Текст книги "МежМировая няня, или Алмазный король и я"

– Но почему по моей?! – возмутилась я, и Селани на меня предупреждающе шикнула. – Не виновата я, – добавила уже тише.

Он сам пришел.

Подпись: Дурдом.

– Значит, так! Ни слова никому о том, что ты не я, а я не он. Поняла?

Кивнула в ответ и невольно вжалась в спинку кресла. Слишком уж безумными в тот момент были глаза у лже-Десмонда. А еще у него-нее столько силищи…

– С иномирянами у нас особо не церемонятся. Узнают, кто ты – и все, можешь забыть и о своем мире, и о своем теле. Вообще о жизни.

– Но ты ведь не обо мне беспокоишься. Почему сразу не помчалась в МОРГ с заявлением?

– Потому что у нас так не принято, дурында! – взорвалась бывшая актриса. – Чтобы иномирец оказывался на Эоне без своей оболочки. Это только ты одна такая. Приблудная! – сказала, как выплюнула. – А я не хочу, чтобы из-за тебя пострадало мое тело. Да и вообще… – Она не договорила. Умолкла и нервно пожевала губами.

– И какие у тебя есть варианты нашего спасения? – дернула я бровями.

Селани важно задрала подбородок Десмонда.

– Сейчас я собираю информацию. А ты пока сиди в этом доме и не высовывайся. Няней работай, играй с девочками. И с Демаре будь поласковей и повежливей. Чтобы он тебя не уволил.

– И это потому ты предложила смотаться нам в Ланси? – Не сдержавшись, я хмыкнула. – Чтобы я побольше сидела дома? Не лучше ли было забрать меня в дом Десмонда?

– Это… – Селани заскрежетала зубами. – Так надо! Это часть плана.

– Какого плана? – Я подалась вперед к склонившейся ко мне самозванке.

Пусть не думает, что я ее боюсь. Раз она не помчалась в этот их МОРГ, значит, сама его опасается и будет носом землю рыть, лишь бы вернуть себе себя. Однако чутье подсказывало, что, помимо спасения собственной шкуры, Селани что-то задумала, и я не стану плясать под ее дудку, пока не пойму, что именно.

Выяснить это я, к сожалению, не успела. От двери раздалось сухое и требовательное:

– Что здесь происходит?

Селани медленно развернулась к Демаре, замершему на пороге библиотеки, а я, не теряя времени, нацепила туфли и выпрямилась в кресле.

Если по-честному, то происходило здесь нечто очень странное. Одна бывшая актриса, которая не совсем актриса и в которой поселилась воспитательница детского сада, общается со здоровым мужиком, в котором поселилась одна бывшая актриса. Причем, судя по тому, как Деслани открывала и закрывала рот, актриса она действительно паршивая. Удивительно, что ее еще до меня из театра не выперли.

Но я оставила это объяснение при себе, поскольку не уверена, что оно понравилось бы его величеству, и он не запер бы нас обеих этим же вечером в МОРГе или психушке.

– Мируар Шерро интересовался моим самочувствием, – с самым честным видом заглянула я Демаре в глаза.

– Да неужели? – Язвительностью в его голосе можно было растворять быстрее, чем самой концентрированной соляной кислотой. – А ты что скажешь, Десмонд?

– Э-э-э…

Да, с импровизацией у нее тоже проблемы.

– Мируар Шерро встретил меня у театра, – сообщила я все так же невинно. – Когда меня уволили, я была несколько не в себе. Поэтому, как любой нормальный мужчина, он решил спросить, все ли у меня в порядке.

– А почему в библиотеке?

– Потому что я очень люблю читать, – окинула взглядом богатство на книжных полках в зале размером с бальный. – Спустилась сюда, чтобы взять несколько книг и почитать перед сном. Все равно девочки уже спят, а мне не хотелось скучать в одиночестве. Тут-то мы с вашим другом и столкнулись.

Судя по помрачневшему взгляду, хоть помрачнеть еще больше, казалось, уже невозможно, его мируарство мне не поверил.

– В кабинет, – приказал он.

– Простите?

– В кабинет – это значит, что мы с вами сейчас идем ко мне беседовать, мирэль Тонэ. А тебе, Десмонд, вероятно, уже пора?

– Да-да, – наконец пришла в себя Деслани. – Совершенно верно. Завтра рабочий день, и мне нужно как следует выспаться, чтобы не осталось темных кругов под глазами.

Мне живо вспомнился мем, где у парня при фэйспалме ладонь вышла через затылок. Что касается его мируарства, он прищурился еще сильнее, и тут до кое-кого дошло, что он… она только что сказала.

– Я имел в виду, – чересчур сурово прорычала настоящая мирэль Тонэ, – что у меня завтра серьезные переговоры, на которых нужно выглядеть на все десять алмазов. Ну, ты понимаешь, о чем я!

С этими словами Деслани ретировалась через широкие двери быстрее, чем я успела икнуть.

– В кабинет? – уточнила грустно.

– В кабинет, – подтвердил Демаре.

– Но книги-то можно сначала взять?

Его величество милостиво кивнул, а я с горя (по крайней мере, ничего хорошего в его кабинете со мной еще не случалось) отправилась к дальним стеллажам, где, согласно каталогу, располагалась литература Жизель. Книги по медицине: анатомия, физиология, травы, лечебные свойства камней, сочетание магии и современных медицинских манипуляций, биографии разных медиков, а помимо них – мемуары известной певицы прошлого столетия (как гласило введение от редактора) и много чего еще. Оказалось, что у нас с Жизель совершенно разные вкусы: ничего из ее собрания меня не привлекло. Поэтому вытащила наугад несколько женских романов и вышла из библиотеки.

– Вы это столько искали? – спросил Демаре, когда я сгрузила книги на письменный стол в его кабинете.

– Да, я выбирала.

– Из чего? – Он поддел пальцами мягкую обложку, на которой красовался обнаженный мужской торс.

Между прочим, торс был ничего так: рельефный, загорелый, и изящная женская рука в перчатке, которая держала… гм… зонтик, тоже.

– Вот из этого и выбирала! – огрызнулась я и, не дожидаясь приглашения, опустилась в кресло. – Мы здесь не затем чтобы мои литературные пристрастия обсуждать, так что я вас внимательно слушаю.

Демаре приподнял бровь.

– Мне кажется, или вы ведете себя вызывающе?

– Вам кажется. – Я закинула ногу на ногу.

Проследила за его взглядом, скользнувшим по моим коленям, и расплела ноги. Это только у меня желание сесть, как ученица за партой, когда он на меня смотрит?

– Что на самом деле происходит между вами и Шерро? – Его ноздри раздулись.

– А что между нами происходит?

– Вы же не думаете, что я поверю в ту чушь, которую вы наплели мне в библиотеке?

– Мне совершенно без разницы, во что вы верите, – сообщила я, чувствуя, что начинаю заводиться. С чего – непонятно, но у меня за время работы с некоторыми родителями выработалась стойкая регулировка уровня пофигизма в организме. Которая сейчас почему-то сбоила. – Вы спросили, я ответила. За ваши странные фантазии я совершенно точно не в ответе, мируар Демаре!

– Вы в моем доме, – повторил он. – Вы работаете с моими детьми, я доверяю вам воспитание девочек, а это значит, что вести себя вы должны пристойно.

– Я веду себя пристойно, – ответила пока что спокойно, но уровень пофигизма упал еще на несколько делений.

– Принимая дорогие подарки у них на глазах?

– А что, когда Кристин и Аделин вырастут, вы запретите поклонникам дарить им подарки? – Я с силой сжала подлокотники, хотя с большим удовольствием вцепилась бы в чью-то мрачную физиономию. – Или, по-вашему, это плохо? Если женщина желанна и любима?

Глаза Демаре сверкнули.

– Если женщина желанна и любима, она не станет распыляться на десяток поклонников разом.

– Правда? – Я приподняла брови. – Вы, вероятно, лучше других знаете, кто и как должен себя вести?

– Уж точно не обжиматься со всеми подряд по библиотекам!

Что-о-о?!

Я не подскочила только потому, что тяжесть взгляда Демаре отдавалась дрожью в коленях. Я вообще с трудом сдерживалась, чтобы не запустить в него чем-то: например, подставкой для письменных принадлежностей или верхней книжечкой с обнаженным торсом.

– С чего вы решили, что я обжималась?! – выпалила возмущенно. – Разве я давала вам повод так обо мне думать? Или вы застали меня с мируаром Шерро в непристойной позе?

– То, что я увидел, было почти непристойным, – процедил его алмазное величество. – И вообще, зачем бы вам еще уединяться с ним в библиотеке?

От такого я на миг даже дара речи лишилась.

– Ну, знаете ли! – выпалила, подскакивая с кресла. – С самого начала вы только и делаете, что намекаете на мое непристойное поведение. А что касается моего уединения с мируаром Шерро… так вы тоже оставались с ним один на один в столовой!

На пару секунд он даже подвис: видимо, переваривал услышанное. А потом прорычал:

– На что это вы намекаете?!

– Ни на что! – фыркнула я. – В отличие от вас я ни на что не намекаю, а всегда говорю прямо!

Не дожидаясь ответа, рванулась было к двери, но меня перехватили за локоть.

Демаре дернул меня на себя так резко, что порывом ветра приоткрыло обложечку с торсом. Ветер пришелся очень кстати, потому что внушительная грудь Селани (а временно моя) коснулась его мируарства, и меня окатило жаром. Таким неправильным жаром, от которого волоски на коже встают дыбом и перехватывает дыхание. Особенно когда его взгляд скользнул по моим губам: горячо и жадно.

Прежде чем я успела затолкать эту мысль куда подальше, на меня обрушился поцелуй. Обрушился буквально, потому что его губы отпечатались на моих. Резко и яростно, как ураганный ветер, врывающийся в окно и сметающий все на своем пути. Пальцы вплелись в мои волосы, пленили еще сильнее, и я задохнулась от странного, пугающего и дикого чувства.

Пугающего – потому что прокатившаяся по телу волна заставила меня вытянуться в его руках струной, и сильная рука, скользнувшая по спине, сейчас удерживала меня удивительно бережно.

Терпкий привкус сигар и не менее терпкий аромат вишневого дыма с какими-то древесными нотками.

Дыхание, которое ворвалось в меня, забирая мое взамен, и дрожь в кончиках напряженных пальцев.

Когда его будто невзначай коснулись моего затылка, чуть потянув назад волосы.

Меня никогда так не целовали: отчаянно-яростно, резко, без малейших сомнений.

Так глубоко, так желанно…

Так сладко.

Никогда…

Даже Миша.

Миша!

Я отпрянула, рванувшись из его рук, и чуть не шмякнулась в кресло. Удержал меня Демаре.

– Что вы тут устроили?! – выкрикнула, сжав руки в кулаки. – Очередную проверку, мируар Демаре?!

Глаза его потемнели так, словно вобрали всю тьму расплескавшейся за окном ночи.

Он подхватил со стола книги и протянул мне.

– Прошу прощения, – процедил сквозь зубы. – Этого больше не повторится.

Я выхватила романы у него из рук. Коснувшись горячих пальцев, вздрогнула от совершенно невинного прикосновения и вылетела за дверь. В себя пришла уже в спальне у распахнутого настежь окна. Губы горели, как от перебора со специями, вишневый аромат до сих пор окутывал меня мягким облаком. Ощущение тяжести пальцев, вплетавшихся в пряди, не покидало, я же…

Я же отчаянно, всем своим существом стремилась это забыть.

Глава 8
В гостях у мадам Лилит

Ира Илларионова

В детстве у меня была одна палочка-выручалочка. Когда я чего-то очень сильно боялась (например, тараканов, пауков или темноты), заставляла себя находиться рядом с источником страха… ну, скажем, минут пятнадцать. Стояла и смотрела, как паук ползает по стене, или в закрытой комнате выключала оставленный мамой ночник и сидела, клацая зубами, готовая отбиваться от притаившегося под кроватью несуществующего бабая огромным плюшевым мишкой.

Мишка…

В общем, заснуть мне так и не удалось, потому что вместо нормальных мыслей о том, как выбраться в другой мир… тьфу ты, в свой мир конечно же, я думала о том, что делать со всем случившимся. В попытке отвлечься и хоть немного успокоиться решила почитать любовные романы.

Через час мне захотелось удавиться.

Еще через час – сигануть в окно прямо на розовый куст, или что там росло под окнами моего нового временного пристанища. Потому что слова отказывались складываться в предложения, зато образ Демаре представляла без малейших усилий: резкие, грубоватые черты (ничуть не красивые, вот правда!), обжигающий взгляд и губы – жесткие, сильные, подчиняющие одним прикосновением к моим.

С утра я опять напоминала пятноглаза, чем порадовала Жужжена: он явился прежде, чем я успела замаскировать темные круги. Глядя на меня сверху вниз, сообщил, что его мируарство отбыл на работу раньше положенного времени (слава всем местным богам!), что девочки еще спят и завтракать будут позже, так что я поем прямо в спальне. И мне лучше поторопиться с поездкой по магазинам, потому что горничная присмотрит за Кристин и Аделин только до обеда.

С этими словами мне вручили конверт с авансом и, показав пятую точку в форменных брюках, удалились в неопределенном направлении. Точнее, в определенном: контролировать все, что происходит в этом доме. А я потащилась в ванную, где минут десять изучала свое невыспавшееся отражение и пыталась понять, можно ли считать один поцелуй изменой.

Поправочка: можно ли считать один желанный поцелуй изменой.

Так, стоп, Ира.

Никаким желанным он не был. Не был – и точка!

С этой мыслью я на бегу затолкала в себя местный аналог круассана, выпила чашку вьярна и вылетела из дома на подъездную дорожку, где меня уже дожидался водитель. Гораздо более приятный, чем Луард, по крайней мере, дверь он мне открыл, широко улыбнувшись, как старой знакомой.

Почему-то я сочла это хорошей приметой: люди так мало значения придают улыбкам и добрым словам, хотя ими поддержать и приободрить порой очень просто. Вот и я садилась в машину с чувством, что все будет хорошо.

Будет, конечно, куда оно денется. Пусть первые два дня и вышли не очень. За это время я умудрилась попасть в другой мир, уволить Селани из театра, устроить ее же на работу няней, пообщаться с ней в мужском теле и поцеловаться с Алмазным королем… дважды. Впрочем, первый раз не считается, потому что тогда я ничего такого не чувствовала.

Так вот, вчера вечером я тоже ничего такого не чувствовала, и вообще все это не считается, потому что…

Потому что я так решила!

Район, где жил Демаре, отличался еще большей помпезностью, чем тот, где находился бывший дом Селани. Особняки здесь были более редкими и больше напоминали дворцы, а территории, к ним прилегающие, если и не могли посоперничать с парком в Петергофе, то были очень к тому близки. В общем, никто из местных обитателей ни в чем не нуждался, улицы блестели на солнце, будто вымытые с шампунем, травка на газонах сверкала, как после обработки фильтрами в фотошопе.

Долго ехать нам не пришлось: на сей раз мы свернули не к морю, а в центр, где уже открывались первые бутики. Глядя на выставленные в витринах платья, я чувствовала себя крайне нелепо, потому что даже не представляла, как буду все это носить. Ну не мое это. Вот совсем. Это же все равно что Дженнифер Энистон на вручение Оскара одеть в… свитерок и джинсы, а сверху набросить халатик воспитательницы из детского сада.

Водитель притормозил перед первым открывшимся магазином и уже собирался выйти из машины, когда я покачала головой.

– Простите, вы не сказали, как вас зовут.

– Симран, мирэль Тонэ. Я думал, вы помните.

Так, понятно. Селани с ним уже ездила.

Вот где, спрашивается, была моя голова, когда я вчера с ним… с ней общалась?! Надо было подробно обо всем расспросить! Вот только сначала я слегка обалдела от ее заявления, а потом явилось его мируарство и…

– Симран, здесь есть магазины попроще? Мне не хочется спустить весь аванс в первый же день.

Водитель приподнял брови.

– Есть, но… вы всегда одевались так… Словом, как здесь.

Не я. Селани.

Но это к делу не относится.

– Мне хочется перемен, – со вздохом призналась я.

Водитель нахмурился, но снова завел машину своим магическим камушком, и мы поехали дальше. Долго петляли по узеньким улочкам, часть из которых и вовсе была пешеходными, поэтому приходилось очень медленно ехать за кем-то, спешащим по делам на своих двоих. В итоге остановились перед магазином попроще, в витрине которого пожилая женщина переодевала манекен.

Обежав машину, шофер распахнул дверцу и подал мне руку.

– Прошу, мирэль Тонэ. Я буду ждать вас в машине.

– Спасибо, Симран.

Я направилась к магазину, над которым висела вывеска: «Наряды для мирэль». Простенько и со вкусом, чего уж. И чем им не угодили мируары?

Впрочем, обо всех мируарах я тут же забыла… ну ладно, почти обо всех. Взгляд скользнул между магазинчиком и вьярней, располагавшейся чуть выше по улице: в объятиях небольших двухэтажных зданий спряталось еще одно заведение. На втором этаже, судя по торчащим горшкам с чем-то, отдаленно напоминающими герань и фиалки, располагались квартиры, а на первом окна были затянуты темной драпировкой, подсвеченной изнутри огоньками.

«Гадальный салон Лилит Варум», – гласила вывеска.

«У меня бабка – цыганка в пятом поколении, так и знай!» – эхом зазвучали в сознании слова Лили.

Ну нет.

Нет, не может такого быть!

Или может?

Могла ли Лиля перекинуть меня сюда?

Что за бред, Ира! Ты взрослая современная женщина с рациональным мышлением, которая…

…вошла в туалет и оказалась в другом мире.

Мысленно (почти за шкирку, как небезызвестный барон Мюнхгаузен в мультфильме) я развернула себя в сторону «Нарядов для мирэль», но в двух шагах от двери все-таки затормозила. Руки с силой стиснули сумочку.

Я не просто оказалась в другом мире. Я разговаривала со здоровым мужиком, в теле которого поселилась женщина. Причем, судя по ее словам, это действительно Селани, и у меня не шизофрения. Так что если есть хоть малейший, хоть капелюшечный шанс, что эта мадам Лилит может мне помочь, я просто не имею права его упускать!

Прежде чем я успела додумать эту мысль, ноги уже сами понесли меня в сторону гадального салона.

Толкнув дверь, под переливчатый звон колокольчика я оказалась в царстве полумрака, разрываемого только слабыми огоньками свечей, которые, как выяснилось, парили над залом, и это заставило волосы на голове шевелиться. Умом я понимала, что в магическом мире возможно все, но когда над тобой зависли крохотные такие язычки пламени, как-то не до умственных упражнений. Тяжелая черно-красная драпировка закрывала окна, отрезая меня от внешнего мира. Посредине зала стояли стол и два стула, очертания которых почти потерялись в том самом полумраке и тумане. Он, подозреваю, возникал из-за благовоний, тяжелый аромат которых плавал надо мной вместе со свечами.

Самой Лилит нигде не было.

Вот и хорошо!

На этой мысли я наткнулась взглядом на маску с раззявленным ртом, в прорезях которой тоже поблескивало что-то алое, из-за чего создавалось впечатление, что на меня пристально смотрят.

Пойду я, пожалуй.

Не успела сделать и шага, как за моей спиной раздался шорох шагов.

– Что, просто так возьмешь и уйдешь? – послышался мелодичный голос.

«Брать ничего не буду, – подумала я, – а вот уйти точно стоило бы».

Но я уже обернулась.

Стоявшая рядом со столом женщина (я прищурилась, чтобы разглядеть, откуда она появилась, но тщетно) ничем не напоминала Лилю. Хотя вру, напоминала – цветом волос и огненным взглядом, все остальное в ней вполне соответствовало среднестатистической цыганке из советских фильмов. Наряд вообще точь-в-точь: рубаха, цветастая юбка, на голове платок.

– Ну, говори уже, зачем пожаловала, – нетерпеливо проговорила она, – или уходи.

– Хочу кое-что узнать.

Вот зачем? Зачем, Ира? Ты же даже в своем мире в такие бредни не верила!

«А стоило бы, – ехидно подсказал внутренний голос. – Тогда, глядишь, и не оказалась бы в мире с розовыми единорогами».

«Нет здесь единорогов», – подумала я. И мысленно посоветовала внутреннему голосу заткнуться, потому что разговаривать с самой собой – это уже точно нездорово.

– Уверена, что пришла по адресу? – добавив в голос иронии, поинтересовалась Лилит. – Слишком много в тебе сомнений, а они, как известно, ни к чему хорошему не приводят.

Да, работе с клиентами ей еще учиться и учиться.

Хотя почему-то именно это заставило меня вернуться и подойти к столу.

– Так вы сможете мне помочь? – поинтересовалась я, оглядываясь в поисках хрустального шара или гадальной колоды.

– Смотря о чем речь пойдет, – неопределенно ответила женщина и тряхнула головой с напомаженными кудрями, черными как ночь. – Но ты садись. Я посмотрю и скажу, что думаю.

Глянув на стул сомнительной чистоты (ну очень сомнительной, в зоне фуд-корта в выходные и то чище), я все-таки отодвинула его и присела на краешек. Лилит расположилась напротив, и, вопреки всем моим подозрениям, хрустальный шар на столе так и не появился, равно как и колода карт.

– Руки дай, – бесцеремонно заявила гадалка.

А вот это уже что-то знакомое.

Я протянула ей руки ладонями вверх, но она не торопилась взглянуть на мои… как их там, линии жизни, ума и прочего. Может, и к лучшему, потому что в своем уме я в последнее время регулярно сомневаюсь.

– И чего ты их растопырила? – поинтересовалась Лилит, глядя на мои пальцы.

– А вы разве не будете читать мою судьбу?

– Судьбу прочесть невозможно, – фыркнула она. – И не верь тем, кто говорит иначе. Судьбу свою ты сама создаешь каждый день, каждую минуту перекраиваешь любым новым решением, даже взглядом или улыбкой. Нельзя прочитать то, что находится в постоянном движении.

– А… – многозначительно высказалась я.

Но меня уже хватанули за руки.

Без каких-либо ухищрений, просто сомкнули мои ладони в своих. Меня не обожгло, током не ударило, вообще ничего не случилось: лишь почувствовала тепло ее рук. Чуть шершавых, грубоватых для женщины с маникюром, который явно требовал обновления.

«Цыганам никогда в глаза не смотри», – учила меня мама, у которой выцыганили (буквально) кошелек в день зарплаты, но Лилит и сама на меня не смотрела. Прикрыла глаза, словно собиралась войти в транс, однако с трансом тоже не сложилось. Пару минут она так и сидела, сжимая мои руки в своих, потом подняла ресницы и сфокусировала на мне взгляд.

– Нехорошая на тебе магия, девочка. Темная, – сказала она.

«Сами вы девочка», – подумала я, внутренне холодея.

– Точнее, ее отголоски. Ты пришла издалека… – Лилит нахмурилась. – Оттуда, куда никогда не вернешься.

Что?!

– Не думаю, что это то, что я хотела услышать.

– Ты хотела услышать правду, не так ли? – Она вскинула брови. – Но я не закончила. Не вернешься, но сможешь один раз поговорить с тем, кого любишь по-настоящему. Всего один раз, в новолуние, потом твоя связь с домом ослабнет, и узы порвутся.

Мамочки!

– Я вам не верю! – Собрав остатки внутренних сил, решительно поднялась.

– Верить или нет – дело твое, – пожала плечами Лилит и взмахнула рукой.

Туман благовоний тотчас рассеялся, свечи погасли, портьеры раздвинулись, впуская привычный дневной свет, а у меня по коже снова побежали мурашки. Впрочем, в следующую минуту я обратила внимание на перстень с огромным камнем на пальце женщины, и мне полегчало. Никакая это не мистика, всего лишь обычная магия камня.

Обычная.

Магия.

Камня!

Дожили.

Ну уж нет. Нет, нет и нет! Я здесь не останусь, перетряхну этот мир, поставлю его с ног на голову, но вернусь домой! К Мише.

– Сколько я вам должна?

– Да нисколько, – отмахнулась Лилит. – Я ж тебе ничем не помогла, а за такое денег не берут.

Скрипнул стул, и она направилась в сторону занавешенного потертыми шторами дверного проема. Возможно, это и был какой-то обманный маневр, но гусары, то есть цыгане, которые денег не берут, – это что-то новенькое.

– А… как мне поговорить с тем, кого люблю?

Лилит скептически заломила бровь.

– Пока не веришь, ничего не получится. Даже то, что я тебе дам, не поможет без твоей силы.

– Нет у меня никакой силы, – отмахнулась я.

– Это ты так думаешь, девочка. Сила есть в каждом, вот только привыкли люди, что камни нам ее дарят, оттого и не чувствуют ничего внутри.

Ну да, ну да, как в том анекдоте:

«Используй силу, Люк!» – «Так силу или люк?»

– Пожалуйста, расскажите, как мне поговорить с тем, кого люблю?

– В ночь новолуния надо подняться на холм Расцвета, это самое сильное место в Мальмаре. С собой взять вот это. – Подавшись к стене, Лилит легонько по ней постучала, и на моих глазах из нее выскочил ящичек. Обычный такой ящичек без ручки, как кирпичик, в котором прорицательница покопалась и извлекла на свет божий… деревянный кругляш.

Приблизившись, я увидела, что на нем начертан символ, напоминающий нашу земную руну… Да нет же! Это наша земная руна и была, еще бы вспомнить, как она называется. Светка в свое время увлекалась ими, даже общалась с девушкой, которая всерьез занималась рунами. Знак в ладони Лилит напоминал наклоненную букву П, но я понятия не имела, что он означает.

– Держать его у сердца и звать – всем сердцем звать, – подвела итог Лилит. – С верой, которой тебе так не хватает.

«Ира, это развод», – снова подсказал внутренний голос.

«А идеи получше у тебя имеются?» – огрызнулась я.

Идей не было.

Не уверена, что в ближайшие дни найду способ вернуться домой, а передать весточку родным нужно. Хоть как-то… через Мишу. Даже если эта Лилит на сто процентов уверена, что вернуться я не смогу, не исключено, что в их мире это нереально, но возможно в нашем! Она же сама сказала, что судьба постоянно находится в движении, вот и буду двигать! Так двину, что мало не покажется. Да я горы сверну, чтобы вернуться!

К тому же, если этот символ так похож на земной, значит, между нашими мирами действительно существует связь. Это и стало решающим фактором. В руны я почему-то верила. В отличие от всего остального.

– Давайте! – сказала я и протянула руку.

– Чем платить будешь? – уже совершенно по-деловому поинтересовалась Лилит.

– Наличкой, – брякнула я. Заглянув в округлившиеся глаза цыганки, или как они здесь называются, тут же поправилась: – В смысле деньгами. Чем же еще?

– Услугой за услугу можно, – сказала Лилит, – но с тобой и впрямь лучше деньгами.

В ее глазах однозначно читалось: «Странная она какая-то».

Странная, ага. Посмотрела бы я на нее в нашем мире, где вообще никакой магии нет.

Рассчитавшись за помощь, убрала руну в конверт и быстренько направилась к двери, пока в голове Лилит это «издалека» не сложилось в «из другого мира». Не хочу я в МОРГ. И в морг после МОРГа тоже не хочу, а то мало ли что они там с иномирянами делают. Особенно с такими «выдающимися» (со слов Селани), как я.

– Не забудь, всем сердцем звать! – напомнила Лилит. – И только в первое новолуние, не позже!

– Спасибо, – сказала я и поспешно хлопнула дверью.

Не очень вежливо, но что делать.

Нам, иномирянам, выбирать не приходится.

Подумав, переложила руну из конверта во внутренний карман сумочки: пусть пока побудет здесь, а по дороге домой решу, куда ее перепрятать до новолуния. Может статься, это мой единственный шанс вернуться домой.

А я вернусь!

Обязательно вернусь!

С таким оптимистичным настроем я вскинула голову и направилась в салон одежды для мирэль.

В доме Алмазного короля все было спокойно, как в том Багдаде. Что меня и насторожило, потому что предыдущие два дня назвать спокойными точно было нельзя. Сегодня же я вполне удачно съездила в магазин, где купила блузку с юбкой для повседневного ношения, в которые сразу и нарядилась, а также платье – просто потому, что не смогла пройти мимо. Две пары туфель и аксессуары я тоже приобрела, и от аванса еще даже кое-что осталось, что не могло не радовать.

Девочек я накормила и уложила спать: увы, сегодня сказка не сработала, пришлось снова лететь в космос и впадать в анабиоз. Через двадцать минут ерзанья анабиоз все-таки состоялся, и я, оставив близняшек отдыхать, отправилась в библиотеку.

Каталог помог разобраться с нужными книгами, а точнее, их отыскать. В итоге, обложившись тяжеленными фолиантами, я в спешном порядке давилась знаниями в рекордно короткие сроки. Во-первых, потому что не могла надолго оставить девочек одних, а во-вторых, не хотелось, чтобы меня за чем-то подобным застал Жужжен. Это даже хуже того, если бы Демаре застал меня за поцелуями с Селани. То есть с Шерро.

Тьфу!

И что только не полезет в голову.

А в голову, признаться честно, лезло многое, пробиваясь сквозь исторические сведения, основы магии и прочая, прочая, прочая. Когда я уходила от Лилит с руной в сумочке, меня охватило радостное, почти детское возбуждение. Пусть даже она сказала, что я не смогу попасть к себе, но хотя бы свяжусь с Мишей. И если есть возможность поговорить с ним по межмировой «рации», значит, есть шанс меня отсюда вытащить.

Не может не быть!

Помимо мыслей о Мише, в голову периодически пробивались «радиопомехи»: образ Алмазного короля стоял перед глазами, и вот это, если честно, мне совсем не нравилось. Настолько, что я то и дело за уши вытаскивала себя из воспоминаний о случившемся в кабинете и возвращала назад в библиотеку. Проблема заключалась в том, что библиотека тоже теперь навевала воспоминания. В частности о том, как он стоял в дверях, глядя на меня.

Гм… а если сделать вот так?

Развернув кресло под другим углом, я оказалась спиной к двери.

Да, вот так определенно лучше. И все внимание на то, что читаю.

История Эоны насчитывала уже восемь тысяч лет, из которых шестьсот было отведено на новый мир (так и писалось: 628 г. н.м.), а остальные около семи тысяч – на домагическую эпоху. В отличие от нашего мира у них летоисчисление «ниже ноля» велось не в порядке убывания, а тоже по возрастанию. И последний год домагической эпохи – 7432 г. д.м.э.

Магия обрушилась на мир неожиданно, проявившись в горных породах и везде, где содержались драгоценные камни. Когда люди это осознали, началась первая магическая война. Государство Истхарнах (клянусь, последний слог был именно таким) попыталось подгрести под себя весь материк. Руководил им в то время идейный тип, которого заклинило на мысли, что все месторождения должны принадлежать ему.

В общем, Ньерра оказалась единственной страной, которая смогла дать достойный отпор. Потому что на ее территории было много камней, и только здесь имелись так называемые «блуждающие жилы». Иссякнув в одном месте, они возрождались в другом, полные залежей полезных камушков. Иными словами, сейчас Ньерра была мировым лидером по производству всего, что только можно себе представить.

А на семидесяти процентах жил сидел Алмазный король. Это я почерпнула уже не из книг, а из вовремя подвернувшегося журнала, посвященного Демаре. О нем сейчас много писали в связи с исчезновением Жизель, вытаскивали на свет божий все подряд. Вот и о том, чем он владел, тоже не оставили без внимания.

Исходя из того, что я прочитала, везло тем, кто успевал подсуетиться и быстренько выкупить землю, на которой появлялась магическая жила. Отслеживалось это по многим признакам, которые, правда, не всегда были столь очевидными. Тот же автор статьи намекал, что у Демаре разветвленная сеть осведомителей, которые только и делают, что шпионят, и что сам Алмазный король по своим деловым качествам и хватке не слишком-то отличается от того самого правителя из Истхарнаха.