Читать книгу "История литературных связей Китая и России"

Глава 4. Сборник «Ляо Чжай чжи и» в России

В конце XIX века был опубликован первый русский перевод новеллы «Шуйман цао» («Ядовитая трава») из «Ляо Чжай чжи и» («Рассказы Ляо Чжая о необычайном»), таким образом, история распространения произведений Пу Сун-лина в России насчитывает более ста лет. За это время вышло 29 изданий сборника, а также 22 работы о нем. Представители трех поколений ученых изучали Пу Сун-лина. В первом это был академик В. П. Васильев, начавший подобные исследования, во втором – академик В. М. Алексеев, способствовавший увеличению масштаба этих исследований, в третьем – профессор Московского университета, кандидат филологических наук П. М. Устин (р. 1925), переводчик, исследователь и преподаватель в одном лице. Отсюда видно, что изучение Пу Сун-лина в России велось целой группой ученых, достигших очевидных успехов.

В 1922 году Алексеев опубликовал собственную подборку новелл из «Ляо Чжай чжи и» под названием «Лисьи чары» – как одну из книг серии «Всемирная литература» в «Государственном издательстве». В предисловии он кратко перечислил основные типы персонажей историй Пу Сун-лина: лисы-оборотни и студенты-книжники – и прокомментировал литературный стиль этих произведений.

В 1923 году был опубликован второй сборник избранных переводов Алексеева – «Монахи-волшебники», также в составе «Всемирной литературы». В предисловии Алексеев остановился на других типах персонажей «Ляо Чжай чжи и» – буддийских монахах и даосах. Переводчик задался вопросом: верил ли сам Пу Сун-лин во все те чудеса, что выходили из-под его кисти? Поскольку тот был человеком конфуцианского мировоззрения, ответ вышел отрицательным. Одновременно Алексеев обратил внимание на художественный стиль и литературные приемы в новеллах Пу Сун-лина: изложение народных легенд на вэньяне, непонятном на слух, использование тем и персонажей, взятых из повседневной жизни, усиление до необычайной яркости столкновения химеры с действительностью, обработка народного поверья на интеллигентский, литераторский лад, раскрытие психологии борьбы страсти с заповедью и рассудком, а также клеймения неустоявшего и, наоборот, хвалы герою.

Позднее Алексеев, говоря об отношении Пу Сун-лина к образам таких его персонажей, как буддийские монахи и даосы, сделал вывод, что присутствие в «Ляо Чжай чжи и» обладающих удивительными способностями монахов – ответ на вопрос, есть ли на земле правда. «Чародейство приводит в движение чрезвычайно сложный сонм фигур реальной жизни, которые иначе тонули бы в беспросветной и ничего не доказывающей житейской кутерьме»[276]276
  Пу Сун-лин. Странные истории из Кабинета Неудачника (Ляо Чжай чжи и) / Пер. с кит. В. М. Алексеева. СПб.: Петербургское востоковедение, 2000. С. 131.


[Закрыть].

Первая и вторая книги переводов В. М. Алексеева из «Ляо Чжай чжи и» («Рассказы Ляо Чжая о необычайном»)

В 1928 году ленинградское издательство «Мысль» опубликовало еще один сборник переводов Алексеева из «Ляо Чжай чжи и» – «Странные истории», к которым помимо предисловия были добавлены подробные комментарии.

В 1937 году увидели свет «Рассказы о людях необычайных» – четвертый сборник избранных переводов Алексеева из произведений Пу Сун-лина, здесь также есть предисловие и добавлены примечания; книга была выпущена издательством Академии наук СССР.

Алексеев перевел в общей сложности 150 новелл из «Ляо Чжай чжи и»[277]277
  В самом полном на сегодняшний день издании переводов В. М. Алексеева из «Ляо Чжай чжи и» 2000 года таких переводов 158.


[Закрыть]. Он постоянно возвращался к своим переводам и скрупулезно совершенствовал их – это было его отличительной чертой. Б. Л. Рифтин однажды весьма эмоционально отметил: «Российским читателям, которые имеют возможность наслаждаться произведениями мастера короткого жанра Пу Сун-лина, следует воздать благодарность Алексееву за его чудесные переводы».

В свое время Цао Цзин-хуа получил прекрасное подтверждение тому, что Алексеев неустанно стремился совершенствовать свои переводы. Цао Цзин-хуа рассказывал, что в бытность свою преподавателем в Ленинградском университете получил от Алексеева приглашение поучаствовать в проверке переводов самого Алексеева и его коллег. Задача состояла в том, чтобы отметить недочеты – не исправлять текст, а лишь указать на ошибки, которые переводчики устранят сами; по словам Алексеева, это было бы полезно для их научного развития. Цао Цзин-хуа внимательнейшим образом проверил переводы Алексеева и остался весьма доволен, что подтверждается письмом, которое он написал последнему в том же году:

Глубокоуважаемый господин Алексеев,

Почтительно посылаю «Гуй цюй лай си цы»[278]278
  «Гуй цюй лай си цы» («Песнь о возвращении») – небольшая ода Тао Юань-мина, название которой в переводе В. М. Алексеева звучит как «Домой, к себе».


[Закрыть] и два других текста, а также двести единиц карточек. Надеюсь, Вы все это получите. Что до правки рассказов Ляо Чжая, то я закончил «Хуа би» («Расписная стена») и выявил всего одну маленькую ошибку, хотя, говоря искренне, в сравнении с настоящими ошибками, это и не ошибка вовсе. На четырнадцатой странице перевода, третий абзац, третья строка, второе слово, Вы перевели иероглиф «цзюй» (裾, «пола [одежды]») из фразы «южэнь ань цянь ци цзюй» (有人暗牵其裾, «кто-то незаметно потянул его за полу») как «рукав» в смысле «исю» (衣袖)[279]279
  В переводе В. М. Алексеева это место в итоге звучит так: «Через несколько времени ему показалось, что кто-то его слегка, и стараясь не дать этого заметить другим, дергает за рукав» (Пу Сун-лин. Странные истории из Кабинета Неудачника (Ляо Чжай чжи и). С. 132).


[Закрыть]. «Цзюй» означает «цзинь» (襟, «пола халата»), это часть верхней одежды, бывает передняя пола и задняя пола, спереди полы бывают длинными и короткими, пола справа и пола слева. В прежние времена, когда мужчины занимали более высокое положение, чем женщины, в такой одежде между ними тоже существовали различия. Если полы сходились точно на груди, как у магуа (马褂, «короткая куртка поверх халата»), то это называлось дуйцзюй (对襟, «двубортный [халат]»). Вы использовали такой перевод, как «рукав», исходя из того, что «пола халата» не столь часто используется в обиходе русской речи, и чтобы усилить тем самым читательское восприятие. Если это действительно так, то Ваши намерения не ошибочные, а как раз самые правильные!

Ваша верность оригиналу текста и элегантность перевода поистине достойны восхищения! Это произведение кажется простым, но на самом деле сложное: во-первых, его нужно понять, во-вторых, нужно передать, а в-третьих, нужно сделать это изящно. Обычно, если могут достичь мастерства в первом и во втором, это уже весьма похвально, но Вы в своем переводе блестяще преодолели все три трудности, а подобное редко встречается в переводческом мире!

Остаюсь с пожеланием Вам успехов в преподавании и с Новым годом!

С почтением,

Цао Цзин-хуа

3 января 1930 года[280]280
  Цао Цзин-хуа шусиньцзи (Письма Цао Цзин-хуа). Чжэнчжоу: Хэнань цзяоюй чубаньшэ, 1991. С. 297.


[Закрыть]

Письмо свидетельствует о том, сколь серьезную научную школу прошли оба эти ученые старшего поколения, что впечатляет. Подход Алексеева с просьбой отметить недочеты весьма похвален и крайне редок в мире переводчиков, и он покоряет.

Среди русских переводчиков перевод Алексеева «Ляо Чжай чжи и» давно уже считается образцовым. После смерти академика его ученики неоднократно инициировали переиздания перевода, и он перевыпускался много раз: «Рассказы о людях необычайных» в 1954 году, «Лисьи чары. Странные истории» в 1955, «Рассказы о людях необычайных» в 1957 году, «Лисьи чары. Рассказы Ляо Чжая о чудесах» в 1970 году, «Рассказы Ляо Чжая о чудесах» в 1973 и «Рассказы Ляо Чжая о необычайном» в 1983 году. Все вышеперечисленные издания включали предисловия и комментарии самого академика, а некоторые сопровождались предисловиями и пояснениями Н. Т. Федоренко и Л. З. Эйдлина, учеников Алексеева и крупных современных советских китаеведов.

В течение шести лет, с 1928 по 1933 год, Цао Цзин-хуа преподавал в Ленинградском университете, и его пригласили к участию в организованной Алексеевым группе китаеведов, занимавшихся вопросами теории художественных переводов. Кроме Алексеева и Цао Цзин-хуа в ней состояли Б. А. Васильев, Ю. К. Щуцкий, А. А. Штукин, К. К. Флуг, В. Н. Казин и П. Е. Скачков. В задачу группы входило: 1) исправление ошибок в собственных переводах путем сличения их с текстом оригинала; 2) выправление ошибок друг друга; 3) ревизия переводов, сделанных ранее (в том числе работ таких известных авторов, как Н. Я. Бичурин и В. П. Васильев). В процессе следовало выписать неправильно переведенные слова и абзацы, проанализировать причины ошибок, предложить способы их выправления и занести это все на карточку единого образца. На лицевой стороне карточки располагались такие пункты, как «краткий отзыв», «подробное объяснение» и «ответственность переводчика» (с пояснением, можно ли было переводчику избежать ошибки). На оборотной стороне карточки располагались табличные столбцы «полный текст перевода», «ошибочный перевод», «правильный перевод», «название сочинения» и «подпись обработавшего». Для осуществления работы группы Алексеев, помимо прошения об отдельной плате за проект, подал еще заявку на дополнительные расходы (150 тысяч рублей на период 1929–1939 годов), например, на карточки, на которых должны были отмечаться ошибки, – по сто рублей за тысячу штук (то есть по десять копеек за каждую).

Судя по всему, предложение по разделению труда в группе на тот год было совершенно конкретным: так, в задачу Б. А. Васильева входило отыскать ошибки в переводах В. С. Колоколова, в собственных переводах, опубликованных в альманахе «Восток», а также ошибки, допущенные Цао Цзин-хуа при переводе повести Б. А. Лавренёва «Сорок первый». Цао Цзин-хуа же должен был найти неправильности и ошибки в «Ляо Чжай чжи и» в переводе Алексеева и занести все их на карточки.

Для начала работы группы Алексеев специально сформулировал тезисы неверного перевода, которые надлежало учитывать. Они таковы:

1. Общие проблемы перевода: бессмыслица; нелепость; нагромождение слов; трудность для понимания; неясность смысла; неточности; пропуски; субъективная произвольность; небрежная невнимательность; опечатки, допущенные при наборе.

2. Перевод с китайского: небрежный почерк, трудно поддающийся прочтению, можно понять неправильно.

3. Недостаточность знаний: недостаточность всесторонних знаний; незнание или непонимание конфуцианского учения; незнание или непонимание даосского учения; незнание или непонимание буддийского учения; непонимание обычаев, особенно непонимание устройства чиновничьей системы; плохое понимание имен собственных; отсутствие базовых исторических знаний; отсутствие базовых знаний по истории литературы; непонимание литературной специфики; отсутствие знаний о библиографиях, указателях, терминологии; непонимание терминологии какой-то области знания; незнание оригинала; привнесение иностранной терминологии; догадки или же механический перевод.

4. Недостаточность подготовки: далеко до уровня автора; непонимание особенностей конкретного автора; неправильное истолкование оригинала; домыслы; отсутствие понимания поэзии; игнорирование двусмысленности.

5. Использование словарей: поверхностный подход к поиску в словарях; подбор значений слов путем гадания; чрезмерная доверчивость к словарям; буквальный перевод по иероглифам – копирование словарных значений; скудный вокабулярий; непонимание богатства поэтического стиля; неуместный выбор слов.

6. Классификация выражений: игнорирование ритма; непонимание сравнений; непонимание параллелизмов; неправильное использование пунктуации.

7. Композиция: отсутствие базовых знаний о грамматике; полное разрушение композиции; стилистические ошибки; стилистическая глухота; слишком буквальное понимание; непонимание вводных предложений.

8. Контекст: несвязность контекста; неясность основной мысли предложения; нагромождение суффиксов и подчинительных связей.

9. Языковая глухота: смешение разговорного и книжного стилей; путаница в существительных.

10. Недостаточное изучение материала: незнание того, какими именно материалами следует воспользоваться и каков источник цитирования.

11. Ненаучность: несоответствие современному научному уровню; противоречащие истории интерпретации; очень плохое качество изданного перевода; поверхностное повторение одного и того же, причем – намеренно.

В. М. Алексеев

Ноябрь 1929 года[281]281
  Цао Цзин-хуа цзинянь вэньцзи (Сборник памяти Цао Цзин-хуа) / Под ред. Чжан Дэ-мэй и Лэн Кэ. Чанша: Хунань цзяоюй чубаньшэ, 1992. С. 360–362.


[Закрыть]

Работа группы была весьма эффективной: заполненные ею карточки впоследствии послужили одним из важных базовых материалов для «Принципов художественного перевода с китайского» Алексеева. Члены группы стали основой созданной Алексеевым российской школы китаеведения, а Цао Цзин-хуа и Алексеев – еще и ведущими литературными переводчиками своих стран.

Еще одной характерной особенностью научной работы Алексеева являлось то, что он считал одинаково важными перевод и научное исследование и они у него были тесно связаны. Все четыре изданных при его жизни сборника переводов из «Ляо Чжай чжи и» снабжены предисловиями академического характера, каждое посвящено одной – двум научным проблемам, в каждом сказано о художественной манере произведений Пу Сун-лина и об особенностях его стиля. Кроме того, Алексеев еще в 1934 году опубликовал две специальных статьи: «Трагедия конфуцианской личности и мандаринской идеологии в новеллах Ляо Чжая» и «К истории демократизации китайской старинной литературы: о новеллах Ляо Чжая». Тезисы этих двух статей Б. Л. Рифтин сформулировал следующим образом.

Первая статья знакомит читателя с эпохой, во время которой творил Пу Сун-лин. Алексеев подчеркивает: «Ляо Чжай писал свои новеллы в обстановке, где на свободную мысль было явное гонение и где каждый намек на создавшееся положение, столь обыкновенный в речи негодующего патриота, был бы сочтен за преступление, грозившее смертью»[282]282
  Алексеев В. М. Трагедия конфуцианской личности и мандаринской идеологии в новеллах Ляо Чжая // Алексеев В. М. Труды по китайской литературе. В 2 кн. Кн. 1. С. 423.


[Закрыть]. Он полагает, что фантазия в произведениях Пу Сун-лина прославляет добродетельные поступки и бичует пороки. В этих рассказах отражена также и трагедия Пу Сун-лина как «конфуцианской личности, не имевшей смелости говорить конфуцианским, непримиримым языком о современности (как, впрочем, и сам Конфуций) и взявшей невероятное в защитники своих прав и убеждений вопреки конфуцианскому сознанию и конфуцианской же совести»[283]283
  Там же. С. 430–431.


[Закрыть].

Во второй статье Алексеев обсудил «различные способы, с помощью которых трудный для восприятия язык “Ляо Чжай чжи и” мог быть принят не понимающим древнекитайский язык читателем: добавление комментариев и примечаний, перевод на разговорный язык, переложения в народные сказы. Алексеев считал, что последний способ нужен для слушательской массы с более низким культурным уровнем, это наилучший путь для популяризации Пу Сун-лина (основывался он при этом на произведении “Ляо Чжай чжи и шо чан гу цы” – “Странные истории Ляо Чжая для сказа, напева и аккомпанемента под барабан”, напечатанном в 1918 году в Шанхае)»[284]284
  Рифтин Б. Л. Чжунго гудянь вэньсюэ яньцзю цзай Сулянь (Изучение китайской классической литературы в СССР: проза, драма) / Пер. Тянь Да-вэя. Пекин: Шуму вэньсянь чубаньшэ, 1987. С. 52–53.


[Закрыть].

Глава 5. Китайская классическая драма и исследования В. Ф. Сорокина

Что касается распространения в России китайской классической драмы, то еще в 1829 году в журнале «Атеней» появилось небольшое эссе под названием «Дочь ученого отмщенная», познакомившее читателя с сюжетом пьесы «Доу Э юань» («Обида Доу Э»), а также краткое изложение истории, рассказанной в пьесе «Юанье лю се цзи» («Туфли, оставленные в первую ночь года»). Насколько известно, оба пересказа были сделаны по английским переводам этих произведений. Вскоре в журнале «Библиотека для чтения» (№ 35, июнь 1839 года) была опубликована пьеса юаньского драматурга Чжэн Гуан-цзу «Мэй сян» («Аромат сливы мэй»), переводчиком с китайского значился Р. А. Байбаков. При печати название пьесы изменили на «Фаньсу, или плутовка горничная».

Хотя этот перевод появился сравнительно рано, новых за ним не последовало. Лишь в 1958 году, в связи с семисотлетием великого драматурга Гуань Хань-цина, такая деятельность возобновилась: появились русские переводы нескольких классических пьес, а также известные ученые, их исследовавшие, и переводчики – Л. Н. Меньшиков, В. Ф. Сорокин, В. В. Петров, Е. А. Серебряков, Т. А. Малиновская (1922–2014).

Переводов юаньской драмы, вообще говоря, существует не так много, наибольшее их количество появилось в 1950-е годы. В ответ на призыв Всемирного совета мира в Советском Союзе прошли мероприятия в рамках семисотлетия Гуань Хань-цина, также была выпущена книга Н. Т. Федоренко «Гуань Хань-цин – великий драматург Китая». Помимо общей информации о юаньской драме, в этой книге Федоренко сделал обзор двух наиболее знаменитых произведений Гуань Хань-цина – «Доу Э юань» (Обида Доу Э») и «Цзю фэн чэнь»[285]285
  «Цзю фэн чэнь» («Спасение обманутой») – пьеса о певичке, которая по глупости согласилась войти в дом богача Чжоу и которую затем из рук самодура и развратника вызволила подруга; воспылав страстью к последней, Чжоу добровольно подписал отступную бумагу и отпустил певичку на свободу.


[Закрыть]. Одновременно в 1958 году были опубликованы и переводы этих двух пьес: перевод «Доу Э юань» был выполнен В. Ф. Сорокиным и появился в девятом номере «Иностранной литературы», а перевод «Цзю фэн чэнь» увидел свет во втором выпуске «Восточного альманаха» – это была совместная работа В. И. Семанова и Г. Б. Ярославцева (1930–2004). Обе пьесы давались в сокращении.

Затем Л. Н. Меньшиков перевел на русский язык знаменитую драму Ван Ши-фу «Си сян цзи» («Западный флигель»). При работе он использовал критический текст драмы, подготовленный известным историком литературы и драматургии Ван Цзи-сы (1906–1996) и напечатанный в 1956 году. Ленинградское отделение Гослитиздата в 1960 году опубликовало перевод под названием «Западный флигель, где Цуй Ин-ин ожидала луну», издание сопровождалось иллюстрациями из ксилографии «Си сян цзи», выпущенной печатней «Саое шаньфан»[286]286
  «Саое шаньфан» («Горный кабинет, где сметают листья») – ксилографическая печатня в Цзянсу, основанная на рубеже эпох Мин и Цин семьей Си; история печатни насчитывает несколько сотен лет, за это время Си выпустили более двух тысяч книжных наименований – в основном классических произведений.


[Закрыть]. Это был первый полный перевод юаньской драмы на русский язык. Меньшиков поэтически перевел стихотворные вставки, выверил текст слово за словом, так что качество его стало весьма высоким, и в советских китаеведческих кругах он был признан отменным. Меньшиков подготовил также большое предисловие «“Западный флигель” и его место в истории китайской драмы», в котором описал историю развития юаньской драмы, особо остановившись на том, сколь прекрасное сделал Ван Ши-фу переложение текстов, написанных Юань Чжэнем и Дун Цзе-юанем: здесь лирическими приемами юаньской драмы превосходно переданы чувства главных героев и создана целая серия удачных женских образов[287]287
  Ван Ши-фу пользовался сказом «Си сян цзи чжугундяо» («Сказ по “Запискам о западном флигеле”») Дун Цзе-юаня (вт. пол. XII – нач. XIII в.), который, в свою очередь, основан на новелле Юань Чжэня «Ин-ин чжуань» («Повесть об Ин-ин»), и придал старой истории новое звучание и блеск.


[Закрыть]. Что касается автора и изданий данной пьесы, то Меньшиков осветил эти проблемы в статьях «К вопросу об авторе “Западного флигеля”» и «О новейших изданиях пьесы “Западный флигель”», разобрав аргументы пяти существующих в китайской науке точек зрения на авторство пьесы – в основном это полемика со статьями литературоведов Чжоу Мяо-чжуна (1923–1996) и Ян Хуэя (1899–1983), – и пришел к определенному выводу, что автором «Си сян цзи» был именно Ван Ши-фу.

Сборник «Юаньская драма» был составлен доцентом восточного факультета Ленинградского университета В. В. Петровым, ему же принадлежит предисловие, а редакция переводов и примечания – Л. Н. Меньшикову. Эта книга увидела свет в 1966 году в московском издательстве «Искусство» и стала первым в СССР собранием юаньской драмы в переводе на русский язык. В сборник вошли одиннадцать пьес восьми юаньских драматургов: «Доу Э юань», «Ван Цзян тин» («Беседка над рекой») и «Дань дао хуэй» («С одним мечом на пир») Гуань Хань-цина, «Утун юй» («Дождь в платанах») и «Цянтоу машан» («Верхом у ограды») Бо Пу (1226?–1306/1310), «Хань гун цю» («Осень в Ханьском дворце») Ма Чжи-юаня, «Ли Куй фу цзин» («Ли Куй приносит повинную») Кан Цзинь-чжи (XIII в.), «Чжан шэн чжу хай» («Студент Чжан кипятит море») Ли Хао-гу (XIII в.), «Цю-ху си ци» («Цю-ху соблазняет свою жену») Ши Цзюнь-бао (1191–1276), «Хэ ханьшань» («Разорванная рубаха») Чжан Го-биня (XIII в.) и «Цянь-нюй ли хунь» («Душа Цянь-нюй расстается с телом») Чжэн Гуан-цзу. Предисловие Петрова исчерпывающе рассказывает о содержании юаньской драматургии, основных ее образах, построении пьес, их персонажах и ариях, писавшихся на определенные мелодии. Переводчиками выступила группа ленинградских китаеведов, которые были исследователями юаньской драмы, публиковали о ней статьи и монографии, в том числе Л. Н. Меньшиков, Е. А. Серебряков, Т. А. Малиновская, Н. А. Спешнев, Б. Мастинская.

В 1970-х годах в СССР в сферу перевода китайской классической драматургии помимо юаньской драмы попали также минская и цинская. В то время издательство «Художественная литература» составляло двухсоттомную «Библиотеку всемирной литературы», в том «Классическая драма Востока: Индия, Китай, Япония» 1976 года как раз и оказались включены восемь юаньских, минских и цинских пьес. Среди юаньских были «Доу Э юань» (Обида Доу Э») Гуань Хань-цина и «Жэнь цзы цзи» («Знак “терпение”») Чжэн Тин-юя (XIII в.) в переводах В. Ф. Сорокина, «Хань гун цю» («Осень в Ханьском дворце») Ма Чжи-юаня в переводе Е. А. Серебрякова, а также «Ша гоу цюань фу» («Убить собаку, чтобы образумить мужа») анонимного автора в совместном переводе Г. Б. Ярославцева и И. С. Голубева. Минская драматургия была представлена фрагментами из произведения «Мудань тин» («Пионовая беседка») Тан Сянь-цзу, переведенными Л. Н. Меньшиковым. Пьесы цинской эпохи «Чан шэн дянь» («Дворец вечной жизни») Хун Шэна и «Тао хуа шань» («Веер с персиковыми цветами») Кун Шан-жэня также публиковались отрывками в совместном переводе Т. А. Малиновской и Е. В. Витковского (1950–2020), а пьеса «Ба янь» («Отмененный пир») Ян Чао-гуаня (1712–1791) в переводе В. Ф. Сорокина вышла целиком.

Кроме того, были и отдельные издания – пьеса «Ши у гуань» («Пятнадцать тысяч монет») Чжу Су-чэня в переводе А. С. Голембы (1922–1979) и А. А. Тишкова в 1957 году, а также «Лян Шань-бо юй Чжу Ин-тай» («Лян Шань-бо и Чжу Ин-тай») в переводе Л. П. Делюсина (1923–2013) и других в 1958 году.