Читать книгу "История литературных связей Китая и России"

Доктор О. Л. Фишман, некогда профессор Ленинградского университета, а впоследствии научный сотрудник Ленинградского отделения Института востоковедения АН СССР, в 1966 году опубликовала монографию «Китайский сатирический роман (эпоха Просвещения)». В ее начале Фишман сформулировала две группы вопросов: 1) каковы особенности китайских писателей-сатириков XVIII – начала XIX века в сравнении с их предшественниками, в чем истоки критицизма китайского сатирического романа и как он соотносится с идейными веяниями XVII–XVIII веков; 2) существовало ли в Китае в XVII–XVIII веках явление, похожее на то, что в европейской истории называют эпохой Просвещения; похожа ли эпоха Просвещения в Китае на эпоху Просвещения в Европе, каковы ее особенности и можно ли рассматривать и китайскую литературу XVIII века как литературу просветительскую.

Дабы ответить на эти вопросы, Фишман в своей монографии проследила историю развития китайского сатирического романа с XVII по начало XX века на широком историческом фоне и с привлечением большого количества литературных материалов. В монографии отдельно выделены две первые главы, где говорится об истории и современном состоянии романа, – «Развитие просветительской идеологии в Китае (XVII – начало XIX века)» и «Предшественники и современники сатирического романа». Во второй главе Фишман анализирует обширный круг источников: «Си ю цзи» («Путешествие на Запад»), «Си ю бу»[292]292
  «Си ю бу» («Дополнение к “Путешествию на Запад”») – одно из продолжений романа У Чэн-эня, написанное раннецинским литератором Дун Юэ (1620–1686), состоит из шестнадцати глав.


[Закрыть], «Чжун Куй чжо гуй чжуань»[293]293
  «Чжун Куй чжо гуй чжуань» («Жизнеописание Чжун Куя, изгоняющего бесов») – одно из названий сатирического романа цинского писателя Лю Чжана (1667–?).


[Закрыть], «Цзинь пин мэй» («Цветы сливы в золотой вазе»), «Хун лоу мэн» («Сон в красном тереме»), «Ляо Чжай чжи и» («Рассказы Ляо Чжая о необычайном») и «Юэ вэй цао тан бицзи» («Заметки из хижины “Великое в малом”»). Фишман указывает на то, что в процессе эволюции китайских прозаических жанров прослеживаются определенные закономерности: сначала появился волшебный роман («Си ю цзи»), потом любовно-бытовой («Цзинь пин мэй») и только после него – роман сатирический («Жулинь вайши»), – это очень тесно связано с процессом изменения мировоззрения писателей. Когда человек смотрит на окружающий мир как на управляемый некими непостижимыми силами, он способен написать лишь волшебный роман. Когда же позднее писатели стали проявлять внимание к людям как к таковым, к их жизни, к чувствам, естественным образом родился роман на бытовые и любовные темы. Наконец, неудовлетворенность действительностью и желание ее изменить побудили писателей создавать сатирические произведения. Все это вместе показывает, что литературные произведения сильно подвержены социальным веяниям, в особенности влиянию просветительских идей.

Третья и четвертая глава являются в монографии ключевыми, здесь по отдельности анализируются сатирические романы «Жулинь вайши» и «Цзин хуа юань» («Цветы в зеркале»). Фишман применяет сравнительный метод исследования и говорит, что танские и сунские городские повести хуабэнь можно считать частью мировой гуманистической литературы, танские новеллы, сунские хуабэнь и юаньская драма воспевают человеческое счастье, проявляют внимание к гармоничному развитию личности и взывают к ее освобождению, их идейные стремления близки к Ф. Рабле (1483/1494–1553), Дж. Боккаччо и У. Шекспиру. С наступлением эпохи Просвещения гуманистическая мысль приобрела новые свойства: она требовала не только счастья для индивидуальной личности, но и мира для всего общества. Люди могут обрести счастье лишь в разумной общественно-политической системе, и У Цзин-цзы и Ли Жу-чжэнь, чьи идеалы тождественны идеалам Вольтера и Ж.-Ж. Руссо (1712–1778), как раз и стремились к такому «просвещенному государству» или «идеальной республике». Фишман в своей книге, взяв эти два романа вместе, анализирует идеалы и мировоззрение их авторов, показывает, что общественные пороки, которые критикуются в данных романах, как раз и являются той самой несправедливой реальностью, каковую авторы столь страстно хотят изменить.

Пятая глава, «Китай и европейское Просвещение», одновременно выступает и в качестве заключения книги. Фишман всесторонне и определенно ответила на вопросы, поднятые в начале книги, – иными словами, она согласилась с мнением китайского историка Хоу Вай-лу (1903–1987), полагавшего, что просветительское движение XVII–XVIII веков появилось также и в Китае. Именно с этих позиций Фишман проанализировала целую серию китайских многоглавных романов от «Си ю цзи» до «Жулинь вайши» и «Цзин хуа юань». Ее монография вызывала в Советском Союзе бурные споры на протяжении долгих лет. Многие соглашались с Фишман, например, В. И. Семанов, который сам писал о Востоке, и особенно о просветительском движении в Китае. Позднее, после многочисленных дискуссий, Фишман изменила свою точку зрения и отказалась от первоначальной идеи.

В 1980 году Фишман опубликовала монографию «Три китайских новеллиста XVII–XVIII веков: Пу Сун-лин, Цзи Юнь и Юань Мэй», обозначившую новый этап, в который вступили исследования сборников бицзи и рассказов эпохи Цин в СССР. Многие ученые занимались «Ляо Чжай чжи и» («Рассказы Ляо Чжая о необычайном») Пу Сун-лина, раньше всех над переводами и исследованием этого памятника начал работать академик В. М. Алексеев, он проделал большую и серьезную работу в данном направлении. Затем П. М. Устин в 1966 году написал кандидатскую диссертацию «Новеллы Пу Сун-лина», которая легла в основу его книги «Пу Сун-лин и его новеллы». Фишман пошла несколько иным путем: она не только рассмотрела трех авторов отдельно, но и провела изучение цинских сборников бицзи в целом, исследовав общие для них исторические тенденции и сведя свою работу над наследием трех знаменитых новеллистов воедино.

Профессор Московского университета В. И. Семанов в 1968 году написал докторскую диссертацию по теме «Эволюция китайского романа с конца XVIII по начало XX века», где дал полный анализ китайского многоглавного романа и сделал некоторые обобщения.

Семанов начинал с изучения Лу Синя. Для того чтобы выявить в сравнении общее и несхожее у Лу Синя и у его предшественников, а также наследование традиции и новаторство Лу Синя, он постепенно расширил поле исследования до обличительных романов конца эпохи Цин, а затем углубился в изучение многоглавного романа XVIII–XX веков. Много лет Семанов напряженно работал, прошел стажировку в Пекинском университете, где ему повезло консультироваться у китайского специалиста по позднецинской литературе, ученого старшего поколения А Ина (1900–1977), и в конце концов добился ощутимых успехов в этой области, практически не затронутой не только в СССР, но и в самом Китае.

Пройдя долгий путь сбора и накопления соответствующих материалов, Семанов соединил перевод с исследованием и перевел на русский язык два самых важных романа конца эпохи Цин – «Лао Цань ю цзи» («Путешествие Лао Цаня») Лю Э и «Не хай хуа» («Цветы в море зла») Цзэн Пу, которые были напечатаны в 1958 и 1960 годах соответственно. Взяв за основу «Вань Цин сицюй сяошо му» («Каталог драматических и прозаических произведений [периода] Поздней Цин») А Ина, Семанов существенно дополнил его исследовательскими трудами и материалами на китайском, японском и различных европейских языках, восстановил не опознанные А Ином в его библиографии изначальные названия некоторых русских и европейских сочинений и написал статью, знакомящую читателя с перечнем подобного рода произведений, – «Иностранная литература в Китае на рубеже XIX–XX веков», таким образом приготовившись полностью к созданию монографии.

Обложка книги «Эволюция китайского романа: конец XVIII – начало XX века»

Его книга «Эволюция китайского романа: конец XVIII – начало XX века», вышедшая в 1970 году, представляет собой широкий взгляд на проблему. Две первые главы, «Китайский роман на рубеже XVIII–XIX веков» и «Жанры, характерные для всего XIX века, и рождение политической прозы», содержат всестороннее описание эволюции жанра многоглавного романа. Семанов начал с особых условий, в которых развивался роман в то время: объективно это было уничтожение литературных произведений так называемым «письменным судилищем», своеобразной литературной инквизицией; субъективно же происходило развитие литературной критики, появились периодические издания, где и удавалось печатать многоглавные романы из выпуска в выпуск. Количество и разнообразие прозы увеличивались день ото дня, один за другим появились такие «ученые» романы, как «Есоу пу янь» («Праздные речи деревенского старца») Ся Цзин-цюя (1705–1787) и «Тань ши» («История книжного червя») Ту Шэня (1744–1801), а также сатирико-фантастические романы, например «Люе сяньцзун» («Следы бессмертных в зеленых полях») Ли Бай-чуаня (1719–1771?).

Семанов привел классификацию всех видов многоглавного романа и охарактеризовал их эволюцию. Здесь сказано о таких сатирико-фантастических романах, как «Цзин хуа юань» («Цветы в зеркале») Ли Жу-чжэня и «Хэ дянь» («Несуществующий канон») Чжан Нань-чжуана (XIX в.); об авантюрных романах «Ши гун ань» («Дела судьи Ши») и «Дан коу чжи» («История усмирения бандитов») Юй Вань-чуня (1794–1849), «Эр нюй инсюн чжуань» («Повествование о героях и героинях») Вэнь Кана (XIX в.), «Сань ся у и» («Трое храбрых, пятеро справедливых»); о любовных романах «Хун лоу мэн» («Сон в красном тереме»), «Пинь хуа бао цзянь» («Драгоценное зерцало прелестей любовных») Чэнь Сэня и «Хай шан хуа» («Приморские цветы») Хань Бан-цина (1856–1894); об обличительных романах «Гуаньчан сяньсин цзи» («Наше чиновничество») Ли Бао-цзя (1867–1906) и «Эрши нянь мудучжи гуай сяньчжуан» («Странные события за двадцать лет») У Во-яо (1866–1910) и даже о политическом романе «Я гуань лоу» («Башня изысканного обозрения») неизвестного автора, скрывшегося под псевдонимом Чжуси иши («Неофициальный историк запада»), – первом романе о курении опиума. Данная классификация имеет под собой основания и одновременно кое-что изменяет – так, общепринятые жанры судебного романа и рыцарского романа Семанов объединил под названием «авантюрный роман».

Основное внимание монографии сосредоточено на обличительном романе. Целых две главы Семанов посвятил рассмотрению творчества самых важных авторов того времени – У Во-яо и Ли Бао-цзя. В главе «Создатель “обличительного романа” Ли Бао-цзя» он систематически анализирует все творчество этого писателя: романы «Гэн-цзы гобянь таньцы» («События 1900 года»), «Гуаньчан сяньсин цзи» («Наше чиновничество»), «Вэньмин сяо ши» («Краткая история цивилизации»), «Хо диюй» («Живой ад»), другие его произведения и даже журнал «Сюсян сяошо» («Иллюстрированная проза»), где Ли Бао-цзя был главным редактором. Семанов полагает, что главная ценность книги о восстании ихэтуаней «Гэн-цзы гобянь таньцы» состоит вовсе не в художественных красотах, а в очень смелой, интересной и популярно поднесенной концепции политической жизни Китая. Роман демонстрирует политическую позицию автора: симпатию к ихэтуаням и осуждение Юань Ши-кая и цинского двора. Роман «Гуаньчан сяньсин цзи» концентрированно выражает возмущение автора окружающей действительностью, все здесь подчинено отражению этого чувства – и структура, и образы персонажей, и художественные средства. Существенной особенностью языка этого романа является смешение диалектизмов, «варваризмов» (заморских словечек), архаизмов и чиновничьих жаргонизмов. В монографии Семанова даны также описания глубоких обличений и острой критики, содержащихся в романах «Вэньмин сяо ши» и «Хо диюй».

Семанов приходит к заключению о том, что Ли Бао-цзя следует считать не только одним из лучших авторов обличительного романа, но и одним из крупнейших китайских писателей. Сила его сатиры в некоторых отношениях превзошла У Цзин-цзы и предвосхитила Лу Синя и Лао Шэ. Одна из тем «Вэньмин сяо ши» даже не нашла отражения в творчестве Лу Синя и была затронута только у Лао Шэ в сочинениях «Чжао цзы юэ» («Мудрец Чжао сказал»), «Эр Ма» («Два Ма») и «Мао чэн цзи» («Записки о Кошачьем городе»). Кроме того, в истории китайской литературы еще не появилось произведения, которое могло бы заменить «Хо диюй». Несмотря на все это, Семанов выступил против того, чтобы называть Ли Бао-цзя критическим реалистом. По его мнению, такие авторы конца XIX века, как Ли Бао-цзя, лишь подготавливали почву для формирования более передовых течений – романтизма и реализма.

В главе «Романы и повести У Во-яо» Семанов в качестве примеров проанализировал роман «Эрши нянь мудучжи гуай сяньчжуан» («Странные события за двадцать лет») и его продолжение, обличительную повесть «Ся пянь ци вэнь» («Удивительные слухи о вранье слепца»), исторический роман «Тун ши» («История страданий»), любовные романы «Хэнь хай» («Море скорби») и «Синь шитоу цзи» («Новая история камня»), авантюрный роман «Цзюмин циюань» («Убийство девяти»). Семанов считает, что У Во-яо, с одной стороны, обличал империалистов и их приспешников, разоблачал социальную несправедливость, чиновничьи нарушения закона, взяточничество и другие злоупотребления, а с другой – показывал, что китайцы должны выработать собственный взгляд на мир, создавая для этого образы положительных героев.

Семанов пишет о том, что в сатирической остроте, проблемности своих книг сильнее оказался Ли Бао-цзя, а в серьезном психологизме и жанровом разнообразии – У Во-яо. Если сравнивать их с европейской просветительской литературой, то Ли Бао-цзя и У Во-яо не обладают художественной зрелостью своих европейских собратьев, но укладываются в «вольтерьянско-гоголевскую» и «руссоистско-тургеневскую» линии. Семанов заключает: оба писателя дополняют друг друга и перекликаются со сходными тенденциями западной литературы. Эти «сходные тенденции» и есть просветительская литература, ведь Семанов придерживался той точки зрения, что в Китае, подобно Европе, существовал период просветительского движения и просветительская литература.

5 раздел. Литературные связи Китая и России во второй половине XX века. Часть 2

Глава 1. Переводы, исследования и начало китайского пушкиноведения

Согласно многолетним исследованиям Гэ Бао-цюаня, имена русских литераторов А. С. Пушкина, И. А. Крылова и Л. Н. Толстого упоминались еще в «Эго чжэнсу тункао» («Полное исследование политики и обычаев России»), изданном в 1900 году. В 1903 году в Шанхае был опубликован первый перевод «Капитанской дочки» Пушкина под названием «Эго цинши» («История русской любви»). Эта повесть написана в форме воспоминаний, приходящих на склоне лет к помещику и отставному офицеру Гриневу. Накануне восстания Емельяна Пугачева молодой тогда Гринев получает приказ отправляться служить в пограничную крепость и, застигнутый в пути бураном, сталкивается с Пугачевым. Последний выручает Гринева в трудных обстоятельствах, в благодарность за помощь Гринев дарит ему заячий тулуп. После вступления в должность Гринев влюбляется в дочь коменданта крепости Машу Миронову. Вскоре Пугачев возглавляет народный бунт, захватывает крепость, убивает коменданта Миронова и его жену, берет в плен Гринева. По старой памяти Пугачев не только освобождает Гринева, но и содействует их с Машей любви. После подавления восстания царское правительство арестовывает Гринева за пособничество бунтовщикам и приговаривает к ссылке в Сибирь. Маша в одиночку едет в Петербург, дабы встретиться с императрицей Екатериной, рассказывает ей правду, и Гриневу даруют помилование.

Полный перевод повести на китайский язык содержит более ста тысяч иероглифов, а перевод 1903 года – тридцать тысяч, то есть примерно треть оригинала. В этой версии был сохранен основной сюжет «Капитанской дочки», но существенно изменены имена героев и их взаимоотношения, географические названия, развитие истории; главное же изменение состоит в том, что в оригинале рассказ ведется от первого лица, а в переводе – от третьего. Это было сделано потому, что китайские читатели того времени не сумели бы быстро принять подобный, новый для них способ повествования. В таком виде повесть стала похожа на столь распространенные тогда в Китае любовные романы о красивых девушках и талантливых юношах и утратила оригинальный стиль и законченность.

После «Капитанской дочки» в конце эпохи Цин и в начале Республики в китайской периодике стали появляться переводы таких произведений Пушкина, как «Арап Петра Великого», «Выстрел», «Гробовщик», и другой прозы.

«Движение 4 мая» стало важной вехой в истории перевода русской литературы в Китае. Подобно прочим русским и советским литературным произведениям, ряд сочинений Пушкина был переведен на китайский непосредственно с русского языка. Шэнь Ин, один из китайских переводчиков первого поколения, осуществлявших прямой перевод с русского, в 1919 году опубликовал четыре из пушкинских «Повестей Белкина». В середине 1930-х годов второе поколение переводчиков наконец обратилось и к поэзии Пушкина. Поразительных успехов здесь добился литератор Мэн Ши-хуань (1908–1981). Помимо девяти прозаических произведений Пушкина, переведенных им в 1937 году и вышедших под названием «Пушигэн дуаньпянь сяошо цзи» («Сборник рассказов А. С. Пушкина»), он перевел также «Кавказского пленника» и тринадцать других поэтических творений Пушкина, которые вошли в «Пушигэн шиши байчжоунянь цзинянь цзи» («Памятный сборник к столетию со дня смерти А. С. Пушкина»). Одновременно с этим Гэн Цзи-чжи закончил работу над переводом поэтической трагедии «Каменный гость». Пушкин, вероятно, и вообразить бы не смог, что через сто лет после его гибели на дуэли литературные круги Китая воздадут ему столь высокие почести.

Обложка книги «Пушигэн шиши байчжоунянь цзинянь цзи» («Памятный сборник к столетию со дня смерти А. С. Пушкина»)

1937 год в переводах русской и советской литературы стал годом Пушкина. В «Пушигэн шиши байчжоунянь цзинянь цзи» также, помимо переводов Мэн Ши-хуаня, вошли десять стихотворений, переведенных революционеркой Ван Цзи-юй (1908–1981), в том числе «Во глубине сибирских руд», а также «Вакхическая песня» в переводе марксиста и общественного деятеля Чжан Си-маня и «Дубровский» в переводе Цинь Ди-цина (1901–?). В сборник «Пушигэн чуанцзо цзи» («Творения А. С. Пушкина») вошли «Сказка о рыбаке и рыбке» и «Сказка о попе и о работнике его Балде» в переводах Кэ Фу. В номере журнала «Чжун Су вэньхуа» («Китайско-советская культура»), приуроченном к столетию со дня смерти Пушкина, появились переводы 59 его стихотворений, сделанные теоретиком драматургии Чжан Цзюнь-чуанем (1911–1999), «Узник» в переводе русиста Цзун Цюня (1906–1996) и четыре перевода Чжан Си-маня. Все эти произведения переводились непосредственно с русского языка.

В феврале 1937 года Гэ Бао-цюань приехал в СССР, чтобы поучаствовать в памятных мероприятиях; в ходе этого визита он посетил Москву и Ленинград, где побывал в пушкинских местах, а также отправился в Михайловское, на родину великого поэта. Свои впечатления от увиденного Гэ Бао-цюань изложил в письмах, которые выслал в Китай для публикации. Организованные в «год Пушкина» мероприятия еще больше вдохновили литераторов на систематический и всесторонний перевод знаменитых произведений прославленных русских авторов, в том числе Пушкина.

В период между победой в Японо-китайской войне и основанием Нового Китая появилось большое количество сочинений Пушкина. Прежде всего были «Евгений Онегин» в переводе Люй Ина и «Полтава» в переводе Юй Чжэня, о которых мы говорили ранее; в 1947 году также вышли повести «Барышня-крестьянка» в переводе Лэй Жань, «Станционный смотритель» в переводе Е Шуй-фу и «Метель» в переводе Лян Сяна. В том же году читателям был представлен «Пусицзинь вэньцзи» («Пушкинский сборник»), в который составители включили сорок коротких стихотворений, «Сказку о рыбаке и рыбке» и «Сказку о попе и о работнике его Балде» в переводах Гэ Бао-цюаня, а также трагедию «Борис Годунов» в переводе Линь Лина.

После основания Нового Китая многие переводы Пушкина были напечатаны вновь. В 1970 году состоялось переиздание «Дубровского» в переводе Лю Ляо-и, а также вышел сборник «Пусицзинь тунхуа ши» («Детские сказки А. С. Пушкина в стихах») с переводами Мэн Хая (1916–1980). Масштабная перепечатка переводов, сделанных в 1950-х годах, началась в 1980-е годы. «Евгений Онегин» в переводе Чжа Лян-чжэна после изданий 1954, 1955, 1956, 1957 и 1958 годов в 1980-х годах был переиздан в шестой раз. В это время для популяризации произведений Пушкина в Китае стали появляться многочисленные новые переводы более высокого качества, поскольку литературная общественность не была удовлетворена качеством уже имеющихся, особенно сделанных в 1920–1930-е годы, которые страдали множеством погрешностей. В 1982–1984 годах было опубликовано несколько сборников произведений Пушкина: «Пусицзинь сяошо цзи» («Проза А. С. Пушкина») в переводах специалиста по Пушкину Фэн Чуня (р. 1934), куда вошли новые китайские версии, к примеру, «Капитанской дочки», четыре раза переводившейся на китайский до того; «Пусицзинь сицзюй цзи» («Драматургия А. С. Пушкина») с переводами Дай Ци-хуана, из семи вошедших в эту книгу произведений пять были переведены впервые; «Пусицзинь айцин шисюань» («Избранная любовная лирика А. С. Пушкина») в переводах специалистов по русской литературе Тан Юй-цяна (р. 1930) и Чэнь Хуань-пин; заново переведенные Юй Чжэнем «Пусицзинь чанши сюань» («Избранные поэмы А. С. Пушкина»); «Пусицзинь шуцин шисюань» («Избранная любовная лирика А. С. Пушкина») в переводе поэта и критика Лю Чжань-цю (р. 1935); и «Евгений Онегин», заново переведенный русистом Ван Чжи-ляном.

Пушкин, вероятно, и вообразить бы не смог, что китайские литераторы не только постоянно знакомят читателей с советскими исследованиями, но еще и усердно создают собственное пушкиноведение!

В 1983 году были опубликованы переводы романа «Пушкин на юге» И. А. Но́викова (1877–1959) и повести А. А. Кузнецовой (1911–1996) «А душу твою люблю…» (под названием «История Пушкиной» – «Пусицзиньна чжуань»). Тогда же увидела свет книга «Пусицзинь лунь вэньсюэ» («А. С. Пушкин о литературе»), составленная из переведенных литературоведами Чжан Те-фу (1938–2012) и Хуан Фу-туном материалов, куда помимо сочинений самого Пушкина вошли воспоминания его современников.

Великий русский писатель и поэт Пушкин значительно повлиял на литераторов и читателей в Китае, однако количество собственно китайских исследовательских работ о нем и о его произведениях долгое время оставалось небольшим. В 1983 году вышел из печати сборник «Пусицзинь чуанцзо пинлунь цзи» («Обозрение творчества А. С. Пушкина») под редакцией русистов И Лай-цюаня и Ван Юань-цзэ (1929–1995), все статьи здесь были написаны китайскими учеными. Монография Ван Чжи-ляна «Лунь Пусицзинь, Тугэнефу хэ Тоэрсытай» («О Пушкине, Тургеневе и Толстом») 1985 года стала новым рубежом в изучении русской литературы. Роману «Евгений Онегин» – по выражению В. Г. Белинского, «энциклопедии русской жизни» – в этой книге посвящены три статьи, содержащие весьма глубокий и точный анализ, который был высоко оценен в сообществе литературных критиков.

Благодаря усилиям поколений специалистов, работавших с русским языком и литературой, китайские читатели наслаждались прекрасными пейзажами Кавказа из произведений Пушкина, любовались горячим нравом цыган, узнали душевную боль первого в русской литературе «маленького человека» – станционного смотрителя Вырина, познакомились с Онегиным – старейшим образом из целой череды «лишних людей», ощутили захватывающее очарование русского характера в другой героине русской литературы – Татьяне. Еще более отрадно, что в последние годы китайские пушкинисты, находясь в контексте мировой литературы, стали внедрять методы сравнительного литературоведения в свои исследования – это позволило сойтись вместе персонажам из произведений великого поэта и героям из знаменитых произведений писателей Китая. В результате читатели по-новому взглянули на «лишнего человека» в китайской литературе – Хоу Фан-юя, героя пьесы «Тао хуа шань» («Веер с персиковыми цветами») Кун Шан-жэня, и под иным углом зрения оценили духовно близкого к Онегину Цзя Бао-юя – главного героя романа «Хун лоу мэн» («Сон в красном тереме») Цао Сюэ-циня. Такой способ мышления открыл перспективу фактических связей и взаимного влияния и позволил сосредоточиться на изучении отношений Пушкина и Китая. До основания КНР и в самом начале ее существования уже были те, кто выполнял работу подобного рода, но наиболее успешным и значимым среди них оказался пионер переводов иностранной литературы и пушкинист Гэ Бао-цюань.

Согласно воспоминаниям Гэ Бао-цюаня, русский язык он начал изучать в 1932 году и тогда же прочитал «Сказку о рыбаке и рыбке» Пушкина. Именно произведения Пушкина и вдохновили его на переводы и исследования русской литературы. После 1949 года Гэ Бао-цюань в качестве временного поверенного в делах и советника посольства КНР в СССР провел в Советском Союзе пять лет. В это время он имел возможность общаться с широким кругом советских деятелей культуры и китаеведов, принялся за отдельное исследование связей русских писателей с Китаем.

Со второй половины 1950-х годов Гэ Бао-цюань начал систематически изучать связи между Пушкиным и Китаем и опубликовал в газетах «Жэньминь жибао», «Гуанмин жибао» и в журнале «Вэньсюэ пинлунь» («Литературная критика») множество статей, в том числе «Пусицзинь хэ Чжунго» («Пушкин и Китай») 1959 года, «Тань Пусицзинь дэ “Эго цинши”» («Об “Истории русской любви” А. С. Пушкина») 1962 года и другие. Эти работы стали самыми первыми шагами на пути исследования связей между Пушкиным и Китаем. За более чем полвека Гэ Бао-цюань прочитал и перевел множество произведений Пушкина, просмотрел много пьес, поставленных по его сочинениям, посетил различные места и мемориальные музеи в СССР, связанные с жизнью поэта, поучаствовал во многих мероприятиях, посвященных памяти Пушкина, в Китае и Советском Союзе. Поприсутствовав в 1937 году в СССР на памятных мероприятиях к столетию со дня смерти Пушкина, Гэ Бао-цюань в 1987 году вновь приехал в Москву на проходившие в Большом театре торжества по случаю стопятидесятилетней годовщины со дня смерти поэта. В ходе этого визита Гэ Бао-цюань получил приглашение от Института мировой литературы им. А. М. Горького АН СССР выступить на конференции, посвященной Пушкину и мировой литературе, с докладом на тему «Пушкин и Китай». Кроме того, он подготовил статью «Пушкин в Китае» для сборника «Венок Пушкину». В том же году Гэ Бао-цюань получил премию и почетную грамоту Литературного фонда СССР за изучение Пушкина. В 1988 году семидесятипятилетний Гэ Бао-цюань был вновь приглашен в Советский Союз для вручения ему Ордена Дружбы народов и участвовал в XXII Всесоюзном Пушкинском празднике поэзии в Михайловском.

Деятельность Гэ Бао-цюаня укрепила любовь читателей к великому поэту, способствовала популяризации его произведений и заложила прочную основу для создания китайского пушкиноведения.

Более 110 лет назад в Китае появился первый перевод произведения Пушкина – повести «Капитанская дочка». Всё больше и больше его сочинений стали переводить после «Движения 4 мая». В 1937, 1947, 1949, 1979 и 1987 годах общественные организации Пекина, Шанхая и других мест проводили памятные мероприятия по случаю дней рождения и смерти этого великого русского поэта. В настоящее время в Китае имеется полный перевод всей его прозы и драматических произведений.