестьянину средства на хозяйственное обзаведение. Хорошо. Допустим даже, что миллионы безлошадных крестьян обзаведутся хозяйством на государственный счет. Удержат ли они свое хозяйство в руках?
Всякий мыслящий и сознательный рабочий, т.-е. рабочий-социал-демократ, сразу ответит на этот вопрос.
Мы живем в капиталистическом обществе. Вокруг нас царит борьба всех против всех. Всюду – беспощадная конкуренция. Ремесленник соперничает при купле-продаже с ремесленником, купец с купцом, помещик с помещиком. У кого больше капиталу, тот побеждает. Как хищные акулы пожирают в воде мелких рыб, так крупные капиталисты пожирают мелких. Конкуренция делает богатых еще богаче, а мелких ремесленников, лавочников, крестьян-собственников превращает в пролетариев. Это так же неизбежно, как восход солнца с востока.
Поэтому, если б удалось распределить землю поровну между всеми желающими и снабдить неимущих хозяйством, немедленно же между землевладельцами началась бы конкуренция. Немногие пошли бы в гору, стали бы расширять хозяйство, пользоваться наемным трудом. А громадное большинство снова превратилось бы в сельских пролетариев. Таким образом, мы вернулись бы к тому же, с чего начали.
Какой же отсюда следует вывод? Во-первых, – что недостаточно получить землю, нужно еще иметь средства производства. Во-вторых, – что недостаточно получить хозяйство, нужно еще его удержать в своих руках.
С.-р., которые утверждают, будто земельный раздел уничтожит безработицу, только вводят этим рабочих в заблуждение. Безработица может быть уменьшена лишь посредством сокращения рабочего дня. А совершенно уничтожить язву безработицы может только социализм. При социалистическом строе не одна земля, но и все средства производства (фабрики, заводы, сырой материал) будут принадлежать всему обществу, и плоды общего труда будут распределяться между всеми членами общества. Не будет конкуренции, не будет ни капиталистов, ни пролетариев, не будет крестьянского вопроса, не будет безработицы.
Богатый крестьянин, кулак, разумеется, не станет слушать наших речей; но бедному крестьянину, деревенскому пролетарию и полу-пролетарию мы должны выяснять, что только социализм может спасти его от нищеты, голодовок и унижений. Только социализм – и ничто другое.
Но мыслимо ли ввести у нас в России социализм сейчас? Нет, наша деревня еще слишком темна и бессознательна. Еще слишком мало настоящих социалистов (т.-е. социал-демократов) среди крестьян. Прежде всего нужно свалить самодержавие, которое держит народные массы во тьме. Нужно освободить деревенскую бедноту от всяких податей, нужно ввести подоходно-прогрессивный налог, всеобщее обязательное обучение, нужно, наконец, объединить деревенский пролетариат и полу-пролетариат с городским пролетариатом в одну социал-демократическую армию. Только такая армия сможет совершить великий социалистический переворот.
Но сейчас голодное, нищее, затравленное помещиками и правительством крестьянство поднимается и захватывает помещичьи земли. Как смотрим на это мы, социал-демократы? Мы говорим: переход земли от дворян к крестьянам не спасет деревенской бедности и не уничтожит безработицы, как мечтают с.-р. Об этом не может быть и речи! И с переходом всей земли к народу останется капитализм, а значит будет происходить пролетаризация крестьян. Но все же социал-демократия всеми силами поддержит конфискацию всех земель, – и вот почему.
Ныне деревня страдает не только от капитализма, но и от страшных остатков крепостничества.
Многие дворяне вовсе не имеют собственного хозяйства на своих наследственных землях. Они сдают их в аренду на самых ростовщических условиях. А так как тот же дворянин является еще и земским начальником, то во многих местностях России полностью существует крепостное право. С конфискацией дворянских земель и уничтожением дворянского звания уж не будет барина и мужика. А ведь это громадный шаг вперед!
Во многих местах крестьяне стремятся теперь взять в свои руки помещичьи земли.
Можем ли мы, социал-демократы, быть против этого? Конечно, нет! Когда социалисты-революционеры говорят, будто нам нет дела до крестьянской нужды в земле, они говорят неправду. Пролетариат будет всеми силами поддерживать немедленный переход помещичьей земли к крестьянам. Рабочие-социал-демократы должны говорить крестьянам: «Выбирайте по селам и волостям крестьянские комитеты, и пусть эти комитеты сами займутся решением земельного вопроса на местах. Но этого мало. Нужно еще, чтобы будущее Учредительное Собрание не стало на сторону помещиков и не отправило против вас войска. А потому во время выборов в Учредительное Собрание подавайте свои голоса за истинных друзей и защитников народа!»
Но рабочий-социал-демократ не забудет, что в деревне ему ближе всего не хозяйственный мужичок, а бездомный пролетарий и батрак, и потому городской рабочий открыто скажет всем обездоленным детям деревни: "Братья! Переход всей земли в крестьянские руки не спасет вас, неимущих, безлошадных, бесхозяйных крестьян. В хозяева выбьется из вас один на десяток или на сто, а остальные будут по-прежнему продавать свою рабочую силу. Не верьте тем, которые говорят вам, будто «социализация» земли, или переход земли в руки крестьянства спасет вас от пролетарской участи. Не верьте! Социалисты-революционеры, без сомнения, желают вам всякого добра; но в своих указаниях они жестоко ошибаются и вводят вас в заблуждение. Вам будут предлагать еще много рецептов спасения от бедности и безработицы – не только социалисты-революционеры, но и консерваторы, и либералы, и всякие иные партии. Но вы должны верить нам, вашим братьям, городским рабочим. Мы говорим вам: спасение для вас, как и для нас, одно: это социализм. Пролетарии деревни! Соединяйтесь с нами, городскими пролетариями, в единую социал-демократическую партию. Когда в наших рядах будет большинство городских и деревенских рабочих, тогда мы возьмем в свои руки государственную власть. Мы провозгласим тогда земли, заводы, фабрики, словом, все средства производства, общей собственностью всего народа. Тогда исчезнет борьба, конкуренция и разделение между бедными и богатыми в городе и в деревне. Тогда наступит царство подлинного равенства и истинного братства!
Поднимайтесь же, обездоленные деревенские братья, примыкайте к славной армии городского пролетариата, – и вперед, на борьбу за полную свободу и за социализм!
Листок РСДРП 1905 г. Изд. Е. М. Алексеевой. СПБ.
4. За вооруженное восстание
Л. Троцкий. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПИСЬМА[184]184Оба письма, особенно второе, представляют собою полемику против соответственных статей «Искры», которая, хотя и признавала в большей или меньшей степени неизбежность вооруженного восстания, но склонна была рассматривать его, как объективный этап революции, а не как задачу нашей партии. «Искра» надеялась на то, что практические задачи вооруженного восстания будут разрешаться революционными радикалами, военными «Гапонами» и пр. «Политические же письма» развивают ту мысль, что вооруженное восстание может быть подготовлено и победоносно проведено только социал-демократией. В этом смысле в статье говорится, что кроме нас на революционном поле никого нет, т.-е., что нет исторических претендентов на руководство вооруженным восстанием.
[Закрыть]
На далеком Востоке закончилось общее сражение, – первое после падения Порт-Артура и, бесспорно, последнее в длинном ряду самодержавного военного позора.
Разгром армии Куропаткина окончательно решает судьбу всей войны, с которой самодержавие так тесно сплело свою собственную свободу.
Решительная минута гибели царизма все ближе и ближе. Царизм чувствует это, но он хочет жить. За его спиной века, и эти века выработали в нем могучую привычку руководить, властвовать, решать, терзать, давить, словом, жить. Весь его грандиозный многочленный ветвистый организм сверху донизу пропитан одним инстинктом жизни. Этот жадный инстинкт его покинет лишь вместе с самой жизнью, а жизни он дешево не отдаст. Он показал это – и как показал! – в Петербурге, в Варшаве, Лодзи, Риге, он показал это, послав – без всякой надежды на успех – новый военный флот к печилийским водам, и затеяв – после падения Порт-Артура – новое сражение, еще невиданных, вероятно, в истории размеров, на кровавой манчжурской реке Шахэ. Он доказывает это погромами в Баку и Феодосии.[185]185
Погром в Баку (6 – 9 февраля 1905 г.) – подготовлялся местной властью во главе с новым бакинским губернатором Накашидзе. В полицейских прокламациях все рабочие волнения объяснялись происками армян, которые хотят-де свергнуть русского царя и поставить своего – армянского. Переведенные на татарский язык, эти прокламации возбуждали татар против армян. Поводом к армянской резне послужило убийство татарина Бабаева группой возмущенных армян за попытку Бабаева убить одного армянина. Татары, вооруженные полицией, 3 дня грабили и убивали армян. За три дня было убито 750 человек и ранено 830.
Погром в Феодосии произошел 8 февраля 1905 года. В течение целого дня черносотенные банды избивали евреев при полном безучастии полиции.
[Закрыть]
Царизм дезорганизован. Отдельные члены его действуют несогласованно, противоречат друг другу и борются друг с другом: обещают законность и устраивают погромы, заигрывают с идеей Земского Собора и усугубляют практику осадного положения, готовятся уничтожить цензуру и давят газеты, ласкают либералов и расстреливают рабочих, давят либералов, которые сочувствуют рабочим, и ласкают рабочих, чтоб отвоевать их у революционеров и либералов. Тут тысяча противоречий, но все это лишь потому, что враг сам выступает в тысяче противоречивых видов – как земец, журналист, студент, террорист, рабочий – и не дает накинуть на себя одну общую петлю. Инстинкт самосохранения объединяет разрозненные акты правительственной политики и заставляет царизм, чуть вопрос ставится остро, неизменно пускать в дело последние решающие факторы: пулю и штык. Калейдоскопическая смена правящих персонажей ничего уже неспособна изменить в этой суровой игре, где ставкой является жизнь. Царизм потерял всякую возможность справиться с общенародным движением путем сделки, и ему остается лишь борьба, беспощадная, до конца, доколе не сломается окровавленный штык последнего верного солдата.
Несмотря на упорные усилия полицейского государства удержать общественные силы в равновесии покоя, капитализм сделал свое дело: он заставил порожденные им классы бороться путем революции за свое политическое самоопределение. Ныне царизм стоит пред революцией, как уже готовым фактом. Социальные силы в движении. Они сталкиваются, и их столкновения высекают пламя. Меры «мирной» полицейском нормировки теряют, поэтому, всеопределяющее значение в глазах самого абсолютизма. Его внимание переносится от полицейской и цензурной рутины к мерам широкого размаха, которые отвечали бы запросам и затруднениям, поставленным революционной эпохой. Наверху, вокруг правящего центра, различные комиссии и совещания готовят всевозможные облегчения, послабления и упорядочения, – а внизу тот же аппарат, гонимый инстинктом самосохранения, совершает ужасающие эксперименты с целью заставить служить себе силы и явления, созданные самой революцией. Царизм снова и снова пытается наиболее отсталые массы, пробужденные революцией к жизни, двинуть против революционно-сознательных слоев. Столкнуть в жестоком бою стихийные кадры революции с ее сознательным авангардом, создать общую панику, вызвать в обществе страх пред идущей снизу анархией, обескровить революцию и на ее трупах и обломках, цементированных кровью, восстановить полицейское равновесие – такова грозная задача, которую теперь на практике разрешает царизм все в более широких размерах. В Тамбове, Москве, Курске, Пскове, Казани полиция открыто организует готовые на все городские отбросы для избиения земцев, студентов и даже гимназистов. В Феодосии и Баку, где пришлось иметь дело не с земцами и гимназистами, а с мятежными рабочими массами, азартная игра царизма привела к неудержимым вулканическим взрывам народной ярости. В Феодосии полиция на почве возбуждения, вызванного всеобщей стачкой, организует еврейский погром. В Баку она при тех же условиях завершает неслыханным избиением, давшим до 500 жертв, свою долгую работу натравливания наиболее темных элементов населения, персов, татар и турок, против сплошь оппозиционного и революционного армянского населения. И это, разумеется, не последние опыты. Путь, на который абсолютизм сдвинут открывшейся революцией, не знает ни остановки, ни возврата. Этот путь упирается в столкновение всех сил царизма со всеми силами революции. Не реформаторские комиссии Кобеко[186]186
Комиссия Кобеко – после указа 12 декабря 1904 года, разъяснявшего, что надо «отстранить из действующих о печати постановлений излишнее стеснение», была назначена комиссия для выработки законопроекта о печати. Председателем комиссии был назначен член Государственного Совета и директор Императорской Публичной библиотеки Д. Л. Кобеко. Комиссией были выработаны временные правила о печати, изданные 24 ноября 1905 года и действовавшие вплоть до революции. «Правила», предоставлявшие несколько большую «свободу» печати, явились большой уступкой со стороны самодержавия.
[Закрыть] и Шидловского указуют политическую орбиту абсолютизма, а леденящие кровь события в Феодосии и Баку. Это должно стать ясно всякому, эту мысль нужно нести в народные массы. Ничто не может быть в настоящее время утопичнее и беспочвеннее, чем тактика, рассчитанная на соглашение и апеллирующая к так называемому «государственному смыслу» правительствующих сфер. Живущие этой тактикой политические группы будут безжалостно размолоты жерновами революции.
Жестокая борьба между народом и царем, не знающая других соображений, кроме соображений победы; всенародное восстание, как высший момент этой борьбы; Временное Правительство, как революционное увенчание победы народа над вековым врагом; разоружение царистской реакции и вооружение народа Временным Правительством; созыв Учредительного Собрания на основе всеобщего, равного, прямого и тайного избирательного права – таковы объективно намечающиеся этапы революции.
Что может отклонить развитие от революционного пути?
Созыв Земского Собора на таких началах, какие мог бы принять абсолютизм, так же мало способен изменить отношения между царизмом и нацией, как и одно счастливое сражение. Дарование карикатуры парламентаризма, может быть, отбросило бы в лагерь правительственного «порядка» наиболее косную группу земской оппозиции, но вместе с тем наметило бы более решительно дальнейшие этапы революции. Царско-земский Собор не многим более способен ныне стать формой примирения и единения царя с народом, чем военная диктатура Трепова: народ сосредоточит свою революционную ненависть на Соборе и пойдет против коалиции царя и земских предателей. Созыв Земского Собора лишается, таким образом, для абсолютизма всякого серьезного значения. Царскому правительству остается лишь борьба до конца. Так говорит историческая логика.
И в то время, как по реке Шахэ разрозненные авангардные стычки превращаются в колоссальную общую бойню по всему стоверстному фронту, – внутри страны совершается могучая напряженная работа, которая подготовляет кульминационный момент революции, открытое сражение с силами царизма по всему фронту.
После 9 января революция уже не знает остановки. Она уже не ограничивается подземной, скрытой для глаз работой возбуждения все новых народных масс, – она перешла к открытой и спешной перекличке своих боевых рот, батальонов, полков и корпусов. Главную силу ее армии составляет пролетариат, поэтому средством своей переклички революция делает стачку.
Профессия за профессией, фабрика за фабрикой, город за городом бросают работу. Железнодорожный персонал выступает застрельщиком стачки, железнодорожные линии являются путями стачечной эпидемии. Предъявляются экономические требования, которые почти сейчас же удовлетворяются, вполне или отчасти. Но ни начало стачки, ни конец ее не обусловливаются в полной мере характером предъявленных требований и формой их удовлетворения. Каждая отдельная стачка возникает не потому, что повседневная экономическая борьба уперлась в определенные требования, – наоборот: требования подбираются и формулируются потому, что нужна стачка. Нужно предъявить самим себе, пролетариату других мест, наконец, всему народу свои накопленные силы, свою боевую отзывчивость и боевую готовность, – нужна всеобщая революционная ревизия. И сами стачечники, и те, которые их поддерживают, и те, которые им сочувствуют, и те, которые их боятся, и те, которые их ненавидят, – все понимают или смутно чувствуют, что эта бешеная стачка, которая мечется с места на место, останавливается, кружится, снова снимается и возвращается на покинутое место, потом срывается и вихрем мчится вперед, – все понимают или чувствуют, что она не от себя, что она творит лишь волю пославшей ее революции. Над операционным полем стачки – а это вся страна – нависает что-то грозное, зловещее, напоенное дерзостью. Это пороховая атмосфера надвигающегося восстания.
После 9 января революция уже не знает остановки. Не заботясь о военной тайне, открыто и шумно издеваясь над рутиной жизни, разгоняя ее гипноз, она ведет нас к своему кульминационному пункту: она готовит всероссийское народное восстание.
«Искра» N 90. 3 марта 1905 г.
Итак, задачей нашей является не только «развязать» революцию, но и подготовить условия ее победы. Так ставит, и вполне правильно ставит, вопрос передовая статья N 87 «Искры».[187]187
Передовая статья в N 87 «Искры» «Врозь идти – вместе бить» была написана Плехановым и посвящена вопросу о вооруженном восстании рабочего класса.
«Вопрос о вооруженном столкновении нашего пролетариата с царским правительством, – говорилось в статье, – ставится на очередь неотвратимой логикой истории. Мы со своей стороны можем сделать только одно: постараться разрешить его в пользу пролетариата». Статья утверждала, главным образом, ту мысль, что в своей борьбе против самодержавия русский рабочий класс не одинок. «Общественное мнение всей незакупленной царским золотом России открыто заклеймило бойню 9 января и тем показало, что в названной борьбе пролетариат может рассчитывать на более или менее деятельную поддержку со стороны других слоев населения. А это очень значительно увеличивает шансы вооруженного восстания в России».
«Необходимо, – говорится далее, – обеспечить поддержку революционной части либерального общества освободительной борьбе пролетариата». Далее статья говорила о необходимости вести постоянную агитацию в среде самой царской армии, в частности среди офицерства. «Уже теперь есть все основания предполагать, что общественное негодование, вызванное расстрелами 9 января, заставило многих офицеров крепко задуматься о том, как следует относиться им ко внутреннему врагу. И само собой разумеется, что чем громче и чаще будет осуждать офицеров-палачей общественное мнение России, тем меньше будет у нас военных, желающих принимать на себя эту позорную роль. А чем меньше будет таких военных, тем безнадежнее станет дело царизма, и тем больше повысятся шансы восстания»…
Далее автор говорит о том, какое большое значение имеет дезорганизация правительственной власти во время восстания. Пересматривая с этой точки зрения вопрос о терроре, он категорически заявляет, что в эпоху восстания террор является могучим средством борьбы с правительством. «Во время восстания он дезорганизует врагов революции. И не найдется ни одного социал-демократа, который откажется прибегнуть к нему в такое время. Кто борется, тот хочет победить. Кто хочет победить, тот должен соблюдать те условия, от которых зависит победа».
В заключение автор подчеркивает ту мысль, что вооруженное восстание будет победоносным только в том случае, если оно будет народным, массовым, всеобщим восстанием.
В этих и некоторых подобных статьях еще выражалось желание меньшевиков быть революционерами. Понадобилось не особенно много времени после появления этой статьи, чтобы Плеханов, когда восстание (декабрьское) на деле осуществилось, заговорил о том, что «не надо было браться за оружие».
[Закрыть] Можно даже, пожалуй, пойти дальше и сказать: «развязывать» революцию не приходится, ибо она уже «развязана», – вся задача сводится к тому, чтобы подготовить ее победу. Как? Внесением в «развязавшуюся» революционную стихию элементов политической и технической организованности. Говоря кратко, это значит организовать революцию. Так именно ставила вопрос статья тов. Парвуса[188]188
Парвус – был в свое время одной из ярких фигур во II Интернационале. Русский эмигрант, теоретически прекрасно образованный, Парвус выдвинулся в немецкой с.-д. еще в конце 90-х годов своей теоретической борьбой с ревизионизмом Бернштейна, которому он первый дал решительный отпор. В эти же годы Парвус выступил с рядом статей, в которых обосновывал практику революционного марксизма и критиковал немецких оппортунистов: Ауэра, Гейне и др. В другой серии статей он защищал идею всеобщей стачки, как средства революционной борьбы. В это же время им был написан ряд блестящих экономических исследований. Парвус сотрудничал в «Искре» и «Заре», а после раскола поддерживал связь с меньшевиками, стоя на примиренческой позиции. После октябрьского манифеста 1905 г. Парвус приезжает в Петербург и принимает деятельное участие в движении. После поражения революции, Парвус, как один из руководителей Петроградского Совета, был арестован и сослан в Сибирь. Революционная деятельность Парвуса заканчивается самым жалким образом: в начале мировой войны он делается ярым германофилом, а позже – крупным спекулянтом и «советником» Эберта.
Парвус умер в декабре 1924 г.
В своей, подготовляющейся ко 2-му изданию, книге воспоминаний о Ленине Л. Д. Троцкий дает следующую характеристику Парвуса:
"Парвус был, несомненно, выдающейся марксистской фигурой конца прошлого и самого начала нынешнего столетия. Он свободно владел методом Маркса, глядел широко, следил за всем существенным на мировой арене, что при выдающейся смелости мысли и мужественном, мускулистом стиле делало его поистине замечательным писателем. Его статьи и книжки о мировом рынке и аграрном кризисе, о всеобщей стачке, о немецком оппортунизме представляют собой превосходные работы, памфлетная форма которых прекрасно сочетается с научностью содержания. Подлинное дуновение марксовой мысли чувствовалось на писаниях Парвуса того наиболее счастливого периода его жизни. Он первым выступил против Бернштейна в тот период, когда Каутский еще колебался. В 1897 году Парвус поместил в редактировавшейся им, нелегально или полулегально, «Саксонской Рабочей Газете» (в Дрездене) серию статей против бернштейновских откровений насчет постепенного сглаживания классовых противоречий и медленного врастания в социализм. Парвус ребром поставил вопрос о социальной революции и доказал, что объективные предпосылки для этого в Германии налицо. Я изучал эти статьи по старым номерам газеты, и, помню, они произвели на меня не только большое впечатление, но и неизгладимое влияние. Они приблизили меня к вопросам социальной революции гораздо больше, чем какие бы то ни было книги того времени. Завоевание власти пролетариатом перестало быть бесформенной «конечной целью» и стало практической задачей нашего времени. Помню, что я не раз ставил после этого русским товарищам в упор вопрос: когда, по-вашему, произойдет социалистическая революция? Обыкновенно на это отказывались отвечать под предлогом невозможности делать такого рода предсказания, но под дальнейшим нажимом отвечали: через 50 лет, через 100 лет, а некоторые называли и более длительные сроки. Сам Парвус нередко говорил: «Найти русского социалиста страшно трудно, если не невозможно, – это все сплошь революционные демократы». После первых работ Парвуса против Бернштейна и вообще оппортунизма, Плеханов написал ему довольно торжественное письмо, почему-то на французском языке, с выражением благодарности за услугу, оказываемую им делу марксизма. По поводу статей Парвуса о предпосылках и условиях социальной революции Засулич говорила мне: «Очень интересно, да что-то у него уж больно просто выходит». Помню эти слова потому, что на эту тему много мы с Верой Ивановной спорили. В «Заре» напечатан был в переводе с немецкого блестящий памфлет Парвуса «Оппортунисты за работой», а затем не менее блестящая статья его о профессиональных союзах, за подписью Молотова. В редакции «Искры» все считали Парвуса человеком выдающимся, но каким-то особенным, на свой лад; он же считал всех провинциалами, которые дальше борьбы с царизмом ничего не хотят видеть. Замечательно, что Ленин уже тогда покачивал головой: «Он там, у себя в Мюнхене, затеял нас мирить с экономистами; выдающийся марксист, но чудит».
Парвус был дружен с Розой Люксембург, которая высоко ценила его, но и в ее отношении к нему был оттенок скептицизма. В 1904 (а может быть в 1907?) году, приехав в Берлин, я рассказывал Розе Люксембург о том, что Парвус подготовляет серию статей на какую-то большую тему. «Парвус всегда пишет сериями, – ответила она со своей тонкой улыбкой, – и никогда их не кончает». Та же Роза энергично, однако, защищала Парвуса от партийной бюрократии, которая относилась к нему не иначе, как с великолепной иронией. Пищу этой иронии Парвус подавал еще и тем, что был одержим совершенно неожиданной, казалось бы, мечтой: разбогатеть. И эту мечту он в те годы тоже связывал со своей социально-революционной концепцией. «Партийный аппарат окостенел, – жаловался он, – даже к Бебелю в голову трудно пробраться. Революционная критика отскакивает от них от всех, как горох от стены. Они довольны тем, что есть, ничего не хотят менять. Революция пугает их потому, что пострадают кассы. Вести революционной газеты нельзя, потому что могут пострадать типографии. Нам, революционным марксистам, нужно издательство, независимое от партийных бонз. Нужна большая ежедневная газета, выходящая одновременно на трех европейских языках. К ней нужны приложения: еженедельные, ежемесячные, отдельные исследования, памфлеты и пр. Такое издательство станет могущественным орудием социально-революционной подготовки. Но для этого нужны деньги, много денег… Надо, во что бы то ни стало, разбогатеть!» – Так переплетались в этой тяжелой, мясистой голове бульдога мысли о социальной революции с мыслями о богатстве. Он сделал попытку поставить в Мюнхене собственное издательство, но она закончилась для него довольно печально. Затем последовала поездка Парвуса в Россию, его участие в революции 1905 года. Несмотря на инициативность и изобретательность его мысли и на ряд блестящих статей в «Начале», он совершенно не обнаружил качеств вождя. После поражения революции 1905 года для него начинается период упадка. Выпущенная им в 1907 году немецкая книга, где он доказывает, что Германия идет навстречу катастрофе, хотя и проникнута еще духом революции, но явно уступает по силе анализа и литературной форме более старым его работам. Он начинает и не заканчивает интересную серию брошюр «Для мыслящего рабочего». Из Германии он переселяется в Вену, а оттуда в Константинополь, справедливо предсказывая, что европейская развязка начнется с Балканского полуострова. Там и застигла его мировая война. Она сразу обогащает его на каких-то германо-турецких военно-торговых операциях. Одновременно с этим он выступает публично, как защитник прогрессивной миссии германского милитаризма, рвет окончательно с левыми и становится одним из вдохновителей крайнего правого фланга немецкой социал-демократии. Это сразу придало его ренегатству характер особого бесстыдства.
Ленин не мог, конечно, не оценить Парвуса годов революционного расцвета. В воспоминаниях т. Шелгунова я наткнулся на указание о том интересе, который Ленин питал к работам Парвуса еще в начале 90-х годов. Осенью 1893 года двадцати трехлетний Ленин в разговоре с Шелгуновым обратил его внимание на книжку Парвуса «О рынках». «К этой книжке, – говорит Шелгунов, – у Владимира Ильича было совершенно другое отношение (чем к известной книге народника-экономиста Н.-она). Он настойчиво рекомендовал ее прочесть». И позже, т.-е. уже в период «Искры» и «Зари», Ленин отдавал должное Парвусу, как марксисту и писателю. Но в то же время он справедливо не доверял ему политически. Он рано подметил в нем ту черту сумасбродного авантюризма, которая, в конце концов, погубила этого исключительно одаренного человека.
После Октября Парвус сделал было попытку сблизиться с нами; он даже стал издавать для этой цели где-то в Скандинавии газетку на русском языке, кажется, под заглавием «Извне». Тон его был покровительственно-наставительный. Помню, как весело мы смеялись по поводу неуклюжей попытки «бывшего» человека взять русскую революцию под свою высокую руку. «Надо поручить „Правде“ его отхлестать…» – такими примерно словами откликнулся Ленин на парвусовскую попытку, – Ильич теребил газетку справа налево и слева направо брезгливыми движениями рук. «Что это за название „Извне“, совершенно даже как-то не по-русски. Надо так его отхлестать, чтобы он и думать позабыл соваться!..»
[Закрыть] «Итоги и перспективы», – и несогласие с ней редакции оказалось чистым недоразумением,[189]189
В передовой статье N 85 «Искры» от 27 января 1905 года, под названием «9 января», редакция, давая общую оценку событиям 9 января, считала основной задачей социал-демократической партии «дальнейшее сплочение рабочих масс вокруг социал-демократической партии». «Пользуясь высоко поднявшейся волной революционного возмущения народа и поднимая ее все выше, выше, – мы будем крепко сплачивать и спаивать в одно великое целое – в действительную рабочую партию – все политически-мыслящие элементы рабочего класса». Такого рода работа социал-демократической партии приведет к тому, что ей будет «обеспечено политическое руководство неминуемым и быстро приближающимся к осуществлению всенародным восстанием против царизма».
В том же номере была помещена статья Парвуса «Итоги и перспективы», в которой он значительно расширял текущие задачи соц. – демократической партии, подчеркивая основное значение, которое имеет для данного момента организационно-техническая подготовка вооруженного восстания. «Мы должны – организовать революцию», – вот основной тезис статьи Парвуса. «Мы до сих пор – писал он в этой статье – организовали рабочих в интересах их классовой борьбы. Теперь у нас специальная задача, разумеется, не расходящаяся с первой, а вытекающая из нее: организовать революционные кадры рабочих. Должны быть организованы рабочие кружки с ясно очерченной задачей: подготовлять массы к восстанию, собирать их вокруг себя во время восстания, поднять восстание по данному лозунгу».
Против этих мыслей Парвуса о первоочередной важности в данный момент перейти от пропаганды идеи вооруженного восстания к организационной его подготовке и было направлено следующее примечание редакции: "Как видит читатель из статьи «Девятое января», не все мысли, выраженные тов. Парвусом, разделяются редакцией «Искры».
[Закрыть] устраненным ныне цитированной выше передовой статьей.
Нет спора, можно написать очень интересную марксистскую статью на тему о том, что революцию нельзя сделать, как чайник или кусок ситца, но когда революция уже делается, когда революционерам нужно заботиться не о развязывании, а о развязке ее, тогда практически-плодотворны будут только писания, посвященные вопросу: как подготовить благоприятную развязку, т.-е. как организовать революцию. Да, как организовать революцию?
Революция не одно и то же, что восстание. На эту тему тоже можно написать одну, а то и две безукоризненные статьи. Революция есть сложный, иногда очень длительный исторический процесс, в результате которого политическая власть переходит к новой социальной силе. Вооруженное восстание – только «технический» момент, который может входить, но может и не входить в революцию. Это бесспорно. Но столь же бесспорно, что мы никуда не годились бы, если б не отдали себе отчета в том, что наша революция, та, которая теперь совершается, уперлась в этот «технический момент», и без восстания не пойдет дальше. Итак, мы должны организовать революцию очередным этапом революции является народное восстание – мы должны организовать восстание.
Разумеется, народное восстание не одно и то же, что заговор. Разумеется, только для революционного романтика иметь план заговора значит иметь в зашифрованном виде восстание. Разумеется, французские революционеры 40-ых годов[190]190
Французские революционеры 40-х годов. Здесь идет речь о бланкистах. Подробное примечание о Бланки и бланкизме см. в XII томе прим. 69.
[Закрыть] были фантасты и алхимики. Но значит ли это, что теперь, в марте 1905 года, у нас в России, подготовка восстания – алхимия и фантастика? Ну, конечно же нет. Порукой тому – передовая статья и «Военные заметки» N 87 «Искры».[191]191
Статья Волонтера (Павловича) «Военные заметки», помещенная в номере 87 «Искры», конкретно ставила вопрос о вооруженном восстании и о том, какое практическое значение может иметь баррикада в уличной борьбе пролетариата.
[Закрыть] Еще лучшей порукой служит российский пролетариат, который проявил пропасть революционной энергии и революционного упорства, двумя-тремя семимильными шагами пробежал пролог Великой Русской Революции – и теперь стоит перед восстанием.
Всенародное восстание – вокруг этого предприятия должна теперь сосредоточиться наша политическая и наша техническая деятельность. Каждое частное, самопроизвольно возникающее выступление массы нужно пропитать мыслью о необходимости одновременного всероссийского выступления. Все должно бить в одну точку: прокламации, речи, кружковые занятия. Между городами должна быть живая, непрестанная связь, построенная на той мысли, что близок момент, когда всем придется одновременно подняться. Каждый комитет должен сейчас же выдвинуть новый орган: «военный». Этот орган будет быстро расти, и в дни восстания совершенно подчинит себе все остальные.
Конечно, несмотря на нашу «нетерпимость», мы отнюдь не стремимся монополизировать в своих руках подготовку и проведение восстания. Для таких претензий нужен был бы громадный избыток сил, которого у нас вовсе нет. Всякому революционеру, всякому революционному отряду, который захочет взять на себя любую часть военной работы, мы скажем: «честь и место!» Передовая статья N 87 на этот счет безусловно права. К сожалению, она забывает только добавить, что кроме нас на революционном поле никого нет. И именно этот печальный факт совершенно лишает нас возможности проявить в сколько-нибудь значительных размерах качество революционного гостеприимства. Ждать, что революционные радикалы посыпятся на нас из какого-нибудь решета, совершенно не приходится. Революция надвинулась, восстание стоит на очереди, а мы (как руководящая партия) одни. Где мы сильны, там организационно сильна революция, где мы слабы, там организационно слаба она, где нас нет, там революция лишена организации и руководящих элементов. У революции много неожиданностей, но и эти неожиданности подчинены общим законам, – у нас нет социальной почвы для самостоятельной якобинской демократии, мы это понимали всегда, сами мы являемся продуктом этого факта, им объясняется наша победоносная борьба с народовольцами, народниками,[192]192
Народная Воля – партия революционного народничества, выделилась в 1879 г. (после Липецкого съезда) из организации «Земля и Воля». Главным организатором и одним из самых выдающихся деятелей партии был Желябов, а ее теоретиком – Лавров. К числу виднейших деятелей партии принадлежали С. Перовская, В. Фигнер, Г. Лопатин, Н. Морозов и Л. Тихомиров.
Партия «Н. В.» поставила своей целью ниспровергнуть самодержавие путем террористической борьбы с царем и главнейшими его чиновниками.
Исполнительный Комитет Народной Воли, строго законспирированный революционный центр, подготовлял террористические акты, вел пропаганду среди рабочих, учащейся молодежи и в войсках. По приговору Исполнительного Комитета, 1 марта 1881 г. был убит Александр II. Вслед затем Исполнительный Комитет обратился с письмом к Александру III, требуя амнистии, политических свобод и Учредительного Собрания. За убийство Александра II вожди партии «Народной Воли» поплатились своей жизнью. В 1886 г. возникла новая народовольческая группа (с А. И. Ульяновым и Шевыревым во главе), задумавшая покушение на жизнь Александра III, но царское правительство сумело предупредить покушение и разгромило народовольцев.
Партия «Народная Воля» нелегально издавала в Петербурге и провинции газету «Народная Воля» (всего вышло 11 NN, с 1879 по 1888 г.). Кроме того, за границей издавался журнал «Вестник Народной Воли» под редакцией Лаврова (пять томов его вышли в 1883 – 1886 г.г.).
[Закрыть] эсерами и… наше почти полное революционное «одиночество». Г. Гапон явился одной из блестящих внезапностей революции, но и на него, оказывается, есть управа. Если взять его самостоятельную идею, она оказалась в буквальном смысле поденкой; теперь ему остается лишь примкнуть к «одной из социалистических партий», которые существовали до него и которые в известном смысле подготовили его появление. Выбор Георгия Гапона не труден, ибо эта партия только одна.
Может быть, с какой-нибудь абстрактной (в дурном смысле) точки зрения можно утверждать, что было бы очень хорошо, если б у нас теперь была руководящая якобинская партия с перспективой диктатуры в будущем, с обязательством выполнять черную работу революции в настоящем, – а мы сохранили бы за собой только чисто-политическое руководство пролетариатом. Но этого нет, «черная» работа должна быть выполнена, и нам необходимо – потому что мы честные революционеры – взять ее на себя, а это значит «монополизировать» ее. Выполнение этой черной работы революции, организация восстания, становится в данный момент нашей высшей политической обязанностью.
Центральным лозунгом нашей агитации является Всенародное Учредительное Собрание. Это требование, противопоставленное требованию Земского Собора, уже сыграло громадную роль. Либеральным умникам и скептикам требование Учредительного Собрания могло казаться год тому назад наивной революционной утопией, – теперь, став лозунгом народных масс, оно даже в глазах «освобожденцев» облеклось плотью. В результате: вчера еще оппозиционное требование Земского Собора становится сегодня лозунгом реакции. Пролетариат немедленно восстанет не только против царизма, но и против тех господствующих групп, которые вступят с царизмом в сделку на почве манифеста и рескрипта 18 февраля: совещаться с царем о том, как давить революцию. После 9 января мирная конституционная сделка стала реакционной утопией, революция – фактом. История поставила на очереди, притом в порядке неотложности, не вопрос о мирном компромиссе земцев с правительством, а вопрос народного восстания, которое раздавит, сотрет с лица земли царское правительство. В то время как бюрократия создает комиссии для решения поставленной ей рескриптом 18 февраля задачи: когда и как созвать анонимный Земский Собор? наша задача – разъяснить народу, которому манифест 18 февраля объявил беспощадную войну, – кто и как созовет Учредительное Собрание?
Когда наша партия со всей энергией популяризировала идею Учредительного Собрания, мы – на вопрос: к кому адресуется это требование? – отвечали: фактически – к народу, формально – к царскому правительству или, через его голову, к Временному Правительству. Сегодня такой ответ недостаточен. Сегодня уже революционный «народ», принявший наше требование, должен знать, к кому он адресует его или, точнее, где исполнительный орган народной воли – для созыва Учредительного Собрания. Теперь, после 9 января, накануне восстания, к которому мы сознательно идем, уж нельзя отвечать: или – или. Учредительное Собрание будет завоевано путем восстания, созвано – Временным Правительством. Таков наш ответ.
Нам необходимо популяризировать в народных массах мысль о Временном Правительстве, уж хотя бы для того, чтоб вооружить народные массы определенными требованиями к Временному Правительству. Реорганизация бюрократического, полицейского и военного аппарата, изгнание всех кровожадных негодяев, замена их друзьями народа, вооружение народа на государственный счет – вот меры, которые прежде всего должны быть проведены Временным Правительством и которые создадут возможность беспрепятственной работы для представителей народа. Кратко говоря, созыву Учредительного Собрания должно предшествовать разоружение реакции и вооружение революции. В Учредительном Собрании будет представлена и реакция. Временное Правительство есть правительство революционного народа, стоящего лицом к лицу с воинствующей реакцией.
Еще раз: если мы верим в неизбежность революционного обновления России, если мы верим в надвигающееся восстание и сознательно идем ему навстречу, если мы хотим победы этого восстания, – то мы хотим создания Революционного Временного Правительства. Наша прямая и неотложная обязанность: провести в сознание масс то, что несет нам «бессознательный» исторический процесс. Наша прямая и неотложная обязанность поднять лозунг – да здравствует Временное Правительство!
Кто образует Временное Правительство? Тот, кого «вознесет» масса, т.-е. тот, кто будет руководить ею в решительные дни революции. Кто верит в чудеса, кто думает, что революция способна не сегодня-завтра вытряхнуть из рукава якобинскую демократию, тот имеет право думать, что Временное Правительство будет достоянием этой последней. Но и тот может противиться лозунгу: «Да здравствует Временное Правительство!» только из анти-революционных предрассудков. Мы говорим: да здравствует демократическая республика! – хотя знаем, что она будет буржуазной. Мы говорим: да здравствует суверенитет народа! – хотя знаем, что силою исторической логики суверенитет народа будет лишь полумистическим, полуюридическим прикрытием для политического господства буржуазии. Но подобно тому, как демократическая республика и суверенитет народа являются крайне революционными лозунгами при наличности абсолютизма и суверенитета Романовых, точно так же идея временного революционного правительства, хотя бы и буржуазного, в противовес царскому правительству, означает гигантский размах революции, беспощадный разрыв с монархической традицией, – и потому должна быть выдвинута нами в настоящий решительный момент. Разумеется, когда пред нами будет уж не царское правительство, а буржуазное революционное правительство, мы будем без всякой пощады разоблачать пред народом его ограниченность, а пролетариат будет под конвоем вести его вперед, будет защищать его от ударов реакции и будет вынуждать его, в случае колебаний, к выполнению его обязанностей.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.