Текст книги "Прах и тень"
![](/books_files/covers/thumbs_240/prah-i-ten-72705.jpg)
Автор книги: Линдси Фэй
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 15
Лондонский монстр
Холмс оставался в своей комнате некоторое время после ухода Лестрейда и вышел, когда солнце уже закатилось.
– Не желаете ли нанести визит, который гарантирует более приятное общение, чем в предыдущий раз?
– Я к вашим услугам, Холмс.
– Тогда помогите мне надеть пальто, и мы разрешим проблему, которая не дает мне покоя.
– Конечно. Куда мы идем?
– Проконсультироваться со специалистом.
– Зачем он нужен? – удивился я. – Вы сами – лучший эксперт в области криминалистики.
– Не стану с вами спорить, – спокойно ответил он. – Но нам предстоит консультация специалиста совсем иного профиля.
– Достаточно ли вы окрепли для сегодняшней поездки?
Холмс с плутовской улыбкой засунул под мышку одну из тетрадей, куда записывал цитаты и афоризмы.
– Я высоко ценю вашу заботу, доктор. Но в данном случае она неуместна.
Мы вышли из дома на бодрящий холод и двинулись по Бейкер-стрит. Миновав два дома, детектив резко остановился.
– Позвоните в колокольчик, Уотсон, если это вас не затруднит. Думаю, вы знакомы с этим человеком ближе, чем я.
Сдержав улыбку, я последовал его совету. Нам не пришлось долго ждать. Дверь распахнулась. На пороге стоял мистер Мур Эгер. На кончике его носа угнездились очки, которые отнюдь не портили его внешность.
– Ну надо же! – радостно воскликнул он. – Я думал, клиент, а тут такая приятная неожиданность…
Он провел нас в светлую, хорошо обставленную комнату с полосатым венецианским ковром на полу, камином, в котором едва горел огонь, и таким количеством книжных полок, что стен почти не было видно. Доктор Эгер усадил Холмса на канапе, мне любезно предложил кресло, а сам остался стоять у камина, всем своим видом демонстрируя неподдельное удовольствие от встречи с нами.
– Дядюшка, устроивший вам эту практику, – чрезвычайно заботливый джентльмен, – заметил сыщик.
– Еще бы! – рассмеялся хозяин дома, одобрительно похлопав в ладоши. – Не думал, что вы о нем вспомните. Проклятая забывчивость! Я ведь упоминал имя дяди Августа во время своего субботнего визита. Вечером, кажется? Или в воскресенье утром?.. Впрочем, неважно. Надеюсь, вы поделитесь своими умозаключениями с преданным поклонником?
Холмс печально улыбнулся:
– Вы, наверное, удивитесь, но я не припоминаю ни одной подробности вашего визита.
– Мои извинения, мистер Холмс. Доктор Мур Эгер, к вашим услугам. – Он протянул левую руку, чтобы пожать неповрежденную конечность моего друга. – А как вы пришли к выводу, что дядя Август финансировал это предприятие?
– Заметил явные признаки экономии, которой вы следуете в своей практике. При этом у вас богатая библиотека, включающая даже некоторые раритеты, в комнатах хорошая мебель. Имеется благодетель, но вы не получаете от него постоянную материальную помощь. Следовательно, речь идет об однократном пожертвовании человека, чье состояние не позволяет оказывать вам более регулярную поддержку. Я знаю по опыту, что лишь близкие родственники способны дарить большие суммы денег, не имея крупных вкладов в банке. На камине стоит фотография в рамке, на которой, по всей видимости, ваши родители. Одеты они весьма скромно, значит, едва ли могли финансово обеспечить практику начинающего врача. Тем не менее над вашим письменным столом висит документ, свидетельствующий, что некий доктор Август Эгер имеет патент на медицинскую практику. Ваш дядя, уйдя на покой, даровал вам деньги и, по-видимому, значительную часть своей библиотеки. А его лицензию вы оставили себе на память.
– Удивительно точно! А как вы узнали, что Август Эгер – мой дядя, а не дедушка?
– Дата на документе, не говоря уже о гарнитуре шрифта и цвете бумаги, исключает такую возможность.
Доктор Эгер посмотрел на меня с явным одобрением.
– Я полагал, вы несколько приукрасили достоинства своего друга. Не был готов к мысли, что мистер Холмс – гений. Вы же, доктор, – человек безукоризненной честности.
– Это всего лишь умение делать выводы, исходя из видимых фактов, – возразил сыщик в своей обычной спокойной манере, но я почувствовал, что ему приятно восхищение молодого врача.
– Ну-ну, какое там «всего лишь»! Вы первопроходец в своей профессии и заслуживаете всяческого восхищения. Тема моего исследования тоже совершенно уникальна, и она, как вы правильно подметили, еще не принесла мне богатства.
– Вы занимаетесь какой-то необычной областью медицины? – спросил я.
– И, боюсь, не очень популярной, – улыбнулся Мур. – Мы с моими коллегами охватываем широкий диапазон наук: от патологической анатомии до месмеризма, включая френологию, краниометрию[14]14
Месмеризм (животный магнетизм) – теория немецкого врача и астролога Фридриха Месмера, в настоящее время отвергнутая наукой. Френология – псевдонаука о связи психики человека и строения поверхности его черепа. Краниометрия – совокупность приемов измерения черепа, предназначенных для изучения вариаций его строения.
[Закрыть] и неврологию. Я психолог.
– Неужели? – воскликнул я.
– Целый год я учился у Шарко[15]15
Жан-Мартин Шарко – французский невролог, чьи исследования гипноза и истерии проложили новые пути в быстро развивающихся направлениях психологии. Зигмунд Фрейд учился у него в 1885 году (прим. автора).
[Закрыть] в парижской больнице Сальпетриер. Обладай дядя Август достаточными средствами, он, несомненно, устроил бы мне практику на Кавендиш-сквер[16]16
Площадь в западной части Лондона.
[Закрыть], тогда мои специальные знания были бы оправданы и географически. Боюсь, Бейкер-стрит – скорее место для криминальных расследований, чем для лечения душевных болезней. Я живу за счет пациентов, страдающих ипохондрией, нервными и обычными заболеваниями. Естественно, порой приходят и люди с ножевыми ранениями.
– Что ж, – сказал Холмс, прокашлявшись, – именно в этой области мне и требуется ваша помощь.
– Замечательная новость! – улыбнулся доктор Эгер. – Джентльмен обязан быть сдержанным, но я сгораю от любопытства: чем могу быть вам полезен?
– Я узнал из медицинского справочника, что вы специалист по нервным расстройствам. Беглого взгляда на ваши книжные полки оказалось достаточно, чтобы понять: именно ваше экспертное мнение мне необходимо. «Руководство по душевным расстройствам», «Умственная патология», «Сексуальная психопатия»[17]17
Книги написаны Карлом Вернике, Вильгельмом Гризингером и Рихардом фон Крафт-Эбингом соответственно (прим. автора).
[Закрыть] – вот названия книг вашей библиотеки, которые позволили мне сделать подобный вывод.
Детектив вкратце изложил печальные обстоятельства, ставшие поводом для его визита к доктору Эгеру. Когда мой друг замолчал, Мур, всем своим видом выражая заинтересованность:
– Я, конечно, внимательно следил за преступлениями Потрошителя. Из сообщений прессы узнал, что именно он нанес вам раны, которые я зашивал той памятной ночью. Но я вас правильно понял – вам требуется, скорее, помощь психолога?
– Именно так, – подтвердил Холмс. – Я детектив-консультант, доктор Эгер. Занимаюсь исследованиями в различных отраслях знания. Мне нередко приходится собирать и истолковывать более или менее веские доказательства. Но они, я полагаю, малоприменимы к Потрошителю. Это особый тип преступника, с каким мне не доводилось иметь дело раньше. Моя практика основана на том факте, что, сколь уникальным ни казалось бы конкретное правонарушение, знаток истории криминалистики без труда впишет его в давно известную схему. Шаблон в расследуемом нами деле применим настолько редко, что мне потребовалось немало времени, чтобы классифицировать преступника. Однако после событий тридцатого числа я стал лучше понимать этого субъекта. Двойное убийство сорвало с него маску. Теперь понятно: главное удовольствие он получает не когда убивает, а когда разрезает свои жертвы на части.
Разговор начинал вызывать у меня отвращение, но доктора Эгера он сильно заинтересовал.
– Убийца ищет тех, кто причинил ему зло, и совершает эти чудовищные преступления из чистой мести? – спросил я.
Сыщик покачал головой:
– Не думаю, что он знаком с ними. Моя рабочая гипотеза состоит в том, что он убивает случайно встреченных женщин. Похоже, мы идем по следу законченного безумца, хотя внешне он выглядит, как заурядный человек.
Объятый страхом, я уставился на Шерлока:
– Вполне допускаю, что этот изверг – сумасшедший, но то, что предполагаете вы, совершенно исключено. За этими смертями, несомненно, скрыт еще какой-то мотив. Безумцу не удастся жить незамеченным среди нормальных людей.
– Вы так думаете? – спросил мой друг, при этом одна бровь взлетела вверх.
– Дело даже не в этом, – упорствовал я, ощущая раздражение. – Просто эксцентричные люди здоровы, подобно вам и мне, но как вы назовете человека, который режет на куски бедных женщин без всякой причины и не думает о последствиях? Можно ли всерьез вообразить, что такая жестокость не вызывает ни у кого тревоги?
– Не спрашивайте меня. Именно это я и собираюсь выяснить у доктора Эгера, – сказал Холмс, переводя взгляд на психолога, стоящего у камина. – Считаете ли вы, как профессионал, возможным, чтобы сумасшедший безупречно играл роль нормального человека?
Мур подошел к книжной полке и извлек небольшой томик:
– Начинаю вас понимать, мистер Холмс. Вы говорите о Лондонском монстре.
Детектив быстро нашел нужную выписку в своей тетради:
– Я имею в виду не только Лондонского монстра, хотя он в свое время наделал шуму. Впервые появился в нашем городе сто лет назад, в апреле тысяча семьсот восемьдесят восьмого года. В течение двух последующих лет на улицах было зарезано около пятидесяти женщин. Убийцу так и не нашли – возьмите это на заметку, Уотсон. Перенесемся на континент. Инсбрук, тысяча восемьсот двадцать восьмой год: убийца подходил вплотную к женщинам и наносил им раны простым перочинным ножом. Дело до сих пор не закрыто. Бремен, тысяча восемьсот восьмидесятый год: некий парикмахер при свете дня ранил ножом в грудь не менее тридцати пяти женщин, пока его наконец не арестовали. Все это примеры того, что я бы назвал патологической эротоманией.
– Ваша цепочка рассуждений внушает ужас, – заметил доктор Эгер.
– О какой логической последовательности вы говорите, Холмс? – спросил я со страхом.
– Если мне удастся обнаружить звено, связующее жертв – вот вам прекрасный пример: общее знание некой тайны, – моя гипотеза благополучно развалится. Но я спрашиваю себя: «Cui bono?»[18]18
В чьих интересах? (лат.)
[Закрыть], пока эти слова не начинают жечь мозг. Единственный ответ: «Ни в чьих». Теперь уже совершенно ясно: человек, совершивший столько не имеющих никаких мотивов убийств, – сумасшедший. И чтобы продолжать беспрепятственно убивать…
– …преступник не должен выглядеть безумцем, – закончил фразу Мур.
– Итак, я задаю вам вопрос, доктор Эгер: возможно ли это?
– Весьма трудно ответить с абсолютной уверенностью. В конце концов, является ли умственное расстройство болезнью души, вырождением рода или дефектом мозга? Ваша версия предполагает радикально новую форму сумасшествия – мономанию, скрывающуюся под личиной рационального ума, который поддерживает и маскирует эту патологию. Такая идея больше подходит к классическому определению зла в чистом виде, чем к маньяку, наносящему внезапный удар ножом. Вы говорите о полном моральном вырождении, сопровождаемом приятной внешностью и трезвым умом.
– Именно так, – подтвердил сыщик.
– Боюсь, это вполне возможно, – ответил доктор.
– Что ж, ничего не поделаешь, – сказал мой друг. – Благодарю за помощь. Прошу меня извинить: у меня еще уйма работы. Плата за оказанные вами услуги – на столе.
Мур попытался вернуть банкноты:
– Мистер Холмс, будучи вашим соседом, я не вправе требовать от вас оплату экстренной помощи.
– Тогда считайте это гонораром за консультацию, – улыбнулся детектив. – Пойдемте, Уотсон. Не будем больше отнимать время у доктора Эгера.
– И вам спасибо, Холмс, – стоя в дверях, сказал учтивый молодой человек. – Если вновь возникнет необходимость во мне, ни минуты не сомневайтесь. Сегодня меня посетили три пациента: двое с бессонницей и один с плохо скрытым пристрастием к наркотикам. Ваш визит скрасил мне день[19]19
С радостью отмечаю, что доктор Уотсон описал его в «Приключениях ноги дьявола» (1897) как «доктора Мура Эгера с Харли-стрит», чья врачебная практика в дальнейшем была весьма успешной (прим. автора).
[Закрыть].
Помахав на прощание Эгеру, мы быстро одолели короткий путь до нашего дома.
– Выглядите обеспокоенным, доктор Уотсон, – заметил Холмс.
– Трудно поверить, что такие создания существуют вне беллетристики, призванной напугать читателя, – сознался я, нашаривая ключ в кармане.
– Да, все это плохо укладывается в голове. Мне потребовалось несколько недель, чтобы только допустить возможность подобного кошмара.
– А вы уверены, что наш подопечный принадлежит к этому типу злодеев? – не отставал я, пока мы поднимались по лестнице.
– У меня нет в этом ни малейших сомнений.
– Не представляю, каковы будут ваши следующие шаги. Вы описали настоящего монстра.
– Он не чудовище, не дикий зверь, а нечто несравненно более опасное. Боюсь, когда в человеке извращенность соединена с ощущением собственной правоты, результат получается просто убийственный. У меня возникли опасения, что разыскать такого злодея почти невозможно. Но я сделаю это, Уотсон. Клянусь вам, я его поймаю.
Холмс кивнул мне, пожелал спокойной ночи и, не тратя лишних слов, скрылся за дверьми своей комнаты.
Глава 16
Проблема Уайтчепела
Спустившись из спальни на следующее утро, я обнаружил, что Холмс уже позавтракал. Убрав все подушки с канапе, он свалил их кучей рядом, запасся сигаретами и растянулся на полу с важностью окутанного завесой фимиама языческого божка. На мое приветствие он не ответил. Между восемью и девятью часами я расправился с яйцом и несколькими ломтиками бекона, проглядывая между делом «Таймс» и «Пэлл Мэлл».
– Мне надо переговорить с вами, Уотсон, если у вас есть время, – сказал Холмс, выбрасывая сигаретный окурок в ближайшую пустую чайную чашку.
– Слушаю вас.
Выйдя из-за обеденного стола и взяв сигару из ящика для угля, я удобно устроился в кресле.
– Я не стану испытывать ваше терпение дольше, чем необходимо, но проклятие сыщика-одиночки в том, что у него нет соратника, всегда готового его выслушать, когда проблема становится неподъемной для одного человека. Вы, конечно, заметили, что наше расследование идет по трем направлениям. Первое – и, вынужден признаться, наименее плодотворное – касается фактических преступлений Потрошителя; здесь у нас поразительно мало вещественных доказательств. Хотя визит к доктору Эгеру в целом оказался весьма полезным, наш источник информации, мисс Монк, пока не сообщила сведений, которые позволили бы выяснить место жительства и имя преступника, чтобы арестовать его. Второе направление основано на допущении, что Джеку Потрошителю, кем бы он ни был, доставляет огромное удовольствие мучить нас. Эта идея проистекает из письма, полученного в феврале прошлого года. Создается впечатление, что сочинять издевательские записки для него не менее приятно, чем совершать чудовищные убийства. Впрочем, не исключено, что эта тяга к переписке его и погубит: малейшая зацепка может обнаружить его местонахождение. До сих пор я внятно излагал свои мысли?
– Вполне.
– И наконец – дело об убийстве Марты Тэйбрам.
– Вы по-прежнему считаете, что это дело рук Потрошителя?
– Да, но здесь таится еще одна загадка: темная история Стивена Данлеви и Джонни Блэкстоуна. Мисс Монк не успела проработать у нас и недели, как вдруг к ней подходит незнакомец и утверждает, что ему известно все о смерти Тэйбрам. Принимая во внимание, что Уайтчепел – небольшой район, хоть и густонаселенный, нельзя исключить, что наша знакомая почти сразу повстречала человека, знающего Джека Потрошителя. Но насколько это правдоподобно?
– Что вы хотите сказать?
– Не странно ли, что мисс Монк обнаружила такую важную зацепку совершенно случайно? Это обстоятельство становится еще более необъяснимым, если мы подробнее остановимся на источнике этой информации – мистере Данлеви. Должен признаться, в ту страшную ночь в пабе я видел его уже не в первый раз. Я сразу же понял это, но лишь через несколько дней вспомнил, где встречал его раньше: в ламбетском работном доме, когда мы уходили от мисс Монк.
Я раскрыл рот от изумления.
– Вы уверены?
– Абсолютно. И это еще одна причина, почему мисс Монк следует держать его под наблюдением.
Хотя я часто замечал, как Холмс, следуя выработанным им методам, манипулировал людьми, как фигурами на шахматной доске, но никак не мог привыкнуть к подобному. Я холодно кивнул, возмущенный его речами.
– Не исключено, что Данлеви и мисс Монк состоят в сговоре против вас.
Мой друг лишь улыбнулся в ответ:
– Я рассматривал эту версию. И все же считаю, что мисс Монк не работает на него; по крайней мере, этого не было, когда я обратился к ней за помощью.
– Если исключить личную симпатию, откуда такая уверенность?
– Из-за ее новых ботинок с ободранными носками, что вызвали такой скандал прошлой ночью.
– Не понимаю.
– На ее старых мужских башмаках были симметричные дыры как раз на подъеме, где изгибается стопа, – труднопереносимое состояние в это мокрое и холодное время года. И все же в течение двух недель после того, как я заплатил ей, она не покупала новой обуви. Решила даже, что я подшучиваю над ней, обращаясь как с коллегой. И уж, конечно, мисс Монк не получала денег от Данлеви. В лучшем случае рассчитывала отложить фунт-другой про запас, чтобы опять не оказаться в работном доме.
В этот момент мы услышали громкие медленные шаги на лестнице. Дверь распахнулась, и на пороге возникла массивная фигура старшего брата великого детектива. Роль Майкрофта Холмса в английском правительстве была огромна, хотя и неизвестна широкой публике. Майкрофта отличали пугающая проницательность и армейская приверженность к заведенному порядку. Он редко выбирался за пределы Уайтхолла, квартиры на Пэлл-Мэлл или клуба «Диоген». Я тут же предложил ему сесть, но он остался стоять, озабоченно глядя на младшего брата, лежащего на полу. В его внимательных серых глазах плескалось явное неудовольствие.
– Я был неприятно удивлен и встревожен, когда в воскресенье мне домой пришло циркулярное письмо из самых высших сфер, – объявил Майкрофт Холмс. – Он не причинит себе вреда? – Этот вопрос был обращен ко мне, и я покачал головой. – Послушай, Шерлок, в какие игры ты играешь? Ты преследовал убийцу из Уайтчепела самым безрассудным образом.
– Присядь, брат Майкрофт, в ногах правды нет – быстро устанешь. А меня ты уже успел утомить, – съязвил мой друг, которого одновременно позабавило и раздосадовало появление брата. – Так уж вышло. Мы совершенно случайно оказались на месте преступления.
Майкрофт неохотно сел, привычно устремив глаза куда-то в пустоту, что со стороны при взгляде на обоих братьев воспринималось как расслабленность, а на деле было величайшей концентрацией мысли.
– Ты меня изумил. Крайне неосмотрительно было преследовать его в темноте без оружия. Гнался за ним даже после того, как упал…
Должно быть, меня смутила эта реплика, потому что Холмс с саркастическим видом поднял обшлаг рубашки, обнажив запястье. Я тогда даже не заметил, как сильно он ушиб и разодрал руку при падении.
– Хотел пресечь его дальнейшие действия, но, как видишь, случилось иначе, – сказал Шерлок брату.
– Мой дорогой мальчик, ты обязан относиться к таким вещам более серьезно.
Губы Холмса раздраженно дернулись.
– Майкрофт, если ты хочешь сказать, что я легкомысленно отношусь к чудовищным убийствам пяти беззащитных женщин…
– Ты делаешь вид, что не понимаешь меня. – Холмс-старший ласково глядел на родственника, но голос его звучал сухо. – Это вопрос огромной практической важности, не говоря уже о моих нежных чувствах к единственному брату. Ты не должен больше в одиночку гоняться за опасными безумцами. Разве ты не понимаешь, насколько велик риск? Уайтчепел – маленький район огромного Лондона, но тот эффект, который производят эти убийства… Шерлок, ты осознаешь, какие последствия будет иметь твоя неудача?
– Все возрастающее число проституток, выпотрошенных во имя какого-то мрачного ритуала.
– Твой цинизм неуместен, – фыркнул Майкрофт. – Ты читал статью о двойном убийстве в «Стар»?
– Просматривал. Они требуют уволить сэра Чарльза Уоррена.
– Иногда эти карбонарии очень верно выражают общественное мнение. Они пишут, что Уайтчепел разнесет Британскую империю вдребезги. Это, конечно, явное и злонамеренное преувеличение, но мы крайне обеспокоены. И, хотя это тебя нисколько не интересует, знай, мой мальчик: есть люди, которые искусственно раздувают ужасы Уайтчепела, превращая их в проблему всей страны. Мы стремимся к прогрессу, но вокруг смутьяны и анархисты.
– Конечно, это скорее ваши трудности, чем мои. Я вовсе не претендую воплощать собой информационный центр британского правительства.
Майкрофт Холмс сурово поджал губы:
– Думаю, ты был бы глубоко взволнован, узнав о несчастьях, преследующих сейчас Ее величество со всех сторон. Я не вправе обсуждать это, но ты окажешь мне честь, если поверишь на слово. Все очень плохо, Шерлок, и становится еще хуже. Один лишь вопрос об автономии Ирландии настолько расколол парламент, что этот безумец, разгуливающий на свободе среди обездоленных, вполне способен превратить сеющие рознь слова в подстрекательские действия. И тут еще до меня доходят слухи о написанном на стене провокационном воззвании, бросающем тень на евреев…
– Я слышал, ваш сэр Чарльз стер эту надпись.
Майкрофт вздохнул, всем своим видом выражая терпение, которому вот-вот придет конец.
– Думаешь, я не понимаю всю степень твоего разочарования? Возможно, ты почувствуешь огромное политическое значение этого дела, когда я скажу: меня просило обратиться к тебе лицо, чью роль вряд ли можно преувеличить.
Глаза Холмса смягчились, но бровь вопрошающе поднялась.
– Мой дорогой брат, что ты хочешь от меня? Мне нечего предложить, кроме своих уверений.
– Напротив, я рассчитываю получить от тебя ответы на важные вопросы. Мистер Ласк послал петицию Ее величеству, предлагая назначить награду за поимку убийцы.
– Да, он превосходно разбирается в иерархии власти.
– Мне хотелось бы услышать твои соображения.
Великий сыщик решительно покачал головой:
– Нет. Игра едва ли стоит свеч. Чтобы достичь результата, мне пришлось бы просеять массы пустой породы, не говоря уже о давлении официальных властей, которые заинтересованы в успехе этого расследования.
– Тогда договорились: никакого вознаграждения. Какие иные формы помощи будут тебе полезны?
Холмс глубоко вздохнул:
– Мне требуется неограниченный доступ к показаниям, собранным полицией округа Сити и Скотланд-Ярдом. И неважно, что напишут обо мне в «Лондон Кроникл».
– Это я обеспечу.
– Необходимо увеличить численность патрулей в Уайтчепеле. Они должны быть укомплектованы толковыми людьми.
– Я заранее предвидел это требование. Пополнение вчера взято из других районов города. Я полагаю, ты ознакомился с историей Лондонского монстра?
– Мой дорогой Майкрофт, какие свежие идеи порой приходят тебе в голову!
– Что еще потребуется?
– Время прежде всего, – ответил Холмс, внезапно показавшийся мне очень усталым. – Если это все, Майкрофт, желаю тебе хорошего дня. Мне необходимо продолжить работу.
Старший брат с усилием поднял со стула свое массивное тело.
– Шерлок, я знаю, что сильные стороны каждого из нас лежат в противоположных сферах. Ты упиваешься деталями, меня интересует вселенная. Ты движешься назад, в прошлое, создавая цепочку умозаключений на основе мельчайших подробностей, я же предсказываю грандиозные события на почве обыденности. И теперь я целиком полагаюсь на твои специфические таланты. Будь деятелен, Шерлок. Если тебе понадобится помощь, немедленно обращайся ко мне.
– Скажи своему высокопоставленному лицу, что я сделаю все от меня зависящее, чтобы остановить этого изверга.
– Хорошо сказано, Шерлок. И я не останусь в стороне. Ты займешься расследованием, я – всем остальным. Поправляйся быстрее. Не выразить словами, как я рад, что ты не лежишь где-нибудь в канаве, убитый.
– Спасибо. Целиком разделяю твою точку зрения.
– Тогда до свидания.
Я проводил Майкрофта Холмса. Выйдя из дома на улицу, он обернулся и схватил меня за руку:
– Присматривайте за ним, доктор. Меня пугает, что брат занимается этим ужасным делом, но он должен испробовать все средства. Ему необходимо действовать быстро. От этого слишком многое зависит.
И тучный, осанистый Майкрофт тяжело двинулся по Бейкер-стрит в сторону ближайшей стоянки кэбов на Дорсет-стрит. Я постоял немного, вдыхая бодрящий воздух осеннего дня. Наставления Майкрофта подействовали на меня лучше, чем пустые обещания. Шерлок обладал замечательным умением восстанавливать силы, если все его существо было сконцентрировано на этом. Тот самый человек, который больше месяца лежал беспомощный в нервной прострации, если у него появлялось дело, был способен энергично взяться за него и не останавливаться на полпути. И я мысленно поклялся, что, если Холмс снова направится по следу Джека Потрошителя, я буду рядом с ним.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?