Читать книгу "Ангельская сага. Комплект из 3 книг"

Глава X

Я лежу на краю своей кровати со скрещенными на груди руками, как вдруг какой-то толчок будит меня. Ночью я просто закрываю глаза и мгновенно засыпаю из-за усталости. Но сейчас меня это пугает. Наверное, это Феникс, который пришел к нам, чтобы забрать Кассиэля. Я потираю виски, прежде чем вижу перед собой ангела. Я уже надеялась, что он умер, потому что не знаю, что Феникс задумал с ним сделать, и не хочу, чтобы он страдал еще больше. Я моргаю. Один раз, второй. Кассиэль все еще в сознании, когда я моргаю третий раз. Он лежит, опираясь на локти. Сумеречный свет проникает в мою комнату. Тени под глазами ангела куда-то испарились, а его кожа уже не такая прозрачная. Голубые глаза внимательно изучают меня.

– Можно мне немного воды? – Он улыбается, извиняясь. – У меня во рту сухо, как в пустыне.

Это просто чудо какое-то. Я не могу найти этому другого объяснения. Пенициллин не действует так быстро. Но там был не только пенициллин.

– Конечно. Погоди. – Я спрыгиваю с кровати и отправляюсь на кухню. Тициан спит на диване. В руке он держит одно из перьев Кассиэля. Значит, он все же не выполнил приказ Феникса должным образом.

Я тихо набираю воды из чана. Возможно, на вкус она будет немного несвежей, но это лучше, чем ничего. Я быстро возвращаюсь в комнату.

Кассиэль пьет так, будто умирает от обезвоживания. Сначала один стакан, потом другой. Наверное, для него, ангела, знающего вкус сладкой воды, эта вода будет еще более неприятной, чем для меня.

– Только медленно, – предупреждаю я его. – А то тебе будет плохо. У меня всего один комплект постельного белья.

– Я подарю тебе новый, – говорит он, словно так просто пойти в магазин и купить комплект. – Шелковый. – Он в третий раз подает мне стакан, а затем выпивает все до последней капли.

Я опускаю руку на его лоб, который оказывается удивительно прохладным. Это… Я даже не знаю, как это назвать.

– Что произошло? – спрашивает он. – Как я тут оказался?

– Ты ничего не помнишь?

Он качает головой.

– Последнее, что я помню, – это то, что я был в соборе. Михаэль поручил мне проверить, что там произошло. А потом все вокруг меня потемнело. Ты меня похитила? Я бы пошел с тобой и по своей воле.

– Ну, нет, – негодующе говорю я, а затем замечаю его улыбку. – Ты был ранен и умолял меня тебе помочь.

– Умолял? – Он поднимает брови. – Так похоже на меня!

Я не знаю, как ему ответить, и только улыбаюсь в ответ.

– Я была у тебя в долгу, ты ведь дважды спас меня на арене, и поэтому я привела тебя сюда. Я не знала, что делать.

– Это было смело с твоей стороны, а еще немного безрассудно, не так ли?

Безрассудно. Какое странное слово! К сожалению, оно очень подходит ситуации.

– Моя семья не была рада твоему появлению в доме. – Я разглаживаю простыню рукой.

– Представляю. Мне жаль, что я причинил вам неудобства. Как долго я оставался без сознания?

– Два дня и три ночи. Честно говоря, я не совсем понимаю, от чего вдруг тебе стало лучше. Вчера из твоих крыльев выпадали перья.

До этих пор Кассиэль, казалось, был совершенно не против полежать в человеческой кровати, но мгновение спустя его лицо охватила паника. Быстрее, чем я смогла отреагировать на это, он сел прямо и расправил крылья. Мне пришлось отпрыгнуть в сторону, когда он полностью их раскрыл. Сломанное больше не свисало вниз, но оба крыла выглядели потрепанными и тонкими. Я протягиваю руку и касаюсь края его крыла. Кассиэль смотрит на меня смущенно и в то же время испуганно:

– Лучше так не делай. Наши крылья очень чувствительные.

Я быстро отдергиваю руку. Он ангел, черт возьми. Теперь, когда ему стало лучше, мне не стоит забывать об этом.

– Они восстановятся. – Он складывает крылья. – Бывали у них времена и похуже, – лаконично добавляет он. – Почему ты принесла меня сюда, а не оставила там лежать? – продолжает он меня допрашивать. Его взгляд скользит по моей комнате.

– Не могу сказать, что у меня было много времени на размышления. Арена была уничтожена, и там орудовали мародеры, которые выдернули все перья из крыльев твоего друга и перерезали ему горло.

Кассиэль сразу же бледнеет и сжимает руки в кулаки.

– Расскажи мне все, – говорит он, когда я делаю паузу. – Я хочу все знать. Что это был за ангел?

– Люцифер назвал его Гадреэль.

Кассиэль поджимает губы.

– Он был со мной там.

– Я могла пронести тебя только через катакомбы, – рассказываю я дальше. – Они ведут прямо сюда. Ну да, а еще я думала, что ты умрешь, и не знала, как мне объяснить это другим. Поэтому мы никому ничего не сказали.

– И что вы собирались делать с моим трупом, если бы я умер? – Он задает этот вопрос между делом, словно его это совсем не касается.

– Мы бы от тебя избавились, – честно отвечаю я.

Я не предам Феникса. Хоть я его и терпеть не могу, ангелу я его не выдам. Вдруг мне стало ясно, в какой опасности я сейчас нахожусь. Кассиэль выздоровеет и вернется в Дворец дожей. Он расскажет о том, где он был все это время.

– Я очень благодарен тебе, Мун, – прерывает Кассиэль ход моих мыслей. – Я и представить себе не мог, что когда-то окажусь в долгу у человека.

– Ты ничего мне не должен. Теперь мы квиты.

– Вы, люди – странные создания. – Он весело ухмыляется.

– Не все, – отвечаю ему я. – Но в свой адрес я слышу такое не впервые.

– Можно мне еще немного поспать? – спрашивает Кассиэль, когда его веки сами по себе опускаются. – Или мне стоит уйти?

– Чувствуй себя как дома.

Он поворачивается на бок, и одеяло падает до бедер. Он явно больше не болен.

– Ты не только странная, но еще и смешная, – тихо говорит он.

– Ты тоже очень странный ангел, – отвечаю ему я, но он больше меня не слышит. Я накрываю его грудь одеялом, и мои пальцы касаются его кожи. Она больше не горячая, а приятно прохладная и мягкая. Немного замешкавшись, я все-таки решаю убрать прядь волос с его лба. Он улыбается во сне.

Феникс приходит к нам еще до рассвета.

– Он умер? – спрашивает парень с надеждой. Мне придется его расстроить, но сначала я решаю чуть-чуть помучить его и делаю глоток из кружки с мятным чаем, который я только что заварила. Кофе почти закончился, а мята растет в саду Стар. К сожалению, чай совсем не заменяет кофеин, который мы очень редко можем себе позволить.

– Не умер, но тебе все равно нельзя его забирать.

Феникс останавливается прямо передо мной. Так как я прислонилась к шкафу, мне некуда отступать.

– Мы же с тобой обо всем договорились, Мун. Не заставляй меня делать то, о чем я потом пожалею.

– И о чем же ты пожалеешь?

– О том, что мне придется запереть тебя в комнате, пока я вытаскиваю из квартиры ангела и расправляюсь с ним. Стар мне этого никогда не простит. Но в случае, когда это необходимо, я готов защищать ее и против ее воли.

– Он проснулся, – говорю я. – И говорил со мной. Ты спас ему жизнь. – Я не знаю, что еще сказать, и поэтому улыбаюсь. – Это наверняка все благодаря святой воде и облатке. Пенициллин так быстро не действует.

Феникс недоверчиво смотрит на меня и шагает в мою комнату. Он громко топает по нашему ветхому полу своими сапогами. Ему стоило бы вести себя тише, ведь брат с сестрой все еще спят. Но он ведет себя как слон в посудной лавке. Очень на него похоже. Я отставляю чашку в сторону и бегу за ним.

К счастью, Кассиэль просыпается ровно в тот момент, когда Феникс подходит к кровати. Ангел садится, и, хотя он все еще бледен, даже слепой заметит, что ему стало лучше.

– Видимо, это тот самый молодой человек, который избавился бы от моего трупа, если бы я умер?

Феникс кивает и на мгновение лишается дара речи, в то время как я заливаюсь краской, что совсем мне не свойственно.

– Меня зовут Кассиэль, – говорит ангел, подавая руку Фениксу.

– Ты, видимо, не так давно спустился с небес, не так ли? – фыркает парень. – Иначе ты бы не стал марать о нас свои руки.

Кассиэль пожимает плечами.

– Так же, как и вы, ангелы не все одинаковы и относятся к людям по-разному. Все мы имеем разные представления о вежливости. – Он наклоняется в сторону, чтобы лучше меня видеть. – Друзья Мун – это и мои друзья тоже.

Я закашлялась от того, каким неожиданно наглым это показалось.

– Феникс мне не друг.

– Тогда все ясно, – тихо отвечает Кассиэль. – Значит, есть милые люди и не очень милые. Я так и предполагал.

– Когда ты выздоровеешь, вали отсюда! – ядовито шепчет Феникс. – И не смей никому рассказывать, где ты был все эти дни.

Кассиэль спокойно ложится обратно в кровать и запрокидывает руки за голову.

– Я все еще чувствую слабость, – говорит он.

Феникс вот-вот взорвется, и я тоже должна быть заинтересована в том, чтобы поскорее выгнать Кассиэля из нашего дома, но мне нравится, как он издевается над Фениксом.

– Что здесь происходит? – раздается из-за двери голос Алессио.

Я поворачиваюсь к нему. Он выглядит усталым. Со дня взрыва он, наверное, работал без перерыва.

– Кассиэлю стало лучше, – объясняю я.

Алессио поправляет свои очки, и я замечаю, что он явно чувствует облегчение от этого. Юноша не может спасти многих из тех, кто приходит к нему, и ему все равно, ангелы это или люди.

– Это хорошо, – говорит он, подходя к кровати и отталкивая Феникса в сторону. Он смотрит на Кассиэля.

– Я Алессио, и я рад, что ты снова здоров.

– А это твой друг? – спрашивает ангел.

Я кашляю, пытаясь подавить смех. Ситуация кажется мне абсурдной.

– Это мой лучший друг, – поясняю я.

– Это важнее, ты понимаешь, да?

– Что это вообще такое? – возмущенно спрашивает Феникс. – Может, пора прекратить этот спектакль? Он явно чувствует себя лучше. И должен исчезнуть.

– Мы очень благодарны тебе, Феникс, и твоей помощи, но теперь ты можешь снова заниматься своими делами, – прерывает его Алессио. – До свидания.

Феникс, к счастью, знает, когда пора уходить. Он быстро поворачивается и покидает комнату, но вместо хлопанья дверью я слышу шепот из другой комнаты.

Я, обеспокоившись, иду за ним. Стар, судя по всему, уже проснулась и стоит слишком близко к Фениксу. На ней одна из шелковых ночных рубашек нашей матери. Юноша тихо говорит с ней, а она гладит его по руке и улыбается.

– Пойдем со мной, – слышу я его.

– Исчезни, Феникс! – Как он только смеет даже помыслить об этом! Будто я позволяла ему забирать ее с собой! – Ты ведь не думаешь, что я позволю Стар уйти с тобой! – рассказать ему о побеге было ошибкой с моей стороны.

– Я, по крайней мере, не стал бы запирать ее дома! – У него с трудом получается подавить крик.

– Я не запираю ее, – отвечаю я с негодованием. Я ухаживаю за сестрой, а он упрекает меня в этом?

– Нет, ты бросаешь ее прямо в пасти ангелов! – Его взгляд останавливается на комнате, в которой лежит Кассиэль. – Ты думаешь, что в будущем он будет рядом? Поэтому ты затеяла весь этот фарс?

– Я ничего не думаю. Мы справимся без посторонней помощи, поэтому нам не нужен ни ты, ни какой-то ангел, – шиплю я в ответ.

– Значит, по крайней мере, не показывай ему Стар. – Он поворачивается и выбегает в дверь.

Сестра смотрит ему вслед, скрестив пальцы. Не удостоив меня взглядом, она идет в свою комнату. Она не выйдет оттуда целый день, но сегодня мне как раз это и нужно. Феникс прав, и, хотя Кассиэль, по-видимому, совсем не такой, как остальные ангелы, я знаю, что лучше ему не видеть Стар. Когда она обрабатывала его раны, он был без сознания, поэтому не думаю, что он вообще ее заметил. Тем не менее будет лучше, если сегодня он уйдет.

Алессио выходит из моей комнаты и закрывает дверь за собой.

– Значит, пенициллин был для него? – спрашивает он.

Видимо, Альберта рассказала ему, что я взяла у них лекарство.

– Это был его последний шанс, но я не думаю, что антибиотик ему помог.

Я рассказываю ему про облатку и святую воду. Он выслушивает мою историю со скептицизмом, и я не могу винить его в этом. Если мне бы кто-то начал рассказывать такой бред, я бы тоже не поверила.

– Что бы там ни было, – говорит Алессио, когда я заканчиваю свое повествование, – Феникс прав. Он должен вернуться к своим сородичам как можно скорее.

– Я скажу ему это и попрошу его никому не рассказывать о том, где он был. – Не знаю, откуда взялся этот оптимизм, но я почему-то уверена, что Кассиэль никому ничего не расскажет. – А завтра я начинаю поиски работы. – Теперь, когда я больше не могу зарабатывать на арене, мне нужно найти себе что-то другое, чтобы не пришлось брать из отложенных денег.

– Нам хватит еще на пару дней, – успокаивает меня Алессио. – Разве тебе не нужно продумать побег до конца?

Я киваю.

– Мне нужно обсудить с Сильвио последние детали. Нам предстоит договориться о месте встречи, где Стар и Тициан смогут сесть в лодку.

Это самая сложная часть, потому что мне придется вести их через город. После опыта предыдущей ночи я даже не знаю, как смогу это осуществить.

– До новолуния осталось немного. – Алессио смотрит на дверь моей комнаты с беспокойством. Но если у Кассиэля нет слуха, как у рыси, он не услышит нас.

– Я знаю. Они должны бежать, – говорю я тревожно. – Я, кстати, рассказала об этом Фениксу, и он был не в восторге.

Ну и я ведь тоже не в восторге. Много лет подряд я постоянно думала о том, когда наступит этот день. Что я буду делать, когда этой цели у меня больше не будет? Алессио работает в больнице. Когда Стар и Тициан уедут, у меня не останется ничего, за что стоит бороться. Если арена бы еще стояла на месте, а я могла бы откладывать по пятьсот лир с каждого боя, мне пришлось бы выходить на арену еще сорок раз, чтобы собрать денег на свой побег. Возможно ли выжить в еще сорока поединках?

– Арену снова отстраивают, – прерывает Алессио мои мрачные мысли. – На площади Сан-Марко. Нерон лично выполняет приказ Люцифера. Она будет куда больше прежней. Город только об этом и говорит.

Я направляюсь к дивану и падаю на него. Алессио следует за мной и садится рядом. Он выглядит ужасно уставшим, но тем не менее уделяет мне внимание.

– Ты больше не должна сражаться, – тихо говорит он. – Мы с тобой и так сможем справиться со всем вдвоем.

Юноша тоже сомневается в том, что протяну на арене долго, если вернусь.

– Я знаю, – говорю я. – Поговорю с Марией. Возможно, она знает кого-то, кто сможет предложить мне работу на рынке. Может быть, она и сама нуждается в помощнике.

– Наверняка, – говорит Алессио, вставая с дивана. – Извини, но мне нужно поспать пару часов.

– Конечно. Я разбужу тебя перед твоей сменой. – Я смотрю на старомодные часы в нашей гостиной и завожу будильник ключом.

Электричество явно переоценивали в прошлом, пытаюсь я себя подбодрить, складывая ключик обратно в ящик.

А потом направляюсь в тренировочную комнату. Мать научила меня не пренебрегать ежедневными упражнениями. Но с тех пор как я в последний раз выходила на арену три дня назад, только это я и делала. Я переодеваюсь и встаю перед большим зеркалом, которое висит на стене. Отражение в зеркале – мой главный соперник. Так я тренировала свою маневренность и скорость все эти годы. Сначала я рисую в воздухе прямую линию левой рукой, а затем правой. Потом я подношу левую руку к подбородку, а правую держу рядом с телом. Я двигаюсь все быстрее, выполняя упражнения, которые врезались в мою память навсегда. Я блокирую удар, парирую и уклоняюсь, пока пот не стекает по моему лицу и телу. Потом я бегаю по лестнице в дальней части музея. Когда я заканчиваю, то чувствую себя намного лучше. Я готова встретиться лицом к лицу со своими проблемами. Я иду мыться, а затем навещаю Кассиэля, который все еще спит.

Через пару часов я в последний раз обрабатываю его раны. В этом уже нет необходимости, они почти затянулись. Кому-то придется снять швы, но это уже не моя забота. Вот бы мне так же быстро восстанавливаться! В следующий раз, когда я поранюсь, выпью святой воды и съем облатку.

– Останется небольшой шрам, – говорю я.

– Это не важно, – отвечает Кассиэль. – Посмотри на меня, пожалуйста, Мун.

Сделать это оказывается не так-то просто.

– Я почти закончила. – Я быстро втираю одну из мазей Стар в его грудь, опустив взгляд вниз.

Что-то изменилось между нами. Я мечусь между желанием провести с ним побольше времени и мыслью о том, чтобы попросить его уйти.

– Почему ты подвергла себя такой опасности?

– Потому что я не хотела, чтобы с тобой случилось то же, что и с Гадреэлем.

– Он, правда, был еще жив? – Его голос едва заметно дрожит.

– Да. Сначала я думала, что он уже умер. Когда я проходила мимо, он не двигался, – пытаюсь я оправдаться. – А когда я хотела сбежать оттуда, мародеры нашли его. Он пытался защититься, а они перерезали ему горло. Я не смогла ему помочь.

Кассиэль берет меня за руку. Мазь уже впиталась, но я все еще глажу его кожу.

– Я и тебя хотела там оставить, но Алессио убедил меня в том, что я должна помочь тебе.

Теперь Кассиэль знает, что я не такая самоотверженная, как он, возможно, предполагал. Когда я смущенно смеюсь, уголки его губ еле заметно дергаются.

– Я рад, что ты его послушала. Держу пари, ты редко это делаешь.

Я сморщила нос. Неужели он видит меня насквозь?

– Я никому не позволяю мной командовать. Но Феникс и Алессио правы. Сегодня ты должен уйти, или улететь, или что там вы делаете. Ты же это понимаешь?

– Разумеется. Ты думаешь, что мы, ангелы, не знаем, что значит бояться кого-то? Эти люди явно за тебя переживают. Я бы тоже волновался на их месте.

Я знаю, с одной стороны, очень много об ангелах, но, с другой стороны, будто совсем ничего не знаю о них. Если они чувствуют страх, значит ли это, что они могут любить? Есть ли у них семьи? Может быть, у Кассиэля есть братья, сестры и родители? Это кажется мне абсурдом.

– В первую ночь мы с тобой немного поболтали, да? – осторожно спрашивает он. – Я что-то такое припоминаю.

– Ты боялся, что умрешь, – подтверждаю я. – Тебе нечего стыдиться.

– Ты держала меня за руку, пока я не заснул.

– Так люди делают, если другой человек чего-то боится или чувствует себя одиноко, – объясняю я. – Это меньшее, что я могла для тебя сделать.

– Я никогда этого не забуду, – тихо говорит он, крепче сжимая мою руку. Это приятно.

– Что ты вообще делал на арене? – спрашиваю я. Я хочу выдернуть свою руку, но не делаю этого. – В такое время… Было уже почти совсем темно.

– Нам передали информацию, что Братство запланировало взрыв. Мы хотели проверить это. Гадреэль сопровождал меня, но, когда мы прибыли, взрывы уже начались. Видимо, камень упал мне на голову, и я потерял сознание.

– Люцифер уже начал поиски преступников, – рассказываю я ему. – Ты должен вернуться, чтобы невиновные не пострадали, ведь он думает, что и тебя кто-то похитил и убил.

– Да, это в его стиле, – соглашается со мной Кассиэль. – Люцифер не самый приятный ангел на свете.

– Я виделась с ним вчера вечером, когда доставала для тебя медикаменты, и он проводил меня до дома.

– Серьезно? – настороженно спрашивает ангел. – Ты рассказала ему, что я у тебя?

Я качаю головой:

– Я тогда еще не знала, пойдешь ли ты на поправку. Риск был слишком велик.

– И, в конце концов, ты не хотела портить Фениксу веселье и дать ему похоронить меня, если я умру. – К счастью, он улыбнулся. – Ты такая милая неподруга.

– Да, я такая. Всегда стараюсь всем угодить.

Кассиэль качает головой, тихо смеясь:

– Я запомню это.

– Кстати, Люцифер дал приказ Нерону де Луке отстроить арену заново, – продолжаю я. – Почему они с Рафаэлем так дружны? Я думала, они злейшие враги.

С одной стороны, странно болтать с Кассиэлем так беззаботно, а с другой – это так приятно.

Кассиэль садится на кровати и убирает прядь волос с моего лба. Этот жест такой интимный, что мы оба на мгновение замираем.

– Лучше тебе ничего не знать о мотивах Люцифера и Рафаэля. Лучше и безопаснее.

Его осторожность немного ранит меня. Я же не собираюсь его допрашивать. Пока я не встретила Кассиэля, мне казалось, что я всегда буду ненавидеть ангелов. Для меня они были кровожадными существами, вторгшимися в наш мир с целью истребить человечество. Я начинаю сомневаться в своих убеждениях, потому что Кассиэль совсем другой. Еще больше я сомневаюсь в том, что действительно хочу, чтобы он уходил. Мне хочется узнать о нем побольше. Мне нравится разговаривать с ним. Он отвлекает меня от внешнего мира, хотя и является причиной того, что сейчас в нем происходит. Это неправильно и безумно так с ним общаться, но тем не менее я продолжаю это делать.

Теперь Кассиэль подкладывает подушку под свою спину так, чтобы удобнее было сидеть, и скрещивает руки на груди.

– Так, Мун де Анджелис. Может, моя спасительница все-таки хочет рассказать мне что-нибудь о себе?

Вообще-то не хочет.

– Вопрос за вопрос, – отвечаю я, и Кассиэль кивает. – Можешь начинать, – щедро разрешаю я, по-турецки садясь на другой край кровати.

Он недолго думает:

– Кто научил тебя так хорошо сражаться?

– Моя мать. Она сама меня тренировала.

– Тренировала? – осторожно спросил он.

Я пожимаю плечами, но ничего ему не отвечаю.

– Теперь моя очередь.

Я ненадолго задумываюсь, прежде чем задать вопрос:

– Каково это, иметь крылья?

– Когда ты умеешь летать, ты свободен, – объясняет он. – Это трудно описать, ветер скользит по твоим перьям, поднимая тебя все выше и выше, поглаживая твое лицо и делая тебя невесомым.

– Немного несправедливо, что у нас нет крыльев, – жалуюсь я, и Кассиэль ухмыляется.

– У тебя есть лучшая подруга?

Странный вопрос для ангела, но довольно безобидный. Я качаю головой.

– Когда-то была, но мы с ней разругались. – Я прикусываю язык, чтобы ненароком не упомянуть Стар: она ведь не только мой близнец, но еще и лучшая подруга.

– Неужели нет шансов, что вы можете помириться с ней?

– Нет. Иногда я думаю, как было хорошо, но прошло уже много лет с тех пор. Она живет совсем другой жизнью.

– Мне очень жаль, – говорит Кассиэль, но не спрашивает, что я имею в виду.

– Тебе не должно быть жаль. У меня есть Тициан и Алессио.

– Не стоит забывать про твоего недруга Феникса.

Я не могу не смеяться.

– В точку. Теперь моя очередь. Есть ли что-то, что ты хотел бы сделать, но не можешь?

– Я хочу плавать, – говорит он так быстро, словно стреляет из пистолета. – Мы с крыльями не можем плавать.

– Серьезно? Я и не знала.

Он наклоняется вперед и легонько бьет меня пальцем по носу.

– Ты ведь не всезнайка. Ты носишь платья хоть иногда?

– Это серьезно твой вопрос?

Он кивает:

– Я всегда вижу тебя только в брюках, свитере и сапогах.

Он обратил на это внимание?

– На арену очень непрактично было бы надевать платье, – говорю я.

– К счастью, она уже уничтожена!

– Брюки, свитеры и… – говорю я, шевеля своими пальцами ног. Когда нам со Стар исполнилось семь лет, мать разрешила нам красить пальцы на ногах лаком. Мы чувствовали себя очень взрослыми. Иногда мне жаль, что я не могу красить ногти сейчас.

– В платье я чувствую себя неуютно, – признаюсь я. – В нем сложно убегать.

– Если бы ты пришла на арену в платье, ни один ангел бы не поднял на тебя руку, потому что ты была бы слишком красива для поединка, – говорит Кассиэль. – Честно.

Он выглядит таким серьезным, что мне становится смешно:

– Лжец.

Кассиэль пожимает плечами и озорно на меня поглядывает:

– Тебе стоило бы попробовать хоть разок. Твой вопрос.

– На скольких вечеринках тебе довелось побывать?

Он некоторое время размышляет:

– Не знаю. На бесчисленном множестве вечеринок. У нас на небесах постоянно праздники, а тебе?

– Ни на одной. Вечеринки сейчас не в моде, знаешь ли. Расскажи мне про ваши тусовки. Вы танцуете?

– Мы танцуем, поем, едим, пьем, пока не упадем на пол.

– Судя по всему, это очень весело. – Я пытаюсь не говорить завистливо.

– Так и есть. Может быть, я однажды возьму тебя с собой во Дворец дожей. Праздники там наверняка тоже весьма неплохи.

– Не думаю, что это возможно, но спасибо за предложение.

Похоже, Кассиэль собирался возразить, но вместо этого он мягко спрашивает:

– Ты всегда такая вредная?

– Конечно, нет. Я сама любезность.

Он смеется:

– Если увижу Феникса еще раз, обязательно спрошу у него об этом.

– Лучше не надо, он ненавидит меня еще больше, чем я его.

Мы еще некоторое время продолжаем игру, пока у нас не заканчиваются вопросы. Все это время он кажется совершенно беззаботным, словно его не вырывали из лап смерти в последний момент.

– У тебя есть что-нибудь поесть? – вдруг спрашивает Кассиэль, и его живот сразу же урчит.

– О, конечно! – Почему я не думала об этом раньше? Мы давали ему только бульон.

Кассиэль садится к Тициану, который только вернулся со школы. Брат смотрит на него с подозрением. Если бы еще неделю назад мне кто-то сказал, что ангел будет сидеть за нашим столом и есть бутерброды с помидорами, я бы высмеяла его. В связи с тем, что рубашка Кассиэля уже не подлежит починке, он демонстрирует нам свою голую грудь. На слегка загорелой коже вырисовываются мышцы, и я пытаюсь не слишком на него пялиться. Больным и лежащим в кровати он выглядел куда менее опасным и не таким мужественным. Тициан осторожно толкает перышко, выпавшее из крыльев Кассиэля, в сторону ангела.

Кассиэль улыбается ему.

– Можешь оставить его себе, – говорит он. – Оно мне больше не понадобится. Новые отрастают. Говорят, что наши перья приносят удачу.

Глаза Тициана округляются.

– Ты уверен?

– Конечно. Но на твоем месте я не стал бы показывать его всем подряд, – серьезно говорит Кассиэль. – Иначе люди могут начать задавать неудобные вопросы.

– Большое спасибо! – Недоверие потихоньку исчезает из взгляда Тициана. Но он не спускает глаз с ангела, когда тот встает со стула, чтобы осмотреть нашу квартиру. Чем быстрее жизненные силы возвращаются к нему, тем более неуверенной я становлюсь: я не знаю, что чувствовать. Полумертвым он казался мне совсем не опасным, но теперь мне понятно, кого я впустила в нашу жизнь.

Я выдыхаю, когда он встает из-за стола. Уже наступил вечер. Ангел проводит рукой по волосам и неуверенно смотрит на меня. Наверняка Кассиэль заметил, какой молчаливой я стала.

– Я, наверное, пойду, – говорит ангел, и вдруг я чувствую вину, потому что он не дал мне ни единого повода вести себя с ним так невежливо. Но я не могу позволить себе заботиться о его чувствах. Все это время Стар не покидает свою комнату.

– Тебя там уже обыскались, – тихо отвечаю я. – Куда ты сейчас пойдешь?

– Я сообщу Михаэлю о том, что я еще жив, – говорит он, – не предавая при этом тебя.

Его взгляд становится таким пристальным, будто он очень хочет, чтобы я ему поверила.

– Тебе не стоит меня бояться. – Он выглядит почти расстроенным.

– Я и не боюсь, – отвечаю я, откашливаясь.

– Ты уверена в этом? Я уже говорил тебе, что ты совсем не умеешь врать.

– Может быть, – нерешительно признаюсь я. – Но у меня есть на это много причин.

Он закатывает глаза:

– Тогда мне придется попытаться это изменить.

– Ты вернешься? – Этим вопросом я удивляю не только Кассиэля, но и себя саму. – Я имею в виду на землю.

Не ко мне же.

– Я не знаю, какие поручения Михаэль даст мне в ближайшее время, – с сожалением отвечает Кассиэль. – Мне придется делать то, что он прикажет.

Вот что хорошего в моей жизненной ситуации. Я могу сама решать за себя, хотя мне не всегда легко принимать правильные решения.

– А еще было бы не очень разумно возвращаться к тебе, – осторожно добавляет он.

– Наверное, не очень, – отвечаю я.

Я подхожу к двери и открываю ее. Кассиэль следует за мной по холодному коридору, изучая по пути бесчисленные книжные полки, стоящие в комнатах, через которые мы проходим.

Интересно, у ангелов на небесах есть библиотеки? Читают ли они в свободное время? Был ли он раньше влюблен? Столько вопросов, которые бы я так хотела ему задать. Ладно, последний, наверное, не стоит. Но мне интересно было бы знать ответ, особенно потому, что для любви нет места в моей жизни. Уж точно не для такой. И не в это время. Но я молчу, пока мы не подходим к коридору, ведущему в наш сад. Небольшой кусочек зелени между стеной из серого песчаника и протоком Гранд-канала за палаццо.

Это часть венецианского королевского сада. Раньше здесь находился небольшой парк с цветочными клумбами, лиственными деревьями и несколькими колодцами. Так как он был открыт для публики, отец отделил маленький кусочек земли для нас. Парк за нашей стеной уже давно заброшен, колодцы сломаны, а деревья повалены. Наша зелень все еще живет, спрятавшись от любопытных взглядов. Хотя после длинного лета она потускнела. Перед возвращением ангелов мы с родителями часто сидели снаружи. Особенно в вечерние часы летом, когда жара становилась слишком сильной, а запах города – особенно резким. Мы ели ягоды и овощи, которые защищала теплая стена дворца. Стар выращивала их на нашем участке вместе с матерью. Мы играли в карты, или же отец читал нам вслух. В этом садике Тициан сделал свои первые шаги. Я пытаюсь отогнать эти воспоминания прочь. Если Кассиэль полетит отсюда вверх, никто не увидит, откуда он взлетел. По крайней мере, я на это надеюсь.

– Погоди немного, – прошу его я, делая шаг вперед. Я хочу сначала удостовериться в том, что ни один ангел не летит по небу, ведь в последние пару дней я и так создала себе достаточно проблем. За исключением нескольких голубей, никаких крылатых существ вверху не видно. Я машу Кассиэлю, подзывая его к себе. Он некоторое время колеблется, будто борясь с самим собой. Я чувствую себя странно, когда он оказывается рядом со мной. Кассиэль улетит прочь, и я больше никогда его не увижу. Ну и хорошо, уговариваю я себя. Это единственное верное решение.

– Я всегда буду у тебя в долгу, – шепчет Кассиэль. – И я никогда не смогу выплатить тебе его сполна. – Он кладет руку на мою щеку, заставляя меня посмотреть на него. Ангел совсем не выглядит больным. Обычному человеку понадобилась бы целая вечность, чтобы оправиться от таких ран. Ангел некоторое время внимательно меня разглядывает, пока я неловко переступаю с ноги на ногу. На лице Кассиэля сияет улыбка.

– Ты дважды спасал мне жизнь, – говорю я хрипло. Он слишком близко. Он ангел. Мой смертельный враг.

– Значит, я должен спасти тебя как минимум еще раз. – Он опускает взгляд на мои губы, и я чувствую прикосновение его губ к своему лбу. Поцелуй, который кажется мне таким невинным, длится слишком долго, чтобы быть прощальным. Я кладу руки на его грудь, чтобы оттолкнуть, но он опережает меня и первый делает шаг назад.

– Мне нельзя было этого делать, да? – запоздало просит разрешения он.

– Вообще-то нет, – отвечаю я, улыбаясь ему.

Кассиэль хмурит лоб.

– Береги себя, Мун де Анджелис.

– Ты тоже, Кассиэль, принц четвертого небесного двора.

Он вздыхает, качая головой, отходит в сторону и улетает прочь. Его крылья блестят на солнце, и его полет в небе выглядит захватывающе.

Я медленно возвращаюсь в нашу квартиру. Последние дни были чем-то вроде отдыха от моей обычной жизни, несмотря на страх того, что что-то случится со Стар или Кассиэлем. Теперь я должна сконцентрироваться на самом важном – побеге брата и сестры.